Wenn

03.02.14, Понедельник

Это уже походило на какое-то издевательство – понадейся, что Артём появится, приди в школу и разочаруйся. В который раз, м-м. По привычке я уже раз в пятый проверил время. Было и так понятно, что сейчас где-то в районе восьми, но надо было удостовериться. Ну и ещё для себя отметить – раз Артёма до сих пор нет, то, более вероятно, он уже и не появится. Обычная картина для последней недели, вообще-то? Но почему-то сейчас меня это особенно разозлило. Потому что какого хера, блять? Это стрёмно немного – вот так пропадать, ничего никому не говоря при этом, ладно? Никто же так ничего и не узнал. Ни Ковальский, ни Рита, про себя я даже говорить не буду уже. Артём, сука, вот нет бы предупредить хоть кого-нибудь, да? Того же Ковальского хотя бы, он ведь тоже беспокоится. Кошмар, Артём такой эгоист. Совсем о людях не думает. Ладно, серьёзно. Меня этот уёбок тоже мог ну хоть как-нибудь оповестить – не умер бы, наверное. Не то чтобы я выделял своё положение, но блять. Так же не делается. Я уже начинал склоняться к мысли, что всё это специально было устроено, лишь бы меня понервировать и поизводить. Потому что у Артёма наверняка есть возможность связаться хоть с кем-нибудь из нас троих, и почему он этого не делает – хороший вопрос. Просто кое-кто социоблядь тупая, и любит внимание. И когда простого внимания мало, начинается вот такое. Пиздец, нахуй. Но да ладно. Как будто всё это имеет смысл. Злись, не злись, а всё равно ничего не изменится. К тому же, хоть что-то, но я выяснил. Детектив ебаный. Но это чисто случайно вышло. Когда ещё в начале всего этого, тридцатого января, мы встретились с Кириллом – тем самым соседом Артёма и их с Ковальским другом. Было это у подъезда Артёма – я пытался дозвониться в их квартиру, и тут Кирилл выходит. Так и встретились. Смешно, что он сам спросил у меня про Артёма – типа, не знаю ли я, где он, что с ним, а то тревожно как-то. Охуенно было слышать. Потом Кирилл рассказал, что Артём не появлялся дома с конца января, его отец забрал собак, тоже уехал, и больше ничего не было слышно – ни от старшего, ни от младшего. Потом Кирилл добавил, что не то чтобы волнуется, но было подозрительно, когда утром какого-то дня Артём позвонил ему с левого номера и попросил присмотреть за собаками, пока Алексей Валерьевич не приедет и не заберёт их. Наверное, стоило спросить у Кирилла, что это был за номер, но я слишком поздно до этого додумался, а сейчас вспоминать об этом, ну.. Будет уже не очень. Да и поймай этого Кирилла ещё раз. На самом деле, можно, конечно, но это просто тупо. Типа, "Привет, помнишь, ты неделю назад говорил, что Артём звонил тебе, можешь найти тот номер?". Вдруг это вообще уже невозможно? Кирилл же у нас человек социально-активный, и мало ли, с какой быстротой у него номера вниз съезжают. И как много там неопознанных номеров.. Но, то, что Артём жив и может разговаривать, радовало и давало надежду на его появление. Оставалось надеяться, что это произойдёт до того, как я уеду на историческую родину матери. Хотелось бы попрощаться с ним по-человечески, всё-таки, все дела. А он куда-то делся.. Пиздец, блять, это нормально вообще? И я вот почти абсолютно уверен, что когда он объявится, он будет вести себя, как обычно. Типа ничего не было. "Я просто ушёл погулять на недельку-две, а ты чё такой злой?". Сука. – Ты нарисовал свастику на повязке дежурного, – донёсся до меня голос Данила. Одна радость в жизни у меня осталась – однокласснички. Тут что ни день, а что-нибудь охуенное случается. Да я и в принципе их любил. Только они меня в школе и держали до сих пор. – На спор, – остановил его Денис. – Он сказал, что я не смогу этого сделать. И вот как можно их не любить? Особенно этих двоих. Я, конечно, ничего не слышал ни про какую свастику, и что-то мне подсказывало, что это было не в этом учебном году. Я бы точно узнал. Вообще весь класс узнал, потому что ТВха бы непременно завела речь об этом. Что-то вроде, "Нам надо серьёзно поговорить. Вы знаете, как я отношусь к таким вещам, и то, что кто-то из моего класса делает такое, меня очень расстраивает". Боже, как будто кому-то не поебать, что её расстраивает, а что нет. И как будто то, что мы случайно оказались в её классе, должно как-то влиять на наше мировоззрение. Кто-то слишком много на себя берёт и слишком переоценивает свою роль в нашем воспитании. По каким-то причинам Ковальский поднимался по другой лестнице, почему появился с другой стороны секции, а не здесь, где стояли мы. Не то чтобы мне было не похуй. Зато можно было заметить, как он прям бежал к нам. Видимо, очень сильно хотел поделиться новостями? Я, по правде говоря, понадеялся, что это будет что-то, связанное с Артёмом, но можно было даже не думать об этом – слишком хорошо, чтобы быть правдой. Да и Ковальский, как всегда, был в своём стиле: – Я сейчас иду такой, – даже не поздоровавшись, начал рассказывать он, – и тут мне просто снегом в ебало вот так прилетает. Как будто мне на лицо кончили, реально. Прикольно. Может, ты ещё расскажешь, откуда ты знаешь, каково это – когда тебе на лицо спускают? Хотя ладно. Мы и без этой информации проживём как-нибудь, наверное. – Начинай своё утро с охуительных историй от Ковальского. Слава богу за ещё один день с новыми ощущениями. Что тут ещё сказать. То он рассказывает, как можно воссоздать ощущения от минета, то на что похоже ощущение с того, что тебе кончают на лицо. И ладно, что Ковальский знает, как минет на ощущения, это ещё нормально, но второе? Я надеюсь, он это примерно. Или просто шутка такая.. Господи. Иногда даже интересно становится, что ещё такого он может нам поведать. Мы ведь все можем даже не догадываться о том, какие сознания скрыты в его голове. Хотя когда задумываешься над этим, как-то не по себе становится, и ей-богу, лучше не стоит. А то потом рамки сознания раздвинутся, и как жить. – Это было не очень приятно, – сообщил нам он в дополнение. – Ну конечно, – хмыкнул Денис. – Ты же не твоя мамаша, чтобы тебе нравилось, когда тебе кончают на лицо. – И не твой батя, – тут же выпалил Ковальский, даже не задумываясь. Хотя когда надо было думать над шутками про мамашу? Просто меняешь местоимение или действующее лицо – и готово. Вы восхитительны. – Хотите анекдот? Учитывая предшествующие события, можно заранее закатить глаза – очевидно же, что это будет какая-нибудь ебала адовая. Хотя я даже не знаю, что такого он должен сказать, чтобы я удивился. Но я почти уверен, это будет мерзко. – Ебутся брат с сестрой. Собственно, о чём я и говорил. – И сестра говорит: "А ты ебёшься лучше отца". И брат ей отвечает: "Я знаю, мне мама говорила". Смешно, охуеть просто. Где они только берут всю эту хуйню? Хотя не похоже, что это сложно. Да и на вопрос легко ответить, тем более, теперь, когда выяснилось, что Ковальский – любитель потусоваться на всяких увлекательных сайтах. И Артём с ним вместе, блять. Аутиста два. – Ты знаешь какие-нибудь аники? Ковальский обращался ко мне, так что я немного, но знатно охуел. Чего он ко мне прицепился? Почему именно ко мне вообще? Тут и другие люди есть, чем они ему не угодили? Это он так завуалированно издевается надо мной? Я его раскусил. Но конечно же я просто расскажу ему какой-нибудь всратый анекдот, и всё. Хотя что ещё я могу сделать вообще? Многозначительно посмотреть на него и отойти в сторону? Ну да, как раз в моём образе скромного чмошника. – Если сунуть руку в банку с серной кислотой, можно почувствовать, что у банки нет дна. – Фу, – Ковальский аж поморщился. – Это противный анекдот. Нормальный, блять, иди нахуй. И что ты хочешь сказать сейчас, типа, про семью, где все друг друга переебать успели – это не противно? Пиздец, Илья, тебе пора задуматься над своей жизнью. Ты явно на каком-то этапе свернул не туда. – Про мясника и роддом? – предложил другой вариант я. – Чё там? – Устроился мясник на работу в роддом. Прошли роды, врач даёт ему ребёнка, говорит: "Иди, взвесь". Ну, мясник пошёл, взвесил, возвращается и говорит: "Кило двести без костей". Ковальский был единственным, до кого смысл шутки дошёл быстро. Хотя вообще, тут что-то вроде биологической ошибки..? Я имею в виду, что у детей нет костей как таковых. Хрящи только, ну и как бы? Если доёбываться, то шутка говно в этом плане. Вот, я всё сказал. Ну, меня порадовало, что Денис её тоже оценил. Он всегда так приятно смеялся, хоть на диктофон записывай, и слушай, когда тебе плохо. Ну, да, крути двадцать четыре на семь, то есть. Для всей этой хуйни, что в последнее время происходит – то, что доктор прописал.

******

– Дёрнберг так и не объявился? – осмотрев класс, спросила Нина Михайловна. – Он сдох, – выкрикнул Денис, но учительница его проигнорировала. Кого-то нет? Скажи учителю, что он умер. Они всё равно не верят, но так хоть как-то веселее. Наверное – я вообще не понимал, нахера они это делают. Вроде, уже взрослые, а такой ерундой занимаются. Хотя чувство юмора у всех разное, да и мне ли сейчас об этом думать. Похуй. Но интересно, а учителям не должны сообщать о каких-либо случаях, произошедших с учеником? В смысле, так ведь надо делать? И почему тогда Нина Михайловна не знает? Хотя, может, знает, просто притворяется так, типа? "Нет, ну нам бы сообщили о его смерти. При том, что ТВха так верит в нашу дружбу и сплочённость. Она бы не укрыла от нас смерть нашего товарища" Но почему тогда никто не говорит о том, что он в больнице, или что там с ним ещё может быть? Хотя, может, они просто уехали куда-нибудь? Внезапно так. Его бате вдруг приспичило смотаться в какой-нибудь сраный Таиланд или ещё что-нибудь такое, а чё одному ехать, когда есть сын? Ну и всё. Хотя это глупо. Артём или мёртв, или в больнице. Третьего не дано. Да и с чего, интересно, кто-то должен обозначать, что он в больнице? Это вообще не запрещено? Ну, типа, личное дело, всё такое. Да и полагается, что все его друзья и так будут об этом знать. А тем, кто не знает, более вероятно, похуй – нахера информировать их? Вот да. – Нина Михайловна, можно выйти? – вскинув руку, спросил Никита, и тут же начал подниматься. Ну а правильно – чё ответа ждать. Как будто там может быть отказ. – Можно, – не отрываясь от журнала, хмыкнула учительница. Как только дверь за ним закрылась, в классе зашумели. – Он к бабе своей пошёл. Делать мне было нечего, так что я прислушался к беседам. Хотя что ещё за "прислушался". Как будто одноклассники стеснялись и мне надо прям так сильно слух напрягать. Говорили громко, вслух, издеваясь. И мне даже интересно стало – серьёзно? Он попросился выйти чтобы со своей ненаглядной где-то в школе потусить? Это типа "Ни минуты не могу без неё/него"? Я не понимаю такого просто, у меня научный интерес. Это так тупо.. Типа, реально, надо было идти посреди урока? Класс, здорово, очень умно. "Ой, кое-кто бесится, потому что своего ненаглядного уже неделю не видел" Хотя меня не столько это бесит, сколько то, что я не знаю, где он есть, что с ним есть и что с ним случилось. Я имею в виду, из-за чего-то же всё это началось, верно? Что-то случилось, и он пропал. А что именно, блять, случилось? Кто бы знал. – Поляну готовит, – посмеиваясь, протянула Вера. – Да не палите вы его, – шикнул на остальных Костя, хотя не было похоже, что ему было какое-то реальное дело до этого. Как и остальным. Просто постебаться над парнем, чё нет. Чисто по-дружески. – Ну, хоть не к парню, – хмыкнул кто-то. – Ой, знаете, ребята, – вздохнула Нина Михайловна, которая, как внезапно, слушала все эти ужикми. – Это не смешно. То, что они издеваются над ним, или то, что они шутят про пидоров? Тут надо уточнять. – Да, – согласился Денис. – Учиться в понедельник – это не смешно. Я аж посмеялся про себя немного. Кто о чём, как говорится. – Любовь – это химия, – продолжала своё учительница. – А химия должна быть правильной. Боже, неужели это произошло? Неужели я стал свидетелем того, как учитель в школе гонит на пидоров? Вау, я думал, такое только в интернете бывает. В смысле, куча же историй о том, как всякие маленькие девочки слышат от своих учителей вот такие ""обидные"" дохуя вещи, и это их дико ранит. Но я думал, что это их влажные фантазии – потому что кому не похуй на этих пидорасов, в конце концов, размышлять ещё о них сидеть. Но нет. Такое реально бывает, оказывается. Охуеть можно. Я столько нового узнаю об этой жизни. Дальше почти до самого конца урока было тихо. Никто никуда не выходил, никто ни над кем не издевался, почти идиллия. И вот надо же было за пять минут до звонка в кабинет завалиться двум каким-то женщинам на пару с заведующей. Это с самого начала не выглядело как что-то хорошее, а когда их представители как представителей родительского комитета, так вообще не круто стало. Знать мне, конечно, было неоткуда, но что-то мне подсказывало, что родительский комитет просто так по классам не ходит. И хотя никто ещё не говорил, до чего они решили доебаться, мне заранее всё это не понравилось. Можете уводить, в целом. Одна из женщин внимательно оглядывала всех нас, пока другая что-то выясняла у заведующей. Я чисто приличия ради убрал телефон, так что сейчас ничего другого не оставалось, как следить за ними всеми. Не то чтобы это было весело? А потом оказались, что их привели сюда, чтобы нам рассказали о школьном уставе, особенно про ту его часть, где описывалось, что можно носить, и что нельзя, и потом отчитать всех неверных. Нескольким дамам досталось за распущенные волосы и яркие рубашки, парням – за спортивную одежду и футболки. Просто смешно. – М-мальчики, – когда очередь дошла до нашей парты, протянула женщина, – в футболках н-нельзя. Она смотрела прямо на меня, так что я решил, что у неё есть ещё какие-то претензии к моему внешнему виду. Какие же, хм? Пирсинг? Но я не знал, а в уставе правда было написано, что это запрещено? Типа, я должен всё вытаскивать из ушей каждое утро? Не, простите, я чту ваш устав и всю хуйню, но давайте уважать время друг друга? Мне вот это нахуй не надо. И вообще, эта ущербная могла бы для начала научиться нормально разговаривать, и потом уже идти работать с детьми. А то посмотрите на неё. Будет тут ещё какая-то недоделанная, которая даже предложение нормально сказать не может, нас в чём-то ограничивать. Себя ограничь, блять. Небось, специально в совет пошла, чтобы своё ЧСВ тешить? В школе все дрочили, вот теперь она и отыгрывается на чужих детях? Думает, самая крутая теперь? Чмошница, блять. У неё же и дети есть, получается? Один, как минимум. И кто-то её такую ебал..? Ладно, тихо. Что-то я разозлился. Это всё из-за кое-кого. Надо же, блять, уметь всё перевернуть с ног на голову, ничего толком не сделав. Или это всегда так работает? "Почему бы мне не исчезнуть в этот прекрасный день". Это же так легко. Просто, блять, "Смотри, как могу". Обосрав и унизив всех, женщины ушли, и только дверь за ними закрылась, Ковальский повернулся ко мне. – Чё в футболках ходим, м? – возмущённо спросил он. По сути, про футболки сказали нам обоим, но да похер. Как будто произошедшее на что-то повлияет. Я вот уверен, изменится чистое нихуя. Никто же не будет нас контролировать, верно? Всем похуй потому что. Для галочки провели обход и забили. Через какой-то промежуток сделают ещё раз, и опять по кругу. Легко. – Я анархист, я антихрист. Ковальский расхохотался, чем привлёк внимание учительницы. К счастью, сильно ругаться никто не стал, и когда Илья успокоился, я спросил у него: – И часто такое? – Второй раз за всё время, что я тут, – усмехнулся он, и тут же, уже более эмоционально, высказался. – Да чё за говно, кому это надо вообще? Вот да, очень интересно. Ввели бы форму, раз так хочется подобающего внешнего вида у учеников? Ещё и такую, как в Японии. И сразу бы всякие обмудки перестали плакаться в интернетах – наконец-то их влажные мечты о "классной японской школьной форме" стали реальностью, ура. А потом дамы будут возмущаться на каждом шагу об угнетении. Потому что в юбках ходить никто не хочет, и вообще, это стрёмно (они-то юбки с детского сада не носят, вы что?). Но о вводе формы они тоже мечтали, да. – Придумали, блять. Мы не какая-то там элитка, чтобы одеваться как-то особенно. Вот тоже, блять. Понавыдумывают себе, а мы потом страдай. Вообще, те дамы не хотят к восьмым классам зайти? Они видели шлюх оттуда? Вот кому что-то про яркую одежду и макияж и крашенные волосы затирать надо. А то пришли тут.

******

– Арсений, тебе пизда. Честно говоря, когда к тебе подбегает Ковальский с такими словами, становится прикольно. И даже страшно немного, но это мелочи, по сравнению с вопросом "А что, блять, случилось?". У Ильи ещё было такое воодушевлённое выражение лица. Как будто он уже со всеми одноклассниками на деньги забился, что мне пизда, и он абсолютно на сто процентов уверен в своей победе. Это так тупо. – Что? – Иди к ТВхе. После этого мне и правда стало так себе. Ну, вернее, ещё хуже, чем было. Что этой бабище опять от меня понадобилось? Не хочу я к ней идти. А если она меня сожрёт? Я ещё слишком молод, чтобы умирать. Да и это не та смерть, которой я хотел погибнуть. И я ещё не закончил свои дела здесь. Хотелось бы Артёма дождаться, дать ему по ебалу и получить объяснения, что за хуйню он тут развёл. Я не могу умереть сейчас. – Я с тобой пойду, постою в коридоре, – сказал Ковальский, так же продолжая суетиться и выглядеть крайне заинтересованным во всём этом. Ага, и если что, всем расскажешь, как я пал. Позорной, но храброй смертью. Мы были на третьем этаже, так что нам не надо было ни спускаться, ни подниматься – кабинет классной руководительницы был здесь же. Не то чтобы это казалось чем-то охуенным.. Но хотелось отметить. С другой стороны, я бы весь изнылся, если бы на пути к Логову были лестницы. До кабинета мы добрались быстро. Тут сидели некоторые люди из нашего класса, та вожатая, которая в ноябре назвала нас с Артёмом котиками, ну и всё. Ковальский и правда остался стоять в коридоре, хотя, похоже, даже если бы он зашёл сюда, никто ничего ему не предъявил бы, потому что тут и так были люди, и всем было похуй на них. Ничего не понимаю. Меня при всех отчитывать будут? Или чё происходит вообще? Нахера я тут? Заметив меня, ТВха даже от своих дел не оторвалась. Типа, я не достоин её времени. И сейчас я ещё буду ждать, пока она закончит, мда? Очень профессионально. – Арсений, – всё-таки заговорила она. – Мне на тебя пожаловались. Я даже охуел немного. И что я кому сделал, интересно? Я же тихий и скромный мальчик, который никому никогда не мешает. Ни с кем не разговаривает, сидит себе молча целыми днями в телефончике. Что не так было? Может, меня с кем-то перепутали? Да, это же так легко. Я же выгляжу как обычный подросток. В школе как минимум семь человек, которых можно со мной спутать, ну. Я честно пытался вспомнить, где я мог налажать. Или я забыл это, что маловероятно, или меня нагло оклеветали. Я лично склонялся ко второму варианту. Ну потому что правда, что за бред? За что на меня жаловаться? "Я же такой классный". Ладно, я урод тупой, но причин у преподавателей явно никаких быть не может. Я ничего не делал, блять. Пиздец. А самым смешным было то, что Татьяна Викторовна на меня так и не смотрела. Типа, "Фу, чмо, даже смотреть на тебя не буду". "Я сама тебя сюда позвала, но моего внимания ты не достоин". Ебать, какие мы важные все из себя. Может, я её оскорбил и она сама себе на меня пожаловалась? Вот и сидит надутая сейчас..? – Это всё? Или какие-то пояснения будут? В чём претензия? Хоть бы пояснили, кто это был. Кто эта крыса? Я пойду, заколю ножом эту мразь, чтобы больше не возмущалась. А то что за пиздец? Я. Блять. Тихий. И. Спокойный. Человек. Какого хуя мне кто-то высказывает? Уебу, блять. После этого вопроса ТВха бросила на меня недовольный взгляд, но пока держала себя в руках. А я уже подумал, что сейчас опять выёбываться начнёт. Надо же. Строит из себя охуеть крутую и важную, пока тут другие люди, м? Но все мы знаем, что ты истеричка тупая, и тебя хлебом не корми – дай побычить на учеников, которые тебе не нравятся. Вот как я, например. Просто из-за того, что вожатая здесь – ты не хочешь показывать ей своё настоящее лицо. Уёбище. – Вы писали работу по математике на прошлой неделе. Контрольная на меня пожаловалась, что ли, блять? Вы можете нормально и сразу объяснить, что за хуйня происходит? Я нахуя сюда шёл? Чтобы загадки разгадывать? Это вот этому в педагогических вузах учат сейчас, да? Вот так разговоры с учениками выстраивать? Я вас понял. – Нина Михайловна рассказала, что когда вы подошли к ней с вопросами, ты посмотрел на неё так, будто убить её хочешь. Ковальский в коридоре, наверное, жопу себе уже отхохотал с таких диалогов. Но я сам охуел, что о других говорить. Типа, что, блять? На меня пожаловались из-за взгляда? Ебанись.. Это мой обычный взгляд, моё обычное выражение лица, алло, женщины? Я на всех так смотрю, всегда. Представляете, каково Артёму? Он со мной таким ебётся. Ужас, наверное? Нет, блять, серьёзно? Меня сюда позвали только чтобы сказать, что я как-то не так посмотрел на учительницу? Ебать, вот это да. Вы, может, ещё матери моей позвоните? Расскажете о моём неподобающем поведении? Господи, прости.. Странно, конечно, учитывая, что Нина Михайловна не выглядит бабищей с маразмом. И что на неё нашло? В какой-то конкретный момент мой взгляд показался ей особенно опасным? Или это потому, что я подошёл к ней? Если подумать, раньше я никогда не стоял настолько рядом с ней. А так она вблизи меня увидела и испугалась. Так, что ли, всё было? Нет, но всё равно получается, что я нихуя не сделал, а на меня наехали. Сейчас ещё извиняться заставят, вот так прикольно будет. Я переглянулся с Леной и Настей, сидевшими тут. Обе усмехались, но без злорадства. Это, скорее, было чем-то вроде жалостливой поддержки. "Потерпи, ещё немного, и пойдёшь. Все мы там были". Ну или ситуация кажется им смешной. Я бы тоже смеялся, наверное, если бы был зрителем. Но так мне чёт вообще не смешно. – Нормально я на неё смотрел, – как же сложно было не материться. – Не знаю, чё она там себе напридумывала. Мне кажется, в этот момент все ожидали ядерного взрыва. Настя отвернулась, прикрывая глаза рукой, Лена вскинула брови, Ковальский пробрался в кабинет и уселся на стул у двери. Голос и тон у меня тоже были не шибко доброжелательными, надо отметить. Извиняться и как-то нежничать я в принципе не умел. Так что ТВха сейчас, наверное, злилась, что пиздец. Отчитывает налажавшего ученика, а он даже тон не понизил и не начали извинения мямлить, вот же мразь. Может, он ещё и свою вину не признает? Надо исправить. Задавить, как она сама говорила. Всем своим весом, ну. Для того она такая жирная и есть, видимо – чтобы давить. Бульдозер, блять. Или асфальтоукладчик? Всем мозги разравнивает своей лажей. – Я не знаю, как ты на неё смотрел. Но чтобы больше я о таком не слышала. Да нахуй сходи, блять. Сказано тебе было, блять – нихера не было, чё ты не поняла из этих пяти слов? Слишком сложно, блять? Только химическую ебалу и можем понимать? А как тебе такое? Йод, диспрозий, натрий, водород, уран, йод. А, блять? – Ты меня понял? Так точно, товарищ женщина-фюрер, ебать. Господи, опять эта ебанутая режим госпожи включила. Как же ей нравится чувствовать себя выше остальных. Любит посамоутверждаться за счёт учеников, которые чисто из-за положения не могут ей ничего в ответ высказать, м? О, да. Наверное, её это возбуждает. Как правило, люди, которых никто не ебёт, имеют самые всратые фетиши. Не удивлюсь, если и эта на какое-нибудь пиздец жёсткое порно дрочит. Ебанутая. Я не стал ничего ей говорить, просто развернулся и ушёл. Опять же, извиняться или как-то объясняться я не собирался, тем более, что и смысла не было. "Ты меня понял", блять. Я в который раз понял, что вы – тупая сука, никому не нужная, и потому пытающаяся компенсировать всё через работу и бедных детей, которых отдали вам на попечительство. Как низко. Вам должно быть стыдно за себя, товарищ Татьяна Викторовна. К психологу не хотите сходить? Или как там у женщин это называется? Климакс? – Арсений опасный, – Ковальский догнал меня вскоре. – Ты видел её ебало? – Не люблю рассматривать страшных жирных баб в возрасте. Молодые и красивые парни мне как-то больше заходят. Не то чтобы я гордился этим, конечно же. Это тупо, я считаю. Но Татьяна Викторовна у нас гомофобка, так что как не поиздеваться над её взглядами сейчас? Я же могу. – Ух. Теперь она всем будет рассказывать о том, какой ты бессовестный и вообще урод и мразь последняя. Да пусть слюной подавится. – Ага. И вся эта история будет присыпана пиздежом, надуманными деталями и проекцией её комплексов и обидок. – О, она это любит, – протянул Ковальский. – Знаешь, нас отдали ей в середине седьмого класса, когда наша классная руководительница уходила в декрет. Мы знали, что нас отдадут ей, но как-то похуй было. А недавно я сидел у неё в кабинете и слышал, как она рассказывала Маргарите Сергеевне, типа, как она пришла к нам в первый раз. Типа, мы только тогда узнали, что она будет нашей классной, и вот она заходит вся такая восхитительная в кабинет, и мы такие все поворачиваемся к ней, и она видит наши удивлённые вытянутые лица. Ковальский посмеялся. – Боже. Мы знали, что ты будешь нашей классной, алё? Ну, я давно говорю, что зачастую количество жира в организме прямо пропорционально уровню ЧСВ. Особенно у старых тёток такое есть. Особенно если они получают какие-то полномочия или более высокое положение относительно кого-то. На адекватность можно даже не надеяться. – Очень сложно мириться с мыслью, что ты в хуй никому не упёрлась. – В её случае эту фразу можно воспринимать буквально. Типа, на неё ни у кого не встанет? Ну да, ещё бы на такое вставало. – Единственное, из-за чего мы переживали тогда, – Ковальский решил продолжить, – что она будет пытаться уладить дела между нами. Мы в те года пиздились не на жизнь, а на смерть. Ковальский посмеялся, подняв кулаки. – Особенно девчонки. Ебать Рита с Надей там устраивали файтинги, ты бы видел. А, ещё мы все грустили с того, что теперь просто так с уроков не съебёшься. С Еленой Владимировной было так: приходишь, говоришь "Э, мне плохо", она – "Всё, пиздуй", и все довольны. Как с Татьяной Викторовной. Надо придти, убедительно напиздеть, и то она тебе таблетку предложит, но нет, никак не отпустит. Что происходит в головах учеников по мнению Татьяны Викторовны, и что там происходит на самом деле. Ха-ха, блять. Кто бы удивился, что две эти вещи не совпадают вообще. И при этом эта бабища умудряется затирать родителям, типа, мы ей доверяем больше, чем родителям, и она понимает нас просто охуеть как. Пиздец. Вот если я и вынесу какой-то жизненный урок из этой школы, то это то, каким быть не надо никогда и ни за что.