Wenn

07.02.14, Пятница

– Вставай, Арсений. Это показалось Ковальскому недостаточным, так что он тут же принялся петь. Забавно – когда ночуешь у Ковальского можно даже не ставить будильник. Тут тебя и так разбудят, ещё и с песней. Powerwolf мне больше нравилась, конечно, но ладно. Плохо быть привередой. – Поднимайся, чтобы выжить, в высь, где вечность небо слышит. Где горит, рассветом вышит, солнца жёлтый диск. Господи, ёб твою мать. – По-омни! – выдержав совсем небольшую паузу, снова запел Ковальский. – Ты воин света. Воли снегов и ветра. Помни, живи не слепо, а с верой в любовь и све-ет.. Я не удержал тяжёлого вздоха. Кажется, и правда придётся вставать. – Это же вообще не оттуда. – А ты-то откуда знаешь, – фыркнул Ковальский, роясь в шкафу. Такую резкую смену мотива надо умудриться не заметить. Наебать он меня тут пытается. Хотя если предположить, что первое было куплетом, а второе – припевом, тогда ещё зайдёт. Но Арсений не дурак. Арсений знает даже о том, что это две разные группы. – Слышал у тебя на ноутбуке её. Этот день ещё вчера вечером пообещался стать всратым – вечерком Ковальский позвал меня к себе. Ну, обычное дело – поиграть, хуйнёй пострадать. Обычный вечер четверга. Было странно – такого ведь с осени не было? Но мне, в целом, понравилось. Наготовили всякой классной хуйни, посидели, поели, пивка распили.. Уже утром я сделал для себя важное открытие – Ковальский тоже умеет выглядеть грустным и подавленным. Правда, выглядит он так не когда ему грустно и плохо, а когда у него начинают болеть глаза от плохого освещения в комнате и от линз. Которые он не снимает неделями и носит вдвое больше положенного срока, м. Я бы попытался объяснить ему, что так делать нельзя, но решил воздержаться. Хотя Илья и сам недавно понял, что это плохо. Снова охуенные истории? "Просыпаюсь я такой, смотрю и понимаю, что правый глаз как будто через толстую необработанную линзу видит, и только по краю такая чёткая каёмочка". Я так охуел, когда он начал рассказывать об этом, но самое вкусное было ещё впереди. "Иду в ванную, смотрю – глаз как глаз, всё нормально, пытаюсь сдвинуть линзу, а она присохла. Присохла, прикинь". Читать ему морали я не решился, просто спросил, не началось ли у него расслоение сетчатки, тонко намекая тем самым, что если так дальше продолжится, он рискует въебать кучу средств на какую-нибудь хуйню. Нечего нам тут отношения портить, а так я просто поволновался о его здоровье. Я хороший друг. Самый лучший. В итоге сегодня Ковальский менял линзы – всё-таки, произошедшее заставило его сходить в аптеку и купить новые. Кстати, вчера я ещё увидел его в очках. Ну, очевидно же, что они у него есть? Только я об этом не думал, почему-то. А вчера вот увидел. Такое себе зрелище, если честно. Очень непривычное. – Блять, – рассматривая коробочку с линзой, протянул Ковальский. Вышло так обречённо, и я аж забеспокоился немного. – Что? – Он мне тройку вместо трёх с половиной продал. Вот так охуеть. Или это правда так важно? Мне непонятно – человеку, у которого никогда проблем со зрением не было. – Это так важно? – Да не то чтобы. На время мы оба замолкли – Ковальскому надо было сконцентрироваться, а я смотрел, как он надевает линзу. Я знал, конечно, что люди так делают, но никогда не видел, почему сейчас это казалось мне очень странным. То, как они держут себе веки, чтобы глаз не закрывался, а как пальцем лезут прямо туда. Пиздец какой-то. Это вообще безопасно? А если у человека длинные ногти, скажем? Пиздец. – Их стоимость зависит от количества диоптрий? – Нет, от срока, – часто моргая, ответил Ковальский. Ну и чё тогда возмущаться? Походишь с одним немного плоховидящим глазом. Уверен, ты даже не заметишь. Люди с одной линзой ходят и не умирают, а ты-то чё ноешь, я вообще не знаю. – В целом-то, похуй, – осматриваясь, сказал Ковальский. – Просто чёто нашло. Повыёбываться захотелось, короче. Всё понятно, все мы там были. В школку мы пошли пораньше – всё равно дома делать нехуй, а так хоть с людьми можно будет пообщаться. Ну, Ковальскому, конечно – мне-то чё с ними общаться. Я хикка и социофоб. Из дома выхожу только по острой нужде, ага. У кабинета уже было несколько человек, и Ковальский, поздоровавшись со всеми, вернулся к Данилу и Денису. Я ходил за ним, так что тоже оказался здесь. Эти двое играли в "Слова", с дополнительным правилом – в слове непременно должна быть буква "р". По-видимому, это Данил так тонко издевается над Денисом – он же картавит. Мда, очень смешно..

******

Уже перед самим уроком химии внезапно вспомнилось, что будет контрольная. Кажется, в этой школе только так дела и вели – никто никого ни о чём не предупреждал, и выяснялось всё только за десять минут до начала самого пиздеца. Отлично, блять. – Я вообще вот эту тему, последняя которая, не понял нихера, – поделился с нами Ковальский. Это даже не нытьё было – просто как оповещение. Типа, ему похуй, но чтобы вы все знали. – Иди и спроси у ТВхи, – предложила Рита, очевидно издеваясь. Ну да, так кто-то к ней и пойдёт. Лично я – только под дулом пистолета. – Ага, – протянул Ковальский. – Дано: у тебя есть вопрос по химии, но обратиться за помощью ты можешь либо к ней, либо к сатане, который сидит на девятом кругу ада, пожирает плоть грешников и запивает кровью некрещёных младенцев, при этом дико хохоча и покалывая вилами тех же младенцев, живых. Вопрос: ты на девятый круг ада будешь пешком спускаться или на лифте? Пешком, наверное, долго будет. И сколько еды надо будет с собой взять? Ну, у католиков же, вроде как, всё уже давно высчитано – где там Ад, где чё. На какой глубине, я имею в виду. Можно поискать, при желании. Как жаль, что всем похуй. – Я к ней не пойду, вот чё хочешь делай. Она такая бесячая стала. А раньше было лучше, то есть? Я что-то сильно сомневаюсь, хотя почему нет? У женщин же это с возрастом приходит всё, ну? Вот, прошла пора. – Возраст у женщины – это всегда страшно, – вздохнула Рита. – Не боишься, что такой же станешь? – Ага, – протянула та, – ещё чё? Я не как она. И жизнь закончу не как она. Не живя с мамой. Рита посмеялась, прикрыв лицо рукой, а я переступил с ноги на ногу. Вот так, вроде, все издеваются над ней, а вроде и жалко её. Но я не должен даже думать об этом. А то расчувствуюсь ещё. Хотя у меня постоянно такое – двоякое отношение к людям. Вот вроде и ебланы они все, и бесят меня, но всё равно жалко их и неприятно, когда другие их дрочат. Что не так со мной – не знаю. С Аней такая же картина. Татьяна Викторовна. Почему я запрещаю себе их ненавидеть? В чём моя проблема? Ковальский сначала долго рассматривал Риту, потом выпалил: – Почему ты используешь красную помаду? Ебашь тёмной. Я посмотрел на даму, потом на Илью. Типа, он умный вообще? Сам рассказывает всем, как его бесят нравоучения и всякое такое, и сам же лезет с этим к другим. Что за дела, Ковальский? – Я сама решу, окей? – отозвалась Рита, и надо же, спокойно. Хотя её, наверное, такие вещи не так бесят? Или не бесят в принципе. Наверное, девушки в целом реагируют на подобное спокойнее, потому что им всю жизнь затирают, что и как надо делать. Хотя это какая-то глупая теория. Просто Рита не изводится из-за всякой хуйни. И правильно делает: так нервы себе ебать попусту – на троечку план. – Чё ты вообще лезешь ко мне? Как к тебе – так никто доёбываться не может, а как ты – так пожалуйста? Вот да, хорошая предъява. Ваши оправдания, товарищ Ковальский? – Я никогда не говорил, что люди не могут это делать. Как меня это бесит – да, говорил, но не первое. – Он рассказывал тебе про свою сестру? – повернувшись ко мне, спросила Рита. Я аж ошалел слегка от такого внезапного внимания к своей персоне, так что даже сориентироваться не успел. – Нет, – Ковальский успел понять всё быстрее. – Сегодня он ко мне пойдёт, я ему расскажу. Блять, это так стрёмно звучит.. – Арсений теперь тебе готовит? – усмехнулась Рита. – С Эммой вы всё, разошлись? Причём тут она вообще? Хотя если это к тому, что было бы логичней, если бы Ковальскому готовила его девушка, то ещё понятно. Правда, не думается мне, что дама вроде Эммы способна к такому, ну, или как это сказать нормально.. Короче, она бы не стала таким заниматься. Вот. – Ты и так мне проспорила. – Ты тянул, только чтобы я проиграла? Ковальский гордо покачал головой. Я не сильно понимал, что происходит, но, видимо, Рита с Ковальским забились на то, сколько он будет встречаться с Эммой. Рита, очевидно, поставила на более короткий срок, и благодаря стараниям Ковальского, проиграла. Но не похоже, чтобы они ставили что-то на победу. Так, поспорили, и всё. Ничего страшного – ни денег, никакой другой ебалы. Просто позорное звание проигравшего. – Ты на парней перешёл, да, в последнее время? Я ждал, когда кто-нибудь так пошутит. Ну, как кто-нибудь – такая возможность только у Риты и есть. – То Артём тебе готовит, вот теперь Арсений. – Сиди молчи, – Ковальский аж нахмурился немного. Видимо, так остро переживает покушение на свою ориентацию. Ту, которая вроде бы и бисексуальность, но вроде бы и кое-кто у нас всё равно больше по дамам, мда? – Ты же не хочешь мне готовить. – Ну, хочешь, я тебе доширак заварю? Вопрос явно был с подвохом. Который я не понимал, как обычно. – Вот по больному мне бьёшь. А начиналось всё с контрольной по химии. Как-то тонко мы ушли с неё на доширак. Впрочем, похуй. Хотя это немного странно выглядит, при том, что все вокруг повторяют, что-то делают, спрашивают у более-менее умных, что и как делать, и одни мы втроём стоим, как аутисты, хуйню какую-то совсем не по теме обсуждаем. Всё на двойки напишем, Татьяна Викторовна расстроится. – Это так иронично, не находишь? – спросила Рита. – Тебя постоянно оставляют одного, но ты не можешь есть дошираки и прочую хрень. "Не можешь"? Вау. У Ковальского проблемы с желудком? Поэтому Рита над ним издевается сейчас? – Вот.. – Ковальский недовольно поджал губы. – Не болеют никакой хуйнёй в детстве. А потом издеваются над теми, кто ущемлён в этом. Ой, гон про угнетателей и ущемлённых начался. Да, безусловно, отсутствие каких-то болезней в детстве – это привилегия. О чём он вообще? Он уверен, что эти вещи связаны? Или так, просто чтобы поныть? Хотя чё я завёлся, боже, он же издевается. – Нехер было рыбу сырую жрать. Понятненько. Описторхоз кое-кто у нас перенёс, так и запишем. Теперь возвращаемся к тому самому – а Ковальский уверен, что это связано? Печень, как бы, может восстанавливаться, и в чём проблема? Какое отношение это имеет к тому, что сейчас ты не можешь есть бичпакеты? Это уже с желудком проблемы, ага? Или с кишечником.. Короче, в гастроэнтерологический вам прямая дорога, сударь. Судя по всему, вы там уже были – из-за той же своей печени. И какая ведь ирония. Обычно люди там оказываются из-за того, что едят много дошика, а Ковальский пойдёт, чтобы начать спокойно его есть. Сейчас, когда об этом зашла речь, я понял, что даже не думал ни о чём вроде "А почему Ковальский не может просто купить себе пару пачек дошика и спокойно дожить до приезда родителей". Почему ему обязательно нужно, чтобы кто-то готовил ему? Вообще, прикольно. При всём при этом, похоже, Ковальский спокойно выносит всякую хероту, вроде кучи сладкого, острого и газировки, но переварить пачку доширака для него – непосильный труд. Как-то всрато, нет? Ладно, Ковальский же не постоянно себе столько дряни накупает. И в остальное время вполне неплохо питается, как можно посудить? Мясо есть, капуста и гречка никому не вредили никогда. Что там ещё? В газировке всё дело. Да. Все проблемы из-за неё. Арсений разобрался. "Арсения так ебут проблемы с желудком его одноклассника. Арсению не кажется, что это по-ебанатски?" Кажется, успокойся. Просто мне скучно, грустно и одиноко. Отсюда все проблемы. – Не ел я сырую рыбу, блять. И вообще, это вина моей матери, получается? – Ковальского, похоже, осенило. – А Арсений не учит тебя готовить? Я снова завис по тем же причинам, только сейчас разговор даже не планировал касаться меня. И к чему вообще меня упомянули..? Нельзя было без этого обойтись? Это так смущает. – Арсений нормальный и адекватный человек. О-о, – внезапно затянул Ковальский. – Я тут недавно об Веронике вспомнил. Это ещё кто? – Помнишь её? – Ковальский продолжил после того, как Рита, подумав немного, кивнула головой. – Как-то мы сидели с ней на физике, и она не услышала какую-то формулу. Я дал ей свою тетрадь, чтобы она посмотрела, и она такая: "Блин, ничё не понятно, ты бы их выделял хоть как-то". Сука, я сам решу, что мне выделять, а что нет? Тебя рот открывать сейчас вообще никто не просил. Боже, Илья, ты не хочешь к доктору сходить и рассказать о своей нервозности? Это реально стрёмно. – Сколько лет прошло? – спросила Рита. Опять же, вопрос был риторическим. Скорее, Риту это не интересовало, и спрашивала она лишь ради того, чтобы обозначить, как же это спидозно – так долго припоминать какой-то там бабе какой-то там случай. Ну правда – что за бред. Они с Артёмом так долго успокаиваются. Оба холерики, блять, заебали уже со своими нервами. – Три года. – И ты, еблан тупой, всё ещё помнишь это? Ну, я как в воду глядел. – Это ваша одноклассница? – Ага. Сдохла в том году от передоза. Гы, – Ковальский показал большой палец, хотя сама ситуация была не очень смешной, как мне казалось. Он шутит так или что? – Серьёзно? Что-то не верится мне, что девочка, которой даже восемнадцати не было, могла умереть от чего-то такого. Или что вообще происходит, блять? Хотя того же Ковальского взять, который, похоже, вообще проблем с обеспечением себя веществами не имеет.. – Что тебя так удивляет? Северские все спидозные какие-то. Ну так. У них же там же выбросы, чё ты хочешь от них? Хотя я не вижу тут никакой связи с тем, что девушка угорала по наркоте. Хотя если приплести сюда мнение, что нормальный и адекватный человек этой хуйнёй страдать не будет.. То ладно, ещё можно. – Не грусти по ней, уёбище ещё то. Рита с осуждением на него посмотрела, ну, вернее, попыталась – но не смогла удержать улыбку, так что ничего не вышло. По-видимому, не одному Ковальскому эта Вероника чем-то западлила. Мда, ладно. – А вот ещё случай был, я вспомнил сейчас. – Давай быстрее, а то не успеешь рассказать, – оглядываясь назад, сказала Рита. – Это давно, правда было, ну, относительно. Мы решили семьёй собраться. Я, родители, там, все их братья и сёстры, и всё такое. Охуеть, кто-то так делает? Вау. Я бы хотел посмотреть, как это выглядит. Именно если речь о большой семье, а не как у нас. – Мы чёт тусили в комнате с более-менее молодыми. И моя сеструха, ну, Саня, вы её знаете. И ещё одна, пизданутая которая, я рассказывал, – Ковальский посмотрел на Риту, и та покачала головой. – Стоят, пизданутая чёто затирает Сане. И тут берёт, вот так за грудь её хватает, – Ковальский приложил одну руку к своей груди, видимо, показывая, как это выглядело, – и такая: "Ну, у тебя второй с половиной примерно". Я такой: "Блять, ты чё делаешь?". Это типа нормально, вот так взять, и левого человека за грудь схватить? Что за пиздец? О личном пространстве в сельских школах не рассказывают, я так посмотрю? Рита, судя по её выражению лица, тоже была в шоке. Не, ну если бы я был дамой, и меня вдруг вот так схватили за грудь.. Даже ради определения размера, даже моя двоюродная сестра, я бы ей пару зубов нахуй выбил. Ещё и при других людях это делать, что за хуйня? У их сестры мозги вообще есть? Хотя раз тут про сельскую школу упомянули, то ещё можно сказать, откуда это поползло. Мда, теперь ещё неповаднее будет, если вдруг вскроется, что я тоже учился за городом. И жил там. Но я же нормальный, да? Я не хватаю людей за грудь и не лезу в их личное пространство. Они же не начнут меня презирать, если узнают? – А зачем она вообще это делала? – Это было в контексте "Какого хуя у тебя до сих пор нет парня". Пизданутая сестра нашла себе ебыря, – Ковальский намеренно произнёс это через "е", – и начала выёбываться. "Тебе надо носить кофточки, чтобы подчёркивать свою талию", – пропищал он. – "Так у тебя всё есть – и грудь, и талия, и бёдра, надо только подчёркивать". А-а-а-а, сука. Вот серьёзно, такие люди должны сдохнуть в муках. – Пиздец, – протянула Рита. – Саня там тоже стоит, охуевает. Ну реально, блять, что за говно. Так вот живёшь себе, тебе хорошо, а потом вдруг осознаёшь, какие вокруг дебилы ходят, и сразу не весело становится. Господи, вы чё все неженки-то такие? Пиздец, Ковальский, ты когда под дождь попадаешь, не таешь, нет? Сахарочек ты мой. – Это всё этот уёбищный стереотип, что женщине для счастья нужен мужчина, – пожала плечами Рита. – Без него никак жить хорошо нельзя. В чём проблема, интересно? Реально же по-уёбищенски как-то. Когда ты один, ну, или одна, – это же такая благодать? Ложишься спать и просыпаешься когда хочешь, можешь начинать греметь посудой хоть в шесть утра, и никто тебе и слова не скажет. Можно есть что и когда хочешь, ну разве ли не круто? Очень круто, я считаю. А самое главное, можно заводить тех животных, которых ты хочешь. Или вообще не заводить. И опять же – никто ничего тебе не скажет. О х у е н н о. – Так плохо быть одной, свободной? Делать, что хочешь? Есть, что хочешь? Когда хочешь? Самое тупое здесь то, что кто-то считает, что если у четырнадцатилетней девочки до сих пор нет ёбыря, то что-то не так. – И ей надо носить кофточки, чтобы подчёркивать талию. Пиздец, – протянул Ковальский, скрещивая руки на груди. Кажется, его эта ситуация серьёзно смутила? Но так впрягаться за свою младшую сестру – это даже мило. Хотя она же даже не родная ему? Ну, в смысле, не полная его сестра. В смысле, какая-то там двоюродная. Кому не похуй на своих двоюродных родственников, в конце концов? – Арсений, ты что скажешь? Да чё вы доебались до меня сегодня, алло? – Учиться надо, блять. Спросили, что я думаю – вот вам. Пожалуйста, можете не благодарить. – Какая тут ебля, реально, – посмеялся Ковальский и принялся бить рукой об руку. – Учиться, учиться и ещё раз учиться, как завещал великий Ленин. Вот хи-хи-ха-ха, а я считаю (моё авторитетное мнение, да), что это реально важнее. Правда, есть риск до двадцати пяти проходить девственником, и остаться в этом же статусе и потом.. Но хотя бы у тебя будет работа и не будет ЗППП. Уже хорошо. – Боже, это знаешь, – Рита приложила руку у лицу. – Я вспомнила сейчас. Выпуск в том году, помнишь? Мы ходили втроём туда. – Ну. – И там привели первоклассников, они ещё такие тупые стишки читали. – Ну, – повторил Ковальский, внимательно внимая даме. – И там тоже было что-то про.. Мальчиков? Типа.. Не помню. – А. Мелкая пиздень несла хуйню, тип.. Ковальский, судя по всему, тоже не мог вспомнить. – Ну, что вы должны думать об экзаменах, а не о парнях и девушках, да? Ты про это? – Да, да, да, – Рита указала пальцем на Ковальского. – И я такая сижу там, Артём тоже весь скорчился. Я ему говорю: "Уверена, они все сейчас об ЕГЭ думают". – Меня тоже это выбесило тогда. Уверен, ТВха думала, что это вершина.. – Илья задумался. – Правдивости. О чём же ещё думают одиннадцатиклассники в конце мая? Явно о том, куда бы присунуть, или о том, кто бы им присунул. Охуенно. – Ну, ТВха сама, – Рита мотнула головой, усмехаясь. – О, не говори, блять. Какое-то спидозное у неё представление о подростках. Типа, только ебаться им и надо, мда? Ну, а что ещё? Подростки же, ы-ы. Гормоны, вся хуйня. Что, проблемы, экзамены, комплексы, какие-то другие переживания? В смысле? Вам же по шестнадцать, разве все ваши мысли не заняты еблей? – Конечно. Вы же подростки. Гормоны-то в голову бьют, ага-а-а. – Возомнила себя, блять, психологом охуенным. Хотя даже образования педагогического нет. Ой, да..? А я-то думаю, что не так с человеком. – Может, она с себя всё проецирует? – предложила Рита. – Её такую ебать никто не хотел, а у самой-то чесалось. Боже, фу. Что за мерзкие выражения? – Она же не всегда такой жирной была. Мне Настя рассказывала. Тип, она с ними как-то поделилась по секрету. По секрету, мда? И полкласса уже в курсе. – Что её батя от неё в молодости всех парней отгонял. И типа она сейчас этим гордится. Что он её вот так.. Как она сказала-то. Типа, защитил? И она выросла нормальной, целомудренной и, самое, главное, нравственной женщиной. – Блять, он ей всю жизнь запорол? – воскликнула Рита, немного даже возмущённо. – Она могла быть нормальной, если бы мужика нашла. Как Рита мило скачет от "Тупой стереотип, что без мужика женщина не может быть счастливой" к "Она могла быть нормальной". Хотя я утрирую. Да и мы говорим про конкретно данный случай, хорошо. – Почти как у моей тёти, которая мать пизданутой сестры. Какая интересная у них семья, конечно.. – Она когда выучилась, её перераспределили на Дальний Восток работать. А её батя такой: "Нет, никто никуда не едет". И вы бы знали, какая она поехавшая сейчас, блять. А вот если бы уехала, кто знает, может, нормальным человеком бы стала? Ну, в таких вопросах никогда говорить наверняка нельзя. Как бы, если у человека есть предрасположенность к ебанутости, она рано или поздно в любом случае даст о себе знать, тут не важно, кто и где будет жить. Раз у неё и дочь страдает от каких-то проблем, можно и правда о генетике говорить. Так что сомнительно.

******

– Саша, посмотри на меня. Ой, начала, блять, заботливую мамочку строить. Самой не мерзко с себя? Я ещё в начале дня заметил какие-то странные покраснения у него на лице, но, как бы, не в моей манере спрашивать, что происходит, да и у нас явно не те отношения, чтобы я мог такое делать. Хотя мне было интересно даже немного, но.. Не срослось всё равно. Я сидел прямо перед Громовым, так что когда обернулся, увидел, как он недовольно стиснул зубы, но лицо, всё-таки, поднял. Наверное, недоволен, что на него обратили внимание. Сейчас же весь класс будет на него таращиться. Ну ладно, повернётся на секунду, посмотрит и дальше списывать. Контрольная, как-никак, некогда хуйнёй страдать. – Ты побитый, что ли? Кто о чём, Татьяна Викторовна, а вшивый о бане. А вы о том, куда можете засунуть свой нос. Драки, ссоры, ещё какая-нибудь такая ебала. Так хочется помочь нам разобраться с проблемами в наших жизнях.. – Конечно, – с сарказмом протянул тот. – Аллергия? – Капилляры полопались. Вау. Так вот, как это выглядит. Бля, надеюсь, это не опасно, и с ним всё будет хорошо. Ковальский быстренько писал в тетради, ещё успевая при этом помогать сидящим сзади Громову и Косте. Мне тоже поможет, как закончит. И Рите должен вариант прорешать. Не понял он, блять, последнюю тему, называется. Хотя будет смешно, если мы всё вшестером двойки потом получим. Но да и похуй – так хоть какие-то работы сдадим. Ну, я за себя говорю, по крайней мере – не знаю, что там и как остальные думают, да и похуй мне. Делать мне было нечего, так что я слушал, что происходит в классе. Контрольная была какая-то похуистическая – ТВха даже между рядов не ходила, да и вообще, похоже, ебала это всё. С тем поговорит, с этим что-то обсудит. А вы там списывайте, сколько влезет. "Я же всё равно знаю, ага". "У меня же глаз-алмаз", блять. Всё вижу, всё слышу и вообще заебись. Но голос Лизы от голоса Веры я не отличу, неа. – Никита, а ты не знаешь, что там с Захаром? В классе было два фантомных ученика – которые как бы есть, но как бы хер ты их когда увидишь. "Проблемы со здоровьем", да, но я что-то сильно сомневался в правдивости этой хуйни. Римме ещё можно было верить, но Захар.. Не то чтобы мне не похуй, но Артёма он бесил – больно балаболистый и хуйню всякую нёс постоянно. В общем-то, многие люди из класса тоже недолюбливали его так что и я не отставал. Да-да. – Я не уверен, но он, возможно, охуел. Я повернулся к первому ряду, где и велись все эти беседы. С чего такая поражающая откровенность? Хотя мне, похоже, послышалось – иначе Татьяна Викторовна так бы спокойно не реагировала. Да, это логично. До конца второго урока оставалось ещё полчаса, когда мы с Костей получили, наконец, от Ильи наши варианты готовыми. Переписать всё на листочек – дело пяти минут, так что освободился я достаточно быстро. Тут же вернулся к наблюдению за окружающими людьми – это же та-а-ак весело. – Татьяна Викторовна, подойдите пожалуйста. На контрольных все выживают и списывают, как могут. И плевать, что невозможно списать с листочка, который лежит прямо перед носом у учительницы – это всё равно сделают, если прижмёт. Манёвр был не хитрым: Настя зовёт к себе учительницу, Лиза стаскивает со стола уже сданную работу Лены, фотографирует её и возвращает на место. Потом отправляет остальным соучастницам и все довольны. Татьяна Викторовна возвращается за стол и ничего не замечает, и все довольны результатом. "Ловко? Ловко", как любит говорить Владимир Павлович.

******

После школы надо было зайти в магазин – Ковальскому надо было купить кое-каких вещей на вечер. Как-то так будни и коротаем. Одно радует – что пятница почти закончилась, остаётся ещё в субботу не сдохнуть, а там и отдыхать можно. Жаль только, что не вечность, но да ладно. Шестнадцать лет как-то жили, и дальше ещё столько же протянем. А может и не столько же. Когда мы уже уходили с магазина и спускались по лестнице, очень неожиданно я не то подскользнулся, не то ещё что, но в итоге полетел вниз. Не так, чтобы прям вниз, просто потерял равновесие и из-за этого упал. Лицом вперёд. На лестнице, да. Повезло, что я смог зацепиться рукой за перила, ну и всё-таки остановиться. Всего-то проехался на коленях по ступенькам, пф.. Считай, только они и пострадали, коленки мои бедные. Никогда бы не думал, что это так больно.. Ещё и на самое ребро (ступеньки, да-да), блять, вот пиздец. Хотя могло быть и хуже, так что надо радоваться. Даже таким мелочам, да.. – Воу, воу! – послышался голос Ковальского из-за спины. – Ты чё? Я поднялся, прислушиваясь к ощущениям. Всё нормально, вроде? Ничё не сломал, головой не приложился, жить можно, ходить могу. – Нормально, – отозвался я. – Не умер. – Помолиться внезапно приспичило? – видимо, Ковальский решил, что уже можно шутить о произошедшем. Три месяца ещё не прошло, как бы, окей? Следи за выражениями. – Конечно. Так же всё и происходит. – А чё, мне рассказывали, как вы сидели на немецком, и тут ты подскочил и пошёл мыть руки. Я помнил такой эпизод, да, но меня смущало, откуда Ковальский об этом знает. При том, что в классе немецкого его тогда не было, да и в принципе быть не могло. Рассказывали, значит? И кто, позволь узнать? Сука, вот так и знал, что этот пёс про меня с Ковальским что-то пиздит. Урод, блять. Что ещё он там ему рассказывает? – Ну да. – Ну вот. Теперь синячки будут на коленках. – Может. Судя по хитрому взгляду Ковальского, это тоже была какая-то охуенная шутеечка. Жаль только, я в таком не разбираюсь и не понимаю, что имеется в виду сейчас. Чисто теоретически предположим, что мне не похуй. Сейчас мы всё так же шли к Ковальскому – я был там вчера, буду сегодня, и, судя по всему, так и буду ходить к нему после школы вплоть до приезда его родителей. Не сложно догадаться, что мне похуй. Хоть какое-то общение с людьми зато есть. Да и это весело иногда. Уж точно лучше, чем одному дома сидеть и о всякой ебале думать. Так хоть какое-то занятие и отвлечение от всего происходящего дерьма есть, м-м. По приходу домой, только разувшись и наспех раздевшись, Ковальский сразу же рванул на кухню, по пути чуть не наступив на свою кошку. Мне аж стало жаль это бедное животное. Из-за своего очень непропорционального тела она выглядела такой несчастной. Так много жира, и такие маленькие и тоненькие лапки. Несчастное создание, обиженное самой природой. С которым ещё и так бесчеловечно обходятся. Я пообещал себе обязательно её погладить, когда будет закончено с обедом. Да, я тут уже в домохозяйки заделался – прихожу, готовлю.. Разве что не убираюсь, но только этого ещё не хватало. Это было бы совсем зашкварно, я считаю. Да и Ковальский не настолько мразота. – Давай рыбку пожарим? – послышался его оживлённый голос с кухни. – Ты умеешь жарить рыбку? Было бы ещё, что там уметь. Хотя неудивительно слышать такие вопросы от человека, который не умеет котлеты жарить? Пх, а вот ещё вопрос: у Ковальского нет никаких травм на этот счёт? Ну, раз он в детстве уже познал все прелести от поедания рыбы? Хотя, наверное, раз он предлагает, то всё нормально? Ну, как бы, и правильно. Случилась какая-то хуйня, и случилась. Нет смысла в том, чтобы потом всю жизнь ходить и плакать из-за какой-то единичной хуйни. Психология подъехала, у-у. – Да, – заходя на всё ту же кухню, хмыкнул я. Ковальский уже выложил пакет с рыбой на стол и сейчас рылся в духовке – доставал сковородку. Ну, мне только руки сейчас хорошо помыть и нож понормальнее достать. Половина дела, считай, будет уже готова. – Как-то к нам приехала моя сестра, – вдруг-внезапно-неожиданно начал разговор Ковальский. – Ну, та, которая пизданутая, да. А она же кулинарией увлекается? Так что решила повыёбываться. Начала меня учить, как жарить рыбу. Во-от, надо замочить в воде с сахаром и солью, тогда она обмякнет, и там уже чёто с ней станет. Я поморщился, но ничего говорить не стал. Хотя способ звучал как какая-то ебень, но хуй знает, как бы. Я особо с рыбой не баловался – почистил, всё ненужное отрезал, на сковородку положил, пожарил, съел. Готово, блять. Чё там чем заливать – это для извращенцев. Пошли они нахуй. – Причём она эту хуйню увидела у какого-то мужика в интернете, и мне потом говорит, типа, никому не говори, это будет наш секрет. Блять, а тебя не волнует, что другие тоже могут это в интернете увидеть? И как будто у меня есть какие-то друзья с которыми я обсуждаю, как жарить рыбу. Да хуй тебя знает, Ковальский, от тебя чего угодно можно ждать, вот серьёзно. И вообще, ты какой-то спидозный. Как для обсуждений "как из подручных средств воссоздать ощущения минета" – такие друзья у тебя есть, а как о жарке рыбы поговорить – так нет. Странный у тебя круг общения, подумай об этом. Хотя вдруг это я не прав сейчас..? – А самое главное, что вкус от этого вообще не меняется, – Ковальский, кажется, был серьёзно возмущён. – Заёбов больше, а суть та же. Не понимаю. – Есть такие люди. – Дебилы. Ну, она такой человек, лишь бы повыёбываться. Вся такая психологичная, тренинги покупает какие-то там, в пабликах зависает. Но чё ж твоя психология не помогла тебе мужика удержать, м? Ну.. Спорный вопрос. Хотя мораль можно вывести: будешь долго сидеть в интернете и постики в пабликах читать – конечно, от тебя все разбегутся, какой бы глубокой личностью ты не стала. Но я всё же на месте Ковальского так об этом не говорил бы. Он уверен, что хорошо понимает ситуацию? – Хотя до этого она вся такая модная была: "Никогда сюда не вернусь, у-у", а потом как только хуйня случилась, так тут же сюда прискакала. Ненавижу пиздаболов. Ну.. Их никто не любит. Я в том числе, так что тут уже защищать никого не буду. Если говоришь, что не вернёшься – не возвращайся. Что угодно, но нет. – И начала потом ещё. Татуху набить срочно понадобилось. Так, то, что её мужик нашёл себе другую, и то, что она вернулась "сюда" – это взаимосвязанные вещи? Тогда и хрень про татуировку тоже сюда относится, типа..? – Стебали же где-то, что, – я всё же решил высказаться, – как понять, что девушка освободилась? – Да, да, да, – согласно закивал головой Ковальский. – Причёску сменила, волосы покрасила, татуху на всю ляху набила. Ты, кстати, не жалеешь? О вот этом всём? А ты о своём плече мне рассказать не хочешь? Тебя вообще как, не корёбит всякий раз, когда ты мимо зеркала проходишь, нет? Чё доебался? И вообще, резко скакать с тем неприлично. Не знаю, в каких правилах это написано, но да. – Нет. Не хочу с ним об этом говорить. Они и так заебали уже надо мной издеваться, а тут я ещё им тем подам. Нет, спасибо. – А с твоим плечом что? Я не знал, зачем я это делаю, но раз уж вспомнили о его плече и заговорили о татуировках и сожалении, то чего бы и не узнать? – Глазами? Да скажи же, круто? – Ковальский прям загорелся. – Мне очень нравятся цвета. Мда. Видимо, они ему на руку пустили все остатки с Ритиных татуировок, потому что цветовое разнообразие там, конечно, было заебись. И розовые, и синие, и жёлтые, и оранжевые, и всё на свете. Были глаза и естественных цветов, конечно, но не суть. – Особенно вот этот, – Ковальский указал на один розовый, который был уже прямо на самом плече – пришлось даже рукав футболки задрать, чтобы его было видно. Я не стал долго смотреть на всё это и быстро отвернулся. Такое себе зрелище, конечно.. – Тебе противно? – догадался Илья. – Ну да, такое себе. Тот лишь усмехнулся. – Я хотел на левую себе кучу пауков набить. Знаешь, мелких таких, противных. И всю правую так же глазами добить. Чтобы летом ходить в открытой майке, люди смотрели на меня и их просто трясло, блять, всех от отвращения. К концу фразы его голос заметно ужесточился. Такое ощущение, как будто "эти люди" что-то ему сделали, и вот, он нашёл туповатый, но реально стрёмный способ им всем жизнь попортить. Хм.. – Называется "Мечта социофоба". Я видел такие свитера в интернете, – тут же живо поделился со мной Ковальский. – Один весь в пауках, другой в глазах. Омерзительно. – Тебя самого, то есть, с этого не триггерит? – Неа. Похуй как-то. Вот Артём на это смотреть не может. Ты тоже, как я, – он сделал небольшую паузу, – погляжу. Смешно, да? Каламбур так каламбур. Но так вот. Не знаю, как-то поебать. – Твоим родителям тоже? – Да. Ни мать, ни батя, никто не дёргался никогда. Ну что сказать, прикольно. Интересно, это можно считать наследственным? Было бы забавно. – Кстати, – вдруг о чём-то вспомнил Ковальский, и мне аж плохо стало с этой его затяжной "а". Ну и интонация была тоже фу. Как будто там что-то очень.. Пикантное. И сейчас будет не вопрос, а пиздец просто. Но это же Ковальский, боже. Тут всегда всё через жопу. Ждёшь одного – получаешь другое. Надеешься на другое – получаешь одно. Никогда нельзя ни о чём думать наперёд – потому что будет всё равно не так. Как угодно, но не так, как ты думаешь. С одной стороны, это классно, потому что я всё боюсь, что когда-нибудь он спросит, что там у нас с Артёмом, явно намекая на то, что ему всё известно, а с другой – это так стрёмно. Ух, пиздец, у меня сейчас даже сердце прихватило немного. – Сковорода же нормальная? Вот о чём я и говорю. Ещё противнее тон для "кстати" он выбрать не мог, судя по всему. – Сковорода как сковорода. В чём проблема? – Та же моя сестра жаловалась, что она отсосная. И что ножи отсосные. И что всё тут отсосное. Ничего не знаю, мне нормально. Ножи, может, и заточили уже, с тех пор, но сковородка.. Блять, ну обычная сковородка? Ты на ней еду готовишь или что? Ох, бабы эти, блять. Даже на кухне себя вести нормально не могут. – Самое смешное, что в этот момент мы смотрели шоу того же мужика, который рассказывал про тот способ приготовления рыбы. И он сказал, что если хозяйка жалуется на сковородку, она дура. Если у вас всё пригорает, то это вы криворукая пизда, и сковорода тут не при чём. И я такой сижу: "Мда-а". Ну, может, она нервничала или торопилась? А признаться в этом просто стыд не позволял, вот и выдала, что в голову пришло. Наверное, ей самой было неловко из-за того, что тот мужик так сказал, и Ковальский это услышал. Я бы от стыда сдох, если со мной такое случилось. Это как пиздеть о чём-то человеку, перед которым ты хочешь выебнуться, и тут вдруг приходит другой чел, который может просто вдребезги разнести весь твой пиздёж. Ну, и делает это, собственно. Ух, такой стрём.. – Не семья, а цирк уродов, блять, – заключил Ковальский, вздыхая. Где же главный урод, интересно?