Wenn

12.12.13, Четверг

      Уже вечером, довольно поздно, неожиданно раздался звонок в дверь. Мать была в душе, так что я, немного потупив, поднялся с кровати и пошёл в коридор. Было странно, что кто-то пришёл – обычно к нам без предупреждения никто не заявлялся (вообще никто и никогда, да), да и мать бы мне сказала, были бы у неё какие-то планы? Что, опять какие-то левые люди? Опять одежду выпрашивают? Или политиканы? Вот удобно нашим соседям – у них через глазок видно, кто там за дверью стоит. А у нас так не работает – дверь-то слева, а не прямо. Ладно хоть, та, вторая дверь есть. Хоть какая-то защита от всяких уёбков. Но если бы не было? Страшно жить.       Но всё было нормально – это был Артём. Ну, почти всё нормально, да.       – Что..?       Было не впервой видеть его избитым, но ощущений это не убавляло. Многое было как в сентябре – у него был разбит нос, из-за чего пол-лица было в крови, правый глаз был припухшим (завтра кому-то, думаю, тональник не поможет..), под левым было что-то вроде раны – кусок кожи куда-то делся, м-м.. Висок же был разъёбан просто в мясо. Мне даже подумалось, что на это, в теории, можно наложить какой-нибудь шов, но я не врач, не мне такое решать. Но мне было интересно, обо что его так приложили. И от кого он так получил? Хотя глупый вопрос – сколько мы уже знакомы.       – Что случилось? – спросил я, когда всё-таки справился с удивлением.       Быстро достав ключи из куртки, я пошёл открывать двери – надо было уже впустить человека. Не показаться же мне он сюда шёл? Ему надо где-то переночевать, я же правильно понимаю?       Когда мы оказались в квартире, мне почти сразу в глаза бросилось то, что Артём был босиком. Без обуви, без носков. Так торопился, видимо, что даже ботинки надевать не стал. Ещё и одежда вся была в крови, да что такое..       – У отца у кого-то там днюха была, – объяснил Артём, почему-то слишком спокойный. – Он перебрал, а я как-то не так мимо прошёл, и вот.       Я, по-моему, даже бровь в удивлении вскинул. Нет, ну правда. Что за дичь. "Как-то не так мимо прошёл"?       – Тебе нужно что-нибудь для.. Этого? – закрывая за ним входную дверь, спросил я.       В любом случае надо смыть кровь с одежды, умыть лицо, возможно, обработать рану на виске и под глазом, это понятно. Надеюсь, нос у него не сломан? Хотя если бы у него был сломан нос, Артём бы сейчас был в скорой или ещё где. Или хотя бы задыхался. По крайней мере, я говорил с дамой, у которой был опыт в таком деле – она сказала, что невозможно дышать из-за крови. У Артёма проблем нет, очевидно, значит, всё нормально. Что ж, хотя бы по этой части.       – Ванная занята? – отметил Артём, касаясь покрасневшими пальцами губ и подбородка. – На кухне можно смыть?       – Да.       Раковина там сейчас была пустой, так что можно было не тревожиться. Ну, что кровь попадёт на посуду или типа того. Какая разница, вообще-то, если потом всё равно будут мыть, но мы с матерью те ещё брезгливые товарищи, так что.. Лучше так.       Артём тут же ушёл, и вскоре послышался шум воды. Я не решился идти с ним, и вместо этого направился к себе – нужно было подготовиться и собраться с мыслями. Так, надо будет найти вату с перекисью, чистую домашнюю одежду.. Его вещи сейчас придётся отправить в стирку, скорее, или на руках быстренько постирать.. Куртку ещё получится отмыть, а вот джинсы и, возможно, футболку точно придётся полоскать. Хотя на чёрном кровь не так сильно заметно, но..       Когда Артём вернулся, я сразу же отдал ему вещи. Наверное, это выглядело странновато – как я буквально всучил ему их, но как будто меня это ебало. Он сам наверняка не возражал?       – О, спасибо, – протянул он. – Можно же тут переодеться?       – Почему нет?       Но я правда не понял, почему он спрашивает. Типа, я что-то там не видел, или в чём проблема? Или у него ещё и там гематомы и пиздец? Как бы, даже если его отпинали, так быстро ничего не проявится, и чего тогда беспокоиться. Или у него от прошлых раз, о которых я не знал, что-то осталось?       Но быстро я решил, что он просто стесняется, и решил отойти – чтобы не мешать ему и не смущать в лишний раз. Может, он вообще хочет побыть один сейчас? Блин, точно. У него же травма. Он наверняка хочет побыть наедине с собой, а я тут доёбываюсь до него и стою рядом. Пиздец.       Я отошёл, но не сильно – чтобы можно было видеть Артёма, и, если что, заметить что-нибудь странное. Артём это заметил и недоумённо посмотрел на меня, но пока мы не стали ни о чём говорить. Ну, сегодня вечер явно не располагал к разговорам. Слишком уж всё это неловко было. Артём же не надеялся, да..? На поддержку, и всякое такое. Я в таком не очень хорош, и мне будет стыдно, если окажется, что от меня ждали милых слов, а я повёл себя как свинота. Да что там, мне уже стыдно.       Рассмотрев себя в зеркале и заметив, что творится у него с волосами, Артём пригладил их рукой. Выглядело уже гораздо лучше, и из-за того, что сейчас на всю комнату был только один небольшой ночник, Артём выглядел почти как обычно. Если не считать распухшей нижней губы и глаза, и этого мессива на виске, да.       – Хочешь нос промыть? – предложил я, когда понял, что Артём закончил. Я просто знал, что это за херня – когда внутри носа сворачивалась кровь, потому и предлагал. Как бы, выковыривать это всё оттуда как-то невежливо, и вот. У меня есть вата и перекись. Всё цивильно.       – Ну давай, – проходя за мной в дальнюю часть комнаты, хмыкнул Артём.       Усевшись на кровать, он забрал у меня уже заранее разрезанные ватные диски и хлор, и принялся возиться с ними. Свернуть диск в валики, залить перекисью. Классика жизни. Лично у меня уже до механизма доведено. В темноте сделаю.       – И так как уёбище выгляжу, сейчас ещё хуже станет, – нервно усмехнулся Артём.       – Поебать ваще, – отметил я. – И похуже состояния бывали. И у тебя, и у меня.       Я надеялся, хотя бы немного это его успокоит. Ну, хотя бы он не будет больше переживать из-за своей внешки. Сейчас это вообще последнее, что должно кого-то ебать.       Закончив, Артём замер, уставившись в пространство перед собой. Выглядел он и правда не очень теперь – с заткнутым ватой носом, поэтому я старался на него не смотреть. Не то чтобы мне было не всё равно, но после того, как он сам это отметил, было неповадно нервировать его вечными разглядываниями. Уже конец второй недели декабря, зима наступила. А что мне сказали насчёт зимы ещё осенью? Не лезь. Отъебись от человека, он сам со всем разберётся. Конечно, речь тогда шла про поддержку и всякое такое, но что-то мне подсказывало, что лезть в лишний раз вообще не стоит. Ни по какому поводу.       Но он тишины, в которой мы сидели, мне стало ещё более неловко. Мне и раньше становилось хуёво, когда мы долго не могли найти тему для разговора, а сейчас было ещё хуже. Но как будто есть варианты. Пиздец, а не жизнь. Тяжело быть зашоренным чмошником, который даже со своим парнем поговорить не может. Хотя, может, я один из-за этого нервничаю, а на самом деле в этом ничего такого нет? И это только в фильмах партнёры все такие доверяющие друг другу. Могут целыми ночами обсуждать что-то по телефону, и всё такое. А в реальной жизни всё не так..? Откуда бы ещё знать.       На батарее сохли носки, хотя сейчас, скорее, уже просто висели – жарили батареи хорошо, а повесил вещи сушиться я ещё сегодня утром. И можно было уже убирать их оттуда, но что-то я забылся, почему они и были там до сих пор. И почему сейчас привлекли внимание Артёма. Но он так долго рассматривал мои носки, что я уже сам не выдержал.       – Можешь взять.       Он так резво подскочил, будто только этого и хотел. Ну, замёрз, наверное? От наших подъездов идти не то чтобы долго, но снаружи, наверное, настолько холодно, что и за это время можно охуеть?       – Ты обуться не мог?       Не то чтобы я думал, что корректно доёбываться до него.. Но хотя бы будет какой-то диалог. Всё же лучше, чем сидеть, молчать, как два дебила?       – У меня обувь с собой, просто времени не было.       А нельзя было, я не знаю, в подъезде или на улице с этим что-то сделать? Хотя чего смеяться – тут три минуты дойти. Хотя это всё равно не причина. Босиком. В декабре.       – От отца надо съёбывать быстро и сразу куда-нибудь подальше, – вдруг продолжил Артём, и меня порадовало, что голос у него звучал обычно. Без надрывов, дрожаний и подобного. Хотя вряд ли стоит ожидать, что Артём будет плакать и страдать, но просто.. Ладно, не важно. Хватит мусолить эту тему, пожалуй.       – Одеться ещё можно на ходу, но вот обувь. Блин, охуенно, – протянул он, с таким наслаждением на лице и в голосе, что мне даже смешно немного стало. Ну, можно понять. Приятно надевать на себя что-то тёплое. Так вот забудешь домашние шорты на батарее, придёшь со школы, переоденешься, и сразу так хорошо становится. С носками то же самое. А про трусы я даже говорить не буду..       Когда из коридора послышался щелчок замка, я развернулся к двери, прислушиваясь. Было очевидно, конечно, что это мать закончила с делами в ванной, но теперь мне надо было пойти и как-то сказать ей, что происходит. А я бы вообще не хотел, чтобы она знала, что Артём тут, но, кажется, это безнадёжно. Он же оставил вещи в коридоре? Мать заметит. И ему всё равно надо проникнуть в ванную, а не ждать же, когда мать уйдёт спать?       – Теперь можно в ванную? – Артём уже поднялся на ноги, готовясь идти. – Рот прополоскать и ручки помыть.       Я не знал, зачем он пояснял мне за это. Как будто я могу запретить, если причина неуважительная.       – Сейчас, подожди.       Надо было проверить, оделась ли мать после душа, ну и да, предупредить её.       Мать уже ушла в свою комнату, но я туда заходить не стал – а если она там одевается? Лучше дождаться в коридоре, как вежливый человек. Вежливые люди не врываются в комнату к женщине, когда она переодевается или может это делать. Полезные уроки жизни.       Когда женщина вышла, она аж вздрогнула. Такой я страшный..? Ну, к тебе претензия, мам. Лучше стараться надо было.       – Артём снова тут? – успокоившись, мать указала на его куртку, и я покачал головой. – Что, он опять останется на ночь?       – Да. Проблемы дома, все дела.       – Ладно.       На этом мы разошлись. Очень увлекательный диалог, но чего ещё можно было ожидать. Если что, потом как-нибудь ей расскажу. Возможно. Надо для начала узнать, как Артём к этому отнесётся. Может, он не хочет, чтобы такие вещи о нём разглашались? Ещё и взрослым. Ладно, сверстникам, но людям постарше? Не знаю. Так же не знаю, как буду спрашивать у него о разрешении. Да и вообще буду ли это всё делать. Что спрашивать у него, что рассказывать матери о ситуации у них в семье. Нахуй её грузить в лишний раз какой-то хуйнёй? Вот я тоже так думаю.       Артём и так ждал меня у дверей, так что мне даже звать его не пришлось – когда я заглянул в комнату, он и так понял, что путь свободен.       – У вас такая квартира маленькая, – в коридоре сказал мне он. – Так мило.       Я не понимал, зачем это вообще было сказано, но для поддержания разговора хмыкнул. Я бы назвал это удобным, а не милым. Что не надо далеко ходить, в частности. Вот у Артёма было неудобно – что кухня и зал в начале квартиры, а комнаты – в глубине. Если надо срочно попасть из локации в друую, будут проблемы. С тем нашим домом я даже сравнивать не буду, это вообще был пиздец. Хотя при условии, что по большей части меня в планировке пространства беспокоит расстояние от моей комнаты до туалета (на случай, если будет выворачивать во время приступа), а там у нас было по туалету на этаж, то причин возмущаться как бы и нет.. Но всё равно. Хочу ныть и буду.       Я остался в коридоре, у дверей в ванную – не желая оставлять Артёма одного, но и не желая толкаться с ним в маленькой ванной. Хотя мы бы поместились там вдвоём, но как бы нахуй я там ему нужен? И мать может заметить, тем более.       – Хуя у вас тут химзавод, – вскоре послышался голос Артёма. – Зачем столько средств?       На секунду всё затихло, но потом Артём опять заговорил:       – Уайт-спирит, – прочитал он. – Это можно пить?       Я даже хихикнул про себя. Сейчас бы не знать, что такое уайт-спирит. Или городские все такие?       – "Области применения", – начал читать Артём. – "Предназначен для разбавления алкидных лаков, эмалей и масляных красок".       Вот и выпей этой хуйни, я посмотрю потом, что с тобой будет. Аж интересно теперь стало.. А то я в детстве лежал в больнице с мальчиком, который уксуса хлебнул. Я сам этого, конечно, не помню, но мать рассказывала, что ему было очень хуёво. А что будет, если растворителя выпить? Наверное, тоже так себе.       – "Работы проводить только в резиновых перчатках, при необходимости использовать респиратор или противогаз..". Что это, блять, такое?       – Вещи стирать.       На самом деле, цели у этого совсем другие, конечно, но конкретно эту бутылку мы покупали именно для этого.       – Ты что, дебил? – фыркнул Артём. – Господи. Суровый полусибирский-полунемецкий мальчик. Стирает вещи в уайт-спирите.       Вот запачкает Артём свою любимую футболку в краске или герметике, я посмотрю на него, как он будет пытаться вернуть вещь в пригодный вид.       – "Утилизация. Не допускать попадания остатков растворителя в канализацию, водоём или почву. Неиспользованные жидкие остатки передать в место сбора вредных отходов. Пустую сухую тару утилизировать совместно с бытовыми отходами". Какая-то адовая ебанина. Нет, а правда, нахера это всё?       – Когда мы жили в отдельном доме, иногда надо было заниматься всякой хернёй. Типа, покрасить что-нибудь, дерево обработать. И как обычно. Что-то запачкается, руки ты явно уделаешь, как бы ни старался. А вода тут обычно не сильно помогает.       – А-а, – протянул Артём. – Денис как-то отмывал руки растворителем. У него потом кожа на них облезла вся.       – Фу, блять, – я по-моему даже поморщился. Почему когда моя мать уделала себе все руки в морилке, и я отмывал ей их тоже растворителем, никто не пострадал? Что в итоге? Разница в методе?       – Матери как-то руки отмывали, – решил поделиться я. – Вроде, всё хорошо было.       – Да хуй знает. Вроде, он просто взял, облил руки и такой: "А-а".       Мне пришлось заглянуть в ванную, чтобы увидеть, что за "А-а" – Артём потёр руки, как будто мыл их под обычной водой.       – Вы, может, аккуратно салфеточкой оттирали, или хуй знает.       Я молча покачал головой. Да, я молчил тряпку в растворителе, и так оттирал. И потом мать вымыла руки под водой. Денис, что-то мне подсказывает, не особо заморачивался.       Когда мы отходили от ванной, произошло столкновение с родительницей. Не то чтобы это было плохо – мать бы в любом случае увидела Артёма, но просто это не должно было произойти именно сейчас. Хотя не знаю, чего я хотел, но почему-то мне было очень неловко от факта того, что они увиделись. Ну и её лицо надо было видеть.       Судя по тому, как мать потом уставилась на меня, она хотела что-то сказать. Артём и сам это понял, так что просто ушёл. Быстро и лаконично.       – Что с ним такое? – шёпотом спросила мать, когда я зашёл за ней на кухню.       – Его отец. Я рассказывал осенью. У них, эм, проблемы. И вот оно, собственно.       – А, точно, – протянула мать, что-то вспоминая. – Но всё так плохо, что ли?       – У них как-то периодически это всё, – я пожал плечами, сам не сильно уверенный в том, что хорошо разбираюсь в теме. Ещё бы я разбирался, да, но типа..

******

      Ночью меня что-то разбудило, я сам плохо понимал, что. В комнате не было душно, мне не было жарко, не было никаких звуков, меня никто не трогал, но что-то происходило. Стрелки на часах показывали полвторого, то есть, получалось, что прошёл ровно час с того момента, как мы легли спать..?       Уснул, похоже, я один, потому что Артём не спал сейчас, и что-то мне подсказывало, что весь этот прошедший час он так же провёл в полном сознании.       – Извини, – когда я сел, тихо проворчал он. Голос у него правда звучал недовольно и.. Как-то ещё.       – Это не из-за тебя, – растирая глаза, хмыкнул я. Зрение плохо фокусировалось, но вскоре я пришёл в себя и тут же развернулся к нему. Он держался одной рукой за голову, недовольно кривя рот. Вроде как, это ни о чём не говорило, но я как-то догадался, в чём было дело.       – Больно?       – Вообще пиздец, – отозвался тот. – Всё болит.       – Только раны? – пришлось уточнять. Просто если ещё и голова, то это уже серьёзно. А если его ещё и подташнивает, то повод кому-то завтра отправляться в больницу. И уже сейчас подумывать над тем, как выпрашивать у терапевта направление на МРТ.       – И ты не спал?       – М-м. Подремал, но так. Сквозь боль, всё равно по большей части был в сознании.       Я недовольно вздохнул. Вот надо же так. Целый час прошёл, а он тут от боли ворочался. Разбудил бы хоть. Не знаю, что бы я сделал, но придумал бы хоть что-нибудь.       – Хлор не помогает, – оповестил меня Артём, не знаю, зачем, но допустим. Может, понял, что я сейчас буду делать, и решил сразу предупредить. Судя по всему, он уже пытался как-то справиться с болью самостоятельно? Но ничего не вышло, и вот. Хм. Сейчас что-нибудь придумаем.       – Ты про.. Раны именно?       – Да. Кожа болит.       – Водой не пробовал?       – Поможет, думаешь?       – Холодной должно.       Холод действует как анестетик, если кто-то не знал. Но ваш хороший друг Арсений, за свою жизнь повидавший столько боли, что охуеть можно, всегда готов проконсультировать вас по всем вопросам, связанным с болью. И даже поделиться препаратами он может. Жаль только, никто не может поделиться препаратами с ним..       Артём со вздохом поднялся и пошёл, очевидно, в ванную. Я хотел пойти за ним, но решил, что это будет глупо, да и лучше пока порыться в своей аптечечке. И вот интересно, насколько нормально, что боль с обычной раны, ну, царапины, назовём это так, так долго не проходит? Но, наверное, пока не стоит волноваться. Если завтра будет какое-то воспаление или ещё что похуже, тогда уже можно будет отправлять Артёма к врачу. А пока. Холодной водичкой, закинуться обезболом посильнее, и спать. Артём же не чесал себе там ничего? Ничего с ранами не делал? Ну всё. Не должно быть странных реакций.