Wenn

12.01.14, Воскресенье

________________ Mutter, online

Ты там в порядке?

________________

Мать была онлайн, но сообщения почему-то так и висели непрочитанными. Это было странно, хотя если она просто уснула с включенным телефоном, то ничего удивительного в происходящем нет.. Блин, но я надеюсь, она жива и у неё всё хорошо. А то когда знаешь о её пристрастиях, и вдруг она не отвечает на домофон, как-то тревожно становится. Но куда она могла деться? Я уже обошёл все магазины в округе, и ни в одном её нет, домой она по-прежнему не вернулась. Куда она пропала? Может, и правда уснула? Пиздец, как я надеюсь на это. Ещё на то, что я не сдохну тут от холода. Нет, и неужели никто не собирается никуда идти? Пустили бы меня хоть в подъезд, ну? Руки у меня замёрзли, так что я на время убрал их в карманы. Не тепло сейчас, как бы, и, честно, мне уже было немного хуёво – я хотел домой, в тепло, в хоть какое-нибудь, блин. Но стою тут и мёрзну, как хуйня какая-то, и, между прочим, уже почти целый час. Мне это совсем не нравится, я должен сказать. Проверив телефон через какое-то время, я раздражённо засопел – наконец-то, было оповещение. И сейчас, как назло, ничего хорошего я там не увижу. Или это вообще будет Отто какой-нибудь, или Кристина.

________________ Mutter, online

Прости! Меня пригласили в гости, и я уехала

________________

Да я, блять, ёбаный экстрасенс.

________________ Mutter, online

Я почему-то совсем не подумала, что ты вернёшься Тебе не у кого остаться? Я не знаю, когда приеду обратно

________________

Спросить же никак нельзя было. Я часто телефон проверяю, уж ответил бы. Пиздец, это просто отлично. Блять, ну охуеть можно. Надо будет сделать копию ключей от нашего дома, как только всё нормализуется. Это ненормально, да и заебало уже порядком. Вот что это такое? Не могу попасть домой, потому что мать уехала к подружкам, и не подумала, что я могу вернуться. Отлично, блять. Насколько пьяной надо быть, чтобы забыть об этом? Надеюсь, никто её состоянием не воспользуется. Хотя мне бы сейчас о себе поволноваться. А то в минус двадцать семь не знать, куда деваться, и не иметь возможности даже просто в подъезд попасть – это стрёмно немного. Блять, сейчас ещё идти, искать, у кого приткнуться. Отлично год начался, ничего не скажу. Как оказалось, всё ещё безысходнее, чем я думал. Артёма не было дома, его отец сказал, что он уже три дня там не появлялся, от Ковальского я сам только шёл, так что прекрасно знал, что он отправился к друзьям в какие-то там дебри, а Рита уехала в санаторий, её я даже проверять не стал – она говорила об этом ещё в декабре. А кто ещё остаётся? К кому-то другому из класса проситься было как-то не очень, да и мне стыдно. Типа, не общаемся большую часть времени, и вдруг – ой, можно у тебя переночевать? Хотя это стрёмно само по себе – родители у всех дома, праздники же, а я не люблю родителей. Знакомиться с ними – это как-то фу, да и хуй знает, если вопрос в это упрётся. Типа, родаки не разрешат, чтобы у них в квартире какой-то хуй ошивался. Нет, спасибо. Что-нибудь другое придумаю.. Прибившись у стенки в магазине, я раздумывал, что делать. Пойти, попробовать с Алексеем Валерьевичем ещё раз поговорить? Ну, вдруг пустит? Хотя он наверняка меня не помнит даже, опять, и это будет как-то странно. Типа, "Какой-то левый хер, назвался одноклассником моего сына..". Не, не хочу. Я его боюсь, да и нахуй надо. Может, пойти, попробовать замок на двери в квартиру взломать? Ой, ну да, было бы ещё что-нибудь для этого при себе. И было бы неплохо для начала к самой двери в квартиру пробраться. А то путь преграждён магнитным замком, и у меня нет оружия против него. И люди чёт в край охуели – как один решили засесть по домам и никуда не ходить. Совсем ебанулись. А как же ваши друзья, блять? Как же они без вас справятся? Пиздец, блять. В отчаянии я вспомнил об ещё одном человеке, точный адрес которого я знаю. Ну, как точный адрес – дом и подъезд. Так я даже позвонить ему в квартиру не смогу, но если получится пробраться в подъезд, то всё выйдет.. На самом деле, это тоже было как минимум стрёмно, но мне больше ничего не оставалось. Хотя бы просто посижу у дверей – вдруг повезёт? Если что, вернусь в магазин, постою ещё немного, а там, глядишь, и мать вернётся. Или смогу в дом попасть – вечером-то уж точно кто-нибудь куда-нибудь пойдёт? Если нет, начну обзванивать квартиры. Вряд ли меня с моим голосом кто-нибудь пустит, но попытка не пытка. До дома Елисеева я добрался за несколько минут, хотя как несколько минут я это не воспринимал – мне казалось, что прошла целая вечность. Хотя так всегда, когда идёшь по холоду. Сюда ещё прибавить то, что я хер знает сколько мёрз на том же холоде, и хотя я немного погрелся, погоды это не делало. Говно, блять, ебаное, а не жизнь. Видимо, сам Бог сжалился надо мной, и ниспослал мне помощь. Наверное, ему просто стало меня жаль – я наверняка выглядел жалобнее замерзающего кисёнка. Хотя что может выглядеть жалобнее этого? Понятия не имею, но уж точно не я. В любом случае, Елисеев объявился совсем скоро. То, как вытянулось его лицо, не то в удивлении, не то в презрении, надо было видеть, но другой реакции никто и не ожидал. Мы, всё же, не в тех отношениях, чтобы я вот так приходил к нему и просил пустить посидеть у него хоть чуть-чуть. Я прекрасно его пойму, если он меня нахуй пошлёт. Да и это тупо как-то, будем честными. Но за вопрос не платят, вот я и здесь. – Ты хули тут забыл? - подойдя, спросил он. Даже не поздоровался.. – Это странно, наверное, – было немного тяжело, – но можно у тебя посидеть? Или даже переночевать. Елисеев молча уставился на меня, наверное, немного охуев с происходящего. Ну, я бы тоже охуел, это нормально. Что ни говори, а у нас очень странная история взаимоотношений. То он меня пиздит, то я помогаю ему, и вот, вдруг прихожу к нему, типа, всё нормально, всё хорошо, можно я посижу у тебя? Пиздец тупо. – Мда, – ошарашенно проговорил он, опустив голову, – охуеть просто можно. И не говори. – Не, ну а что? – спросил он сам у себя. – Ладно. Я аж сам охуел слегка с внезапности. Так непривычно что-то чувствовать, оказывается. Мда, общение с людьми и попадание в подобные ситуации делает меня эмоциональнее. Не знаю, плохо это или нет, но ладно. Елисеев пошёл к двери в подъезд, на ходу доставая ключи из кармана куртки. Я так обрадовался, когда понял, что всё, сейчас будет тепло и классно, но тут включился мой внутренний параноик – а если Кирилл меня даже в квартиру не пустит? Ну да ладно – в подъезде-то всяко теплее будет, чем на улице. Хоть что-то. Но всё было нормально – Елисеев нормально себя вёл, никак не агрессировал, и даже спокойно шёл рядом. Не то чтобы это было прям таким удивительным. Но он же типа презирает меня из-за того, что я пидр. Хотя, может, я слишком накручиваю? Наверное, да. Когда Кирилл заговорил со мной, я основательно вышел из себя. – Из дома выгнали? – уже открывая дверь в квартиру, спросил он. – Нет, просто мать забыла о моём существовании. Бывает у неё такое. – Охуенная тема, – хмыкнул Елисеев. – Так странно осознавать, что не только твоим родителям поебать на существование ребёнка. Блять, ну очевидно же. Какая бы хуйня с тобой бы не происходила, всегда - всегда, блять, - найдётся кто-то с такой же проблемой. Ну, или не проблемой – тут от восприятия зависит. Интересно, он переживает? Это не в его образе, но его комната тоже его образу не шибко соответствует. И что тогда? Чего угодно можно ждать. Вдруг он такой весь из себя опасный именно из-за проблем с родителями? – Ты с ними живёшь? – уже когда мы раздевались, спросил я. Просто мне показалось странным, что тут опять никого не было. Воскресенье же, всё такое. Где хоть кто-нибудь? Или Елисеев настолько охуенный, что один живёт? Такой типичный главный герой. Родители умерли/съебались на сранную бесконечность/ещё там что-нибудь, но лишь бы не мешать сюжету. М-м-м. – С полоумной бабкой, – отозвался Кирилл, забирая свой рюкзак и тут же направляясь в свою комнату. – Жил. У неё на днях инфаркт случился, так что её увезли. Я уже было подумал, что всё, пизда и неловкие разговорчики, как Елисеев усмехнулся и продолжил: – Лучший подарок на Новый год. Хотя она ещё не отъехала, но, думаю, это её последний приступ. Мне стало немного - совсем чуть-чуть - не по себе. Я знал, конечно, что Елисеев такой себе человек, но не настолько же всё плохо? Хотя теперь можно подумать, что он таким стал не от жизни счастливой. Вдруг он сиротка? И последний живой родственник – это ненормальная бабка, от которой просто некуда деваться. Ну или что у них тут происходит? А то я много чего могу придумать в попытках оправдать его. Я в это могу, да-да – всяких конченых уёбков оправдывать. – Ты так рад. – Она хуже животного, – он поморщился, выставив руку в сторону соседней комнаты, где, видимо, и жила его бабуля. – Иногда даже скулила, как собака ебливая. Сказав это, он немного помолчал, после чего добавил. – Если её бить. – Зачем ты её бил? Как бы, блять.. Что за хуйня, Кирилл? Ты ебанутый? Что не так с тобой? – Чтобы унялась и хуйню не творила, – раздражённо выдохнул он. – Ну, ещё я надеялся, что так она откинется поскорее. Это было слишком уж грубо. Я аж из равновесия вышел, хотя я и так с утра не в нём был. Слишком уж хуёвый сегодня день, а Елисеев со своими историями охуенными только всё усугубляет. Ужасный человек, просто невозможно. – Совсем головой поехала к старости лет, – продолжал тот. – Вот, блять, не дай бог дожить до того же возраста, и в таком же состоянии оказаться. Ну, вот тут нельзя не согласиться. Моя бабуля как-то тоже про что-то такое мне задвигала. Заодно про свою мать поведала охуенную историю. Сначала, конечно, речь была о другом. Типа, "Вот не дай бог дожить до старости и умирать у кого-то на руках" – так мы это дерьмо начали. Уже потом она вспомнила свою мать. "Вот как моя мама: пошла собаку кормить, и упала замертво". Ебать, просто класс. Я так до сих пор не понял механизм, как это произошло, но да и не важно. – Нельзя было сдать её куда-нибудь? Раз уж у неё реально проблемы были. Я не то чтобы хотел быть мразотой, но раз уж в психушках и здоровых принимают запросто, то реально больную уж взяли как-нибудь? Хотя можно пошутить про то, что все койки заняты здоровыми, потому приёбнутых некуда помещать. Но это уже слишком. Показатель черноты превышен. – В психушку её задвинуть, ты имеешь в виду? – Елисеев серьёзно задумался, похоже. – Не знаю, почему родители это не рассматривали. Кошмар, то есть, у него есть родители? У них тут ещё и объединение, получается? Мрази ебаные. Я понимаю, конечно, что силы заканчиваются, но это же родители. Мать твоя родная, как так с ней можно? Мда.. Пусть кто-нибудь хоть ещё раз скажет мне, что семейные ценности – средние века, а сейчас они не нужны, и вообще говно. Пиздец, блять, нахера такие люди вообще существуют? Я не решился находиться слишком близко к Елисееву, так что остался сидеть у стола, тогда как сам Кирилл уселся на кровати в другом конце комнаты. Было немного неловко, но что поделать. Вся моя жизнь – сплошная неловкая ситуация. Последние полгода – уж точно. Вообще, если у него такая ненормальная соседка, то с какого хера эта комната так лампово обжита? Он не боялся, что она в своём приступе придёт сюда и что-нибудь натворит? Тут же даже двери нет. Хотя если она не могла ходить.. В смысле, Кирилл же что-то там говорил про приступы, что "этот будет последним". Значит, они уже были до этого? А люди в возрасте, как правило, тяжело такие вещи переносят. Мать какой-то маминой подруги ослепла на один глаз после одного такого случая, а проблемы с ногами у пенсионеров это вообще не ново. Так что.. Мда. Лучше не думать об этой хуйне. И так плохо уже.

******

К вечеру у меня разболелась голова. Наверное, от переохлаждения, или от нервов всех этих сегодняшних – сложно было разобрать, да и не похуй ли? Разболелась, и всё. Знание причины не поможет. Я не стал говорить, что мне плохо, но Елисеев всё равно как-то прознал и принёс мне какие-то таблетки и кофе. Я его не пил, да, но Елисееву было похуй, и мне ничего не оставалось – во-первых, надо было чем-то запивать препараты, во-вторых, отказываться было не вежливо. Обо мне заботятся, а я тут ещё выёбываться смею. Стыдно должно быть, Арсений. Да и как оказалось, он был не таким уж и плохим. Не настолько хорошим, чтобы я теперь хотел пить его двадцать четыре на семь и строить культ вокруг этого дерьма, но покатит. На один раз можно. Вообще, было бы лучше, если бы у меня была возможность лечь, но к Елисееву на кровать идти я не хотел, а на полу разваливаться было не очень вежливо. Почему приходилось сидеть и страдать. И почему таблетки не могут действовать мгновенно? Было бы прикольно – так вот выпил какой-нибудь анальгетик, и оп – сразу ничего не болит. Хотя это слишком хорошо, чтобы существовать. Хотя кто знает, может, когда-нибудь люди дойдут и до такого? Но я к тому времени уже наверняка сдохну нахер. Ну и похуй тогда. Приход кошки в комнату ознаменовался тихим звоном и шорохом занавесок. Я сразу же открыл глаза, посмотреть на это милейшее создание, и тут же заумилялся – она несла в зубах палочку с пёрышками. Это было так мило.. Да и сама кошечка была очень симпотной. Я аж обрадовался про себя. Хотя это звучит так, будто я там у себя в голове пищу от восторга. Нет. Просто отмечаю, что кисонька пришла сюда, и это классно. Вот если бы она пришла прямо ко мне, и дала себя погладить, я бы, может, порадовался реально. А так – ну, кошка. Ну прикольно. Она милая. И мягкая, наверное. И что со мной не так, интересно, что животные так меня ненавидят? Никогда не пойму. – Она не играет со всей этой ебалой? – указывая на занавески, спросил я. Елисеев нервно содрогнулся, после чего поднял голову. Как ни странно, он не злился, хотя я даже уже испугаться успел. Ну, типа, потревожил человека. Он же меня и так ненавидит, а тут такое. Неловко было бы. – По ебалу получила пару раз, и больше нет. У него, я смотрю, есть особый секрет, как доходчиво изъяснять свою позицию всем живым существам? Хотя что не так в случае с его кошкой? До животных только так вещи и доносить. По крайней мере, он ничего ей не сломал и не повредил. Ну, как я могу судить. Кошка была такой прям миленькой. Такой маленькой, худенькой.. И даже сразу как-то понятно, что это девочка. Я молодец, конечно – по ебалу и фигуре определять пол кошки, но правда. По ней было прямо видно, что это самочка, и не надо даже под хвост ей лезть. Может, у всех котов так? У меня нет особого опыта в общении с кошачьими, да и на половые признаки я их как-то не рассматриваю. Так что вполне может быть, что все кошечки реально женственные, а я просто этого не знаю. Хм. По каким-то причинам кошку дико заинтересовал мой рюкзак – некоторое время побродив по комнате, она подошла к нему и так там и осталась, внимательно что-то вынюхивая. Я имел примерное понятие, что её заинтересовало, так что даже не удивлялся. В своё время Бисквит очень любил спать на этом моём рюкзаке, особенно когда мы жили за городом. Сумка по большей части валялась где-то в зале – комнате на первом этаже, где чаще всего Бисквит и ошивался. Не знаю, по каким причинам, но он, как можно судить, находил рюкзак крайне удобным для лежания на нём. Так что если что-то в моей сумке и интересует кошек, то это наверняка запах кота. Я такой умный. – У тебя кот есть? – спросил Елисеев. Какое-то время мы оба следили за его кошкой, но сейчас он говорил со мной. Можно догадаться, мда. – Откуда ты знаешь? – А хули ей ещё от тебя надо? Точнее, от твоей сумки. Чует мужика. Скорее, просто кого-то чует. Ну, Бисквит, по крайней мере, всеми интересуется – кошками, котами, собаками, просто запахами. Сигареты ещё ему нравятся. Как-то у нас были гости, и у кого-то выпала сигарета у нас в коридоре, и каким-то образом она оказалась под ковриком у двери. Бисквит там полдня просидел, что-то вынюхивая, потом как-то достал её и погрыз. Он у нас ёбик. – Он кастрированный? – продолжал допрос Кирилл. Я аж заволновался в какой-то момент – чё ему надо от моего кота? Ну, не моего, но всё равно. Да и понятно и так, всё-таки, чего Кирилл хочет. Кошка молоденькая, стерилизовать её они, видимо, не собираются, а течку никто не отменял. Бисквит тоже бесится временами, и наверняка по тем же причинам. И если я правильно понимаю, к чему ведёт Елисеев, то мне стоит согласиться. И Бисквиту, и вот этой вот даме, уж не знаю, как её окрестили, это пойдёт только на пользу. Ладно, про кошку я в сомнениях, но.. Это же не мои проблемы, технически? Ну и всё. – Да нет. Сейчас как сблизимся домами, и вообще охуенно будет. Под "охуенно" подразумевается не "классно" или "хорошо", а.. Не знаю, как объяснить, но опять происходит какая-то ебала, и не скажу, что мне нормально со всего этого. Нет, вот надо же было такому произойти? Пришёл к Елисееву на ночь, и тут ещё предлагает наших котов свести. Я ебал такую жизнь. Чё разнылся, как баба? Хотя ещё ничего не началось даже. Во-первых, Кирилл ещё ничего не сказал, во-вторых, ты забыл, что ли, как это всё работает? Даже если он и предложит, ты серьёзно думаешь, что это произойдёт? Да он сам же и сольётся, ну? Люди постоянно так делают. Так что можно особо не тревожиться – об этом разговоре или забудут напрочь, или будут стесняться напоминать. Обычная история. – Можешь принести его сюда пару раз? – предложил Кирилл, и я не удивился только потому, что и так знал, к чему всё идёт. – Вдруг что. И она перестанет орать, как ёбнутая, при течке. – А котята? Хорошо, конечно, ебстись, но о последствиях тоже думать надо. Не будут же они их топить потом? Мда, а вот раньше меня как-то не сильно волновало, что с котятами делают наши соседи, кошки которых путались с нашим котом. Ну или чё там происходило.. Хер знает, по весне как-то не разберёшь, кто и кого перепихнуть успел. Вообще, как это у кошек происходит? У них есть вот это разделение на альфачей и прочих? Котам нужно доказывать своё превосходство над другими перед самочками? И что тогда? Он получает их всех? Он пёхает всех кошек с района? Что-то внезапно интересно стало. Но не настолько, чтобы всерьёз озадачиваться этим вопросом, да. – Я люблю котят, – сообщил Кирилл, причём, с таким выражением лица, будто он за этих котят будет головы всем отрывать. Выглядело жутковато, если честно. Ну, ещё странно слышать что-то такое от него – типа, он весь такой из себя крутой, пиздит людей, которые ещё и женщины, ещё и имеющие к нему родственное отношение, но как котят – это он любит. Мразь ты, Кирилл, и я даже не знаю, кто хуже – ты или Артём. Нет, ну если они оставят всех котиков себе, я не возражаю. Ещё можно взять одного себе, или даже двух, хотя бы.. Наверное, мать не будет против. Дети Бисквита, как-никак. Он же тоже не вечен? Пора бы об этом уже подумать – сколько ему лет-то уже? – Завтра давай? Вот это уже конкретно так меня вывело из себя. Опять я думаю о людях как-то, а потом оказывается, что всё будет не так. Хотя это второй раз всего, ну да ладно, как бы. Похуй. Это всего лишь коты. – Ладно. Пиздец просто, куда всё катится..? Это уже не смешно. Боль так и не проходила, что очень меня расстраивало. Стоило лечь спать, но тут всё сложно. Нельзя же просто так взять и сказать Елисееву, что я спать? Это не вежливо, да и стрёмно как-то. А сидя спать я не умею. Хотя, может, самое время начать учиться? В школе пригодится уж явно – особенно на физике с математикой. Вот уж скука, какую свет не видывал. – Ну ты там не умри только, – недовольно воскликнул Елисеев, когда я закрыл глаза и "упал" на спинку стула. Было неудобно, потому что пока можно было сидеть только боком. Спина ещё не прошла, хотя оставалось всего дней пять-шесть.. И тут такой стресс, какой ужас. – Я ещё подумаю, – отозвался я. А то так твоя кошечка может и не познать всех радостей жизни. Обидно будет. Хотя о чём я вообще говорю – я не позволю себе так отравлять человеку жизнь. Кириллу же потом придётся труп выносить, ну? А если его кто-нибудь в окно увидит? Вот что тогда с ним будет? Поди докажи, что он сам сдох, с нашей-то полицией. Вот и нечего парня подставлять. Вот посадят его, и что будет с этой классной комнатой? Кто будет тут жить, ухаживать за всем? Мда, я странный. – Чё, тебе не полегчало? – Нет. Можно спать лечь? – тут же решил поинтересоваться я, решив, что самое время для таких вопросов. Возможно, это выглядело резко, но тут уж как вышло – ничего не поделаешь. Елисеев, немного посидев, поднялся с своей кровати. – На полу поспишь? – В зале есть диван, - попытался я. Не то чтобы мне было так уж принципиально спать не на полу, просто я не хотел застудить себе что-нибудь. Вряд ли Кирилл обеспечит меня несколькими простынями или чем-нибудь хорошо теплоизолирующим. А я комнатное растение, привык к теплу и комфорту. На холодном полу не усну. – Там бабка спала. Не, ну если тебе катит спать на пропахшем старой сукой и мочой диване – иди. – Ладно, нет. Я могу считать, что это он так обо мне заботится? Или выражает хоть какую-то симпатию? – Вот и всё. Так, сейчас вещи принесу. Он всегда такой заботливый, интересно? Хотя, наверное, он просто пытается расплатиться за октябрь. Ну, Артём тоже не любит извиняться на словах и делает это, как бы, действиями. Может, Елисеев тоже из таких? Хотя чё нет. Извиняться – это стыдно. На словах, по крайней мере. Я тоже такое не люблю, будем совсем уж честными. Только когда что-то не очень существенное, можно ещё бросить какое-нибудь там "Извини", но вот так, чтобы за что-то важное, ещё и перед человеком, перед которым ты крупно проебался.. Не, это не для меня. Не для нас, кхм. Всё обошлось без лишних слов – Елисеев просто принёс мне простынь, плед, а подушку взял со своего дивана – у него их там было две всё равно. Я сам стелил себе кровать, с позволения так это называть, впрочем, это нормально – ещё бы Елисеев делал что-то такое для меня. Это совсем уж дико. Когда я наконец лёг, я чуть не умер от удовольствия – как же хорошо мне стало. Мягкая подушка, классный плед, а ко мне ведь потом ещё и кошка пришла? И улеглась спать рядом? Так что я решил, что даже если и умру сегодня ночью, то особо ничего я не потеряю. Всё самое лучшее в жизни со мной уже произошло. Кошечка поспала рядом.