Wenn

05.11.13, Вторник

      – Она приготовила ему торт, но у них ничего не получилось.       А это даже немного смешно. Не так, чтобы усмехаться, конечно, но блять. Вот бы всё так легко в жизни было. Вот тебе понравился человек, вот ты испёк ему торт, и всё, вы вместе и предельно счастливы.       – Какая грустная история.       – Не любят они сладкое, наверное, – вздохнул Артём. – Надо было барана зажарить.       Я посмотрел на него, вскидывая одну бровь. Артём понимает, что ему нельзя так шутить? Я ничего не хочу сказать, но он себя видел?       – Может, обойдёмся без стереотипных шуточек?       Я, конечно, говорил, что не буду затыкать ему рот, что бы он там ни говорил, но так шутить – хуёво, и особенно когда речь идёт о национальностях.       – Сказал нацист, – фыркнул Артём, и я не сильно пихнул его в плечо. Ещё меня нацистом не называли. Я признаю, что такой себе человек по некоторым параметрам, но до нацистов мне ещё расти и расти.       – Ладно, националист, – исправился Артём, посмеиваясь. – Почему тебя так триггерит с этого?       – Это плохо.       Это не причина, конечно, да и вообще – запрещать шутки тупо, но ничего не могу с собой поделать. Мне не нравится, когда так делают. Хотя я нормально отношусь к издевательствам над французами. А грузины, о которых речь и шла, норм ребята. Наверное, впрочем – я с ними никогда не сталкивался. Но моей матери очень понравилось с Грузии, и особенно она выделяла местных людей. А потому никаких шуток с национальным подтекстом. Только про французов можно шутить.       – О, я задел чьи-то чувства? – начал издеваться Артём. – Ты же правый, почему ты бесишься?       Да, в какой-то мере, и правда. Ведь раз правый – значит мразь без малейшей эмпатии? И можно не то что шутить, унижать.. Убивать людей вполне себе нормально. А вы не знали? Да-да.       Надо будет спросить у Отто, почему в шутках про национальности нет ничего плохого. Я и сам мог бы поискать, но когда о чём-то пишет твой любимый дядя, это сразу становится весомее и значительнее. Может, попросить его почаще рассказывать мне про гомосексуализм? Так, глядишь, и в натурала переделаюсь?       – Раз правый, можно свободно обкладывать всех хуями и прикрываться шутками?       Артём похихикал, но тема не продолжилась – слава богу. Мне не хотелось обсуждать такие вещи, и с какой угодно позиции – почему шутить можно или почему шутить нельзя. И точно так же – должно ли меня задевать подобное.       Какое-то время мы сидели в тишине. Времени было восемь утра, я хотел домой, но мы уже обсуждали это. "Никто никуда не пойдёт, пока Ян не проснётся" – так мне сказали. Полагаю, это как-то связано с тем, что у Яна ключи от квартиры? Но он же не один тут живёт, и что? Артём не может достать ключи у кого-нибудь из куртки? Блять, ну конечно, ключи от квартиры же не мой телефон, чтобы свободно брать это, пока владелец спит.       – Пошли на балкон? – вдруг предложил Артём, и я сощурился.       – Зачем?       – Постоять?       Кажется, его такой ответ устраивал, но не меня. Что это, блять, за времяпровождение такое – постоять?       – Там холодно?       У меня были ещё аргументы, не только моё занудство. Но Артёма это, кажется, не ебало никак.       – Не сдохнешь, если немного на холоде постоишь.       Коротко о взаимоуважении и понимании. Впрочем, похуй.       На балконе мы встретили Степана – попугая Яна. Я, как только заметил его, чуть не умер от ужаса – а какого хера, он же замёрзнет здесь? Но быстро успокоился. Птица не ушла бы сюда, если бы ей тут не нравилось? Форточка открыта, он бы пролез через неё обратно в квартиру, если бы захотел. Может, ему нравится прохлада? Но странно, конечно. Попугаи – это же теплолюбивые птицы? И что-то я сильно сомневаюсь, что в землях, откуда они родом, даже зимой может быть такой пиздец, какой у нас в начале ноября. И как хозяин может так наплевательски относиться к своему питомцу? Стоил же дохуя и больше наверняка..       – Где они его взяли? – спросил я, когда Артём аккуратно взял Степана в руки. Попугай мигом переполошился, вздыбил хохолок и расправил крылья, но активного сопротивления оказывать не стал. Ну, может, так ему потеплее будет?       – Из Москвы привезли.       – Это типа нормальная практика?       Я не понимал этой темы. Собаки за сорок тысяч, попугаи из Москвы.. У них это семейное? Нельзя просто купить хуйнюшку за сто рублей в зоомагазине? Сделаете хуйнюшке больше одолжение, между прочим. Вы видели, какие они там спидозные все? Спасите местных попугайчиков.       – Ну да, – хмыкнул Артём. – Половина наших собак из Москвы или из тех земель.       – Тяжело им ехать было, наверное.       В смысле, от нас до цивилизации почти три дня ехать. За это время люди-то сдохнуть могут, а каково собачкам? Или тем же попугаям? Их там хоть кормят? Кто этим занимается? Есть специальный человек, который катается на поезде туда-сюда, и всю дорогу следит за зверушками? Класс, я нашёл работу своей мечты. Питаешься исключительно дошиками, с людьми не контачишь, и вообще всё заебись. Реально же круто. Куда идти учиться?       Но возвращаемся к той теме. Животное не умрёт от разрыва сердца? Собаки ещё вряд ли, но птицы? Это же такой стресс, мне кажется.       – Как это вообще происходит?       Я знал, что есть такая услуга, как перевозка животных в другие города. Но что, есть отдельный вагон для живности? И туда прям приносят клетки с животными, да? Окей, тогда должны быть какие-то документы, типа, кто, куда и кому отправляет эту хуйню. Не будут же они первому встречному выдавать? А по приезду что? Есть какое-то отдельное помещение, где держат всех зверушек, пока за ними не придут? А если их никто не заберёт в итоге? Обратно отправлять? Господи, сколько вопросов. И все такие интересные..       – Ну, иногда отец просил своих коллег, кто туда ездили, забирать собак, – пожал плечами Артём. – Оплачивал им билеты, всё такое. Пару раз мы сами ездили.       – Мы? – заметил я. Типа, Артём ездил со своим отцом? Мда, я всё никак не свыкнусь с тем, что у них отношения в два полюса – то Артёма пиздят, как в последний раз, то они заебись общаются, вон, даже ездят куда-то вместе. Очень сложно – наблюдать за таким. Но, наверное, на такой полярности такие отношения и держатся. Что ну всё хорошо же? Ну вот, мы общаемся, время вместе проводим. А то, что меня бьют.. Так это погрешность. Неприятная, но что, из-за пары мелочей жизнь человеку портить? И вот вам и домашнее насилие, абьюз в отношениях, хуё-моё..       – Да. Когда у вас животное, вы должны выкупить всё купе. И тогда какая разница, типа, если тебе всё равно придётся четыре места оплачивать. Чё бы и сына не взять.       – И чё там. В цивилизованных странах.       Я просто поддерживал беседу. Так мне было похуй, но надо же что-то спросить. Да и чё уж пиздеть, ладно – столица Великой и Необъятной. Видел пару раз плач каких-то немощных: "Мне уже сколько-то лет, а я не видел Москвы", ну, или Петербурга, тут кому как. Артём из этих? Хотя парни редко этим страдают, мне кажется. Я вот тоже никогда этого не понимал. Хочешь поужасаться, в каком дерьме люди жили раньше? Походи по старым улицам своего города – чисто тот же пиздец. "Красивые" старые дома тоже найдутся и в родных ебенях, и чё выёбываться тогда. Та же тема, что с колой или другими распиаренными марками – платишь больше за упаковку, чем за содержание. Хотя я бы поспорил – в конце концов, разница в коле за сорок рублей и за тринадцать – вполне ощутимая.. Точно так же, как и с шоколадками. "Оригинальными" и этими "российскими аналогами".. Но я не согласен, что такое сравнение применимо и к городам. Тут просто видно, кто у кого все деньги из бюджета высасывает, вот и всё. Как говорится, в России есть Москва, Питер и ресурсы. Кайф.       – В Москве? – уточнил Артём.       – Да.       – Мне не понравилось. Город как город. Ладно, больше всяких пиздатых интересных зданий, но и что дальше? А так. Еда норм. Кучу всяких классных штук можно купить. А всё остальное и здесь есть.       Ну, похоже, мы с Артёмом оба не ценители архитектуры и прочего высокого, и ничего, кроме еды и классных штук, не признаём. Ну, что тут скажешь. Не духовные мы люди. Только материальное и интересует. Фу такими быть, конечно.       Степан, которого Артём всё-таки выпустил – а то он вырывался, как только мог, – по жёрдочке перебрался ко мне и сразу принялся залезать мне под кофту. Я не закрывал её, просто закутался, но у птицы всё равно мало что получалось. А потому, справившись с ахуем – животные идут со мной на контакт, чего.. – я быстро помог ему, и дальше сидел в умилении. Из-за поведения Бисквита меня всегда впечатляло хорошее отношение животных ко мне, вот и сейчас. И понятно, что попугай пришёл на тепло, но блин.. Всё равно прикольно.       – Ещё там люди мразотистые. Подходишь спросить дорогу там, или ещё что, они сразу такие. Не дыши на меня, челядь, фу. Не могу с тобой разговаривать, мне дурно. Пидорасы ебаные, – Артём почесал лицо, и я отвернулся, про себя посмеиваясь. Ну да, куда нам, сибирскому быдлу, стоять рядом с ними. Ещё и дышать в их сторону. Заразишь их сибирской язвой ещё, пиздец, умрут, бедные москвичи.       – У нас с этим попроще. Или хуй знает, я, может, выгляжу, как чмо какое-то, что со мной никто нормально разговаривать не хочет? Но, вроде, здесь все нормально общаются. Где мы были, если на восток ехать, там тоже проблем не возникало. И тупо за Уралом, блять. Ну ладно, я вас понял. Не очень-то и хотелось, пошли вы тоже нахуй.       Интересно, конечно. Хоть исследование проводи, влияние места проживания на личность человека. Мне кажется, имеет смысл. Докажет, что к людям из некоторых городов опасно приближаться. Ебало откусят тебе за то, что ты, грязь ебаная, посмел приблизиться к этому небожителю. Меня вот как-то так обхуесосили. Типа, ой, чё, из России, сиди молча и не возникай. Высказывает он тут своё мнение, блять. Мы вот из прогрессивной Германии, наше мнение важно, а ты пошёл нахуй. На территории Великой и Необъятной, наверное, твоё мнение котируется сперва в зависимости от того, миллионник ли твой город. Если нет, то ты колхозан и о чём с тобой разговаривать, если тебе пора коров доить и картошку копать. Если да, то где этот город находится. Если за Уралом – то пошёл ты нахуй, ничего ты в этой жизни не понимаешь. Если в Европейской части страны – хорошо, с тобой мы ещё подискутируем. Хотя разойдёмся так же на "Пошёл ты нахуй, пидорас ебаный, ничего ты в этой жизни не понимаешь". О, да.       – Кстати, что там насчёт двадцатого?       Эту тему поднимали ещё вчера, но Артём попросил напомнить об этом позже. Уже достаточно позже? Прошло три месяца? Ладно, не смешно. Хотя Артём ещё вчера ясно дал понять, что не очень хочет говорить об этом, но я всё равно должен узнать.       Артём, засопев, отвернулся, но я всё равно успел заметить его недовольное лицо.       – Спасибо, конечно, но там твоя мать.       Ну блять, охуеть причина. А тут ему нормально, он хочет сказать? Хотя почему должно быть "не". Двоюродный брат и его друзья. Охуенная компания, и что мне не так. Если они и правда хорошо общаются. Лучше уж жить у родственников, или хотя бы просто знакомых людей, чем в квартире кого-то там, где ещё и взрослые водятся. Никто не любит взрослых.       – Почему у Ковальского нельзя пожить?       Не то чтобы я считал компанию Ковальского безопаснее этой, но его я хотя бы знал. Бля, так тупо звучит, конечно.. Типа, "У-у, общайся только с теми, кого я знаю". Но поймите и меня.       – Он не может сейчас к себе людей водить.       – Рита?       – На каникулах она живёт у родителей.       Ой, и что, она чисто по-братски не может пустить Артёма пожить у неё в квартире? Они же типа бывшие. Что, она ему не доверяет?       – Ты можешь к ней переехать с началом четверти.       – Я предпочёл бы этого не делать, – Артём поморщился, переступая с ноги на ногу. Холодно? Или нервничает?       – Не жить у неё?       – М.       – Почему?       – Ну а ты подумай.       Ну да, ладно. Странное предложение, как ни посмотри.       – Да нормально всё, – Артём посмотрел на меня. – Отец успокоится через пару дней, вернусь к себе.       Собственно, что мы оба делали на квартире у Яна? Артём ушёл из дома, поругавшись с отцом. Просто поругавшись, важно – по ебалу никто не получил. Не успел – Артём решил сбежать, пока его отцу в голову ничего не ёбнуло, и вот, мы здесь. Артём написал мне вчера, предложил прийти, и не то чтобы я был в восторге от шастаний по всяким ебеням и сомнительным местам, но почему бы и нет? Выходим из зоны комфорта и становимся нормальными людьми. Не знаю, с каких пор это начало подразумевать то, чем я занимаюсь последние два месяца, но похуй. По крайней мере, я ещё никого не изнасиловал и не убил.       – А если нет?       – Будем оптимистами.       С вами побудешь, блять..       – А твоей матери вообще нормально будет? – вдруг продолжил Артём. – Типа, левый хер в доме.       – Ей будет или похуй, или.. – я замолчал на время, подыскивая слово. – Нормально. Ты слишком её переоцениваешь. Ты же не собираешься целыми днями ходить за ней и доёбывать.       – А ты сам? Ты не в курсе, может, но это не прикольно, когда вы целыми днями вдвоём и некуда деться друг от друга.       У него какая-то травма, или что? Хотя я даже догадываюсь, после какой его бывшей у него эта хуйня появилась..       – Это только в фильмах всё прикольно, ух, романтика, будем разговоры романтичные разговаривать перед сном. В реале всё вообще не так.       Ну я догадывался, конечно, что меня наёбывают. Но в свою защиту могу сказать, что у меня цель не разговоры романтичные разговаривать, а просто сделать его жизнь чуть комфортнее и безопаснее. Да, возможно, я забыл спросить Артёма, надо ли ему, хочет ли он. Но простите. Это у меня по неопытности.       – Да и мы с Яном уже договорились, что я буду тут до восьмого.       Договорились? Или подписали договор кровью, что при его нарушении разверзнется земля и всполохи адского пламени уничтожат в себе всё живое? Это важно.       – И что, если ты уйдёшь на день раньше, вы оба умрёте в муках?       Артём усмехнулся, но так ответа и не прозвучало. И какое мне дело, казалось бы? Не хочет человек, и оставь его в покое, господи. Но я просто не хотел, чтобы он жил здесь. У меня – на мой же скромный взгляд, – всё же будет получше, хотя и, возможно, только в том плане, что будет легче добираться до школы. А так, конечно, может, Артём хочет провести время со своим братом, откуда мне знать? Не заставлять же его? Мда, ладно, теперь мне легче. Хочет жить тут – окей. Всё равно до начала четверти ещё три дня, пусть наслаждается классной компанией. Моя-то к таким не относится, м..       – Ну нет. Ну, давай.. Вечером седьмого приду к тебе.       Какой хитрый, а? С началом четверти перебирается поближе к школе? Не хочется рано вставать, чтобы отсюда добираться? Ну-ну.       Но вообще ладно, я был рад. Не потому что "У, он будет жить у меня", а "Теперь он не будет шляться где не попадя и ночевать в сомнительных местах". Вот так я рад. Это, скорее даже, облегчение.       – Но твоя мать точно не будет против? – всё не унимаясь, спросил Артём.       – Да поебать ей, – повторил я, и когда Стёпа повторил за мной, испуганно вздрогнул.       Я знал, конечно, что птицы так могут, но никогда раньше не сталкивался. Не так много знакомых людей держали птиц, я уже не говорю про таких вот. И так мне не казалось, что Ян из богатых людей. И что, откуда у него такие животные..? Мда, был бы у меня попугай, и не какой-нибудь там волнистый-хуистый, а вот такой, я бы с него пылинки сдувал и следил лучше, чем за собой. Они же дорогие? Зачем покупать дорогих птиц, если ты собираешься положить на них хуй вскоре? Вот как сейчас, например. Кем надо быть, чтобы выпускать животное на балкон в такое время года? Это пиздец.       – Ян и Елисеев не знакомы?       А то я близок к тому, чтобы шипперить их. Как я к этому пришёл, спросите вы? Ну, у Кирилла есть деньги, чтобы обустроить себе охуенное жилище. И птичек он тоже держит. А Ян.. Ну, живёт в притоне, ладно, но зато вот? Тоже богатенький. Заряженный, так сказать. Достаточно же для того, чтобы шипперить их? Не знаю, не сидел на тамблере. Но как будто же да?       – С чего ради им быть знакомыми? – Артём, кажется, разозлился. Интересно, это упоминание Елисеева так на него работает, или подозрение, что его брат может общаться с этим говном?       – Мало ли.       Шутили же, что наш город из числа тех, где все знакомы через два-три рукопожатия и один отсос. Ян – двоюродный брат Артёма, Елисеев – Ковальского. Артём и Ковальский – одноклассники. Я уже запутался, сколько здесь получается рукопожатий, но всё же? Осталось выяснить, где будет отсос.       – Ян знает девушку Елисеева, – немного подумав, сказал Артём.       Нашёлся. Простите, ужасная шутка, но я пытался.       – Девушку?       – Да. Натаха.       Ну блин, что такое. Я только себе ОТП нашёл, и тут же выясняется, что у одного из них есть девушка. Ну, просто давайте порадуемся, что это не Ангелина. Хотя меня смущает, откуда Артём знает, как зовут девушку Кирилла, но допустим. Хотя нет, не допустим.       – Откуда ты знаешь, как зовут его девушку? И что она вообще у него есть.       – Ковальский.       – Зачем он рассказывает тебе об этом?       – Господи, – Артём поморщился. – Вы третий месяц знакомы, а ты так и не понял, как эта хуйлуша работает?       И правда.       – Вы так и играете с ним? – кажется, мы вскрыли нарыв.       – Да.       – Так же часто? – косясь на меня, спросил Артём, и я тяжело выдохнул. И вот что опять начинается?       – А ты знаешь, как часто мы это делаем?       Заебал уже. Он же понимает, что в некоторой степени это вынужденная мера? Да и это весело, на самом деле, мне даже нравится. А что там Артём думает – мне слегка до пизды. Да и все мы знаем, что он не будет запрещать мне проводить время с Ильёй. С Ковальским же лучше быть друзьями, да, Артём?       – Или это тебе тоже Ковальский рассказывает? Как про Кирилла..       – Не, – Артём отмахнулся, – сейчас ты ему уже не интересен. В сентябре он постоянно про тебя пиздел. Потом ты, видимо, ему понравился, и сейчас он тебя уже не хуесосит.       М-м.. А у них нет разницы между "говорить о человеке" и "хуесосить его"? Просто спрашиваю. И как это работает, интересно? Тебе не нравится человек – ты со всеми его обсуждаешь, чморишь, а потом вы сближаетесь, и ты сразу цветочек такой, и всё тебя устраивает?       – И чё говорил?       – Ну, всякое. Про тоннели твои блядские, – Артём недовольно посмотрел на меня. – Ну, сейчас ты их поменял, всё хорошо. Ковальский, кстати, оценил.       – А, так всё-таки ради него?       – Ради тебя, – поправил меня Артём, двинув указательным пальцем в воздухе. – Ковальскому лучше нравиться.       Ну-ну. Потом попробуй ещё хоть раз скажи о том, что мы с ним играем вместе, с таким выражением лица.       – Ещё что?       Я же не успокоюсь теперь. Артём и Ковальский обсуждали меня, ну пиздец. И Артём же не потому сейчас так долго думает, что заливал Ковальскому про меня всякую хуйню, и сейчас стремается говорить об этом? А врать он не может, принципы же, ну.       – В сентябре у него дико горело с твоей внешности. С пирсинга, губы.       – И он серьёзно нылся об этом тебе?       – Да.       – И ты говорил с ним об этом?       – Не пойми меня неправильно, – Артём посмотрел на меня. – Но я тоже не понимаю, как парень может такое себе позволять.       У-у-у.. Сексист вонючий. Ну и чё теперь, это повод обсуждать меня с другими? Ладно, обсуждать, окей. Но хуесосить? А я уверен, они именно это и делали.       – Сейчас он о тебе почти и не вспоминает, – продолжил Артём после небольшой паузы. – Ну, я уже сказал. Ты ему понравился.       Ой, ещё бы я ему не понравился. Я так старался, и ради чего?       – Бля, – вдруг усмехнулся Артём, подтягиваясь. – Это так прикольно.       – Что?       – Встречаться с парнем у него под носом.       Я почти глаза закатил. И не стыдно ему такое вслух говорить, да? Постеснялся бы хоть немного.       – Десять дней прошло, это нормально – так говорить?       – А сколько надо ждать? – сразу заиздевался Артём. – Три месяца? Год?       – Ну вот через год можно.       Мне кажется, вполне нормальный срок. А то реально глупо смотрится. Ладно, год – это, может, слишком, но месяц хотя бы, или два. А то через десять дней как-то тупо говорить, что вы встречаетесь. Типа, вы ещё даже ничего особо не перетерпели вместе, разбежитесь после первой ссоры, вот и повстречались. Тупицы, блять.       – Ты дурак?       – Блять, это как все те долбоёбы, которые вместе два дня, а уже выёбываются.       – Но это-то другое.       – Ты на прямом пути, – сообщил ему я. – Не перерадуйся там.       А то развеселится, последние мозги растеряет, пропалит нас. Хотя почему я думаю, что это что-то плохое? Ну узнает Ковальский, и что? Что он нам сделает? Артёму точно ничего – он же его любит, и всё такое, а со мной что будет? Друзей своих на меня натравит? Вообще, мне почти похуй на него. Он не моя мать, не Отто, не отец Артёма, ну и пошёл он нахуй, значит? Хотя, возможно, я так легко отношусь к этому как раз потому, что я не знаю, что он может мне сделать? Может, Артём сейчас мне расскажет? Раз уж тема зашла.       – Что Ковальский со мной сделает, если узнает?       – Ты чёт слишком торопишься, – фыркнул Артём, и ненадолго замолчал. – Не знаю. Ты, вроде, его друг.       "Вроде", блять. Что за люди такие? Охуенные отношения у всех, я ебал. Встречаюсь с парнем, который через происходящее только тешит своё ЧСВ, при этом где-то рядом вьётся парень, который хочет его трахнуть, и который, вроде как, может неплохо так попортить нам всем жизнь, если узнает.. Вот жил себе спокойно, никого не трогал, а потом пиздец. Классно.       – Да ладно, господи, никто не узнает, – протянул Артём, сам, кажется, не сильно уверенный в своих словах. В любом случае, как я уже сказал, мне было почти похуй. Когда-нибудь мы с Артёмом расстанемся, а если не расстанемся, то всё равно придётся разъехаться. То есть, всю жизнь это в любом случае длиться не будет. Да и что за бред – отношения у двух парней, и на всю жизнь.. Но сейчас не об этом. Когда-нибудь это прекратится, и Ковальский получит своего нежно возлюбленного назад. Всё хорошо. Так ему и скажу, если предъявы кидать будет.       – Пошли в комнату, – наконец психанул Артём, и я охотно двинулся за ним. Ура, наконец-то.       Я так и не понял, в чём был смысл выходить на балкон, но, может, для Артёма в этом было какое-то тайное значение? Кто ж его разберёт.       Степан так и сидел у меня под кофтой, и я нескоро решился его вытащить оттуда. Не, ну раз ему нравится, то пусть сидит, я что, против, что ли? Хотя вскоре мне захотелось его поразглядывать, так что я вытащил его, усадив себе на руку и поднеся поближе к лицу. Попугаи крутые. Не лучше какого-нибудь ласкового котика, конечно, но тоже сойдёт.       Когда в дверь громко и резко постучали, я аж вздрогнул от неожиданности. Господи, нельзя так не делать, бараны, блять? По голове себе так постучи в следующий раз?       – Вы там живые?       Это был Ян. Собственно, двоюродный брат Артёма, организатор притона, в котором мы сейчас находились (возможно, правильнее было называть это коммуной, но уж простите), и в целом сомнительный товарищ. Мне было неловко его хуесосить – как бы, он ничего мне не сделал, и встретил в целом хорошо, – но.. Просто я такой человек. Проблема во мне. Буквально одного описания человека хватит, чтобы поставить на нём жирный крест. Извините, я не выбирал.       – Да, – тут же отозвался Артём, необычно довольный. Ну, я ещё вчера заметил, что у него какое-то странное отношение к Яну. Не знаю, у меня никогда не было родственников и друзей более старшего возраста, которых я мог бы ставить на алтарь своей жизни. И не то чтобы я мог уверенно утверждать, что такие лица были непременно у всех. Но у Артёма таким был Ян, очевидно. Но Артём прямо дрочил на него. В переносном смысле, конечно..       – Вставайте давайте.       – Сейчас, – крикнул Артём, и уже тише, у меня, спросил. – Когда ты пойдёшь?       – Можно сейчас?       Я не хотел тут оставаться, и тем более – как-либо взаимодействовать с Яном и его компанией-соседями. Не знаю, что у них тут была за коммуна, соседство, общежитие, да поебать. Но выглядело это как притон, а потому у меня было стойкое ощущение грязи. Как приду – обязательно вымоюсь, блять. Чтобы Артём тут задерживался я точно так же не хотел, но уже прояснили – он съедет отсюда попозже. Что ж, будем надеяться, с ним ничего за это время не случится.       – Как хочешь.       Собираясь, я заметил на столе пару характерных пакетиков, и мне больших усилий стоило не выкинуть всё это нахуй в окно. Собственно, вот ещё одна из причин, почему я не хотел, чтобы Артём оставался здесь хоть на сколько-то. Эти разбросанные повсюду пакетики, вчера Ян активно впаривал нам какие-то таблеточки. И Артём же сначала взял? Пиздец, блять. Я просто терпеть не мог наркоманов, и меня радовало, что Артём из всей хуйни, какая есть в мире, признаёт только алкашку. Типа, что угодно, но лишь бы не наркотики. Хотя упарывание таблетками – медицинскими, не "плюшками", – вряд ли можно отнести к наркомании.. Но всё равно. Я осуждал любое подобное времяпровождение. И не то чтобы я считал, что Артём такая вот шмоня без понятия о хорошем и плохом, и без моего чуткого надзора сторчится за три секунды. Но я не хотел, чтобы он был тут. Опасность представляют же ещё и остальные люди, которые не сдерживаются от приёма всякого? И Ян, который как будто и рад подсунуть брату чего вкусного. Нет уж, простите. Это нормально, на мой взгляд, хотеть, чтобы твой партнёр находился в безопасности и покое, а не тусовался с какими-то обрыганами. Но, конечно, не настаиваю. А то обвинят ещё потом.