Wenn

05.02.14, Среда

– Блин, я так хочу есть, – обнимая себя за живот, протянул Ковальский. По звукам, исходящим от него, было не трудно догадаться об этом, но, кажется, ему было необходимо обозначить это. Ну ладно, что уж там, поныть – это у нас святое. – Иди поешь, – предложила ему Рита. Рационализм и логика, ничего не сказать. Всё так просто у неё. Что-то же происходит? Если бы Ковальский мог поесть, он бы уже пошёл и поел, вместо того, чтобы стоять тут и жаловаться. – У меня денег нет. И куда он их въебал, чмошник? Раньше же всегда были? Хотя это не моё дело немного, но типа? Хули ты ноешь? – А дома что? А дома у него родители уехали. Он говорил об этом недавно, и, кажется, в том же разговоре упомянул, что скоро ему будет нечего есть, потому что он не рассчитал и проебал всё на вкусняшки и кое-что плохое. Без понятия, что значит последнее, но как будто мне не похуй. И раньше-то дело не особо было, а сейчас я вообще пиздец в апатию впал. Всё Артём, мразь ебливая, всё он. Плохой человек. – Дома готовить надо. Ужас. Твоим родителям пора призадуматься над своим поведением. Бросают ребёнка на произвол судьбы, как можно. – Что-то, вроде, есть, но блин, – Ковальский поморщился. – Не умею готовить. А зря. Но, впрочем, если такое не часто происходит, то всё нормально. Насколько там его родители смотались? На две недели? Зато вкусняшек привезут, да, Илья? – Давай я тебе что-нибудь приготовлю, – предложил я. Помогу по доброте душевной. Раз мне всё равно делать нехуй, то чего бы не провести время с приятным человеком? Мда, самому сейчас смешно стало, но ладно – я уже просто соскучился по общению с людьми. Хуёво немного, когда ты с кем-то сближаешься, привыкаешь к нему, а потом он куда-то пропадает, и всё, конец. Хотя обычно у людей больше знакомых, а не один, но у меня всё как-то через жопу происходит. Вот, буду с Ковальским теперь зависать. Артём вернётся, охуеет. – Чё, правда? – обрадовался Илья, аж в ладоши хлопнул. Неужели так рад? Так давно не ел, что ли? – Да. – Бля, классно, - он толкнул меня в плечо, и я аж передумал. - После уроков пойдём тогда. Ну ладно. Может, удастся что-нибудь про Артёма выяснить? Если речь зайдёт, спрошу. Хотя Ковальский рассказал бы, если бы что-то знал, наверное? С другой стороны, нахуя ему это делать. Кроме меня тут вряд ли кому-то есть дело до Артёма. Рите он мог и так сказать, в переписке. Сказать бы, что в духе Ковальского было бы пиздеть об Артёме денно и ночно. Он же создаёт впечатление ебанутого сталкера и фанатика, который только и может, что говорить об объекте своего воздыхания, но это не так. Так что вполне возможно, что он знает, куда делся Артём, просто никому ничего не говорит. Никто же и не спрашивает, как бы, ну так и зачем что-то рассказывать.

******

Спускаясь по лестнице на первый этаж, я уже в который раз за год заметил, как компания из четырёх девушек смотрит на меня, при этом что-то обсуждая. Я особо не вслушивался, так что расслышал только "О, боже", и в силу моей параноичности мне показалось, что что-то им во мне не понравилось. И это не они, случайно, в ту субботу тут же вот так же стояли, и смотрели на меня? Может, и тогда, осенью, с Артёмом мы их же встретили? Хуй знает, конечно. Как будто я их запоминаю. Было бы и что запоминать – они же все одинаковые, блять? Ладно, хватит. Какие-то четыре девки как-то не так на меня реагируют, вот повод для истерики, а. Умереть теперь только остаётся. Обмельчали, Арсений, обмельчали.. Ковальский обычно всё делал быстро, так что сейчас ему пришлось ждать меня – пока я сниму эти ботинки, пока надену зимние (летние сейчас выполняли роль сменной обуви для школки), пока зашнурую их.. В целом, это время он провёл, прощаясь с остальными, так что никто особо не страдал. И славно – а то он бы мне все мозги выел. Он и раньше возмущался, типа, "Вот вы ёбнутые, ещё неудобнее ничего не нашли?", а сейчас ему надо ждать одного меня (а не Артёма, ага), ещё и в такой жаре. Никогда особо не понимал, какое ему нахер дело. Не нравится ждать – ну не жди. Артём не маленький, сам до дома дойдёт. И уж ни с кем не потрахается по дороге до дома, за это тоже можешь не переживать? Хотя к данной ситуации это мало как относилось. Я пообещал приготовить ему еды, так что Ковальскому в любом случае пришлось бы меня дожидаться и идти со мной вместе. Ну, это банальная вежливость. Хотя, может, Ковальский не возмущается потому, что я вызвался ему помочь? Типа, он сейчас мне что-нибудь не то скажет, я, как пиздень тупая, обижусь и пойду домой. Ну мало ли. Кто знает, как Ковальский меня видит? Хотя вряд ли всё настолько плохо, но.. Как бы, похуй. Только мы вышли с внутреннего двора школы, как Ковальский потянулся к карману – как позже оказалось, за пачкой сигарет. Ну, чего бы и не покурить? Вроде как, нельзя это делать на пустой желудок, но это не точно. Мне тем более неоткуда знать. – Так, давай местами поменяемся. Или иди вперёд. Он дал мне обогнать себя, но мне всё равно пришлось ждать, пока он закурит. На ходу это делать, по-видимому, неудобно, раз они все постоянно останавливаются ради этого дела? Эх, сейчас бы делать выводы по двум людям из окружения. – Давай закурим, товарищ, по одной, – запел Ковальский, прикуривая. – Давай закурим, товарищ мой. Знаешь эту песню? – Нет. – Сейчас узнаешь, – многообещающе протянул Ковальский. Я бы испугался, но было очень маловероятно, что он реально начнёт сейчас петь. С другой стороны, чем чёрт не шутит. Да и это же Ковальский, господи – от него чего угодно можно ждать. Сунув сигареты и зажигалку обратно в карман, он снова заговорил: – Ладно, шучу. Не очень такие песни на улице распевать. Ладно ещё, на девятое мая, но так. Ой, это ещё и что-то военное? Ладно, дома займусь этим вопросом. Хотя дотуда надо добраться сперва. Но я опять нагоняю. Мы как будто в какие-то подземелья спускаемся, блять. В Храм Пхасумандир, ага. Живым никто не вернулся из боя.. – Не хочешь начать? – показывая мне сигарету, спросил Ковальский. Головой подумай, блять? Или это такой тонкий намек на то, чтобы я поскорее себя выпилил? – Нет. И без этого проблем хватает, не надо мне больше. – А жаль, тебе бы пошло. – Чё? – не понял я. Как может идти "курить"? Типа.. Это действие? Как может идти кому-то ебаное действие? О, тебе так идёт есть. Или ходить. Классно, пиздец. – Это эстетика, – с умным видом проговорил Ковальский, махнув рукой в воздухе. Должно быть, это какой-то особый смысл - начинать курить только потому, что ты будешь выглядеть красиво и эстетично в процессе. Нет, ну правда, что ли? Кто-то так делает? Пиздец. Нет бы научиться отжиматься сто раз, или пресс отжать столько же. Это мы не будем, это сложно, да и чё, ровный живот - это не эстетика. Мы начнём курить. Это вот то, что доктор прописал. Не знаю, почему мы пошли по длинному, назовём это так, пути, но доёбываться до Ковальского я не стал. Ну хочет пройтись человек. Может, он хочет побольше времени со мной провести? Или на светофоре постоять. Или с бездомными собаками столкнуться. Все люди разные, у всех свои заёбы. Я не могу их винить в этом. Хотя можно ещё включить своего внутреннего долбоёба-параноика, и подумать о том, что Илья хочет пройти мимо дома Артёма. Надеется на встречу? Хотя будет реально смешно, если это произойдёт сейчас. И разыграется какая-нибудь драма дохуя. Артём упал, ему отшибло память, и он не помнит последние пару лет.. Ковальский у него в памяти ещё сохранился, а я всё. Начинать всё сначала. Ха-ха, блять, Арсений. Ты мудак тупой. Когда мы проходили мимо подъезда нашего пропавшего друга, Ковальский резко остановился, уставившись на дверь. Я никого, кроме какого-то парня, там не обнаружил, так что не понял, что так смутило Ковальского. Он же не думает, что это Артём? Он бы не стал в красных джинсах ходить. Даже с потерей памяти. Наверное, впрочем. Только я хотел узнать, что случилось, как Ковальский сам направился к подъезду. – Эй, Катюха. Хуй те в ухо, ты чё тут забыла? Катюха? Ой. Парень, нервно содрогнувшись, повернулся к нам, и я понял, что нихуя это не парень. Хотя фигура у неё была довольно андрогинной, так что у неё почти получилось. Это не сестра Артёма, случайно? А то её тоже зовут Катя, как я помню, и он как-то говорил, что она педовка. Собственно, то, что я сейчас вижу. В чистом виде. Ошарашенно нас оглядев, дама поправила рукой чёлку и заговорила: – Мне с Артёмом нужно поговорить. Возникло неприятное удивление. Хуя она омежка.. Я думал, она вся такая из тебя сука и мразота, а она вон какая. Что за хуйня? Артём не о такой ней рассказывал. Или она на людях так гасится, а дома ебать сучара? Как сложно. – Артёма нет. Он куда-то пропал. Хм. Так он и правда ничего не знает, или так говорит, чтобы даму отсюда увести? Хотя с чего бы ему это делать? Это же сестра Артёма, она в любом случае до него доберётся. Да и зачем бы Ковальскому мешать их общению. Чего он этим добиться хочет. Отметив для себя, что это сестра Артёма, я повнимательнее её осмотрел. Я видел её на фотографии, вместе с их матерью, но там она была ещё нормальной – с длинными волосами, более-менее по-женски одетой, и всякое такое. Интересно, что заставляет дам вот так меняться? Хотя я могу объяснить. Если так подумать, в большинстве случаев у таких персонажей не совсем характерное для женщин телосложение. То есть, мало жира. Который влияет на выделения эстрогена. Который отвечает за всякую типичную для женщин хрень в плане поведения, и, видимо, привычек и предпочтений. Все более-менее пухлые дамы нормально себя ведут, а эти и по фигуре – мужики, и по поведению, ещё и на внешность косить стараются. Вот и всё. Разобрались. Шестнадцатилетний Арсений без каких-либо специальных знаний всё раскидал и объяснил, ага. Но в целом, в ней ничего необычного не было. Артём хотя бы черноволосый и синеглазый, а эта вообще ничего интересного от родителей не переняла. Коричневые волосы и глаза, ну и что? Любого человека с улицы возьми, и какая будет вероятность, что у него будет такой же набор внешних данных? Фу, базовая внешка, скука-а-а.. – Он в школе с конца января не появляется. И батя в тайге. На благо страны старается. Хуй вообще знает, чё тут происходит. Илья так грубо с ней разговаривал, что я даже заинтересовался слегка. Я могу понять, почему Артём её ненавидит, но Ковальскому-то она что сделала? Может, и правда, она только сейчас из себя хер пойми кого строит, а на самом деле она вообще boss as bitch? Или как там Ковальский говорил. Не знаю, на самом деле, что это значит, но допустим. – Домой пиздуй, а то замёрзнешь сейчас ещё. Та скривила лицо, из-за чего стала выглядеть очень злой. Показала свою настоящую сущность, так сказать. Я по-прежнему не видел её, как плохого человека, но отношение Артёма и Ковальского заставляло и меня не верить себе. Многие милые люди мрази конченые. Тут прям как в природе – существа, у которых нет никаких средств для защиты себя любимых, как правило, пиздец жестокие. Ну так вот, кхем-кхем. – Ясно. Когда объявится, скажите ему, чтобы он матери позвонил. Я аж поразился немного, как спокойно она держится. Хотя, наверное, она у себя в голове его поматерила, как следует, но не стала устраивать открытые конфронтации. В целом, я бы тоже так поступил. Это нормально, в какой-то мере? Мы на улице, так-то, тут холодно, люди ещё ходят. Банально невежливо тут хуйню разводить. Но я всё равно был поражён. Типа, с ней так разговаривают, а она вот так легко к этому относится. Моё почтение, мадам. – Я подумаю, – отозвался Ковальский. После этих слов Катя двинулась к нам. Ну, вернее, в нашу сторону – скорее, она собралась уходить, а мы ей нахер сдались? Просто так вышло. – Сдохни, мразь, – когда она проходила мимо нас, пропищал Илья. Я сразу захотел толкнуть его, но подумал, что не имею права. Как бы, это их разборки, пусть они и разбираются. К тому же, с чего бы мне заступаться за мразоту какую-то? Конечно, мне она ничего не сделала, но если верить другим.. Не буду же я идти против своих друзей? Ну, типа друзей. Людей, с которыми я более-менее общаюсь. Разговариваю иногда в школе. Да. Да и вообще, из-за этого писка мне показалось, что это какая-то локальная шутка. Или мне хотелось верить, что это шутка, и Ковальский на самом деле не настолько урод, чтобы в лицо говорить человеку такие вещи. – Уеби себе по лицу, – отозвалась Катя, после чего благополучно удалилась. Я отметил про себя, что это был очень интересный и классный диалог, ну, как бы, и не мои проблемы. Никто не пострадал, и хорошо. Ковальский двинулся в сторону перехода, я тут же пошёл за ним. Совсем забыл со всей этой хуйнёй, для чего мы тут. – Ебать, она меня бесит. – Ты её знаешь? – спросил я. – В смысле, близко? Хотя как будто чтобы тебя кто-то бесил надо обязательно быть близко с ним знакомым. К тому же, такому отношению к Кате мог поспособствовать Артём. Как это у нас работает – человек кого-то ненавидит, он говорит об этом тебе, ты перенимаешь его взгляды. Иногда неосознанно, чтобы больше ему нравиться, ну, или просто быть ближе. При том, как Ковальский относится к Артёму, такое вполне могло быть. Ну, ещё вполне могло быть такое, что Катя реально чем-то западлила самому Ковальскому. Почему нет? – Да. Ты на её невинное ебало не ведись, - Ковальский недовольно глянул на меня. - На самом деле, это то ещё уёбище. Ну, я как знал. До дома Ковальского дальше мы дошли без приключений, ну и славно – хватит нам и так. Новый персонаж так внезапно появился, аж странно. И ещё какой? Круче будет только появление Ани. Не знаю, дойдёт ли до такого треша сюжет, но поглядим. В какой-то мере, сейчас же началась какая-то ебала? Кстати, да, смотри, как всё складывается? Артём пропал, объявляется его сестра, которая ещё и сильно и взаимно ненавидит Ковальского. Сейчас, через пару дней, появится Аня, которая не нравится вообще никому из нас, и мы вчетвером отправимся на поиски нашего пропавшего одноклассника/брата/бывшего, ну и всякое такое, кому он там кто. Типичный такой сюжет, что? У нас тут и ненависть, и старые разногласия, и объединившиеся для общей цели враги. М-м-м, вкуснота. А ещё в конце Аня и Катя будут вместе. Потому что как без лесбиянок на первом плане? Надо следовать трендам. Но да ладно. Сейчас не об этом, как бы. Какая-то дичь начинает происходить. Я понимаю, что мы не в игре, и поэтому нельзя серьёзно относиться ко всему этому бреду, который я тут генерирую, но так хоть немного веселее. Предположим ещё, что в этой игре не предусмотрены плохие концовки, и Артём в любом случае рано или поздно вернётся, а не так, что из-за какого-то моего не такого выбора всё пойдёт по пизде. Надо только подождать.. Дома у Ковальского никого не было, что, в общем-то, было неудивительно и славно – так комфортнее. Особо церемониться никто не стал – мы сразу же прошли на кухню и засели там. На шумок подтянулась кошка Ковальского – черепаховая, гладкошёрстная и странно жирная. У неё был очень вздутый живот, и нет, она не была беременной. Иначе она с осени беременная, и что-то странно. Я уже как-то спрашивал у Ильи, что за хрень, он сказал, что она просто жирная. Наверное, бывает и такое? А я просто в курсе не был. Бисквит у нас простой деревенский кот, вот я и не знал, что они могут быть жирными, ещё и вот так. Не то чтобы это важно, конечно.. Но я правда беспокоился за животное. В холодильнике особо много еды не было, зато морозильник чуть не ломился от пакетов и упаковок всяких полуфабрикатов. Я, увидев это, очень удивился. Типа, тут столько еды, а Ковальский всё равно жалуется, что ему нечего есть? Что за человек. – Ты даже капусты себе сварить не можешь? Я понимаю, что для некоторых людей пожарить котлеты – целое испытание, но капусту отварить? Это пиздец, товарищ Илья? – А, у меня есть капуста? Он с таким искренним удивлением спросил это, что у меня закрались кое-какие подозрения. Он что, даже не проверял? – Хочешь, может, что-нибудь конкретное? – доставая пакеты, спросил я. – Просто сделай хоть что-нибудь, – Ковальский помотал головой. – Ты не будешь? – Немного капустки, может. – Ты мой маленький травоед. Ну вот. Теперь остаётся только дождаться, когда мы заговорим о какой-нибудь хуйне, тема сведётся к Артёму, и спросить, что за херня происходит. Легко. – Масло в ящике. Сковорода в духовке. – Ага, спасибо, – протянул я, пытаясь ориентироваться. На чужой кухне было как-то неловко, надо признать. Но я верю, я справлюсь. Да и чё, мне совсем немного надо. Сковорода, кастрюлька, масло, нож, который я уже вижу, ну и всё? Этого вполне хватит. Крышки ещё достать надо, но это чуть позже. Ковальский остался тут, со мной, хотя я бы не обиделся и понял, если бы он ушёл. Но так тоже было хорошо – остался и остался. Мы всё равно не разговаривали – он уткнулся в телефон, по-видимому, листая новости в Контактике, а я взялся за готовку. И будет смешно, если так ничего и не выяснится. Типа, меня потом отправят домой, и всё. "Поматросил и бросил", хах. Но это вряд ли. Зная Ковальского.. Он скоро не выдержит и начнёт разговор. Вот не факт, что всё к Артёму сведётся, но мы понадеемся. Разговор начался совсем скоро – когда запахло жареным мясом. – Котлетки, – протянул Ковальский, подтягиваясь. Я стоял лицом не к нему, так что не видел, что он там делает, но? Вроде как, голос у него был довольным. Ну, я бы тоже не грустил, если бы голодал весь день, а потом мне кто-нибудь приготовил еды. Хотя, возможно, я себя переоцениваю. Ну, я не настолько эмоционален, чтобы радоваться чему-то такому. Хотя про радость сейчас и слова не было. – Я вот не умею их жарить. Боже, Ковальский. Семнадцать, или сколько тебе там, лет, а ты правда не умеешь жарить котлеты? Ебать, ты долбоёб. Как так можно? Я с матерью живу, которая готовит целыми днями, и то умею. А тебя родаки по два раза в год одного бросают. Что-то как-то не так у нас у всех пошло. – Приходится их на две половинки разрезать, чтобы они прожарились нормально. Я сначала даже не понял, как ему это помогает, потом только дошло, что он разрезает их поперёк. Ну действительно долбоёб. Рассказать ему, что ли, что их надо водой заливать? Хотя нет, я лучше промолчу. Себе же дороже. – Как-то я залил их водой, – опередил меня Ковальский, – как ля маман говорила делать, но они даже обуглились немного. Господи.. – Но есть можно было всё равно. Я тогда так рад был, – Ковальский с таким выражением сказал это, как будто реально это было чем-то особенным. – Типа, вау, у меня получилось котлеты пожарить. Это правда так удивляет? Я просто не понимаю. – Когда настолько не умеешь готовить, что рад даже такой хуйне. – Как ты выжил вообще? – Ну, обычно я припрягаю людей. М-м, так я не первый, значит, да? Ну понятно всё, Илья. Я так и думал. – Если с кем-то встречаюсь, то их. Ну, или кто там из желающих. К нему очереди выстраиваются прям, да? Рита на днях обсуждала с ним парней, я такую забавную фразу из их разговора выцепил. "Очередь к хую". Вот, мы все, видимо, в очередь. К хую Ковальского. Отлично. – Артём раньше был, но сейчас что-то как-то.. О, всё случилось быстрее, чем я ожидал. Как просто всё было.. Но момент я пропустил, ну, ничего страшного? Потом всё равно можно будет вернуться к этой части нашего разговора. – Я вот ненавижу, – продолжал Ковальский, – когда мне начинают объяснять, что и как делать. Особенно если разница между тем, что от меня хотят, и тем, что я делаю, не существенная. Речь сейчас шла про отношение к готовке, но вообще, Ковальского бесили любые наставления в принципе. То есть, этого персонажа вообще нельзя контролировать и пытаться что-то ему затирать. Ну, если нужны хорошие отношения с ним. Все эти даже дружелюбные "советы, как лучше" – в жопу себе их засунь, ага? Ковальский это ненавидит. Он управится как-нибудь и без тебя, окей? Умники тут нашлись, блять. – Вот ты мне нравишься, – протянул Ковальский. – Тебя просят – рассказываешь, нет – молча делаешь и не выёбываешься. Как, оказывается, такой типаж популярен у людей. Кажется, всему моему кругу общения (три человека, мда) я нравлюсь только поэтому. Да что там, со мной встречаться начали в какой-то мере из-за этой моей черты. Смеяться или плакать? Было немного стрёмновато начинать разговор про Артёма так резко, но я думал, что Ковальский нормально к этому отнесётся. Он же и так знает, что мы общаемся? И что отношения у нас – какое-то жалкое подобие дружбы. Я же могу интересоваться самочувствием своего единственного друга? Ну, или одного из трёх – тут смотря как Риту с Ковальским воспринимать. Я бы никого из них троих другом не назвал, но, как бы, сейчас не об этом. Сейчас надо узнать, что там с Артёмом и где он шляется, блять. Мы в какой-то мере сюда за этим и шли. Ну, ещё помочь человеку чисто по-благородному. Всё, идём по списку дел. – Артём часто так пропадает? Ковальский-то должен был хоть что-то выяснить к этому моменту? Мда, будет смешно, если он и правда что-то знает. Я не знаю, а он – знает. Прикольно. Хотя я опять себя выделяю. Это глупо. С другой стороны, кто Артёму я и кто Ковальский. У меня должно быть больше прав по определению, нет? Но как же это нагло.. – Впервые такое, – хмыкнул Ковальский, и спокойно, что меня порадовало. – Его вообще хер из дома вытащишь, так что вот это всё пиздец странно. Было как-то такое, что он уезжал, но это летом, не в феврале же. Ну, летом ещё понять можно – каникулы, никуда ходить не надо, но сейчас-то ему что стукнуло? Пропал куда-то, никто ничего не знает. Хотя его отец наверняка в курсе, но он в тайге, как выразился Ковальский, на благо страны старается, и узнать у него что-либо невозможно. Ян тоже ничего не знает, мне об этом Кирилл рассказал. Кто ещё остаётся? Кто бы мог хоть что-то знать об этом? Да, по сути, никого больше. Ни Рита, ни Ковальский, ни Ян. Да даже Катя не знает ничего. Таинственное исчезновение, блин. – Может, он реально сдох? – предложил Ковальский. – На него зимой почему-то дикий депрессняк нападает, может, в этом году он его окончательно подкосил? Блять, да даже думать о таком варианте не хочу. – Почему именно зимой? – спросил я. Не то чтобы меня реально это ебало, да и с чего бы Ковальскому знать о причинах таких вещей, но допустим, я веду диалог. Просто я задрот и хикка, с людьми редко контактирую, вот и веду себя, как чмо. – Я ебу, что ли? Я слышал, у психопатов весной и осенью обострение начинается, но у Артёма чёто зимой всегда. Причём тут психопаты? Хотя ясно, конечно, причём, но он так говорит об этом, будто Артём реально к ним относится. Ну, в смысле, по диагнозу. Реальному диагнозу, который дяденька в больнице поставил. А не его одноклассниками, стремящимися как-то объяснить его действия. – Он разве, – я не смог подобрать слова. Приёбнутый? Психопат? Ненормальный? Кх. – А ты не думал об этом? – усмехнулся Ковальский, слегка удивившись. – Думал, но у него есть что-нибудь официальное? А то, как бы, у нас у одной половины населения есть заболевания, но они о них не знают, а другая половина себе сама их ставит. Первым стрёмно идти к мозгоправам, а вторым нечем больше выёбываться в интернете. Артём не из таких, но чем чёрт не шутит. Ну и да, как у нас любят шутить – не бывает здоровых людей, бывают необследованные. Или недообследованные..? Похуй, пляшем. – Он в психушке лежал, – оповестил меня Ковальский. – И официальная бумажка есть о психопатии. Ну, в психушке кто только не лежит, это ещё не показатель. Но вот бумажка – это уже серьёзное заявление. – Он сам тебе рассказал об этом? – Нет, я случайно узнал. Когда познакомился с парнем, который с ним там лежал. А, ну тогда ещё не всё так плохо. Вот если бы Артём сам ему открылся, тогда да, было бы, из-за чего злиться или переживать. Хотя мне и так похуй, но просто немножечко неприятно. – Прикол, типа.. – вскоре начал Ковальский. – Если он реально кукухой поехал, где его девка была? Ну началось, блять. Я тебе скажу – дома у себя она была. Я бы сказал "ничего не подозревала", но это не так. Хотя, может, эти вещи нельзя сопоставлять? Предчувствия там какие-то, блять.. Но вот интересно, если бы я пошёл к нему тогда, сейчас бы всё нормально было? Но даже если бы ему приспичило выпилиться, он же не стал бы делать это при мне? Хотя, может, подождал бы, пока я усну, и потом бы сбросился.. Но что за бред? Кто умирает из-за прыжка с шестого этажа? Это очень маловероятно, как по мне. Значит, Артём сейчас в больнице. Остаётся надеяться, что он не сломал себе позвоночник или шею там какую-нибудь.. Ну и головой не приложился. А то грустно будет.. Намного веселее, если окажется, что с ним всё нормально, и он здоровый сидит сейчас где-то и не парится ни о чём. Я его отпизжу, если всё окажется именно так. Хотя Артём в любом случае заслуживает леща по ебалу, но да ладно. Посмотрим. Может, я его вообще больше никогда не увижу? Его переведут в школу для колясочников или детей с ограниченными возможностями, и всё, до свидания. А я тут уже планы на него строю. Пиздец я еблан. – И как она себя чувствует сейчас. Да средненько, на самом деле. Ну, как обычно, то есть? Чё ты сказать-то вообще хочешь? А то гонишь и гонишь, а вывод какой? – Просто обычно когда люди в отношениях состоят, они как-то волнуются друг о друге? Я бы сказал, что по Артёму ты хуй когда чё скажешь, но не буду. Это оправдания и защита, а так как я особо ни в чём не виноват, с какой стати мне страдать этой хуйнёй? Тем более, мы же не палимся. Да и чёт у меня такое чувство, будто Ковальский специально нагоняет сейчас. Ну, если так, то тогда тем более не стоит ничего говорить сейчас. – А не заметить предсуицидальное состояние – это умудриться надо. "Ничё не было". Сам вспомни его двадцать седьмого, ага? Да и с чего он взял, что Артём реально выпилилися? А я ещё и ведусь за ним, идиот. Это просто предположение, алё. Нельзя вот так сразу вестись на такую хуйню. Да и чё ж Ковальский за себя ничего не говорит? Не он у нас тут главный фанат Артёма на районе? А чёт тоже ничего не заметил. Ну вот и пошёл нахуй. – Или она как Аня – только делает вид, что ей не поебать на него? – Ты так хорошо её знал, чтобы так говорить о ней? Надеюсь, он не сочтёт это за наезд, но мне не понятно. Конечно, мне самому Анна как человек неприятна, но не может же всё так плохо быть? – А что там знать? – не понял Ковальский. – Ты же сам слышал. М, он про ту хрень, что она собиралась манипулировать Артёмом? Блять, ну, как бы, никто не будет рассказывать про своих бывших хорошее, ладно? Я, конечно, не говорю, что Аня была нормальной, но блять, чё вы так заагрились на девочку? Хотя я сам как будто к ней нейтрально отношусь.. – Ладно, похуй. А что у него за болезнь? Стоило узнать. Вдруг Ковальский и это знает? Я не удивлюсь, если да. Но и если нет – тоже не удивлюсь. В общем, похуй. – Не знаю, – немного погодя, ответил Ковальский. – Но налицо же? Пришла пора выключать плиту, так что ненадолго я отвернулся. Разговоры всё равно продолжались. – Но там что-то с возбудимостью связано. Их типа легко вывести из себя, чуть что, им надо всё швырять, всех бить, орать, ругаться, и вообще пиздец. Ну да, кое-кого напоминает. "Чуть что", м-м. Как-то у Артёма по каким-то причинам залагали ключи, и были проблемы с открыванием двери. Дверь, в конце концов, открылась, но Артём так распсиховался, что потом принялся ебашить дверями, а потом, в комнате, швырнул бедные ключи об стену со всей дури. Потом ещё какое-то время ходил психовал. Я был на кухне, когда со стороны его комнаты начал раздаваться какой-то шум. Наверное, он похерачил рукой по столешнице, но это не точно. Я же не видел, а доёбываться с допросами – это не по мне. Но суть в чём? У мальчика не получилось открыть дверку, мальчик пошёл стучать дверями, кидать вещи об стены и ломать мебель. Это из последнего, что ещё свежее в памяти. М-м. – Если их не трогать, в принципе нормальные люди, – Ковальский задумчиво тёр лицо. – Другое дело, что их любая хрень из себя может вывести, как пиздец. Ну да. Упал на улице, наушники из ушей выпали, ещё там что-нибудь.. Вот так сходу я пока только это вспомнить могу. Не очень много. – Как-то я был у него дома, – Ковальский посмеялся, вспомив что-то. – Мы сидели у него в комнате, я на кровати, он там чёто ходил, чёто делал. И вдруг ему в голову что-то ёбнуло, он ка-ак взбесился. И тупо взял, и нахуй этот шкаф, у него в комнате который вот здесь, опрокинул. Я такой сижу, думаю: "Блять, пизда". М, охуенные истории подъехали. – Так стрёмно с ним рядом в такие моменты находиться. Да чё ты мне рассказываешь, щенок. Ладно, шкафы при мне он не опрокидывал, конечно, но всё равно приятного было мало. – Ага. Он как-то говорил, что ему нравится представлять, что вещи могут чувствовать боль, и что они страдают, когда он так с ними делает. Не знаю, чё меня на откровения потянуло, но надо же разговор поддерживать? Ковальского тема вон, встрепенула, так сказать, надо же как-то поддержать его? А то люди ожидают от тебя человеческого отношения, а ты как долбоёб какой-то. Смотришь молча, и всё, хватит им. Нет, не так дела вести надо. Хотя мне стоит быть осторожнее – вдруг Ковальский что-то заподозрит? Ну а правда – с чего бы мне говорить с Артёмом на такие темы? Мы не так уж и близки. Ну, если что, скажу, что Артём был пьян в говно, тогда всё это и случилось. Воспользуюсь его слабостями. – А если рядом будет кто-то, кто реально может её чувствовать? – Вообще не говори, – согласился Ковальский. – Всегда боялся, что и мне перепадёт что-нибудь. А, то есть, обычно тебе не перепадает, ты хочешь сказать? Сколько раз вы дрались за прошедший год? Учебный, ладно. – Он как-то нашу одноклассницу стулом забил. Прикинь? Это пиздец. "Забил"? Насмерть, что ли? – В смысле? Прям забил? – Ну нет. Просто. Постукал немного. – В школе? – Ну а где. – И у него не было проблем из-за этого? Такие вещи, как бы, обычно неодобрение вызывают. Тем более, когда это дети, и тем более, когда жертва – девочка. – Были, конечно, ты чё, – посмеялся Ковальский. – Девочку же избили, о, нет, да как он мог вообще. Там её родители закатили, да и не только её, чё уж там. Много кому хочется, чтобы дети с ебанутым учились. Но чё школа может сделать. Поставить на учёт и отправить к психологу. До девятого класса его отчислить тупо не могут. А он сам ещё в пятом присмирел. Влюбился, эх. То есть, он уже тогда с приветом был, да..? Ёбаный в рот.. – А Рите нормально было? Она же знала? Встречаться с таким человеком. А вдруг тебе чего перепадёт? Так вот он разозлится, и будет как с его отцом – не так мимо пройдёшь, и всё. Мне вот страшно иногда. Но я и парень, могу сам ему въебать, в этом плюс хоть какой-то. А Рите не страшно было? Совсем-совсем? К слову, об его отце, и об их с Артёмом отношениях. Это как-то связано с этой самой психопатией? Его батя же тоже не из самых здоровых людей, если так посмотреть. Может, у них в семье они все с приёбом? Я бы не удивился. – Да нормально, не знаю. Знала, конечно. Она потом первой эту Вику чморить начала, когда все разбирались потом, что случилось. Ебать.. Какие страсти. И это в четвёртом-то классе? – Эта Вика потом перевелась? – Да. Нельзя же учиться с таким ненормальным, ы-ы-ы, – произдевался Ковальский. – А с ней, блять, можно, сука конченная. – Ты не.. Имеешь связи с ней? Не знаю, на что я надеялся. Просто, ну, для ознакомительных целей. Да и я бы не удивился, на самом деле, при том, как Ковальский любит за всеми следить. Ну, в интернете, да. – Да пошла она нахуй. Нет, у меня её страница сохранена в закладках, но всё равно – в пизду её. Но страницу я не удаляю, да-да. – Ну всё, дай поесть. Видимо, беседа на этом подошла к концу, ну и ладно – я выяснил, что хотел. Ну, вернее, как – узнал, что Ковальский тоже ничего не знает. Ну, хоть историй послушал. И еды урвал немного. Тоже хорошо, как бы. Ковальский не особо любил разговаривать во время еды, так что, когда всё было готово, он уткнулся в телефон, что-то там почитывая и разглядывая. Мне было скучно, так что я следил за ним. В который раз отметил его тупую привычку – есть всё большими кусками. Быстро, конечно, но он хоть пережёвывает нормально? Хотя мне и на это должно быть похуй, всё, хватит. Заебал обо всех заботиться и переживать. Лучше бы о себе подумал. – Возбудимая психопатия, вот, – внезапно выпалил Ковальский через какое-то время. Я аж вздрогнул с неожиданности. – Вот его диагноз. Есть такой диагноз? Просто это не звучит похоже на что-то такое. Хотя откуда бы мне что-то знать. Мои диагнозы немного из другой части. Хотя орган тот же, мда. – Я помню, что там что-то с возбудимостью, а это так и называется. Бля, я думал, он просто как про черту говорит. Ну, Артём же психовать начинает из-за любой хуйни, ясное дело, к чему тут про возбудимость. Мда, ладно, окей, возникло небольшое недопонимание. – А сам Артём у нас эксплозивный психопат. Так это называется. Как же всё сложно у них в психиатрии. Ну да ладно. Эксплозивный? Теперь бы не забыть, чтобы дома погуглить.