Wenn

24.10.13, Четверг

      В кабинете нас сходу ждала не самая приятная встреча. Ну, мне-то было похуй, но для Артёма однозначно она была неприятной. Злейший же враг, всё-таки. Надо поагриться.       Елисееву, видимо, надо было что-то уточнить у учителя, и когда мы зашли, он только закончил, так что произошло, считай, прямое столкновение. Как по мне, Артём специально это сделал – буквально налетел на него. Нельзя же было идти чуть левее, и не выёбываться? Нет, как же.       – Гутен день, урод, – выпалил он прямо в лицо Кириллу, и тот нервно протянул руку к его лицу и сжал пальцы возле глаз. Выразительно получилось, но дальше таких вот вербальных угроз дело не зашло. Я даже заострять внимание на этом не стал, и просто пошёл к своему месту. Я теперь Россия, Елисеев и Артём – Германия и Англия/Франция. Первая мировая война, холст, масло. Я выхожу из строя ввиду внутренней хуйни, а эти пусть продолжают петушиться сколько влезет. Нельзя же всё нормально делать.       И самое время было задуматься, знает ли кто-нибудь, кроме меня, что Елисеев видел нас с Артёмом целующимися. Но я бы заметил изменившееся отношение..? А раз даже друзьяшки Елисеева не косятся на меня, как на отбитого урода, можно думать, что всё неплохо. Хм. То есть, я могу надеяться, что он никому ничего не расскажет и дальше? Раз уж мы теперь друзья. Я нас такими не считал, но.. Наверное, Кирилл в некоторой мере меня теперь уважает? Ну или хотя бы из некоторой благодарности не собирается и дальше крыситься. Хотелось бы верить. Так он, вроде, адекватный..? Ну, вернее, какие-то задатки адекватности у него есть. Может, и правда, можно его больше не бояться..       – Так, давайте вы свои разборки оставите на потом? – решил вмешаться Виктор Юрьевич.       Артём и Елисеев ещё с секунду попилили друг друга взглядом, но в конце концов просто разошлись. Волшебное слово учителя – любые срачи разрешит. Вот бы Виктор Юрьевич ещё одиннадцатого так же по-геройски появился из ниоткуда и всех успокоил, было бы прикольно. Но чего уж теперь вздыхать.       Артём прошёл к парте, молча, но в движениях можно было заметить нервозность. Мда. Вот так из-за пары фраз распсиховаться?       – Ты не хочешь его отпиздить? – когда уселся и я, спросил Артём.       – Нет. А должен?       Артём посмотрел на меня, как на немощного. Дешёвая манипуляция. Я на такие не ведусь. Мне дорогие подавай.       – Почему ты такая тряпка?       – Так получилось.       И я бы на его месте радовался, вообще-то? Потому что ему бы тоже доставалось, был бы я более, эм.. Не тряпкой. Да и вообще – не ему ли нравилась моя ведомость? Вот пусть и не выёбывается.       – Тебе это, кажется, нравилось, – всё же решил поднять этот вопрос я.       – Но не в таких же ситуациях.       – Интересные люди, – хмыкнул я. – То им всё нормально, всё устраивает. А потом нет, – я побил пальцем по парте. – Так не должно быть.       – Хотя бы просто достоинство иметь надо.       Ой, блять. Достоинство я ещё летом потерял, когда в парня влюбился. И я бы сказал, что дальше уже некуда, но нет, дно ещё не пробито. Отчасти. Надо выяснить, кто из нас двоих будет сверху. Хотя я где-то слышал, что многие пары практикуют смену мест.. Ну так вот. Когда меня выебут, я окончательно лишусь титула более-менее нормального человека. Самое смешное в этом то, что и Артёма таким я видеть тоже не хочу. И что делать? По-хорошему, стоило бы обсудить это с Артёмом, но.. Мы как бы и встречаться пока не начали? И зачем тогда обсуждать что-то подобное. Вот подойдёт ближе к делу, тогда и будем говорить. Я, может, к тому времени обдумаю свои заёбы и спокойно приму подобное?       Ладно, куда-то не туда мы ушли.       – У меня есть достоинство. И именно поэтому никаких срачек с Кириллом не будет.       Артём закатил глаза, но тему не продолжил, к счастью. А то вот бы он ещё доебался до меня, чё я называю Елисеева по имени.

******

      – Девушки, будем нормативы сдавать, или я двойки ставлю?       Кто-то из парней подался вперёд, чтобы посмотреть на тех самых девушек. Я же про себя удивился – уже конец октября, а кто-то умудрился не сдать нормативы? Они в начале сентября сдавались, блять. С другой стороны, можно понять. Некоторые нормативы сами по себе ебанатские, а в классе ещё есть такая хуйня, что все начинают смеяться, если у тебя что-то не выходит. Известно, как это сказывается на людях. Не знаю, может, не все такие чувствительные, но я бы не хотел, чтобы двадцать с лишним человек угорали надо мной, когда я где-то проёбываюсь. Да, это не со зла, и забудется уже через пять секунд, но неприятно всё равно? В общем, не осуждайте девочек за несданные нормативы.       Пока самым пиздецовым были прыжки через перекладину. Особенно мякотка, когда ты самый первый по спискам и никогда в жизни таким не занимался. Мне дали, конечно, время на посмотреть на других, понять, как это делается, но всё было не очень. Тем более, что параметр на пять.. Я не помнил точное значение, но однозначно высокое. В классе был парень, Денис, один из самых низких людей, и эта высота была ему по плечо. Но он всё равно сделал это. С какой-то там попытки, но сделал ведь? Это хорошо мотивирует.       Я немного даже усмехнулся, когда вспомнил тот день. Как все шутили над Егором – парнем, у которого рост под два метра, и все шутки были по типу "Ой, да он эту перекладину перешагнуть может, аха-ха". Над дамами – когда они уже подбегали к перекладине, но передумывали и пробегали мимо. Вову, который довольно массивный парень, и как он просто сносил всю конструкцию собой, и так дохера раз подряд. Почему-то женской половине класса было особенное дело до этого – я сидел с ними, так что слышал, как они обсуждали каждую его попытку. В нейтрально-весёлом ключе, конечно же..       – Так, разминайтесь, – закрыв свою тетрадь, обозначил Юрич и направился к своей комнатке. Надо было оставить там эту самую тетрадь и притащить сюда что-нибудь – секундомер, или линейку, если дамы сейчас будут прыжки в длину сдавать.. Да-да, идите. Разминка – единственное время, когда ваше присутствие тут необязательно. Потому что хотя бы в эти минуты никто не пытается никого убить.       Под разминкой подразумевалось навернуть несколько кругов по залу. В общем-то, ничего необычного – в той моей школе было примерно так же, только там ещё включали несколько упражнений на руки, а тут был только бег. Не сказал бы, что мне не похуй. Вообще, в той же моей школе нас беспрерывно контролировали – не было такой хуйни, чтобы учитель вот так взял и ушёл на невесть сколько. Может, это было как-то связано с тем, что мы тогда были мелкими, и могли натворить какой-нибудь хуйни? Но как по мне, сейчас нам, взрослым лбам, нужно куда больше контроля со стороны взрослых, чем детям. Но сложно, конечно. Мне кажется, это должно не от возраста зависеть, а от конкретного коллектива. Если учителя знают, что вот этот класс нельзя оставлять одних, потому что высок риск хуйни, то и..? Не оставляйте их. А если это кучка безобидных детишек, которые только слюни пускать и могут, то чё за ними следить. Но что я понимаю в педагогике, конечно.       Юрич вернулся уже на последнем кругу, и сходу началось:       – Парни и уже сдавшие, – Юрич кинул в ту сторону бейсбольный мяч, – в ту часть зала, тренируйтесь. Арсений, постой на старте.       Да почему опять я..? Я, может, тоже мячик покидать хочу? Блять, а. Не то чтобы мне это не нравилось, я просто не понимал, почему снова эта хуйня на мне. Меня в тот раз поставили на это же, и почему опять я? Я не хочу этим заниматься, ну Андрей Юрич. В классе много других людей, которые тоже могут это поделать? Нет? Ну ладно. Не смею с вами спорить.       По тем причинам, что я делал это ещё в сентябре, я знал, что сейчас от меня требуется и откуда начинать. Дам в классе в целом было немного, сейчас так вообще присутствовали семеро, это всего три пары, ну, и кому-то придётся в одно лицо сбегать. В любом случае, это быстрее, чем когда тут девятнадцать рыл стоит.       Андрей Юрич ушёл в другую часть зала, где был конец дистанции, и принялся что-то заполнять в тетрадочке. Здесь же все пока готовились.       – Откуда бежать вообще? – спросила Настя, и хотя обращались не ко мне, ответил всё равно я.       – Отсюда, – я указал на шов на полу. Были у меня некоторые сомнения, что Вера знает ответ, и все дела. Ничего личного, не обижайтесь на меня, пожалуйста, что я лезу в ваши разговоры.       – А-а, спасибо.       Я следил за Юричем, чтобы заметить, когда он вскинет руку и можно будет начинать отсчёт. Ситуация начинала становиться опасной, так что я про себя просил его как-нибудь ускориться, чтобы дамы побыстрее сдали этот ебучий челночный бег, и всё стало, как надо. Мы тут все в опасности, Андрей Юрьевич, поторопитесь, пожалуйста..       Наконец, он поднял руку вверх, давая знак, что можно начинать.       – На старт, – объявил я. – Внимание.       Было стрёмно. Командовать – явно не моё по жизни.       – Марш.       Девушки рванули вперёд, а я пока отвлёкся на играющих слева от нас парней. Было реально опасно – эти долбоёбы же не могут нормально всё делать. Надо повыёбываться, или из каких соображений они с такой силой мячи отбивают, я не ебу, но главное, что надо. Их вообще не волнует, что кому-нибудь может по голове прилететь? Нет?       Вот, неудачно отбитый мяч сначала отлетел к стене за кругом из учеников, отскочил и полетел сюда. В классе, мне кажется, уже у половины был условный рефлекс – видишь, что мяч подлетел к стене, у которой ты сидишь, или есть вероятность, что он отскочит прямо к тебе? Заносишь руки за голову, закрывая затылок. Уже само собой выходит, ей-богу.       Так было и сейчас – мы с Лизой оба отвернулись, прикрывая голову руками, но мяч пролетел как раз между нами, никого не задев. Ну, никогда не знаешь, куда он попадёт, да и когда осторожность была лишней? Тут вообще в любые игры было опасно играть – кое-какие умники очень любили пинать, бить, подавать, отбивать – да всё, что угодно, – со всей силы, ещё и не рассчитывая, куда мяч потом полетит. Я понимаю, что мы в школе, и тут никаких результатов на играх ни от кого не требуют, но алло. Можно хотя бы не пытаться убить одноклассников? Я не удивлюсь, если совсем скоро кто-нибудь пострадает основательно.       Отвлекла меня Лиза, подошедшая ко мне. Она и так стояла рядом, но сейчас подошла ещё ближе.       – Блин, так страшно тут стоять, – нервно оглядываясь, проговорила она. Я её недовольство полностью понимал и поддерживал, но не знал, как сказать ей об этом, да и надо ли. Но как-то же поддержать разговор стоит..?       – Не говори, – я тоже посмотрел на этих аутистов. Нельзя же нормально всё делать, нет? Вы, в конце концов, тренируете подачу, так почему бы не отбивать так, чтобы другие потом тоже могли отбить, а не чтобы мяч отскакивал от стен и летел в других людей? Которые заняты другими вещами и не могут следить за мячом. Долбоёбы, реально.       Мяч они уже вернули и сейчас продолжали. Пока Юрич отмечал результаты Веры и Насти, можно было следить за ними, но меня всё равно не радовала эта хуйня. Сейчас побегут следующие, и как назло, именно в этот момент, они опять начнут страдать хуйнёй. И на секунду отвернуться нельзя, да что такое. Мы в школе или в месте, где все хотят твоей смерти?       Вот, это произошло опять – мяч полетел в нашу сторону, спасибо, Илья. Ты же такой умный, блять, просто молодец. Люблю тебя всей душой.       – Да сука, – прошипел я, отбивая мяч так, чтобы при ударе он отскочил в их сторону и вернулся к ним. Хотелось уже наехать на кого-нибудь, но это право, я считал, я ещё не получил. Мне никто так и не нарисовал хуй или гуся в тетради, так что я здесь пока не свой. Наверное, и не стану, так что всё. Никаких наездов, молча терпим все невзгоды и не ворчим.       Наконец, подошло время следующей пары, и я уставился на учителя, время от времени проверяя положение дел слева. Мне очень хотелось поскорее закончить тут, потому что меня заебало чувствовать, что в любой момент тебе может прилететь по ебалу с бешеной силой, но я не мог на это никак повлиять. Пиздец, не уроки физры, а сплошные испытания.       Наконец, можно было начинать.       – На старт. Внимание. Марш.       Только я закончил, как слева от меня что-то промелькнуло, из-за чего я отшатнулся в сторону. Ничего страшного, конечно, не случилось – всего-то ёбаный мяч, как я предвидел.       – Поймал, – отметил Артём, возвращаясь на своё прежнее место.       Да, он его поймал. Перехватил мяч, можно считать, прямо у моего лица. Стоит сказать ему спасибо, наверное? Но как будто тут реально кто-то собирается сопли размазывать. И вообще, это смешно. Я думал, Артём будет пытаться кинуть в меня мяч, а он вон какой хороший. Спас меня, как мило. Нахуй пошёл всё равно, ясно? Лучше бы успокоил этих даунов, чтобы они никого под угрозу не ставили.

******

      Артём пристально меня разглядывал, и я соврал бы, если бы сказал, что меня это не бесит. Хоть бы лицо попроще сделал, что ли. А то вот забавно. После избиения я не чувствовал себя странно или как-то не так. Ну, по большей части. И даже отношение матери и Отто не могло на это повлиять. А вот сейчас, когда Артём сидит и смотрит на меня, как на побитого мокрого котёнка, я реально себя чмом каким-то чувствую.       – Как это произошло? – спросил Артём, кладя руки мне на лицо. Так как синяк вокруг глаза ещё не прошёл (когда бы он успел, да), прикосновения к той части лица были довольно болезненными. И то, что Артём не стал специально давить мне на кожу, чтобы сделать больно, было максимально подозрительно. Вау, он не хочет, чтобы я страдал? Хотя он потом отыграется на чём-нибудь другом. Этот пидр умеет.       – Зачем тебе это знать?       Ничего такого, но я просто не хотел говорить с ним об этом. И мне неприятно, и ему. Более того, это может подначить его конфликт с Кириллом, а.. Нахуя? И не надо об этом говорить.       – Интересно, может быть? – запсиховал Артём, но тут же продолжил, уже спокойно. – Ты таким несчастным выглядишь. Мы когда на физре сегодня смотрели друг на друга, мне тебя прям так жалко стало, я чуть не расплакался.       Я бы посмотрел на это. Плачущий Артём, охуеть можно. Ковальский уже говорил об этом, да, и я уже тогда поломался. С другой стороны, это больное отношение. В конце концов, я тоже плачу? От боли, во время приступов. Хотя это немного другое.. И как будто бы все равно есть убеждение, что парни не должны плакать ни при каких обстоятельствах.. Так что давай, Артём, начинай. Будем ломать мои стереотипы.       – Это больной интерес.       – О, нихуя себе? – снова заистерил Артём. – Блять, может мне тоже тебя отпиздить надо? И после этого ты со мной нормально разговаривать станешь? Как вы теперь с Елисеевым сюскаетесь.       – Блять, поздоровались два раза? – в ответ заистерил я.       – Два раза? – заметил Артём, но вдруг усмехнулся. – Ладно, шучу. Но если он ещё раз тебе что-нибудь сделает, я подловлю его где-нибудь и заколю нахер.       Это звучало смешно при том, что Артём сейчас даже стоять сам не мог. Хотя если знать, что он может сделать в трезвом состоянии, не так весело становится, но допустим.       – Это ненормально, ты знаешь?       – Нормально совершенно, – заспорил он. – Можно ещё терпеть, когда на твоего парня или девушку кто-то не так смотрит или подкатывает. Но не такое.       – В том и дело, как бы, что я парень? И свои проблемы, тем более, такого рода, я сам решу.       – Молчанием и.. Как, блять, это называется. Когда всё прощаешь, и как будто бы ничего не было?       Я недовольно засопел. Артём понимает, что таким поведением нарывается на логичный вопрос "а чё он со своим отцом проблемы не решает из этих же принципов"? Но ладно, тыкать в лицо таким будет очень грубо. Это родитель, в конце концов, а не какой-то хер с улицы, такие вопросы всегда сложнее решать. Но всё равно пусть отъебётся от меня.       – Так проблемы не решаются.       – Блять, да нет никаких проблем потому что? Тебя вообще ебёт? Когда вообще я успел стать твоим парнем, – вдруг вспомнил я. А то Артём сказал "Можно ещё терпеть, когда на твоего парня..". Но какого хуя, простите?       – Мы ещё не встречаемся.       – Но скоро же начнём. Месяц уже к концу подходит, – напомнил Артём, и резко присмирев и уже тише спросил. – Ты думал, кстати?       У меня аж лёгкие свело от таких тем. Поприятнее что-нибудь найти нельзя? Или спать уже лечь – поздно, как-никак..       – Нет.       – Я буду думать, что ты просто с самого начала знал ответ, – после небольшой паузы сказал Артём. – А то это уже не смешно.       Никто и не смеётся, как бы..?       Кажется, устав, Артём упал головой мне на плечо и притих. И я по своей святой наивности подумал, что это усталый жест, и надо бы аккуратно укладываться и уже засыпать.. Но в том-то и дело, что я наивный, не знающий жизни дурачок.       Что что-то не так стало понятно, когда Артём вдруг провёл рукой по моей груди до живота. Я в целом был не привыкшим к тому, чтобы меня кто-то трогал, а прикосновения Артёма так тем более ничего хорошего не обозначали. Так что последующий вопрос меня даже не удивил.       – Это.. Как насчёт ещё разок?       – Опять? – не сдержался я.       Не слишком ли часто Артём такими вещами занимается? Хотя, может, это как раз нормальное поведение. Мне-то не понять, я же из этих.       – Можно свет включить, – он, похоже, не собирался останавливаться. Хотя я ничего не говорил, чтобы он понял, что я против. Но было бы здорово, если бы он был чуть почутче, конечно.       – Посмотришь, на что ты там хотел.       Я хотел смотреть просто, без какого-либо сексуального подтекста и уж тем более не делая ничего странно перед, во время или после того, как посмотрю. Так что такое себе упрашивание..       – Давай, привыкай, – кажется, осознав, что так просто я не сдамся (сдамся), фыркнул Артём. – Я не отстану, пока мы нормально не попробуем.       – Нормально? – сразу напрягся я. Хотя я думал об этом сегодня же..? Вот ведь совпадение.       – Полноценно. С проникновением.       По каким-то причинам меня аж передёрнуло. Господи, лучше бы не уточнял.       – Что? – недовольно спросил Артём, видимо, заметив. – Ты же не думал, что к этому не придёт?       – Ну, вообще, надеялся.       – Да почему? Ты же не пробовал. Не знаешь, каково это.       – И не хотел бы.       Насколько разумно с такими взглядами вступать в отношения с активным, если не гипер-, парнем? Хороший вопрос.       – И ты тоже не знаешь, – решил заметить я. – Почему ты так рвёшься.       – Пробовать новое для мозга полезно, слышал когда-нибудь? – фыркнул Артём.       – Ну да, но желательно, наверное, никому другому не навредить при этом новом? И себе т..       Я не договорил, потому что Артём пихнул меня в плечо, похоже, окончательно разозлившись.       – Хочу, – медленно проговорил он. – Попробовать. Блять, вот чё ты ломаешься? Ты же сверху будешь. Тебе в любом случае понравится.       – Чего? – напрягся я. – Ты уже позиции распределил?       Охуеть он быстрый. И хотя я был в выигрышной позиции и грех жаловаться, раз мне даже ничего делать не пришлось, но он не охуел ли всё равно?       – А ты хотел снизу побыть? – хихикнул Артём, и я еле сдержался, чтобы не вломить ему.       – Я нигде не хотел быть?       И точно так же я не хотел, чтобы Артём занимался такими вещами. Я не хотел видеть его таким. И вот ему самому не стрёмно? Самостоятельно, даже без какого-либо принуждения, ставить себя на позицию нижнего? Пиздец, я был о нём лучшего мнения. С другой стороны, я неправильно делаю, когда связываю её с унижением и чем-то ужасным, у-у, нельзя так делать ни за что в жизни, это же позор. Можно же и перевернуть ситуацию? Раз Артём так спокойно принимает это, нихуя он смелый и волевой человек, да? Ещё возможно, что ему просто похуй, и вот ещё, он будет загоняться из-за такой хуйни. Но я бы всё равно предпочёл, чтобы мы.. Встречались и ничего не делали? Можно же так, зачем вся эта грязь и пошлость?       Хотя это прикольчики для двенадцатилеток, которые ещё просто не знают, что можно ебаться. Взрослые люди так дела не ведут. Как там писал один человек в интернете, отношения без секса – как стройка без цемента? Не считаю секс за цемент, но, видимо, для многих это существенная часть отношений. Пиздец. Почему люди не могут быть как животные? Ебаться только для размножения. Вот жизнь бы была.       – Почему ты вообще.. Как будто ты уверен, что тебе понравится.       – Ты меня отговариваешь, серьёзно? – отстранившись, Артём попытался посмотреть мне в лицо. Но он забыл, что мы сидим в темноте. Ихи-хи.       – Ну типа.. Просто.       Я не знал, как выразить своё отношение к ситуации. Можно ли попросить его не принуждать меня ни к чему? Стоит ли сказать ему, что он как-то слишком рвётся к таким отношениям, хотя сам выбрал самое невыгодное положение? Он не боится разочароваться? Пострадать как-то, кхем-кхем? Он думает, это смешно? Будет потом по врачам бегать, объяснять, что случилось и как.       – А ты не боишься? – я не хотел так просто сдаваться. – Тебе самому это надо вообще?       – Блять, Арсений, – выдохнул Артём как будто разочарованно. – Чё ты скулишь..       – Хочу и скулю, блять, – разозлившись, бросил я. – Ты понимаешь..       – Чё ты меня отговариваешь? Я же сказал – сам хочу попробовать. Тебя ебёт? Просто делай, что говорят, и всё.       Вот просто из злости и вредности можно будет в первый раз быть максимально грубым уёбищем, чтобы потом Артём даже думать боялся об анальном сексе – ещё и в любом виде. Но ладно, я не настолько свинья ебаная. Хотя кто знает, до чего меня этот еблан довести успеет до конца месяца. Или когда мы там будем пробовать.       – Ладно, – в конце концов отмахнулся я. – Похуй. Будет, как хочешь.       – Вот сразу бы так, – сразу присмирев, довольно отметил Артём. – Не тяжело же.       – Ну пока мы ничего и не делали?       – А я предлагал, – загадочно протянул он, снова проводя рукой по моему телу, но уже с силой, заставляя податься назад. – Давай поделаем. Ты чего-нибудь хочешь?       Я с тяжёлым вздохом подался назад, и Артём припал ко мне, с аж физически ощутимым удовольствием. И нет, это не про стояк. Он как будто урчал от удовольствия, или делал что-то подобное? Но я прямо чувствовал через прикосновения, что он рад что пиздец. Его так тревожит возможность потереться с каким-то челом? Господи. Что с людьми сделал секс.       – Хотел же что-то в тот раз, – Артём всё никак не затыкался. – Можем включить свет?       Я не хотел – ни видеть Артёма, ни чтобы он видел меня, – но вспоминались мне слова Ковальского. Что надо работать над собой. Преодолевать себя. А значит, да. Никакой темноты.       – Включишь? – спросил я. Просто не до конца было понятно, кто должен это сделать. Но раз Артём сидит на мне, и ему удобнее вставать, логично, что он должен..?       Артём резво сбегал к выключателю, а, вернувшись, сходу упал на меня, быстро возвращаясь в прошлое наше положение. Сейчас он так же не пытался сделать так, чтобы мне было больно или неприятно, и я снова удивился. Артём уже дважды упустил возможность побесить меня. Всё хорошо? Или он сполна отыгрался на словах? Как же с ним сложно, блять..       И даже поцелуй он начал нормально. Научился, всё-таки. Хотя я уже тогда подозревал, что всё он умеет, и просто издевается. Понял в один из первых раз, что мне не нравится, и решил так делать, если не всё время, то просто какое-то. Увлечения такие у человека – бесить людей, – мы же не будем его осуждать.       Артём держал меня за лицо, прижимаясь всем телом, я же стеснялся его трогать и что-либо делать, но и лежать бревном не хотелось. Так же я держал в голове мысль: пора выходить из зоны комфорта. Преодолевать себя. Учиться взаимодействовать с людьми. С Артёмом в частности. Он тут ясно дал понять: терпеть мою зашоренность он не собирается. Если я на что-то рассчитываю, надо стараться. И в целом это полезно будет, наверное?       Только из-за этого я заставил себя положить свои руки Артёму на спину, но и то я не осмелился даже просто под одежду ему залезть. Хотя мне хотелось прикосновений именно к голой коже, и именно к той части – животу, или вроде того. Так можно было и его руки потрогать, плечи, но это не то. Руки – не прикольно. Живот – то да, а руки.. Мы это уже проходили. Вроде. Но мне всё ещё было неловко. Тут же появлялись вопросы: а не много ли я себе позволяю? А вдруг Артём против? И пиздец. Опять зачморил себя, и никакие Артёмы не нужны.       – Ну так? – наконец отстранившись, заговорил Артём. – Подумал? Хочешь чего-нибудь?       Всё ещё ничего не продолжать..? Но вот интересно, Артём из вежливости спрашивает или реально хочет знать? Просто лучше бы ему принимать все решения такого рода самостоятельно. Хотя ничего страшного не случится, если я пару раз укушу его..? Пару раз сильно укушу. Просто у него такие плечи. Так и хочется кусок кожи вырвать, вот правда. Я нормальный.       Мда, но именно поэтому ему лучше и не давать мне воли в таких вещах. Понятно, конечно, что дальше синяков не зайдёт, но если ему даже это неприятно? Надо будет обговорить с ним этот вопрос, чтобы не проебаться нигде. Всё по согласию, всё по договорённости.       – Я.. Вряд ли могу выбирать, так что. Будет лучше, если ты решишь сам.       – М, – поразительно легко согласился Артём. Я ожидал, что он будет настаивать – "Ты же чего-то хотел", "Ну должно же хоть что-то быть". Но он сегодня продолжал удивлять.       – Лечь спиной к тебе?       Звучало заманчиво. Так будет удобнее, пожалуй? По крайней мере, мне однозначно будет легче от осознания того, что Артём меня не видит. И вот интересно, он предложил это из-за каких-то своих фетишей или потому что понимает то же – что мне будет проще?       – Давай. Но, эм, – мне было очень неловко говорить ему что делать. – Можешь снять футболку?       Просто казалось, что лучше сделать это сейчас, пока он ещё не лёг, да..       – Сам и сними.       Хитро, хитро.. Если это такой план по увеличению у меня очков инициативности, спасибо ему, конечно, за терпение и помощь. Но всё равно немного бесит..?       Зато у меня появилась возможность порассматривать его. С такого ракурса и в таком положении это было просто е б а т ь. В тот раз, в сентябре, света не было, и я даже сокрушался по этому поводу. Так, немного. Сейчас же.. Всё ещё есть мысли, что лучше бы я этого не видел. Потому что как жить-то теперь? Блять. Нахуй я на него смотрел..       – А вот теперь можно спросить, что с лицом, – Артём усмехнулся. – Настолько плохо?       Настолько охуенно, я бы сказал. Но не буду. Это уже слишком.       – Эм, – я только попытался вернуть своему лицу нормальное выражение. – Всё нормально.       – Ладно, всё, – укладываясь, отметил Артём. – Исчезаю из поля твоего зрения.       Я всё ещё видел его, но просто не так широко. Что было тяжёлой потерей, но в целом компенсировалось тем, что можно было его трогать. За живот, грудь. И кусаться. Я давно хотел этого, так что было просто о х у е н н о. И немного смешно. Месяца три назад, что там было, июль как раз? Я хоть думал об этом? Что когда-нибудь мы реально будем вот так лежать и заниматься чем-то таким? Ага, и что в итоге. Лежу здесь, занимаюсь всякими непотребствами. Относительно даже доволен. Ну, вот такое, "мягкое", меня вполне устраивает. Не знаю, что буду думать, когда у нас дойдёт до полноценного секса, но.. Будем думать об этом потом. Сейчас можно трогать и кусать любимого человека. Почему бы просто не наслаждаться моментом.       Сейчас Артём был теплее, чем обычно, и от него немного пахло потом. Это был слабый естественный запах, а потому приятный. По сути, он и должен нравиться – феромоны же, вся эта тема. Правда, я не уверен, насколько нормально то, что мне нравится запах парня. Нормальные парни, наверное, так не могут по очевидным причинам? Но не важно. В который раз уже – сейчас не о таких вещах думать надо. А то эта моя особенность – когда происходит что-то такое, смущающее, переключаться на какую-то херню. Защитные механизмы психики, да.. Надо прекращать. Контролировать себя, чтобы сразу обрубать.       В какой-то момент мне тоже захотелось раздеться – чтобы было больше контакта кожей к коже, но я так и не решился. Смешно, наверное, но я даже с трудом представлял, как можно находиться рядом, когда вы оба раздетые. Хотя двадцать восьмого мы же как-то так просидели и ничего, я не умер. Я был пьян..?       Не знаю, что мне вдруг стукнуло, но просто захотелось. Продолжая целовать Артёма в плечо, я навалился на него, так укладывая его на живот и прижимая собой к кровати. Ему это, похоже, только понравилось – судя по тому, как он засопел и даже толкнулся бёдрами вперёд. Я, кажется, в этот момент понял, что происходит. Ковальский же говорил, что Артём любит, когда ему сжимают посильнее? Но я тогда подумал, что он просто так эту хуйню вбросил. Да и двадцать восьмого особой разницы не было. Артём же дрочил себе моей рукой, так что можно было узнать. А теперь я, кажется, понял. Не сжимают, а давят. Физически. Вот я сейчас лежу на нём, и прямо чувствую, как ему нравится. Или кто-то много думает? Почему бы и не узнать?       – Тебе нравится такое?       – Если ты решил меня задрочить, то просто иди нахуй, – отозвался Артём. Голос у него был расслабленный, и с тем, что на меня бычили, это смотрелось странно.       – Да, люблю, когда на меня давят, – тут же Артём решился на исповедь. Быстро последовало уточнение:       – Физически. Лежат на мне, сильно обнимают, прижимают к чему-то.       Вот уж не подумал бы, что и такие фетиши есть. Ну, хотя бы это что-то относительно здравое. А на массаж у него такая же реакция будет? Тоже ведь давление.       Подумав об этом, я так заинтересовался, что тут же решил попробовать. Ну а почему нет? Раз Артёму нравится такое, то плохо ему явно не будет, да?       Усевшись на нём и положив руки ему на спину, я с силой вжал Артёма в кровать. Это не входило в понятие массажа, и не являлось тем, что я хотел поделать, но мне просто на попробовать. Научный интерес, так сказать. Реакция последовала тут же:       – Ты издеваешься?       Особого негодования в голосе я не услышал. Даже наоборот – Артём, кажется, совсем не возражал. Да ему нравится, чего ему негодовать.       – Серьёзно, да?       – Иди нахуй, – протянул тот. – Я не виноват, что так вышло.       Ой, конечно. Хотя даже если мы будем рассматривать теории старины Зигмунда, довольно глупо предъявлять людям за то, что в детстве, когда они ещё были тупенькими и не способными к принятию самостоятельных решений, никто из них никак не попытался воспрепятствовать странной хуйне, происходящей с ними. Вот Артём, надо полагать, дрался со своей старшей сестрой. В какой-нибудь из раз кайфанул от того, что она сидела на нём и заламывала ему руки, и всё. Вот мы здесь теперь.       – Выпрями руку.       Артём упёрся ей, когда я толкнул его, но надо было, чтобы она лежала прямо и вдоль тела. Так правильно.       – Серьёзно мне массаж сделаешь? – с иронией спросил он.       – А ты против?       Он лишь усмехнулся, но просьбу выполнил.       – Ты никогда не ходил на массаж? – решил немного поговорить я. Но просто интересно. Если ему это так нравится, может ли он возбудиться на сеансе? Вот же стыд будет, если да..       – Как-то в лагере отправляли, – хмыкнул Артём. – Хуёво было. Один раз у меня встал.       Я тихо выдохнул, искренне сочувствуя. Это пиздец.       – Так мерзко было. Там ещё массажистка такая была, ну, – он замялся, хотя было видно, что ему самому смешно с ситуации, не неловко. – Огромная женщина в возрасте. Она, конечно, к тому, что у меня встал, прямого отношения не имела, но всё равно было стыдно. Я потом постоянно думал о всяких мерзостях, чтобы такого больше не было.       – Например?       Тоже просто интересно, о чём можно думать, чтобы не возбуждаться. Хотя я примерно могу представить себе пару картин, но хотелось бы узнать, что там Артём предпочитает из таких вещей. Мёртвые животные? Какие-то неприятные моменты из жизни? Мерзкие видео с интернетов? Что?       – Ну.. Для примера. Знаешь микродермалы, или как их? – Артём двинул рукой, но почти тут же отпустил её обратно. – Пластиночки под кожу когда вставляют, и если они из плохого материала, они там или загнивают, или что? И я где-то в интернете видел фотографию.       Дальше, в целом, можно было не рассказывать, но Артём всё равно продолжил.       – Ещё когда из-под кожи не достали, и там торчит металлический стержень из кожи, а вокруг гной, блять. И уже когда вытащили эту же хуйню, пластинку, и она вся обросла какой-то дрянью, такая хуета.       Сейчас, даже при том, что он рассказывал об этом, задумывался над мерзостями он не так уж и сильно – по крайней мере, легче ему не стало, насколько я мог судить. Может, и рано было о чём-то говорить, но что-то мне подсказывало, что я не тороплюсь и не ошибаюсь – и Артём реально был возбуждён. Но что более тупо, что у мне самому от всех этих мыслей и происходящего становилось совсем не хорошо. Такие спазмы в животе нехорошие.. Очень сложно удержаться от движений, но надо было взять себя в руки. Всё потом. Наверняка же позже именно к этому всё и сведётся? Вот тогда и подвигаюсь.       Было даже немного странно понимать, что мне не стыдно. Хотя мы уже дважды это проходили, и, по сути, ничего такого в этом больше нет. Так что всё нормально, можно даже порадоваться – я понемногу исправляюсь. Как, оказывается, лёгок путь к нормальной жизни (на самом деле, я сольюсь сразу же, как только дело сдвинется чуть дальше, но всё же).       Когда очередь подошла к рукам, Артём шумно втянул воздух, заметно напрягшись. Раньше только задерживал дыхание или дышал неровно, но сейчас было явно другое. Я следил за ним, так что заметил это и, эм.. Ему нравится это? Плечи? Я просто никогда не слышал, чтобы в понятие эрогенных зон, даже самых необычных, включали плечи. В раздел "Руки" всегда входили только пальцы, подмышки иногда, но не плечи. Но мы запишем. Будем иметь в виду.       – Господи, – вдруг прошептал он, разворачивая голову и утыкаясь лицом в подушку. Он стиснул пальцы, из-за чего задел мою ногу, и мне почему-то так это понравилось. Мда, мы с ним оба хороши. Стоим друг друга.       – Арсений, – позвал Артём, пытаясь встать. Я, только уловив движение, поднялся сам – чтобы Артём смог перелечь или встать, что он там хотел.       Улёгшись на спину, он уставился на меня.       – Давай уже.       Я глянул на его живот. Вообще-то, я хотел увидеть что пониже, но я закрывал ту часть тела собой, и, как бы..       – Хорошо, – в первую очередь я говорил это себе. У нас всё получится. Никто не умрёт. И даже потом не словит пару заёбов. Дышим.       – А, – вдруг вспомнил я. – Надо спросить, наверное? Как ты относишься к оральному сексу?       Артём ощутимо напрягся. Лицо у него так посуровело, будто я не просто спросил про отношение к таким видам вещей, а однозначно сказал, что собираюсь насиловать его ежедневно. И то, мне кажется, на такие слова реакция была бы не такой.       – Отвратительно, – процедил он, справившись с эмоциями. – Ни ты, ни я, никто этим заниматься не будет. Ясно?       Звучало очень доходчиво. И не то чтобы я очень расстроился. Всё-таки, это довольно унизительно? И точно так же – я не хотел бы унижаться так сам, и точно так же – видеть Артёма за такими вещами. С другой стороны, я читал, что для людей вроде меня – ебаных импотентов.. Ой, простите, асексуалов, – это отличный выход. Партнёр удовлетворён, без особых усилий с твоей стороны.. Но нет так нет. Я не против, в общем и целом.       – А ты такое любишь? – всё ещё напряжённый, Артём аж приподнялся на локтях.       – Откуда я знаю. Просто.. Читал, что так может быть проще.       Артём поморгал, ничего не понимая, и я решил отложить это.       – Всё, забей.       Склонившись к нему, я поцеловал его, и то, что Артём легко подался, меня очень порадовало. Не настолько я напряг его своей хуйнёй, чтобы он аж передумал или захотел отложить на время основное действие.       Целоваться мне нравилось, и как ни странно – даже побольше объятий. И даже кусаться за всякие места было не так приятно, хотя казалось бы. Хотя бы из-за недоступности мест это должен быть куда более интимный жест. Но нет. Парадокс? Возможно.       Артём приятно отвечал, приятно придерживал меня за лицо, и конкретно сейчас – приятно обнял меня ногами. Чтобы я не сбежал..? Господи. Да куда я денусь от него. Сейчас так тем более – просто стыд не позволит сбегать. Наш прошлый раз бы забыть, как страшный сон. Сейчас же надо отыграться. Показать – и не только Артёму, – что я что-то, но могу сделать нормально.       Отпрянув, я ещё раз оглядел его живот. Было это этакой попыткой игнорировать чужой ощутимый стояк? Неизвестно. Возможно, мне просто нравилось его тело? И я хотел побольше его порассматривать. Всё запомнить. Налюбоваться. Хотя теперь, когда подразумевается, что в будущем у меня будет полно других возможностей поделать это, стоит ли так циклиться? Но однозначно хочется. Артём был просто прекрасен. Это было просто идеальное сочетание всех мыслимых параметров – мышечной массы и жировой прослойки, высоты тела и его широты, соотношение чистой кожи и закрашенной.. Блять. А можно будет как-нибудь облизать каждую его татуировку? Это максимально тупая хуйня, но.. Но просто хочется. Как-нибудь в другой раз, может.. Надо будет спросить разрешения..       Артём следил за мной, ещё и с таким взглядом. Та самая учительница следит за тобой, тупым чмошником, который уже в третий раз не может три на четыре правильно умножить. Но Артём, наверное, сейчас больше хотел увидеть, как я буду себя вести. Будут дрожать руки или нет. Смогу без затруднений спустить с нас обоих джинсы или нет.       К счастью, я относительно легко справился с нашими ремнями. А то когда на тебя так пристально смотрят, почему бы и не проебаться где-нибудь? Эффект аудитории, всё такое..       Артём, кажется, удивился, когда узнал, что я тоже возбуждён. И пока он ничего не сказал – а я видел, он хотел, – я припал к нему с поцелуем. Раз есть возможность занять рот чем-нибудь приятным, надо это сделать, я считаю.       – Бля-ять.. – с оргазмом протянул Артём, напрягаясь всем телом и обнимая меня ногами. Я таких сильных эмоций не разделял. Кончил и кончил..? Чё он так извивается. Но если он и правда доволен, то хорошо. Хоть что-то хорошее ему от нашего общения будет.