Wenn

03.01.14, Пятница

– Ну и что? – Глаза красные? Артём проспался только к сегодняшнему утру – так хорошо отметили. Ну, логично же, что пили они не только тридцать первого? Как же и первого не навернуть. Второго Артём отсыпался, но вечером не выдержал и снова упился в говно. Отчасти из-за этого я и был здесь – он написал мне где-то в десять, типа, прошу, приди, я сейчас сдохну нахер. А ведь мог бы сидеть дома, в своей кроватке с тёплым и мягким одеялком. "La vida es dura", как говорит Ковальский. – Отведи взгляд влево. Видимо, у него лопнули сосуды, или что, но на левом глазу, сбоку, у него было ярко-красное пятно, и нормальных таких размеров. Поволноваться бы, но, наверное, если Артём следующие пару дней будет нормально себя вести и соблюдать нормальный режим дня, всё пройдёт само. Я-то знаю, как это работает, ага. – Пиздец. – Что там? – Артём тут же повернулся к зеркалу, оттягивая нижнее веко. – Блять. А я о чём. – Хорошо отметили? – Пошути мне, блять. – Я не издевался. Вообще, хотелось узнать, что за хрень происходит, но я не знал, как спросить, да и стоит ли вообще. Как бы, и так прекрасно понятно, что что-то не так, но если я спрошу что-то об этом, это создаст неловкую ситуацию. Потому что Артём наверняка не захочет об этом говорить, да и что он мне скажет, если он уже сейчас притворяется, что всё заебись и ничего не было. Как же сложно переживать за людей, которые не любят, когда к ним лезут. Хотя, может, его просто уже отпустило? Ну, за ночь там всё прошло.. Бывает же такое у людей. Особенно когда они любят повыёбываться. Может, Артём тоже из таких, и ничего реально страшного у него на самом деле не происходит сейчас? Хах, было бы славно. Только он уже, похоже, слишком вжился в роль, и даже если это всё и правда выдуманный им самим бред, то огребать все будут как при настоящей болезни. Ну пиздец. С другой стороны, месяц зимы уже прошёл, осталось продержаться ещё два, и можно считать, что всё будет нормально.. Но нихуя. Ничего не будет нормально. Я вот нутром чую, что какая-нибудь хуйня произойдёт рано или поздно. И это плохо, как бы, и надо поговорить с Артёмом, наверное.. Но мне же сказали не лезть, ну я и не лезу, всё. Раз Артём так хочет – кто я такой, чтобы делать что-то по-другому. Артём тем временем вернулся на кровать, усевшись и поджав под себя ноги. Он с таким видом рассматривал себя в зеркале, что мне было даже немного смешно с него стало. Чуть-чуть совсем. Хотелось его обнять, но я воздерживался – вдруг он не хочет ничего такого сейчас? Лучше не лезть, пока не предложат/скажут, что не возражают. Надо уважать людей, ага. – Нам же тринадцатого в школу, да? – спросил Артём, продолжая сидеть овощем. Лёг бы хоть, для более лучшей картины. – Да. – Давай сегодня тебе бить начнём? Я сначала даже не понял, о чём он, и только потом до меня дошло, что ещё в середине декабря речь об этом шла. Ну что ж. Каникулы, хуё-моё, и уже можно, как бы.. Вот бы ещё желания хоть немного было, и вообще было бы прекрасно. – Ты хоть в состоянии? А то набьёт он мне там сейчас, ага, своими трясущимися руками. Алкаш ебаный. – Ну, сейчас, ещё немного полежу, – протянул Артём, падая на спину. В целом, выглядел он уже вполне ясно осознающим происходящее, но осталось дождаться того, пока его перестанет трясти. Хотя не то чтобы это было прямо так сильно. Но, может, я просто не вижу чего-то. В любом случае, пусть поспит ещё пару часиков, тогда дамся. Вверю, так сказать, себя. – Ты уже придумал, что набивать? – спросил я. Раз уж у нас началась эта тема, и точно уже известно, что всё, будем бить, то я должен хотя бы узнать, что там у Артёма в планах вообще. И место тоже было бы неплохо узнать. А то сплошная неизвестность. – А ты ничего не хочешь? Сейчас бы задавать такие вопросы почти прямо перед сеансом, считай, ага. – Да мне, как бы, похуй. Хотя я бы вообще ничего себе не бил, но я же слишком тряпка, чтобы отказывать Артёму. Раз он хочет, то всё так и будет. Alles für ihn. – Кх-х-х, – прохрипел Артём. Это он так недовольство выражает – ему не нравится, что мне похуй чуть ли не на всё. А летом, кажется, кто-то не возражал и говорил, что так даже лучше.. Хотя летом у нас и другие отношения были, так что ладно, доёб ни о чём. Ну, раз уж ему так хочется, то так и быть, выдвину одно условие. Хотя что-то мне подсказывает, что Артём ебать их хотел, но создадим видимость взаимоуважения и всего такого. – Только чтобы не больно. А то я его знаю. Хочет, небось, чтобы я пострадал как в последний раз? Я тебя с самого начала ещё раскусил, да-да. – У нас проблемы, – сообщил мне Артём после небольшой паузы. – Что? – Я хотел спину. "Спина" было довольно широким понятием, так что пока Артём не уточнил, что на всю, охватывая лопатки и рёбра, я особо не понял, в чём заключаются эти его проблемы. – Мда. И какая ирония, что я не понимаю, нахера забивать часть тела, которую ты не видишь. В смысле, татуировка должна тебя радовать. Вот ты видишь свои руки, например, и ты доволен. Или видишь себя в зеркале, когда переодеваешься, и ты опять доволен. Ну, или хоть какие-то более-менее положительные эмоции у тебя есть. Но спина? Ты её вообще никогда не видишь, блять, и нахуя забивать себе что-то подобное? Это абсолютно бессмысленно. – Какой у этого смысл вообще? – У чего? – Набивать что-то на месте, которое ты даже не видишь. Я просто видел фотографии в интернете, где какие-то мудаки себе целые картины на спины набивали. И нахера это всё делалось, мне искренне непонятно. Ты же даже посмотреть на это никак не сможешь, ну? Ну и за что тогда деньги вообще отдавались? Тебе от этого какое удовольствие? Не понимаю я этого, просто не понимаю. Может, Артём объяснит? У него на спине не картина, конечно, но тоже пойдёт. – А так важно видеть это? – Ну да? Ты для чего её колол вообще? Чтобы просто знать, что где-то там она есть? Нахуй такое нужно вообще. – Мда, – хмыкнул Артём. – Я не знаю, как это объяснить. – Я не о тебе говорил, а в общем, – решил пояснить я. А то Артём решит сейчас ещё, что я на него наезжаю, хотя на самом деле я наезжаю на всех, и будет не круто. – Я понял, – он кивнул головой. – Но всё равно не знаю, что можно сказать. – Это, скорее, был риторический вопрос. Размышления вслух, скажем так. – Не наезд и не требование что-то объяснять. Как бы, это личное дело каждого. Есть время и желание, есть деньги – иди и бей, что хочешь. На спине, на затылке, да хоть на жопе – похуй. По крайней мере, окружающим должно быть. Не то чтобы и мне есть какое-то до этого дело, но я просто недоумеваю. И то есть, у Артёма были какие-то планы на мою спину? И идеи насчёт эскиза у него тоже были, или он только с местом пока определился? Мне вот интуиция подсказывает, что он уже всё продумал, даже не знаю, почему. Хм.. – Что ты хотел набить? – Ну теперь я не хочу тебе об этом рассказывать, – Артём пожал плечами. – Мне и раньше было стыдно, а сейчас так тем более. Стыдно ему было? Ну и что же он там такое напридумывал, что ему было стыдно? Вообще, это немного стрёмно прозвучало. И очень интригующе. Какого хера, я хочу знать теперь. Судя по воцарившейся тишине, благодаря кое-кому, всё снова свелось к неловкой ситуации. Молодец, Арсений, ты просто бог. Хоть когда-нибудь ты сможешь поговорить с человеком вообще без этого? Надо будет как-нибудь отметить тот день. Устроить что-нибудь особенное. Хотя с моим образом жизни что-нибудь особенное – очень пугающее понятие. Хотя чё я несу. Куплю себе колы, закажу еды и обожрусь, как в последний раз. И помру молодой. Ещё теперь мне было стыдно из-за Артёма. Такое ощущение, будто я серьёзно его расстроил. Хотя он таким даже не выглядит. Нет, оно и правильно – ничего серьёзного не произошло ведь, но всё равно. Теперь хочется разрешить ему делать что угодно, но лишь бы он не обижался. И вот хоть пятьсот раз себе скажи, что никто ни на кого ни за что не обижен. Блять. – И что будем делать? – вскоре не выдержал я. Надо было уже разобраться с этим. – Ну так ты хочешь или нет? Если скажешь, что тебе похуй, я тебя ударю. О, спасибо, что предупредил, а то я только собирался. Но теперь надо решить очень дикий и сложный вопрос – чего я хочу? Мне же реально похуй. Хотя в происходящем я вижу куда больше минусов, чем плюсов, но если Артёму реально так это нужно и если это сделает его счастливым, то так и быть. Только надо, всё же, огласить, что это не должно быть больно. Или растянем на несколько дней, короче, как угодно, но чтобы я не страдал. Ой, важный весь какой. А потом опять будет всё как обычно: как Артём захочет, так и будет. Ага. Завыёбывался он тут. – Бей, что хочешь, в общем. Себе же могилу рою, ну да ладно. Не думаю, что там будет что-то непригодное для демонстрации. В любом случае тогда даже лучше, что Артём выбрал не видное большую часть времени место. Будет легче скрыть от матери и Отто. С другой стороны, сразу появляется куча проблем с уходом. Но предположим, мой ненаглядный не откажет мне в помощи. – Мне стыдно теперь это делать, – повторил Артём, даже не шевельнувшись. Охуеть, что ещё тут сказать. Мне теперь его уговаривать, что ли? – Ну так и будем теперь сопли размазывать? То я был против, потом согласился, то теперь Артёму стыдно. Блядство какое-то. – Это типа как когда люди приходят, суют руку под ширму, им там набивают какую-то хуйню наобум, и никто ничего не знает до самого конца. – Прикольно, – только и успел хмыкнуть я. Надо было уточнить, к чему Артём вообще рассказал об этом, но увы. – Хуй тебе на всю спину сейчас нарисую, – он хрипло посмеялся, садясь в кровати. На лбу себе нарисуй, блять. – И свастику там рядом где-нибудь. – И гуся тогда уж сразу. Чтобы сразу было видно. Учился в десятом "А" школы номер четыре, две тысячи пятнадцатого года выпуска. А вот это даже смешно немного. Всю нашу классную символику собрал. Хуй, гусь и свастика. Отлично. Надо герб нарисовать. Артём лежал ногами к подушке, но сейчас вдруг захотел перелечь нормально. Сделав это и устроившись поудобнее, он снова заговорил: – Ты нормально себя чувствуешь? Я аж из реальности выпал на секунду-другую. Вау. Мне не показалось? Артём проявляет интерес к моему самочувствию? А то, я думаю, холода стукнули. Не просто так. – Ну да, – протянул я, всё ещё немного удивлённый. – К чему вопрос? Потешу своё ЧСВ слегка. Мне надо. В последнее время, как известно, я не очень хорошо себя чувствую, вот, пусть Артём меня успокаивает. Я бы сказал, что при наших отношениях это его прямая обязанность, но это немного глупо, так что не буду. – Ты странно себя вёл в последнее время. Мы неделю не виделись, алло, блять, ребёнок. "Странно" ему, ну пиздец. Что под этим подразумевается? Как обычно я себя вёл. По крайней мере, я старался, чтобы снаружи всё было как прежде. И, вроде как, я был вполне неплох в этом. Артём там что-то сам себе понавыдумывал, или это я слишком высоко себя оцениваю? – Это в какое? Мы в последний раз виделись двадцать восьмого числа. Неделя уже прошла, но при этом ещё есть десять дней до начала занятий. Что-то я неправильно посчитал двадцать восьмого, кажется. Но я уже что-то и не помню тот свой ход мыслей, так что опустим это. – Ну вот я про то и говорю. Мудак, блять. "Последнее время" – это не один день неделю назад. Это последняя неделя, последние несколько дней, ну или что-то вроде того. Но явно не вот так. – Всё нормально. Никогда никому не говори, что тебе плохо или что-то не так, когда тебе плохо или что-то не так. Особенно своим партнёрам. Начнут считать тебя ёбаным нытиком и бросят через неделю-две, как только тебя более-менее отпустит (чтобы не выпилился, а то всё же неповадно как-то будет). А то и вовсе ждать не будут – сразу нахуй пошлют, проблемного такого. Нахуй ты кому такой нужен. И потом, как завещал старина Фёдор Иванович: "Молчи, скрывайся и таи". И всё будет нормально. – Это не из-за меня? – продолжал Артём. – Не из-за того, что я как-то не так себя повёл? Он своё поведение того же двадцать восьмого числа имеет в виду или что? Просто это смешно. Он правда так волнуется об этом, или просто ещё не отошёл от вчерашнего? Мне просто непривычно. Типа, реально, блять, какого хуя, Артём, ты чё сопли тут развёл? Никогда такого не было, и тут вот что-то началось. Заканчивай давай, это не прикольно уже вот совсем. – Нет. Мне в целом не очень в последнее время. Ладно, немного ему выдам, но больше ни слова. Просто пусть успокоится. Если ему и правда так важно знать, что он тут не при чём. Это всё блядская зима. Но день уже на увеличение пошёл, и два месяца осталось продержаться, а там уже и полегчает как-нибудь. Ну, можно ещё по утрам чего-нибудь крепкого наворачивать. Тогда даже быстрее состояние на улучшение пойдёт. – Что случилось? – Не знаю. Просто хуёво, и всё. Ты, как бы, понимать меня в этом должен и без всяких объяснений. Так бы я, конечно, загнал ему: и про зиму, и что у людей в это время делается в организме и мозгу, и всё такое, но Артём и сам это всё прекрасно понимает, да? Понимает же? Так что я помолчу лучше. Кому хочется мои умные мысли слушать. – Иди сюда, – Артём расставил руки, так приглашая меня к себе. Я немного удивился и даже испугался, но потом сказал себе, что это глупо, и просто прошёл к Артёму. Два месяца в отношениях, а я удивляюсь, когда он так делает. Хотя мне в целом непривычно видеть хорошее отношение ко мне. Ну, или что-то наподобие такого. Как-то Кристина захотела меня обнять, это был первый раз в моей сознательной жизни, когда меня обнимали, и я так испугался, что отошёл от неё. Кристина потом долго надо мной смеялась. Вот было смешно, мда. Артёму, видимо, захотелось, чтобы кто-нибудь побыл рядом – это стало понятно по тому, как он весь прижался ко мне, обнимая. Хотя, может, я слишком много думаю, и дело в другом. Не то чтобы я был таким охуенным психологом, но как по мне, Артём может вести себя конкретным образом, мотивируясь тем, что так надо, а не своими желаниями или типа того. Это относится ко всякой хуйне, которую я не могу понять в его поведении: когда он ревнует меня, или когда происходят вот такие вещи, как сейчас. Типа милые. Не потому что ему хочется, а потому что так надо, потому что мы встречаемся. С другой стороны, в чём проблема просто захотеть пообниматься с человеком. Обычный жест поддержки. Тем более, что ему должно быть плохо сейчас. Я так и не вижу никаких обещанных признаков чего-то странного, но допустим, Артём просто хорошо прячет всё в себе. Как настоящий мужик, ага. А потом он выпилится, или напьётся, уснёт на улице, отморозит себе что-нибудь, словит рак и умрёт. А всё потому, что он никому не рассказывает о своих проблемах. Хотя это похоже на естественный отбор. Слишком тряпка, что даже свои заёбы пережить не можешь? Ну и хуй с тобой, выпиливайся или сдохни, мразь тупая, ты всё равно никому не нужен, и дети твои хуйнёй вырастут, если твои гены блядские унаследуют. Правда, я не считаю шутки про такое чем-то нормальным и вообще позволительным, но правда подходит же..? Мда, лучше не буду думать об этом. Человек просто захотел пообниматься с кем-нибудь. Это наверняка то же, что было у меня двадцать восьмого. А даже если и не то же, то похуй мне. Всё, хватит. – Почему ты ушёл двадцать восьмого? – внезапно спросил Артём, и я даже нервно усмехнулся про себя. Типа, он заметил, да? Прикольно. А можно узнать, когда? Небось, когда все по домам расходились, и тут Артём внезапно заметил, что пойдут они только с Ковальским. У-у, страшно, наверное, стало. – Захотел. Что-то весёлое было? Ну вдруг. Зачем он вообще заговорил об этом? Хотя, может, это имеет отношение к предыдущей теме. Артём всё хочет разобраться, что у меня случилось? Как мило. – Дед Мороз приходил, блять, – он снова посмеялся. Я же только поморщился. Дед Мороз, блять? Чья же идея была привести на праздник десятому классу Деда Мороза? Господи, позорище. – Блядство. – Костя переодетый. Это ещё и кто-то из класса был? Охуенно. – Семнадцать лет людям, а такой хуйнёй заняты, – фыркнул я. Ну правда, что за дерьмо? Праздники, все дела, я понимаю, но совсем не повод превращаться в инфантильных долбоёбов. – Той, кто это придумал, ещё больше. В каком-то классе она сама переодевалась. Тс.. Кто-то, кажется, по жизни инфантильный долбоёб. Хотя странно, вроде, с совсем маленькими детьми она не работает, и в чём её проблема? В смысле, я читал, что когда люди общаются с теми, кто младше их, это не очень хорошо сказывается на их поведении. Они начинают скатываться до такого же инфантилизма и всё такое. Хотя одинокие женщины в возрасте все странноватые. Ну или большинство. Понять бы сперва, конечно, где причина, где следствие. – Блять, пиздец. – Костя заходит ещё такой, начинает всю вот эту пургу затирать.. Интересно, ему самому не было стыдно? – .. и Денис такой: "Ой, подождите, а давайте Костю подождём? А то он вышел куда-то". Вот всё ему надо было испортить. Надеюсь, он остался довольным после этого. – Стихи потом читали за конфетки. Денис так забавно отрывок из Василия Тёркина зачитал. – "Переправа-переправа"? – догадался я. Просто если речь идёт про Дениса, про забавно и про Василия Тёркина, как-то сама картина воедино складывается. Денис же картавит. Хоть что-то нас роднит. Не то чтобы я хотел с ним общаться. Он меня пугает. Да, мальчик ростом метр шестьдесят и весом пятьдесят пять килограмм меня пугает, но ничего не могу с собой поделать. Каждый раз стрёмно, когда он начинает говорить, и я рядом. – Ага, – протянул Артём, и почему-то я прям почувствовал, что сейчас что-то будет. – Ты бы тоже хорошо за этим смотрелся. Я хотел толкнуть его или как-нибудь сделать больно, но решил, что лучше не стоит. Если опять подерёмся? Тут слишком мало места для такого, может быть неприятно потом. Вау, кто-то начал головой думать, прежде чем что-то делать? Хотя, скорее, опять начал параноить по поводу и без. – Данил "Was wollen wir trinken" спел. Иногда я думаю, что меня уже ничем не удивишь, но потом происходит какая-нибудь ебала, и я в этом тут же переубеждаюсь. – Охуеть, конечно. – Ты б видел, как на него там Лизина мать смотрела. Типа, "Ёбаный в рот, пиздец". Ну, я бы тоже так на него смотрел. Если бы моя дочь училась с таким человеком в классе, я бы её вообще оттуда забрал. Это сейчас он такие песни распевает, а кто знает, до чего потом дело дойдёт? Вот и я о чём. – "С кем учится моя дочь?", – предложил своё я. Ну правда. Парень распевает какую-то ебалу. При том, что эту песню форсят как гимн Люфтваффе. Это неправда, да, да и вряд ли мать Лизы может знать о чём-то таком, но вот если бы знала.. И не знала, что к Люфтваффе это никакого отношения не имеет, было бы ещё забавнее. – Ну. Вова Маяковского зачитал. "Вы любите розы" которое. – Что, прям при взрослых? Если мне память не изменяет, конкретно в этом стихе была пара крепких слов, которые детям при родителях и учителях говорить ну явно не стоит. Тем более, что Татьяна Викторовна у нас дохуя защитник чистой речи. Хотя Ковальский рассказывал, как однажды она выругалась прямо на уроке, и при всём классе. Некоторые другие подтвердили, причём. Или массовые галлюцинации, или кто-то любитель попиздеть. Я лично склоняюсь ко второму варианту. – Там все орали, когда маты были, так что никто ничего не услышал. Вот это, возможно, было весело. Но особо жалеть всё равно не о чём – вряд ли это то, на что надо вот прям обязательно поглядеть в своей жизни. – Забавно. После этого Артём замолчал и какое-то время мы так и лежали в тишине. Не знаю, сколько времени прошло, но из-за того, что это было дико скучно, казалось, что несколько часов. Хотя я не засекал время и не мог сказать точно, но что-то мне всё равно подсказывало, что меньше получаса. Телефон я оставил на столе – Артём не любит, когда мы спим или хотя бы просто лежим рядом, и телефон при этом где-то в зоне моей досягаемости. Я постоянно по привычке проверяю время, или просто держу его в руке, и Артёма это всё дико бесит. А если мне кто-нибудь напишет, то это вообще пиздец. Поэтому приходилось оставлять телефон где-нибудь подальше – чтобы никого не бесить. Да. – Так, – немного приподнимаясь, наконец сказал Артём. Я тут же убрал свои руки, давая ему встать, что он и сделал. Немного посидев, он поднялся с кровати и двинулся к столу. – Думаю, я достаточно отдохнул. Можно начинать. Про себя недовольно вздохнув, я тоже сел. Правда, мне можно было только оставаться на кровати – помогать всё равно было не с чем, а путаться под ногами было однозначно не хорошим вариантом. Оставалось лишь смотреть за тем, как Артём начинает готовить всё необходимое. Он же иглу поменяет, да? Я ему доверяю, конечно, но не настолько, чтобы одними с ним иглами пользоваться. – На всю спину, да? Надо обсудить пару вопросов. – Ну, – Артём замялся. – Нормально. – На рёбрах? Это самое важное здесь. Я не особо люблю боль, думаю, это можно даже не отмечать, а тут такое. Артём наверняка хочет, чтобы я пострадал как следует, ага. – Ну да. Но основная часть будет тут, – он завёл руку себе за спину, и указал себе на район поясницы. Я про себя аж охуел слегка. Типа, я только что думал об одном, а Артём сказал о другом. Это особенно смешно при том, что я думал о нём плохо, а он, оказывается, не такой уж и мудак. Или он так мою бдительность усыпляет? Сейчас-то я не смогу за процессом следить. – На рёбрах не так много будет, – успокоил меня он, доставая из кейса свёрнутую в трубочку бумагу, на которой, я полагаю, был эскиз. – Хотя задеты лопатки. Я только покачал головой в ответ. Это уже проговаривали, так что ничего нового я не узнал. – Не знаю, как ты к этому отнесёшься, а я орал, как выпь, когда мне на них кололи. Ну, ещё бы ты не орал. – Обезболивающим никак воспользоваться? – И где ты его найдёшь? – До аптеки триста метров. А вообще, раз вы у нас все такие модные дохуя, могли бы и заказать пару тюбиков какой-нибудь мази. А то станок и краска у него есть, и дохуя, но как мазь заказывать – это не, это мы не будем. Скажи, Артём, ты идиот? Тебе нравится, когда тебе больно? Это многое объяснит. – И ты правда пойдёшь туда? – с сарказмом спросил тот, склонив голову. – Нет. Я, в общем-то, говорил про него, а не про себя, но да ладно. Попробуем и так. Если там совсем немного, то как-нибудь протяну и без препаратов. Я же мужик, ну. Хотя в данном случае это минус, но да ладно. Гендерные стереотипы обязуют меня быть терпимым к физической боли. В целом, я довольно неплох в этом. Насколько я могу судить, конечно. Не то чтобы мне не похуй, но как же не поиздеваться. – Что это? – заметив бумагу в руках Артёма, спросил я. Что-то рассмотреть было невозможно, но поглядеть на эскиз всё же хотелось. Типа, моя спина, как-никак. Можно я посмотрю перед началом? Вдруг мне не понравится? Вдруг там реально что-то стрёмное. Хотя Артём же не настолько меня ненавидит? Я надеюсь. – Мне стыдно, – после недолгой, но от этого не менее неловкой, ситуации, повторил Артём, и я заметил, как он нервно сжимает пальцы на свёрнутой бумаги и опускает руку. – Да блять. – Да нормально всё, – тут же поспешил успокоить меня он. – Вот ты сейчас так говоришь, а платить за удаление потом мне. – О-ой, – Артём закатил глаза. – Для тебя это будет такая серьёзная трата. У вас же та-ак мало денег. Так. Ну-ка давай без этого, ладно? Или я опять параною, и это вовсе не наезд на меня или мою мать, типа, "хули вы такие богатые, а мы нет??"? Артём, не порти мою веру в тебя, пожалуйста. Будь нормальным человеком, это совсем не сложно. – Ложись, – Артём кивнул головой на кровать. – И раздевайся. Наоборот, мудак ебливый. Ничего из этого я делать не стал – сначала надо было дождаться, пока Артём соберёт станок, подготовит всё остальное, и что ещё там обычно татуировщики делают эти три часа перед сеансом. Ещё мне надо было проследить за иглами. А ещё мне не особо хотелось сидеть тут перед ним полуголым, пока он возится и что-то делает. Мда, наверное, это смешно звучит? Типа, вы встречаетесь уже два месяца, постоянно видите друг друга голыми или хотя бы полу-, и какой вообще смысл стесняться? Ещё и учитывая, что моё телосложение не из числа тех, которых можно стесняться. Но почему-то всё равно стрёмно. Перед Артёмом, да, блять. Я точно ёбнутый.

******

Сказать, что было ебать, как больно – ничего не сказать. Орать, конечно, я не стал, но был крайне близок к тому, чтобы материться очень громко и очень сильно. Логично, Артём решил сначала закончить именно верхнюю часть, чтобы под конец было легче, но на момент окончания работы сильно проще от этого не было вот ни разу. Меня даже трясло иногда, но Артём сказал, что это нормально. Рассказал ещё охуенную историю, что когда ему набивали ту хуйню на груди, у него начали дёргаться мышцы, и это выглядело странновато. Ковальский, конечно, знал, в чём дело, но не упустил возможности поиздеваться. "Чё, пикапишь меня, да?". Скобочек не хватает. Даже при том, что было тяжело, всё равно мы решили закончить со всем за сегодня. Просто чтобы побыстрее расправиться со всем этим дерьмом. В школку через десять дней, а на заживление татуировки обычно принято отводить две недели. И так не укладываемся, а если ещё и по кускам будем что-то добивать – не, спасибо. Лучше разом со всем разобраться, и потом жить себе спокойно. Ну, насколько спокойно можно жить с татуировкой в таком месте. Я лежал на животе, развернув голову налево – так надо было, чтобы видеть экран ноутбука, с которого играла музыка. Контроль за ней поручили мне, чем я, в общем-то, был доволен. В целом, я мог шевелить левой рукой, но Артём недовольно шипел каждый раз, так что я уже давно пододвинул стул, на котором стоял ноутбук, поближе к кровати, так, чтобы можно было держать руку возле тачпада, и все движения приходились только на пальцы. Было так забавно наблюдать за судорогами в них. И ощущать, как ты сам весь дрожишь. Серьёзно, я даже немного в ахуе был с этого. Оказывается, такое бывает? Прикольно. Делать особо было нечего, так что я понемногу изучал, что есть на ноутбуке у Артёма. Сначала рассматривал фотографии, на этот раз уже все и основательно, потом – папку с музыкой. Её я уже видел, но тут тоже требовался более тщательный осмотр. Я всё хотел спросить, зачем Артёму плейлист "Грустим по-чёрному", но не знал, стоит ли и насколько это вежливо и вообще допустимо. Ну хочет себе человек такой плейлист собрать, почему он не может этого сделать? Он, по крайней мере, тут не единственный, и там, хотя бы, не вообще вся музыка, которую Артём у себя держит. Мда, а потом окажется, что там большинство. Вот неловко будет. Честно, мне даже интересно было, что там у него такого есть. Хотелось даже послушать, но смысла в этом я не видел – я всё равно и слова не разберу, а нахера слушать что-то, если ты не понимаешь, о чём речь? Кому-то, может, и поебать, но не мне. Мне нужно знать, о чём поют. Я в принципе об этом забочусь, а в данном случае тем более стоит – раз это нравится Артёму. Просто как-то была речь о том, что ему тоже важно, чтобы было понимание текста. И что-то там ещё. Я не помню – я тогда был не в самом лучшем состоянии, чтобы разбираться во всяких сложных и глубокомысленных разговорах, но да и не важно. Как бы.. То, что Артём слушает, особенно из грустного, должно иметь какое-то отношение к нему. Мда, это так тупопёздно, но почему-то именно такое впечатление сложилось после того их разговора. Поэтому если и слушать что-то из этого плейлиста, то только имея при этом возможность сразу же искать перевод этой песни. Таковой на данный момент не имеется, так что нахер это всё. Да и нечего грустную музыку слушать – и так жизнь не весёлая. – Ты не заебался ещё? – внезапно Артёму приспичило поговорить Я заебался жить в целом, как бы. Но вопрос не об этом, мда. – Нет. Спросить бы, долго ещё мы будем всем этим заниматься, но начало было ровно два часа назад, и ответ напрашивается сам собой. Смешно, но я так и не знал, что мне там рисуют, но, судя по ощущениям, там было много линий. Не прямых и очень меня бесящих. Хотя не знаю, что именно не так, хотя мне абсолютно точно не нравится то, что я вот уже дохуя времени тут лежу, в меня тычат иглой, а я даже понятия не имею, что там будет в итоге. Это ненормально. Ну, хотя бы это точно не член. И не свастика, и не гусь. Можно сказать, что можно не волноваться, но нет. Что там такое, блять? А главное ведь не доебёшься. Хотя, может, я опять очерняю образ Артёма? Пх, ну да. Было бы, что очернять. Просто дождусь перерыва и посмотрю в зеркало. Проще простого. – Отто нормально к этому отнесётся? – вдруг снова заговорил Артём, и я аж нахмурился, по-моему. Или это из-за судорог? Попробуй разбери. Во-первых, какого хера тебя волнует, что там подумает Отто? Во-вторых, ты не хочешь сначала дать мне узнать, что там вообще набито, прежде чем спрашивать такое? В-третьих, моё мнение ты узнать тоже не хочешь, нет? И в-четвёртых, иди нахуй. – Я ебу, блять? Вообще, вряд ли. Хотя, скорее всего, ему будет поебать. Главное, чтобы я СПИД какой-нибудь не подхватил, а остальное уже вторично. Хотя на меня ему сейчас в целом похуй. Свои дети на подходе, ну и зачем тогда заботиться о ком-то ещё? Поматросил и бросил, как говорится. А он ведь был мне как отец.. Ладно, шутка. Похуй мне. – Добавить там куда-нибудь свастон? Я захотел ударить его, но решил, что сейчас не самое лучшее для этого время. Как бы, бить человека, кода он набивает тебе что-то – такой себе план. Рука дрогнет у него потом, и всё. Страдай, Арсений. – На ебало себе добавь, блять. – Ты какой-то нервный, – с сарказмом протянул Артём. Ну и славно, что он так легко к этому относится – мне бы стало стыдно за своё поведение, если бы Артём загрустил из-за этого. Хотя я слишком романтизирую его образ. И это, вообще-то, его серьёзный плюс, что он всё хорошо понимает. Люблю его жутко. Аж поцеловать его захотелось, боже, какая ирония. Ну да ладно, в целом. Ещё весь день впереди, успею урвать минуту. Хотя не стоит, на самом деле – потому что Артём может это неправильно воспринять, а там и до секса дойдёт. Я не хочу, а тут ещё и со спиной такие дела. Мне вообще можно будет много двигаться? А то я слышал, что татуировки на коленях и локтях требуют особого ухода, и чтобы ими особо не дёргали во время заживления. Это всё не точно, но если я прав, то что насчёт лопаток? Там ведь кожа тоже может тянуться на кости, получается, ну и что тогда? Надо будет поискать что-нибудь об этом дома. Или у Артёма спросить. Чё, зря общаемся с ним, что ли. Тем более, он автор. Пусть консультирует и помогает с уходом. Пара перерывов – и в конечном счёте всё было закончено к пяти часам. Я к тому времени уже окончательно устал охуевать, так что когда Артём сказал, что всё, конец, я даже ничего не почувствовал. Ни облегчения, ни радости, вообще ничего. В целом, в этом весь я, можно было даже не удивляться, и одно лишь меня расстраивало – что сейчас нельзя лечь на спинку и полежать с безысходным видом, разглядывая потолок. Теперь ближайшие две недели мне вообще нельзя будет так делать, и тут ведь даже не получится, как я обычно с пирсингом делаю – подложил руку под голову, и спи себе, на каком боку хочешь. Теперь спать можно будет только на животе. Не то чтобы я реально страдал с этого, но, возможно, это только сейчас я не вижу в этом ничего тяжёлого. А на деле это окажется чем-то пиздец диким, и я буду лежать бессонными ночами и про себя материть Артёма. Но да ладно. Это всего две недели. Учитывая, как в последнее время быстро летит время, всё пройдёт нормально. Пока Артём убирался, я продолжал валяться, наслаждаясь долгожданным покоем. Неужели всё закончилось? Хотя весь самый такой пиздец уже давно закончился – с верхней частью спины разбирались с самого начала, но всё равно было приятно. Больше не буду так делать.. Ну да, места-то больше и нет. Главное только, чтобы Артёму не приспичило мне ноги забить. Но это, мне кажется, уже бред. Зачем ему это делать? Он не настолько меня ненавидит. Ага, и сейчас он такой вернётся, и скажет, что хочет продолжения банкета. Нет, в таком случае я его точно нахер пошлю. Ноги останутся девственно чистыми и нетронутыми. Да и это будет больно. Хотя про спину я думал точно так же, и что в итоге? Лежу тут, забитый и страдающий. Чувствую себя прям изнасилованным. Шутка, ладно. Всё же по согласию было. Хотя и по не очень охотному. Но ноги мои Артём точно не получит. Это я точно говорю. Его слишком долго не было, и я даже заволновался – где он там ходит? Подумалось даже в какой-то момент, что стоит пойти и поискать его, но потом было решено, что это будет слишком тупо. Типа, прибежал к нему, как девочка какая-то ущербная, нахер надо. Артём ещё, небось, специально засел где-нибудь на кухне, чтобы проверить, сколько я продержусь без него, и когда начну беспокоиться. Ага, конечно, ему же заняться больше нечем. Может, ещё придумаешь, что он весь такой из себя плохой и абьюзер, привязывает тебя к себе, а потом такие вот проверки устраивает? Нет, ну а что? Есть же такое явление – когда люди типа постоянно рядом, пиздят с тобой на личные темы, и вы все такие друзья, а потом они уходят, и ты уже успел себе такого понавыдумывать, как тут они снова объявляются с милыми улыбочками. Просто проверяют. Дают тебе понять, как тебе будет плохо без них. Ну, и других проявлений подобных манипуляций полно. Отношения Ани и Артёма – сплошной пример того, как не надо делать и от каких людей надо сразу же, как только началась какая-то ебала, съёбывать. В общем-то, из-за этого Артём должен быть ярым противником подобного ведения дел.. И, вроде как, он таким и является.. Господи, что ты доебался до человека? Он вот там стоит себе сейчас на кухне, ест, или пьёт водичку, прозаично разглядывая людей на улице, а я тут хуйню развёл. Стыд и только, Арсений, просто омерзительно. Вернувшись, Артём ещё немного поубирался здесь – так я понял, он уже заканчивал, после чего подошёл к кровати и остановился возле неё. Я внимательно прислушивался к происходящему в комнате, так что в этот момент не слабо так заволновался – что он там затих? Что-то задумывает? Я уже хотел даже голову повернуть, чтобы посмотреть, что там происходит такое, как Артём лёг на меня сверху. Я весь сжался и напрягся, но довольно быстро понял, что вес на меня не давит – Артём опирался на руки, так что на спину никакого давления не перепадало, и мы просто немного соприкасались. Почти не страшно, хотя сердце у меня нормально так сжалось, когда Артём это сделал. Предупреждать надо о таких шутках, окей? Какое-то время, совсем немного, мы вот так и лежали. Я уже тогда начал подозревать о том, что будет дальше, так что, когда Артём прижался губами к моему плечу, тут же пока слабо толкаясь бёдрами вперёд, не особо удивился. Немного разозлился и только. – Ну и вот что ты делаешь? Вот интересно – это я сглазил, или это в любом случае произошло бы? Наверное, второе – перерыв какой был, неделя почти. Такого с осени не было, чтобы проходила неделя, и полностью без секса. Мда, кто-то начал засекать? Хотя я просто бешусь с этого. Типа, когда Артём снова начинает приставать ко мне, я про себя тут же бомбить начинаю: "Опять? Да мы занимались этим в пятницу (ну, или когда там), прошло несколько дней всего, Артём, блять, ты больной?". Так что да, о таких вещах я могу говорить уверенно – обычно не проходит и недели. Не знаю, насколько это нормально, но и не то чтобы меня это сильно беспокоило. – Домогаюсь тебя, – глядя мне прямо в глаза, сказал Артём. Святая честность, вы посмотрите. У меня не получилось удержать тяжёлого вздоха, но Артём или не придал этому значения, или не стал зацикливаться – только дальше смотрел на меня, выжидая решения. Ну.. Я, кажется, говорил, что не в настроении? Но что-то вот эти последние действия Артёма меня немного вернули к жизни. Блять, ей-богу, это просто позорище. Он даже не сделал ничего почти. Это я так на простую близость реагирую? Девственник чмошный, фу, блять. – За.. Если ты за еблей домогаешься, надо поменяться местами. – Ну вставай, чего разлёгся. Артём тут же поднялся, давая встать мне самому. В особом восторге я по-прежнему не был, но, как бы, в чём проблема? Я особо и не страдаю, так что чего бы и нет? В последнее время с этим намного легче, как я заметил. Что даже радует немного – превращаюсь в нормального человека, вау.