Wenn

13.12.13, Пятница

      – А где он там у тебя спит? – спросила мать. По каким-то причинам она говорила тихо, как будто у нас были тонкие стены и она боялась кого-то разбудить. Странная хуйня.       – На полу, в первой половине.       Врать нехорошо, но это во всеобщее благо. Не хотелось бы, чтобы Отто узнал о чём-то не том, а это непременно произойдёт, если узнает мать. Поэтому от греха подальше..       – Ну ладно.       Ну, надо полагать, мой любимый дядя уже в курсе, что у меня ночует какой-то парень? Прикольно будет, если мать это для него и узнаёт. Но вряд ли это её собственный интерес, так что я был почти уверен: она рассказала Отто, что ко мне повадился ходить одноклассник, и мы спим в одной комнате, и вот, у него возникли вопросы. Пиздец. Больше-то его ничего не интересует, конечно. Хотя в последнее время он и правда стал уделять мне меньше времени. Мы почти не разговариваем, в сети он появляется значительно реже.. Плаки-плаки, как говорит Ковальский.       – Вы идёте в школу? – мать тем временем занялась насущными вопросами.       – Да.       Сам Артём ещё не встал, но пока и времени было достаточно, так что никто никуда не спешил. Пусть поспит человек – у него сегодня была хуёвая ночь. После того, как он умылся, ему и правда полегчало, хоть и не сразу. В любом случае, мы ещё где-то минут сорок лежали и пиздели о всякой хуйне. Не знаю, как я умудрился выспаться, но как-то. А вот Артём до сих досыпал. Ну, сорок минут у него ещё было? Пусть валяется.       – Как там Отто? – когда тишина затянулась слишком долго, спросил я. Мне правда было интересно, да и надо было хоть какой-то разговор начать.       – Как может быть человек, который полжизни мечтал о троих детях, и тут его жена беременна тройней?       Ну я примерно так и думал, что он там охуевает на радостях. Настолько охуевает, что даже про меня совсем забыл. Эх. А я так и знал, что я ему нужен только пока у него свои дети не появятся.       – А Марция?       – Как может быть беременная женщина? – мать выразительно на меня посмотрела. Нормально отвечать, я так понимаю, резко вышло из моды. С другой стороны, и правда что, как я сам не догадался.       – Она рада, но.. Мы говорили с ней несколько раз об этом.       Я заинтересованно повёл головой. Марция консультировалась у матери? Как у более опытной женщины, все дела? Просто насколько я знал, мать и Марция подружками никогда не были. И с чего бы им общаться.       – Пока ещё ничего страшного не происходит, но она сильно переживает.       Ну, не знаю. Я бы тоже не радовался, если бы вдруг выяснил, что ближайшие девять месяцев мне нельзя будет делать кучу вещей, меня будет постоянно выворачивать, в мозг постоянно будут бить гормоны и прочая хуйня, а внутри меня будет маленькая ебанина, которая будет в прямом смысле соки из меня пить. В случае Марции даже не одна хуйня, а целых три. Хуёво, чё тут ещё скажешь. Дай бог ей вообще выжить после такого.       – Из-за чего?       – Ты знаешь историю про её первого мужа?       О, давайте, давайте. С самого утра.       – Меня в такие подробности не посвящают.       – Когда она наконец забеременела и началось это нервное состояние.. Муж у неё был пиздец мразью. И родители такие же. Марция говорила, как-то услышала от них: "Смотри, вот, показала своё настоящее лицо. Раз забеременела, думает, теперь всё можно?".       Я на ахуях даже брови вскинул. Такое бывает? Ладно, я слышал разное, и понятно, что не все люди в мире адекватные, но блять? И ладно, мужчины, которые в душе не ебут, как ощущается беременность. Но женщина-то куда? Она по своему опыту не может сказать, как тяжело беременной женщине? Или она стойко терпела все невзгоды и воли эмоциям не давала? Блять, ну поздравляем её, конечно? Но это же не значит, что все должны? И что все вообще могут. Тупая, блять.       – И в итоге он её бросил, – завершила свой увлекательный рассказ мать, и я уставился на неё, немного даже не веря. Так люди отношаются? У вас там несколько лет любовь, чувства, вот это всё, даже на детей решились. А потом типа "Ну ты какая-то злая стала". Пиздец. Вот и трать на кого-то время и силы.       – Конченый.       – Урод ебаный, – согласилась мать.       – А что с тем ребёнком стало?       А то чёт он куда-то пропал, все дела..?       – Пуповина обмоталась вокруг шеи, – мать провела указательным пальцем в воздухе пару раз, – и он задохнулся ещё внутри.       – Ёб твою мать, – вздохнул я, не удержавшись. – И такое бывает?       Это было внезапно. Я думал, Марция родила и оставила ребёнка мужу или, на худой конец, сдала его куда-нибудь. Но не мертворождение же? Это уже совсем пиздец. Тогда понятно, почему она сейчас переживает. Бедная женщина.       – Ты такой же был, – хмыкнула мать. – Только у меня это заметили на УЗИ и вызвали преждевременные роды. Так ты должен был только в конце марта родиться.       Бля, а я-то думаю, что со мной не так. А я, оказывается, недоношенный. Ну всё, теперь меня можно полноправно так оскорблять. Сомнительное достижение, конечно, но ладно. Да и как будто большая проблема. На восьмом месяце уже можно, насколько я знаю..? Ну, типа, ничего страшного с ребёнком там не случится. Вон, я же родился. Относительно даже здоровый.       – Марция очень нежная женщина, – продолжала мать. – С ней очень тяжело. Не в обиду ей, но как она вообще дожила до своих лет с такой стрессоустойчивостью.       О, да ладно. И вообще, это грубо по отношению к женщине, которая такое пережила. Мне кажется, после такой хуйни снова соглашаться на отношения, брак, ещё и на роды – это большой шаг. При том, что беременность ей тяжело далась. Ну, именно "забеременеть". Сколько они с Отто возились, в конце концов? А если с ней и сейчас что-нибудь случится? Это же пиздец будет.       – Сейчас она ещё боится, что Отто может так же её бросить.       – Он слишком благородный, чтобы так поступать?       Она слишком много думает. Понятно, что травма, но Отто не из этих. Которые "Ты стала злой, прасти(". С другой стороны, наверное, про всех мужчин можно так сказать. Все они сначала вот такие. А потом известное "скрывается от алиментов".       – Я ей то же сказала. Но там работа с психологом уже нужна, иначе если проблема будет не физическая, то однозначно из головы. Столько переживать нельзя. Почему-то она сильно боится, что дети могут рассосаться. Ну, ты знаешь, да?       Я утвердительно кивнул. Да, в курсе. Что когда у женщины двойня или тройня, один плод может исчезнуть или быть поглощённым другим. Страшная хуйня, наверное? С другой стороны, не похуй ли. Не убийство же. Хотя стоит задать вопрос пролайферам. Как они воспринимают подобное явление. Если эмбрион – полноценный человек, то если один эмбрион подавил другой, это убийство? После рождения ребёнку предъявят обвинения? Условное впаят?       – Я ей говорю: "Господи, Марция. Рассосутся, и хер с ними. Один-то останется?". "Отто же хотел троих", – пропищала она, видимо, так выделяя ответ Марции. – Живую и здоровую жену Отто тоже бы хотел?       Я покачал головой. Подозреваю, это для него будет намного важнее, чем дети. Как-то же он жил без них всё это время? Ну и ещё поживёт, если надо будет.       – А у тебя всё хорошо было? – вдруг задумался я. Научный интерес, всё такое, да? Да и всегда интересно узнать, как сильно твои родители мучались с тобой. Если ты вдруг в какой-то момент забудешь, что должен испытывать чувство стыда и долга перед ними..       – Я узнала, что беременна только на четвёртом месяце.       Ну, моя мать умеет удивлять, да.. Впрочем, чего-то такого от неё я и ожидал.       – Очень хорошо, то есть. В транспорте не укачивало, после родов такие шикарные волосы стали? Кожа выровнялась.       Если это и правда такой существенный плюс, то я рад. Хоть какой-то толк от меня был.       – Но было смешно. Я пошла к врачу из-за задержки. Она смотрит на меня.       Мать, видимо, изобразила лицо той женщины – такое недоумённо-удивлённое.       – "Вы тест на беременность делали?". Я такая: "Что". Какая нахер беременность. В больнице провели тест. И доброе утро, Силке. Ему уже четыре месяца, а ты не знала.       – Нормальная задержка на четыре месяца.       – Я никогда за этим не следила, – мать помотала головой, хмурясь. – Что за идиотизм? Я думала, это важно только когда начинают планировать беременность. Мне это не нужно было.       Да, как же я обожал слушать очередные напоминания о том, что я нежеланный. Не обидно, нет. Просто прикольно немного. Иронично так.       Я надеялся на хоть какое-то продолжение. Хотя как надеялся? Немного ждал, что тема пойдёт дальше, и будет хоть какое-то упоминание о том, кто, собственно, за четыре месяца до описанных событий меня зачал. Ну, типа.. Он вообще знает о моём существовании? Или это реально был перепих на одну ночь, и больше они с матерью никогда даже не виделись? И даже сейчас, если встретятся на улице, то не узнают друг друга? Как много вопросов, и как мало ответов. Ну, впрочем, не то чтобы мне не похуй. Шестнадцать лет жил без этой информации, и ещё столько же проживу, если надо будет.       – Ладно, пойду, пожалуй, – посмотрев на часы, сказал я. Кому-то пора уже вставать.       Артём уже проснулся, переоделся, но просто сидел на кровати, залипая на шкаф. Не знаю, что его там интересовало, но, может, он хотел полистать мои блокнотики? Или даже уже полистал. Чего ему стоит – телефон-то я с собой унёс, заняться нечем. Бедный Артём.       – Ты ещё не красился? – спросил я, не зная, что ещё можно выдать. Хотя, наверное, стоило поздороваться? Но уже как бы поздно.       – Бля, это так стрёмно звучит, – Артём усмехнулся. – Я даже не знаю, надо или нет. Вот это никак не спрячешь.       Он коснулся пальцами виска, но почти сразу же одёрнул руку. Ну да, а я только хотел наехать на него. Куда грязными руками полез? Мда, а сейчас ведь ему даже волосы не сильно помогут, как это в сентябре было. Сейчас ему уже ничто не поможет.       – Как это вообще вышло?       – Вот так берёшь, – Артём запустил руку в волосы и сжал пальцы. – И об стенку. В коридоре у нас.       У них в квартире в коридоре были не обои, а какая-то типа лепнина? Сомневаюсь, что это правильное слово, но в любом случае. В строительных магазинах можно найти валики для придания поверхности какой-то структуры, и вот, у них в коридоре были такие голые шероховатые стены. К ним и прикасаться-то неприятно, а когда тебя бьют об них головой вообще хуёво, наверное..? Ну, что мы и видим, в целом.       – Дичь какая-то, блять, - вздохнул я, не зная, куда деваться от неловкости.       – Вообще не говори, – Артёму, кажется, было больше похуй. – Ладно, пойду. Наведу марафет.       Пока его не было, я быстренько переоделся и покидал в рюкзак нужное. То, что сегодня была пятница, меня совсем не радовало. А всё потому что две химии по расписанию, блять. Хуйня, а не день. А вместе со всем остальным – это просто отвратительно. Физика с самого утра, алгебра после неё, две химии (!) и две биологии. Ну, хоть что-то хорошее в этом царстве ужаса есть..

******

      – О чём с мамкой сегодня утром пиздели? – когда Юлия Геннадьевна отошла, спросил Артём. Я не удержался и недовольно на него глянул. Он что, думает, раз контрольные сдали, то теперь разговаривать можно?       – Да так. Марция же беременна.       Судя по тому, как Артём на меня смотрел, он не помнил, кто это. Дела.       – Жена Отто.       – У него жена есть?       – Ты не знал?       Я реально удивился. В смысле, мы же говорили о чём-то таком, нет..?       – Нет.       – Странно.       – И только попробуй мне потом сказать что тебе не о чём мне рассказывать.       – Ага, – фыркнул я. – Сегодня же расскажу всю свою родословную, не против? Интересно будет?       – Ладно, ну так чё там дальше, – Артём решил не продолжать. – Жена Отто беременна, и?       – Мать говорит, что она уже в возрасте. И типа там стресс, вот это всё.. Оказывается, она была уже беременна.       – И чё?       – Я не знал. Мне вообще как будто нахуй никогда ни о чём не говорят? – не выдержал я, и даже возмущённо шлёпнул рукой по парте. – Ни о том, что она была беременна уже когда-то, ни о том, что она сейчас беременна, ни о том, что, блять, у них тройня.       – У-у-у.. – затянул Артём, жалобно вскидывая брови. – Бля, бедолага. Троих за раз, это же вообще вся жизнь по пизде пойдёт.       И я уже было напрягся. Что Артём сейчас начнёт распинаться про живот и фигуру, или, ещё хуже, про растянутость влагалища после родов. Но он радовал адекватностью сегодня:       – У моей матери после первых родов все зубы нахуй посыпались. А когда она тужилась, порвала себе мышцы лица. А тут троих надо за раз выносить и родить, – он испуганно посмотрел на меня. – Они там могут позволить себе нормальное наблюдение у врачей?       – Да. Отто давно хотел семью. И типа это была важная статья их расходов – откладывать деньги сперва на квартиру, а потом на.. Ну, просто сбережения. Чтобы и врачей можно было себе всех позволить, и на первое время, и если что-то случится.       – Бля, ну уважаемо, – Артём впечатлённо покачал головой. – Удачи им там, что ли.       Ага, обязательно передам. Как только Отто начнёт со мной разговаривать, м.

******

      Мы выходили с внутреннего двора, когда нас догнал Ковальский. Логично, он не мог сделать это нормально, так что просто налетел на Артёма сзади, чем дико его напугал. Когда тот громко выругался на всю улицу, Ковальский рассмеялся и слез с него, пристроившись рядом и закинув руку Артёму на плечи. Артёму это не сильно понравилось, судя по тому, как он весь съёжился и скорчил лицо? Но отходить или что-то ещё делать он не стал. Или кривляется для картинки, или долбоёб. Одно из двух.       – Куда идём?       Я не стал отвечать, предоставляя это Артёму. Пусть он разбирается – его друг, пусть и возится с ним. Всё справедливо.       – К Арсению.       Я даже удивился, когда он сказал это. Так честно? Постеснялся бы хоть. А то пизды потом нам обоим дадут, и будет не смешно.       – Зачем? – сразу напрягся Ковальский.       – Мне надо где-то жить.       – У Арсения же мать вечно дома.       – И что? Она классная.       Ковальского такие ответы явно не впечатлили. Ну а реально, что за херня? Почему это Артём идёт не к нему? Это что вообще такое? Ну, нечего было клювом щёлкать. Сам всё проебал, себя и вини.       Вплоть до моего подъезда мы шли втроём. Ковальский, мне кажется, ещё бы до квартиры нас проводил, если бы была возможность, ещё бы и посидел с нами немного. Ну, так, чисто чтобы удостовериться, что Артёму ничего не угрожает. Было бы смешно, кстати..? Но не настолько ему было интересно, очевидно, потому что перед дверью в подъезд он всё-таки с нами распрощался.       – Господи, как он меня заебал, – только дверь за нами закрылась, протянул Артём.       И я хотел как-нибудь его подъебать, типа, чего тогда он его руку с себя не скинул, но потом решил не доёбываться. Ну, по крайней мере, не до этого. Ещё сцен ревности нам тут не хватало.       – Ну, он же говорил. Можно дать ему раз, и он отстанет.       Артём ничего не ответил, а когда я оглянулся на него – проверить, где он там пропал, – то увидел, как на меня смотрят. Было смешно. И в целом доходчиво.       – Чем займёмся сегодня? – только мы оказались у меня в комнате, спросил Артём, и я не удержал тяжёлого вздоха. Такие вопросы меня нервировали. Самая больная тема – что делать? Разговаривать со мной так и не о чём, а что ещё остаётся? На самом деле, конечно, есть две вещи, но не знаю. Хотя почему нет? Артём и сам того хотел, вот ему.       – Можно в игры поиграть.       Он же говорил, что хочет посмотреть на что-то такое? Ну и всё. И потом надо будет напомнить ему, что он хотел у меня в ноутбуке полазить. Почему я не сделаю этого сейчас? Потому что.       – В какие? В те, в которые вы с Ковальским задротите?       – Нет, – проходя к нему, во вторую часть, хмыкнул я. – Их я бы тебе показывать не стал.       Стыдно, всё-таки. Да и Артём странно к ним относится, мне самому страшно и вспоминать о них в лишний раз при нём. А то вдруг он решит, что я задрот какой-нибудь, и бросит меня. Что я тогда буду делать? С Ковальским в китайские ММО задротить, очевидно же.       – Слышь, – Артёма мои слова, кажется, сильно задели. – Ты чё, охуел? Почему?       Кажется, я выбрал не ту фразу. Вот проклятье.       – Ты тоже играешь за полуголых карлиц?       – Нет.       – За фурри-кунов?       – Нет.       Я в душе не ебал, что это такое, но думал, что у меня таких грехов за душой нет.       – И что тогда не так? Почему ты бы не стал мне их показывать?       Ой, блять. Спросил человек, который рассказывал мне, что в игры играют только больные люди. Ну, вернее, намекал. Вспомни, пожалуйста, об этом, и подумай, в чём же, и правда, моя проблема. Почему я не хочу ничего тебе показывать.       – Просто это в принципе стрёмно..       – Когда парень тратит время на эту хуйню?       Ну вот, опять. Ещё и пол выделил. Слышь, блять. На дворе две тысячи тринадцатый, почти четырнадцатый, а не тысяча восьмисотый какой-нибудь там. Да и блять. Спрашивать, в чём проблема, и тут же называть её. Ты такой логичный, я ебал просто.       – Ну вроде того.       – Осознание проблемы – первый шаг на пути к её исправлению.       Ну, если бы не Ковальский, я бы уже давно исправился. Я же и так забросил это всё, но Артём сам сказал мне сблизиться с Ильёй. А как это сделать? Конечно, посредством совместных игр. Лучший способ, всегда работает. Тем более, играть с кем-то – это так классно, оказывается? Ещё и пиздеть по микрофону в это время. Может, у меня такая реакция из-за того, что я задроченный чмошник, и никогда не играл в компании, но это реально классно. И пошёл Артём нахуй со своими заёбами. Бесит меня.       – Блять, вспомнил, – вдруг протянул он, ещё и так, будто ему было дико стыдно. – Я же сам просил тебя об этом, господи.       – Ага.       – Так что будем делать? – уже спокойнее спросил Артём.       – Во что играть? – уточнил я.       – Ну да.       – Не знаю.       Выбор же за мной? Раз Артём в этом не разбирается. Ну и во что я хочу поиграть? Эх, надо бы уже в магазины позаглядывать – вышло чё новое? Или какие анонсы есть..       – А важно, на чём играть?       Я бы поностальгировал сейчас в Вегасе. Я вспоминал об этом не так давно.. Но можно ещё и в Метал Гир – там тоже есть, по чему грустно повздыхать. Или почему бы не перепройти какую-нибудь часть Бога Войны? Вот развлечение будет на весь вечер..       – Да похуй мне. Ты же играть будешь.       Тогда Вегас. Хочу походить по стрёмным местам.       Артём уселся у изголовья, подложив под спину подушку, а я уселся между его ног, опираясь на него же. Когда я устроился окончательно – с ноутбуком на коленях, и всем таким, Артём обнял меня, утыкаясь носом мне в шею. Меня от этого пробрало на дрожь, хотя не сказал бы, что это было так уж мерзко. Привычка, наверное, или типа того? Меня часто корёбило от прикосновений, ещё и к голой коже. А тут ещё и место такое. Ладно, я просто надеялся, что Артём либо не заметил, либо не придал этому значения. А то не так давно на меня наехали из-за того, что меня передёрнуло, когда он внезапно задел меня за плечо. Мы тогда даже поругались. Чуть-чуть совсем – он на меня наехал, я на него наехал в ответ, и оба заткнулись. Страсти понемногу накаляются, м-м. Так и расстанемся скоро, глядишь.       Я не мог засечь время, что очень ранило, но можно было ориентироваться и по происходящему в игре. Артём сидел молча, если не считать, что в самом начале он отметил, что у Бенни приятный голос озвучки, так что когда подошло время выходить наружу, и выдалась пауза, я решил узнать:       – И что, тебе реально это нравится?       Я просто не понимаю. Типа, вот он сидит, и просто смотрит? Он человек вообще? Как он это делает? Я бы свихнулся.       – Да, это интересно. Хотя было бы лучше, если бы ты играл в первый раз.       Ой, ну извините. Сразу, в сентябре, надо было говорить – я бы, может, оставил что-нибудь на такой случай. Ждите теперь новых игр.       – Когда купишь что-нибудь новое, не проходи без меня.       Сомневаюсь, что мы к тому моменту будем вместе, но окей. Всё для тебя, любимый.       Всё же Артём вскоре заскучал, судя по его действиям – тому, как он вдруг склонился к моей голове и, как это сказать, принюхался. Не то чтобы это было неприятно, но, типа, блять? Это немного невежливо и смущает, Артём в курсе?       – Что? – спросил я. – Опять что-то не нравится?       – Нет. Ты же так и не следишь за ушами?       Да что ты доебался до них опять? Оставь мои уши в покое.       – Тоннели мою иногда.       Недавно вот индастриал вытаскивал. Поохуевал с того, как же много всякой хуйни можно вытащить из всего двух проколов, м..       – Что-то случилось? – спросил я.       От меня пахнет чем-то? Я просто не мог найти других причин его интереса. Мне будет дико стыдно. Это совсем не тот запах, который может понравиться. И Артём его учуял. Вот же стыд ебаный.       – Нет, я просто подумал. Ну, ты не шаришь, скорее. Но часто во всяких там.. Фильмах концептуальных, фанфиках. Героев кусают за мочку уха, и типа это охуеть как сексуально. Я попробовал представить себе что-то подобное. В целом, получилось, но понять, зачем это делается, я так и не смог. Там же выделения всякие? Зачем кому-то это облизывать? Что в этом сексуального? А чё, в фанфиках этих тоннели нигде никому не лизали? Чё нет? По сути, то же самое.       – И вот мне интересно стало. Если тебя укусить за ухо, человека вырвет?       Если меня укусить за ухо.. Мне будет больно. Наверное. Просто в августе я сделал ещё пару дыр в каждом, и они ещё не зажили, так что никто меня кусать не должен. А вот насчёт кусающего – не знаю. Не уверен, что он на вкус прочувствует всю прелесть того, что я месяцами не чищу проколы, но и хуй знает, как бы. Я бы в любом случае не хотел такими вещами заниматься. Даже с человеком, у которого уши не проколоты. Я просто по себе сужу, как люди ухаживают за собой по части ушей, и, эм.. Не хочется как-то туда языком или губами лазить.       – Как бы, любым людям кусать и лизать уши – удовольствие сомнительное. Кто их чистит нормально? Или за ними промывает? И сколько там отслоившейся кожи? Если есть тоннели, то сколько отслоившейся кожи там законсервировалось? Простите за охуенные истории, но мать как-то покупала сыр, который на запах был чисто как мои тоннели, когда их вытащишь впервые за неделю. Чисто то же самое. Я даже к холодильнику подходить боялся, пока тот сыр у нас лежал, потому что вонь была ужасная. Интересно даже, на вкус этот сыр и тоннели в ушах были бы тоже одинаковым, или сыр всё же поприятнее? Уж не знаю – не пробовал, ни одно, ни второе. Но интерес теперь терзает. Артём, ты любишь сыры? И на сколько по десятибалльной шкале ты оцениваешь свою брезгливость? Давай эксперименты проводить. Будем мерзкими уебанами.       Выдался мирный момент, когда можно было спокойно поставить игру на паузу, что я и сделал. Просто хотелось показать Артёму, куда люди свои языки суют, когда облизывают кому-то уши. Ублюдки больные, блять, поголовно.       Собственно, целью было провести ногтем за ухом у Артёма, ну, или в ушной раковине, тут как получится – всё равно и там, и там наберётся достаточно хуйни, чтобы показать. Но логично, без предупреждения Артём встретил это не самым лучшим образом.       – Куда? – отстраняясь, недовольно спросил он.       – Просто показать.       Артём на редкость чистоплотный человек, но я был практически на все сто процентов уверен, что даже он не беспокоится об ушах. Сложно винить его – господи, это ёбаные уши, кто о них думает? Удивлюсь, если кто-то реально это делает. Наверное, только самые трушные мизофобы, и то я не уверен. Я вот не назвал бы себя таким уж нечистоплотным человеком, но ебаться о своих ушах и близлежащих территориях я себя заставить не мог. После лета, после того, как Артём меня "унизил", я мог иногда там помыть, но чтобы регулярно за ними ухаживать.. Не.       Как я и думал, под ногтем осталось немного всякой дряни. Оставалось только вытащить это всё оттуда и показать Артёму.       – Вот. Вряд ли это вкусно.       – Ну, как любые выделения, – хмыкнул Артём, на удивление спокойно. Хотя я не ждал особо бурной реакции, просто.. Это тоже невежливо – вот так указывать человеку на то, что он нечистоплотная свинья. Хотя мы же наедине, так что ничего страшного, но вдруг? Вдруг у Артёма какие-то заёбы на этот счёт? И он сейчас смертельно на меня обидится?       – Это по сути то же самое, что из тоннелей сочится, разве что там есть запах из-за консервирования, а тут он не такой сильный. Облизывают они там что-то, блять.       В жизни бы не подумал, что кто-то кому-то уши лижет. Это же ненормально, алло?       – А теперь о насущном, – я просто должен был это узнать, – ты фанфики читаешь?       – Рита в своё время ими учитывалась. Обсуждала всё со мной.       М..       – Не завидую.       – Почему?       – Там же наверняка про пидоров было.       Что ещё может читать девушка? Предельно очевидно, я считаю.       – Опять мне приписывают дикую гомофобию, – Артём недовольно покачал головой.       И я уже хотел было даже пересесть, чтобы посмотреть ему в глаза. Скажи, давай, собака, что этому никогда не было никаких оснований. Хотя ладно, я уже думал об этом – не такой уж Артём и гомофоб. Так, на шестёрочку из десяти..       – То есть, сам ты их не читал?       – Я пытался, но не выдерживал обычно и половины. Тогда в моде была вся эта хуйня про.. Богатого и бедного, всё начинается с чморения бедного, но потом они влюбляются, о, боже. Или когда один из персонажей попадает в какую-либо зависимость от другого. Второй человек в паре всегда несчастен поначалу, но потом каким-то хером влюбляется в того, кто вёл себя с ним ужасно. У авторов в головах вообще хоть что-то есть, нет?       – Это романтика в их понимании.. – попытался я, но Артём был неприступен.       – Пойду уебу кому-нибудь стулом по голове, а потом скажу, что это от моей сложной внутренней организации, и вообще, у меня тяжёлая жизнь, я не просто так таким уродом стал. Что-то мне подсказывает, что миллион девочек не будут стонать о том, какой я охуенный, и оправдывать то, что второй спустит мне все мои грехи перед ним.       – Романтика, – по слогам проговорил я. – Это же так мило.       – Почему так модно романтизировать хуёвые и неправильные отношения?       Ой, вот не тебе о таком рассуждать. Хотя у нас не всё так плохо, по сути.. По крайней мере, никто никого не доёбывает и не изводит на нервы. Ну, основательно. Мелкие подъёбы не считаются. Да, сказал Арсений, для которого каждый секс – маленькая психологическая травма.. Но как бы большую часть времени я всё же не страдаю, так что ладно.       – Потому что когда у людей всё хорошо и спокойно, это неинтересно и обыденно, – снова попытался объяснить я. – Нужны эмоции.       Сколько женщин самых разных возрастов дрочит на мелодрамы? О чём-то же это всё да говорит. А нам просто не понять. Мужские половые органы мешают, ага. Ну и воспитание чуть-чуть.       – Но это так тупо, – Артём всё не унимался. – Неужели им реально это нравится?       – Неужели тебя реально это ебёт? – ловко парировал я.       – Сам в ахуе со своей восприимчивости по этому поводу, – поделился со мной он, сам, похоже, обеспокоенный. – Блять, это просто фанфик. Больная фантазия школьницы из Сыктывкара. Успокойся, в реальной жизни такого дерьма не бывает. Но всё равно горит. Даже не могу внятно выразить, что происходит.       – У кого-то повышенное чувство социальной справедливости, – вынес диагноз я. – Тебе стоит быть аккуратней. А многих девочек прикалывает хуйня, когда плохой парень меняется в лучшую сторону во имя любви, или, типа.. Когда у мужчины особенное отношение к ней одной. Всех других девушек он считает шлюхами, а её одну – королевой, и вот это всё. Но женщины часто ненавидят других женщин, поэтому некоторым нравится, когда мальчик меняется для мальчика, или мальчик становится особенным для другого мальчика. Такая хуйня.       В реальной жизни, конечно, это так не работает. Если человек урод – он будет уродом и дальше всю свою жизнь. Ну или пока ему сильно по шапке не настучат, и то не факт, что прокатит.. И не будет такого, что он изменился специально для одного человека, или что один какой-то человек станет каким-то особенным для него. Типа, если человек хуесосит всех вокруг, но обхаживает одного – это не значит, что он особенный. Это значит, что человек чего-то выжидает или руководствуется какими-то причинами. Но это не любовь и не всякие другие сопли, какие там приписывают в фильмах, сериалах, фанфиках тех же.. Короче, такого рода любовь в массмедиа – один крупный наёб. Нормальным людям остаётся только надеяться, что абстрактные школьницы из Сыктывкара, обчитавшись такой хуйни, не воспримут это за норму и не будут искать себе таких партнёров в реальной жизни. Ух, задвинул телегу, да..       – Ну охуеть.       – Популярный и востребованный типаж. Тут, на самом деле, даже к возрасту не приебёшься. Все любят эту хуйню.       – Ты у нас ещё и психолог дохуя?       – Охуенным психологом надо быть, чтобы разбираться в этой хуйне. А чё, ты читал фанфики про пидоров, да?       Игра у меня уже отошла на второй план. Нет, я продолжал, но особо даже не задумывался. Хорошо, что в начале было много пауз, когда нехуй делать или можно остановиться на каком-нибудь диалоге и переждать.       – Да ты заебал.       – И ты не чувствовал стыда за то, что ты делаешь?       Я сейчас допизжусь, и он скажет, что чувствует стыд за то, чем мы с ним занимаемся, а не за чтение фанфиков несколько лет назад, но допустим. Мне просто правда было интересно. Как парень может читать о ебле двух мальчиков, и.. Спокойно это воспринимать?       – Я чувствовал стыд за психологию персонажей.       – Больной, – хмыкнул я. Не то чтобы я правда так считал.. Просто хотелось как-нибдуь его поддеть. Простите.       – Я тебя отпизжу сейчас, – сразу начал злиться он, и я вдруг вспомнил, что говорил себе следить за языком не так давно. Надо напоминание какое-нибудь сделать..       – Я всё равно буду любить тебя.       В лучших традициях фанфиков из интернетов. Так же это там выглядит? Герой может пиздить второго героя, но в конце их свяжут узы любви. А их прошлое будет забыто. Доебаться бы до реалистичности.. Но книги и всю эту хуйню для того и придумали, чтобы забывать о ней. Так что похуй. Чем бы дитя не тешилось, как говорится. Лишь бы не вешалось.       – Мы договаривались сопли не размазывать.       – Я издеваюсь сейчас, вообще-то.       И спасибо, что запорол шутку. Мудак, блять.       На этом разговор закончился и спустя пару минут тишины я загнался. Почему мы не можем спокойно разговаривать, как все нормальные люди? Но вдруг это абсолютно нормально..? Я себе тут мозги ебу, уже невозможно жить, а это, оказывается, нормально. Почему про это в школе не рассказывают? Ввели бы какой-нибудь предмет типа социализации. Всяким долбоёбам, вроде меня, пошло бы на пользу. Я же не один такой, да? Невозможно, чтобы такой еблан был один на свете.       Артём, видимо, совсем заскучав, потянулся к моей шее и достал из-под футболки свои чётки и амулет. Да, я до сих пор носил их. Хотя ничего такого в этом не было, вроде? Но просто летом я стремался это делать. Какое у меня есть право носить это? Но потом я свыкся. А ещё позже, в сентябре, загнался вновь. Вдруг Ковальский их узнает и предъяву кинет? Вот было бы неловко..       Перетянув их набок, Артём начал рассматривать подвески. Я хотел очень выразительно на него посмотреть, но, в отличие от некоторых, отвлекаться на всякую хуйню я не мог, а поэтому продолжал залипать в экран. Даже со страхом того, что меня сейчас задушат. Но вообще меня терзал вопрос – какого хера? Мне нравилось, когда он меня обнимал, зачем он убрал руку? Пусть вернёт на место.       – Верни руку на место, – в конце концов попросил я.       – Ёб твою мать, – Артём посмеялся, но просьбу выполнил. – Ты как те собачки, которые бесятся, когда их перестают гладить.       Никогда за таким не наблюдал, но допустим, такое бывает.       – Или котята, – продолжал Артём. – Было видео, где котёнок начинал дико вопить всякий раз, когда парень убирал от него руки.       То есть, он ещё и видео с котятами смотрит? Мда, Артём..       – Может, там была другая причина?       – Ну я тоже так думал, – протянул тот. – Но не знаю. В любом случае, это было забавно. Там парень просто палец к его лбу прикладывал, и он уже затыкался.       – Может, они его с улицы подобрали, и он просто в ахуе от того, как же это классно?       И боится, что скоро его снова выбросят, и он останется без тепла и внимания? Бедный котик.       – Может, – хмыкнул Артём. – Кот моей двоюродной сестры после жизни на улице мандарины ел.       Ну пиздец. Мораль – после жизни на улице котики могут очень странно себя вести. Бедные котики.. Всегда их жалко было. Помню, как-то ходил в больницу на уколы, и как-то ко мне подбежал котёнок. Я там и так чуть не умер от радости, а когда он встал мне лапками на бедро (я присел, чтобы его погладить), так вообще. Один из самых ярких моментов в моей жизни. Да, когда ко мне подбежал котик и дал себя погладить. Можно сделать выводы, какое я чмо.       К чему это вспоминалось – я тогда удивился, что он так легко пошёл на контакт, ещё и размурчался чуть ли не сразу же. Это тоже из-за того, что он бездомный? Я не помню, был на нём ошейник, или нет просто. Я хотел забрать его с собой, но мать такое бы не одобрила, да и.. Я сказал себе, что заберу его, если встречу на следующее утро, но он куда-то пропал. И всё. Конец истории.       – Ты не хочешь? – в судорожных попытках отвлечься, спросил я. Надо о чём-то поговорить, иначе я сейчас точно взгрустну.       – Что? – не понял Артём. – Поиграть? Нет. Ты меня в эти ваши болота не затянешь.       – В чём твоя проблема?       Я правда хотел узнать причину. Хотя наверняка Артём не сможет обосновать, почему ему так не нравятся игры. Просто ненавидит, и всё, нет никакой явной причины на это. В общем-то, это как с любой ненавистью или страхами к чему-либо. Что не так с этими людьми, почему они такие? Да хер бы знал. Есть и есть, всё. Ну, или причина где-то в глубине подсознания, и самому не докопаться.       – Боишься, что я буду гнобить тебя с этим?       Пф, блять, самому не смешно? Боюсь я, блять. Что Артём будет меня дрочить, блять.       – Да мне похуй, – фыркнул я.       – Ну и уймись тогда.       Мда, пожалуй, я и правда много говорю в последнее время. Совсем думать перестал.       – Это скучно, – вскоре выдал Артём.       – Играть?       – Да.       – Другое дело – тупо сидеть и смотреть, да?       – Да, – согласился тот. – Можно делать, что хочешь.       С этими словами он поднял руки, пристроив ладони у меня на груди. Вот это уже абсолютно точно было неприятно.       – Прекрати.       – Что? – спросил Артём, но руки и правда убрал. – Боишься щекотки?       О, началось.       – Нет.       Я правда не боялся, но Артём и проверять не стал. Ну и славно – потому что когда тебя проверяют на такие вещи, тебя не щекочут, а буквально царапают под рёбрами, что в любом случае неприятно. Было бы стрёмно, если бы Артём сейчас начал так делать.       – Да тебе же нравится, – протянул он, и хотя это было типа "Чё ты мне пиздишь тут))", снова трогать он меня не начал. Не, ну признать можно, что что-то там явно задвигалось, но это совсем не значит, что я сейчас настроен на такие вещи.       – Больной, блять, – выдохнул Артём мне в шею, после чего несильно укусил.       Меня это, почему-то, напрягло. Господи, только не это, ну пожалуйста. Можно он не будет ко мне лезть хотя бы ещё сегодня? В идеале – ещё пару дней, но это уже слишком, я так понимаю? Поэтому не прошу, но хотя бы сегодня, пожалуйста..       Да, встречаться с нормальным человеком, когда ты сам асексуал – было лучшим решением в моей жизни.       Наверное, стоило сказать, что у меня нет желания заниматься всякими непотребствами, но Артём успокоился и сам, так что я решил отложить это. А то вдруг Артём и сам даже не планировал ко мне лезть, а я тут уже надумал. Меня же потом и выставят извращенцем, который только об одном и думает. А я не такой, правда-правда.

******

      – Можно потрогать?       – Ты нормальный?       Или что. Типа, если своих нет, то можно к другим людям лезть?       Не отводя взгляд, Артём медленно протянул руку к моей ноге и ткнул в кожу. Это выглядело очень странно. Типа, серьёзно, да? Он хотел потрогать мои ноги? Ладно, не ноги, а волосы на них. Это важно, безусловно.       Вскоре Артёма окончательно унесло: уставившись вниз, он принялся водить пальцами по моей ноге. Я внимательно следил за ним в бессмысленных попытках разобраться, что же ему всё это приносит. Ну потрогал он волосы у меня на ноге. И что дальше?       Только хуже, как оказалось.       – А можно ещё спросить? – так же заинтересованно продолжил Артём через секунду. – У тебя на подмыхах они тоже светлые?       Ответ его, по-видимому, не сильно интересовал, потому что мне даже слова сказать не дали.       – Там есть что-нибудь сейчас? Покажи.       Что за внезапный интерес к моему волосяному покрову? Это так тупо и мерзко..       Но делать было нечего, пришлось показывать. Не то чтобы это было тяжело, просто как-то.. Стыдно, что ли? Всё же, волосатые места – это не то, что можно и стоит показывать другим. И если ноги ещё ладно, то подмышки, блять.. И что Артёму надо вообще?       – А в паху?       Я недовольно засопел. Ты чё, охуел..?       – Тоже светлые?       – Везде светлые, кроме бровей.       "Заебал, отъебись" – так и хотелось договорить. Но мы вежливые люди, и никогда никому не грубим. Почти. Скоро начнём, если не отстанут.       – Можно посмотреть? Чуть-чуть хотя бы.       – Да блять, – не выдержал я.       – Чуть-чуть.       Мне такой интерес к себе совсем не нравился, но, как бы.. Мне не убудет. Думается мне, рано или поздно он бы всё равно их увидел. На какой-нибудь там стадии наших отношений..       Особо раздеваться я не планировал, да и Артём же просил чуть-чуть? Вот ему чуть-чуть, как и просили. Просто приспустить штаны, чтобы было видно волосы, и хватит. Всё же, стыдно. О-очень стыдно. Ещё больше теперь себя ненавидеть буду, блять..       – Что тебя вообще так удивляет? – вспомнив о расставаниях, спросил я. – Разве Рита..       – Она крашенная.       – А.       Вот это было внезапно. Хотя её тёмные брови должны были натолкнуть меня на мысли.. Но я не то чтобы много об этом думал. Отчасти потому, что мне похуй на такие вещи обычно..       – Ага, – протянул Артём. – Не, мне просто интересно.       – Это моя отговорка.       – И что, только ты можешь всякой хуйнёй интересоваться?       – Это никак не взаимосвязано. Придумай себе свою.       После этого ненадолго повисла неловкая пауза. По сути, было понятно, к чему всё происходящее идёт, но я дико надеялся, что мы просто ляжем спать, и день закончится мирно. Осталось совсем чуть-чуть, ещё немного продержаться, и всё. Лишь бы Артём сейчас не начал вот это своё..       Но хер там. Когда-нибудь всё пройдёт так, как я хочу или надеюсь, но явно не сегодня.       – Ты сейчас не хочешь..       – Нет, – перебил его я. – Можно нет?       Я никогда не хотел, и это не являлось особой причиной, но сейчас было немного другое. В смысле.. Блять, но его только вчера отпиздили? Я ещё не отошёл от потрясения, тем более, что Артём теперь был таким несчастным и побитым. Мда, звучит так, будто я не хочу ебаться с ним из-за того, что он страшный с опухшим ебалом, но это не то. Мне было его жаль, и поэтому я не хотел заниматься с ним всякой ебаниной.       – Это потому что я стрёмно выгляжу?       Ну вот, даже Артём до этого додумался. Я этого боялся в какой-то мере – что он решит, что мне важно, как он выглядит, и пиздец, хотя на самом деле дело совсем в другом. А-а-а..       – Несчастно, – поправил его я.       – Ну вот и порадуй меня.       – Что это за радость за такая?       – Нормальная радость. Да какого хера, – протянул тот. – Я страшный, да?       – Я сказал уже – несчастный.       – И тебя это останавливает? Хотя ладно, можешь не отвечать.       Ну охуеть. Прозвучало так, будто это что-то плохое. Ну извини, что ли, что меня волнует твоё психологическое состояние? Может, и не когда надо, но уж как есть.       Снова повисла тишина, и снова неловкая, только на этот раз она была ещё более гнетущей. Надо ли говорить, что мне было стыдно? По сути, конечно, не произошло ничего, чего бы я должен был стесняться, но всё равно. И я бы не обращал на это внимания, но ведь этим бессовестно пользуются. Сейчас бы стыдиться того, что отказал человеку. Какая-то часть меня понимает, что это тупо, но какая-то уверенно вторит, что я не прав. Хотя вот в каком месте, серьёзно? Это Артём должен стрематься – ему же отказали. Да и в чём дело вообще? Как будто ему так уж плохо будет. Неужели и правда так приятно? Вообще хоть как-то приятно? Ну, наверное, да. Иначе просто какого хера мы этим занимаемся до сих пор?       Минут пятнадцать мы сидели молча и даже не смотря друг на друга. Ну, вернее, я не смотрел на Артёма, а он уж не знаю, как. В любом случае, когда я поднял на него взгляд, он таращился на меня, явно чего-то выжидая. Чего-то, да.       – Ну и что?       – Ты специально это спрашиваешь? – тут же выпалил я. Меня это реально уже бесило просто. Ну а какого хера? Нельзя оставить меня в покое? Уже же обговорил, ну?       – Ага. Не надумал ещё?       – Да пошёл ты, – фыркнул я.       Он так и продолжал смотреть на меня, и это бесило всё сильнее и сильнее. Я сейчас точно ему переебу, чтобы успокоился.       – Что? – не выдержал в конце концов я. – Нет, блять.       – Да почему?       – Да потому, блять. Не получится.       Мне было стрёмно это говорить, но, кажется, по-другому и не дойдёт. Хотя я уверен, даже сейчас Артёма ничего не остановит. Начнётся какая-нибудь хуйня вроде "Да чё ты, ну давай".. Кого-то мне он напоминал этим. Кого-то, кто бесил его самого, надо отметить. Мразь двуличная, ненавижу таких больше жизни.       – Никто даже не пробовал.       – Да, тебе надо, чтобы мы попытались, и когда в итоге ничего не получится, я себя задрочил.       Артём, видимо, заебался меня терпеть и пересел ближе. Я даже заметил, как я непроизвольно отстранился, поэтому почти сразу же вернул себя обратно. Коварный план – вести себя как можно пассивнее, потом сказать Артёму, что вот ну никак, и он отъебётся. Ха-ха. Я такой умный.       Ладно, я рассматривал вариант, что если хоть немного пойдёт, стоит хотя бы попытаться вывезти, но много надежд я на себя не возлагал. Не в моём положении, знаете ли, много от себя ждать..       Пока мы целовались, я внимательно прислушивался к ощущениям. Обычно уже на этом моменте наступало хотя бы лёгкое, но возбуждение, но сейчас было чистое нихуя. Вот о чём речь и шла. Ха, ха, ха, Артём. Доволен, блять?       – Ну? – недовольно спросил он, отстранившись. Кажется, его выбесило отсутствие какой-либо инициативы и энтузиазма. Но что поделать. И это я сейчас должен злиться, ага?       – Я не хочу, – я попытался отодвинуть его от себя, но стоило делать хотя бы это усерднее.       – Всё нормально, – протянул Артём, кладя руки мне на лицо и поднимая голову. Видимо, это было сделано для того, чтобы я посмотрел на него, и успокоился от этого (допустим, можно успокоиться, глядя человеку в глаза), но мне было стыдно, так что я делал вид, что слева есть что-то дико интересное. Просто судя по тону голоса, Артём не планировал останавливаться или откладывать свои дела на попозже, что меня дико расстраивало. Моё полное участие всё же обязательно, да? Хотя я вообще ничего делать не хочу уже. Всё, он меня заебал, и всё, на что я сейчас способен – это лечь, отвернуться к стенке и поразмышлять над тем, какое я уёбище. От меня так мало требуют, но я даже с этим не справляюсь. Боже, вот позорище.       Пока Артём не начал делать что-то ещё, я решил, что хватит с нас на сегодня, и пора уже ложиться спать. Говорить об этом я, конечно, не собирался, так что просто обнял его покрепче (чтобы руки больше не распускал), и так вот улёгся. Вот это мне нравилось. Почему люди не удовлетворяются от простых объятий? Жить было бы куда проще. Нет ведь, придумали какой-то там секс, блять, ещё и в такой культ его возвели. Ебанутые создания.       – Ладно, всё, – Артём, кажется, неправильно воспринял происходящее. – Только успокойся.       Ох, ну надо же. А раньше это сделать было нельзя? Обязательно надо было доводить меня, да? Пиздец, блять.