Wenn

22.03.14, Суббота

– Арсений, – шёпотом протянул Ковальский. – Почеши мне бровь. Татьяна Викторовна сказала разделиться на пары, и чтобы один работал с веществами, а второй записывал реакции и всякое сопутствующее. Я взял себе самое чистенькое, не сложно догадаться, оставив всё опасное Ковальскому. Он и не возражал, в общем-то, так что можно сказать, что мы стали идеальной командой. Хотя я бы не доверял ему реагенты, но, наверное, ничего страшного не случится? Раз единственное, что люди вроде него получили – предупреждение руками себе никуда не лезть, и лицо не трогать, пока не помоют. Мда, лабораторная по химии, связанная со всякими органическими хуёвинами – это не круто. Ну, на словах, да. Так, в пробирках получались очень даже ничего штуки. Так что я помимо записывания ещё и фотографировал это всё. Справедливости ради, не я один сидел с телефоном на парте – Настя, я видел, тоже фотографировала, Алёна, Рита.. Одни дамы, получается? Ну.. Делать было нечего, пришлось чесать Ковальскому бровь. Артёма в школе сегодня не было – он ещё вчера отпросился у ТВхи, типа, ему понадобилось срочно куда-то поехать с батей. Я был в кабинете, когда он отпрашивался, но не слышал, в чём было дело, зато видел лицо учительницы, когда он говорил с ней. Сначала сидела недовольная, но потом заметно смягчилась. Видимо, причина реально важная? Ну, мне просто никто ничего так и не рассказал. Хотя не то чтобы я спрашивал, мда. Но Артём бы и сам мне сказал, если бы хотел, да? Не буду же я его заставлять. Это всё к чему. Кто знает, так бы, может, я ему сейчас бровь чесал? Пиздец, конечно, школьные будни. Чешу брови одноклассникам. – Так, дописываем, – напутствовала классу Татьяна Викторовна. – И идём дальше. – Ты всё успеваешь? – заглядывая в листочек с черновиком таблицы, спросил Ковальский. – Какие-то реакции я не знаю. Но их же можно будет найти. – Мы так и делаем, – хмыкнул Илья. – Так, в общем, пишем, а дома уже подробности находим. Ну, я бы удивился, если бы кто-то сразу всё записывал. Может, какой-нибудь Олег так делает, но явно не остальные. Гений, хули. Ещё в начале урока нам сказали держать пробирки верхом в сторону – чтобы, в случае чего, нагретая жидкость не попала никому куда-нибудь. Чтобы тот, кто держит пробирку, не облил себя, соседа, ещё и спину впереди сидящему не ошпарил. Хотя тут, скорее, значение будет не столько температура иметь, сколько то, что именно в пробирочке есть? Сомневаюсь, что будет пиздец серьёзный ожог, но одежду, более вероятно, придётся выбросить. Это всё к чему. Пробирки сказали держать, направляя их в пространство между рядами. По этим же пространствам, как поезд по рельсам, ходила Татьяна Викторовна. Сама же себе могилу и вырывшая. От нагревания полученная в пробирке хуетень запенилась и начала подниматься, из-за чего Олег резко одёрнул руку. Какое совпадение – мимо именно их парты и именно в этот момент проходила Татьяна Викторовна, и случилось то, что случилось – эта хрень попала ей на плечо. Ай-ой. Как же так. – Олег! – завопила она, привлекая к этому внимание всего класса. Так вряд ли вообще кто-то заметил, что это случилось. Хотя кто знает. Вдруг Татьяна Викторовна, как щит, закрыла собой сидевших на соседней парте Данила и Илью? Да, точно. Она почувствовала беду и специально туда пошла. Вообще-то, она была в халате, но руки он, какая жалость, не закрывал. Мешанина попала на рукав её рубашки, так что я сильно сомневался, что случилось что-то дикое, но поразмазывать сопли было надо. Никак без этого, нет-нет. – М-м-м, – недовольно протянула ТВха, рассматривая своё плечо. – Конец моей кофточке. Я прекрасно видел её ебало со своего места, и грех было не заметить, как она сдерживалась, чтобы не наорать на виновника. Но конечно же, Олеже ничего за это не будет. Самый умный человек в классе, все учителя на него фапают. А тут кто-то будет на него голос повышать. Пхах. – А прикинь, если бы это был ты? – шепнул мне Ковальский, склонившись поближе. – М, – хмыкнул я. – Только что об этом подумал. Если бы у меня такое случилось, там простым "Конец моей кофточке" не обошлось бы. Даже если бы Татьяна Викторовна никак не пострадала (и даже её кофточка), она бы всё равно высказала мне, какое я уёбище. Беспристрастное отношение к ученикам. Все равны, но кто-то равнее. – В конце самом, – вдруг заговорил Ковальский, – будет реакция с уксусной кислотой и изоамиловым спиртом. И что..? – Это должно о чём-то говорить? – В присутствии серной кислоты, – трогая баночки перед собой, продолжал Ковальский. – С образованием жидкого эфира. Я прям так всё понял. "М-м-м" просто. – Вкусно пахнуть будет, – повернувшись ко мне, объяснил наконец Илья. – Грушами. Чё, блять.. Я уже про серу подумал, или ещё про что-то такое. Ну, как-то, всё же, органика и более-менее приятные запахи – лично у меня несопоставимые вещи. Хотя слабый запах пота.. Но это слегка к другой теме, а не к тому, что у нас тут происходит. Сейчас уместней вспоминать запах жжёных волос. Да и ТВха нам всё угрожала, что ой, на лабораторной вонять будет только так. Даже окна нараспашку открыли, чтобы проветривалось, сидим все в куртках. А ничего странного так и не было. Ковальский что-то про груши говорит ещё. Где он вообще это взял? Провидец ебаный. – Откуда ты знаешь? – Она же говорила. Или ты не слушал опять? Да вот ещё, эту пиздаболку слушать, блять. Пропизделась, у-у. Чморим её. – У меня уже психологическое отторжение идёт. – О-о-о, – протянул Ковальский, закинув голову назад. – Психологическое отторжение. Да-да, вот такие умные слова я знаю. Вы думаете, я обрыган из-под забора, но нет. Я могу и что-то умное спиздануть.

******

После химии, которой заменили физику (хоть что-то хорошее за сегодня), была география, так что путь лежал на второй этаж. Ух, ещё три урока, и можно будет пойти домой.. Да-а. Хочу уже к себе в комнатку попасть. Там будет так хорошо. Тепло, уютно, а если в кровати, ещё и еды туда с собой взять, так вообще божья благодать. Хоть умирай там. Ковальский что-то увлечённо рассказывал Рите, но я на время отвлёкся на разговоры другой компании – Данил, Денис, Алёна, Артём с Димой стояли недалеко от меня, и можно было услышать, что там происходит. – Зубы чёрные, – фыркнул Данил, я так понимаю, обращаясь к Денису. – Ты чё, пират? Вот, о чём я думал не так давно. С одной стороны, хорошо, когда есть человек, который скажет тебе, если у тебя воняет изо рта или на зубах что-то осталось после еды. С другой, не хотел бы я быть на месте тех людей, которым такое прямо в лицо, ещё и при других, высказывают.. Но так ты хотя бы знаешь об этом. Можно поработать над собой, всё такое.. – Пихат, – тут же добавил Данил, видимо, вспомнив про картавость Дениса. Такая популярная тема для шуток, я ебал. Они же как-то раз специально играли в "Слова" с правилом, что можно использовать только те, в которых есть буква "р". Ну не пиздец ли? Вот лишь бы поиздеваться над бедным парнем. – Ты чё, ирландец? – Да, блять, – воскликнул Денис с возмущением. – Ирландский пират. – Ихландский пихат, – тут же передразнил его Данил. И тут же понеслось, как у нас и любят: – Бли-ин. А вот быть картавым пиратом – это же вообще не круто. Я сначала даже не понял, в чём проблема, но общими усилиями меня посвятили. – Хом. – На абохдаж. – Поднять пахуса. – Свистать всех навех-х. – Сокховища. Это было даже немного смешно, если честно. Не то чтобы прям надрываться от хохота, но под пиво шутка зайдёт. – Не быть тебе пиратом, – посмеиваясь, сказала Алёна. – Пихаты гхабят. – А ещё убивают и насилуют, – договорил Денис, задумчиво качая головой. – Гхабить ты не будешь. – Не буду, – он посмеялся, выглядя очень довольным. Ну да, хотя бы убивать и насиловать он может. Интересный мир, конечно, где род деятельности можно выбирать только по способности нормально произнести название. Но вообще, это было довольно мило. Шутки про убийства и насилие, да. "Дорогой, мне не нравится насилие. Но оно же домашнее". Ковальский орал, как бешеный, когда Артём рассказал это. Что-то они в последнее время зачастили с анекдотами. Илья и раньше их периодически рассказывал, но в последнее время прям пиздец какой-то. Как будто трубу прорвало. Канализационную. – Я вчера к другу в универ ездил, – переключился на Ковальского с Ритой я. – Сидели там у них на парах, такой пиздец. Ковальскому уроков мало, раз он ещё к кому-то на пары ходит? Долбоёб, блять. – Там у них физиологию животных такой милый дедуля ведёт. Физиология животных..? Отдельный предмет такой, что ли? Классно. Я тоже так хочу? – И вот мы сидим, дед что-то рассказывает, а какой-то парень пиздит, не слушает его. И препод у него спрашивает: "Ты чем слушаешь, ушами или", и хуйню какую-то на латыни говорит. Этот парень такой: "Чё". Дед подходит к нему, говорит: "Встань", и, короче, хлопает его по жопе. М, боже. Лишь бы извратить что-нибудь, ну что за люди. – А потом он ещё водой ему в лицо брызнул. – Блин, прикольно быть преподавателем, – вздохнула Рита. – Делаешь, что только хочешь, и никто даже рыпнуться не смеет. Ковальский очень выразительно её оглядел. – Вот тебе не стоит идти преподавать с такими взглядами.

******

Домой мы пошли вместе с Ковальским, и снова по не-быстрому пути. Не знаю, зачем, но кто я такой, чтобы противиться судьбе? Ковальскому, мда. Он же моя судьба. Спойлер: в конце я буду вместе с ним. Это типа неожиданность. Никто этого не ждёт, а потом бац, и всё как-то так повернулось, то Артём пошёл нахуй, Ковальский теперьлюбовь всей моей жизни. И охуеть. Но сюда нас отправил сам Бог (или сценаристы, м) – чтобы мы встретились с Артёмом. Мы ещё даже не подошли к его подъезду, как увидели его – он отходил от какой-то машины, очевидно, его отца, которого пока нигде не было видно..? Ну, наверное, вопрос времени. И за это время нам лучше уйти.. Заметив нас, Артём замер и дождался, пока мы подойдём. Я ещё с некоторого расстояния заметил, что он слегка подвыпивший, а когда мы подошли ближе, это уже гораздо сильнее бросалось в глаза. И в нос, да. – Ты откуда такой прекрасный? – спросил Ковальский. – И такой пахнущий водкой? Прям с языка снял. – С похорон, – хмыкнул Артём, пошатнувшись. Он даже вытянул руку в сторону рядом стоящей машины (уже другой, не его отца), но опираться ему и не потребовалось – он и так устоял. К большому счастью, м. – Чё.. – Ковальский аж нахмурился. – Кто опять умер? – Сестра моей бабушки. – Ты уже к четвёртой ездишь, сколько можно? Это было очень грубо, но немного смешно мне всё же стало. И с какой вообще стати Ковальский считает умерших родственников Артёма? Хотя если это случается постоянно, как-то заставляет задуматься, что ли. В общем, ладно ещё. Можно найти оправдание при желании. – Заебал, я что, виноват, что раньше плодились, как кролики? Наконец, появился Алексей Валерьевич. Мы с Ковальским сразу притихли и сжались, и я даже хихикнул про себя, когда понял, что мы оба действительно его боимся. Просто когда вы отбитые уебаны, ходите, выёбываетесь на всех, и какие эмоции у вас вызывает батя вашего друга. Хотя Ковальскому он так-то ебало набил, чего бы ему не бояться его. А я видел другие последствия. Тоже сойдёт за причину. Но сегодня он так неплохо выглядел. В пальто, отглаженных брюках. Это вот так на похороны одеваются, да? Я просто не знаю, у нас никто не умирал, мне нужно просвещение в этом вопросе. Артёма снова шатнуло, но так как в этот момент мимо проходил его батя (прям batya), он не упал – Алексей Валерьевич подхватил его под плечо и удержал. Выглядело довольно прозаично, особенно с учётом того, как они оба выглядели. Такой размазанный пьяный Артём и его суровый батя. Ну правда batya. Русское даже всех эмоций не передаст. Хотя не знаю, какие эмоции тут могут быть. Воцарилось неловкое молчание. Ну, как-то после присоединения Алексея Валерьевича к нашей компании, стало немного неудобно разговаривать о чём-либо. А то он тут так стоит над душой, аж неповадно становится. Я после девятого числа вообще его бояться по жести начал. С Ковальским у них уже давно разлады и недомолвки.. Кхе-кхе-кхе.. – Ну ладно, – хмыкнул Ковальский, отворачиваясь. – Я пойду, пожалуй. – Ага, пока, – пробормотал Артём, даже рукой ему помахал. Это было даже как-то мило, что ли? Ну, пьяный Артём на многое был способен. Даже милым мог побыть. Быстро мне стало не до него. Теперь же и мне надо как-то ретироваться? Блять, Ковальский, мразь тупая, не мог меня с собой захватить, что ли? Мне просто как-то неловко разговаривать в присутствии отца Артёма.. Я его боюсь. Даже обозначить, что я тоже сейчас уйду, не могу. А просто молча взять и уйти – это как-то невежливо. Кх.. – Ты к нам? – спросил Алексей Валерьевич, обращаясь, очевидно, ко мне же. Пиздец. Я аж запутался, что мне сейчас делать. Алексею Валерьевичу нельзя со мной разговаривать. Я всегда вот так на это реагирую, будто умру сейчас. Даже думать не получается. Он ещё и смотрит на меня.. – Да, – за меня ответил Артём, разрешая ситуацию. Ну, по крайней мере, так можно было подумать. Теперь хотя бы не придётся самому разговаривать с Алексеем Валерьевичем. Это сейчас важнее. Не знаю, правда, с чего я вдруг ему понадобился. Хотя что тут не знать. Ебаться кто-то опять захотел. По пьяни у него всегда чесаться начинает, и вот. Не дрочить же в одиночку. Алексей Валерьевич никак на это не отреагировал, и мы просто пошли к подъезду. Артёма так и шатало, он не мог идти ровно, и мне даже было стыдно за него. Даже мне, хотя я отношения к нему не имею, по сути. А каково его отцу? Ну, типа, твой сынишка-долбоебишка так упился. Это неловко, наверное? Или я опять много думаю, и на самом деле всем похуй, и только я один заморачиваюсь, как всегда? Кто бы знал. Артём сразу же, как только разулся, пошёл к себе в комнату, рукой ведя по стене – это он так определяет, где конец коридора и когда можно сворачивать. Непонятно, правда, зачем он делал это сейчас. Обычно он так ориентировался в темноте, но? Сейчас-то день, светло. Или ему тактильно легче воспринимать информацию, чем визуально? Об этом мы тоже, кажется, говорили..? – Меня очень смешит, – как только я зашёл в его комнату и я закрыл за собой дверь, начал Артём, – что у родственников принадлежность к нашей породе определяется тем, бухаешь ли ты вместе со всеми, или нет. Породе, блять.. Что за слова? – Прям так и говорят? – Моя сестра отказалась пить, и тётка такая говорит: "Ой, в мать вся". "А вот Артём в нашу породу", и наливает мне стопарь водяры. Люблю их. Вот, в чём дело. Артём и не возражал, да? Как любой несовершеннолетний пиздюк, которому наливают бухлишка на поминках. – Там была твоя сестра? Это показалось мне куда более странным. Я так понимаю, тётка, о которой шла речь – это сестра его отца? Так, что ли? Так кто умер-то в итоге? Родственница со стороны отца или матери? Если со стороны отца, понятно, что там делала его сестра, но непонятно, что там забыла Катя. Если со стороны матери – что там забыл отец Артёма, он сам и его тётя? – И моя мать. И отчим, получается, тоже. Как бы.. Вообще, умершая – сестра матери моей матери. То есть, к отцу она по сути никакого отношения не имеет, но раньше у бати были хорошие отношения со всей их семьёй. То есть, со своей тёщей и её сёстрами. Поэтому его тоже позвали. Хотя ёбаный пиздец. Такое ощущение, что туда половина деревни приехала. Ой, блять, эти деревни сраные. Ты этого человека видишь впервые, а он спрашивает, как там твоя бабуля поживает, и как она оправилась после смерти дедули. Чего, блять. Продолжить бы шутку в ключе, что ты ещё даже не знал про смерть твоего дедули, но да ладно. Не может быть всё настолько плохо. Что хочу сказать – в деревне тебя все знают ещё по твоей бабке. Не то чтобы это плохо.. Можно на почте отправления получать без паспорта. В городе ты только хуй за щёку так получишь. "Без паспорта ничё не дам, нахуй пшол, щенок", и только. И вот, у Артёма что-то похожее. Поминки бабушки? Событие, достойное приглашения всей, блять, деревни. Никто не может пропустить это. Какое-то время в комнате было тихо – Артём замолк, закрыв глаза и сложив руки на животе, и так и лежал. Решил сделать закос под свою умершую тётушку? Мда, ладно, это не смешно. Я рассматривал его, пока была возможность. В рубашке я его видел один раз, на фотографии, и то там была какая-то отсосная. Сейчас он был в своей, в чёрной, а я уже как-то привык? К этому его увлечению, или как его назвать. Но так или иначе теперь у меня чёрный цвет одежды автоматически накидывал немного очков к привлекательности человека. Хотя, похоже, работало это только с Артёмом? Не то чтобы я рассматривал других людей, чтобы знать что и на ком работает. Но и похуй. Я уже подумал, что Артём уснул, как он резко распахнул глаза и сел, разворачиваясь ко мне. – И чё ты там стоишь? – Мало ли, – хмыкнул я, немного отходя от двери. – Вдруг ты один хочешь побыть? – Я бы, наверное, не говорил тебе идти сюда, если бы хотел побыть один. Иди ко мне. Он снова упал на кровать, отодвигаясь к стене и вытягивая одну руку. Типа, чтобы обнять меня, когда я лягу. И, вроде, всё хорошо, но что-то я не готов сейчас ко всяким плохим вещам. Ещё бы Артёма это волновало.. Ну да и ладно, похер. Всегда получалось, и сейчас получится. А, стоп. Уже нельзя так говорить. После двадцатого, мда. Долго ждать себя ничего не заставило – только я лёг, Артём тут же полез мне под футболку. Мудак озабоченный, блин. Я-то думал, мы сейчас хоть немного полежим, типа романтика, все дела. А ему только одно и надо. Ладно, конечно же, я издеваюсь. Как будто что-то новое и необычное. – Ты сегодня человека хоронил, тебе нормально? – всё же решил уточнить я. Ни разу не попытка сбить настрой. Неа. – Ой, да вообще похуй, – его это реально не беспокоило, похоже. – Мы не так близко общались, чтобы я сейчас слезами умывался. Ну, как-то это всё же ненормально. Но раз Артём хочет, то кто я такой, чтобы идти против. – Уже всё сошло? – трогая мой живот, спросил он. – Да. Сам удивился, как, оказывается, быстро могут сойти такие следы. Там, конечно, ещё остались небольшие пятна, но уже не синие, а красноватые, похожие на лопнувшие капилляры. И их не так много. Основной цвет уже прошёл, и это радует. Даже делать ничего не пришлось, хотя я хотел. Даже читал об этом что-то, мда, но руки так и не дошли.. – Можно обновить, – игриво протянул Артём, и я сразу напрягся. – Я тебе потом удар по лицу обновлю. – Чш, – протянул Артём, закрыв мне нижнюю часть лица рукой. – Чш-ш. Мне не нравилось, как пристально и долго он на меня смотрел, но отводить взгляд я считал позорным. Да и куда его тут отводить? Мы лежим напротив друг друга, блять, некуда больше смотреть. Мда, это даже смешно – как мне было страшно. Пятый месяц, как мы встречаемся, к концу подходит, а я так и боюсь его. Ха-ха просто. Артём пододвинулся ближе, прижимаясь губами пока к пальцам своей же руки, которую он держал у меня на лице. Но когда-нибудь он уберёт её.. Пф. Кажется, сейчас точно никаких проблем не возникнет. Потому что ещё даже ничего не началось, а я чувствую, как возбуждаюсь. Как школьник какой-то, м? Стыдно должно быть, Арсений. – Я такой пьяный, – Артёма внезапно потянуло на разговоры. А я уже настраиваться начал, м.. – Я уже не чую, – хмыкнул я, только сейчас обратив внимание на то, что запах спирта и правда куда-то подевался. Удивительно. – Так хорошо, – продолжал Артём. – Сейчас будет ещё лучше. А, нет, не будет. Ладно, шутка. Всё должно пройти нормально. От его шёпота у меня по спине прошла дрожь. Даже шутка про его отца мигом из головы вылетела. Ну, про то, что он зайдёт сюда в самый неподходящий для этого момент. Как обычно всё бывает в играх и фильмах. Вот персонажи лежат, уже всё, почти засосались, и тут вдруг в кадре появляется кто-то ещё. – Давай положение сменим, – приподнимаясь, сказал Артём. – А то что-то нет. Он тут же сел и перелез на меня – видимо, это и входило в смену положения. А я только собирался уточнять, чего именно он хочет.. Пока ещё ничего не началось и можно было задавать неуместные вопросы, я спросил: – Ты никогда не думал про установку замка на дверь? Я понимаю, что раз здесь до сих пор нет замка, то Артёму это и не нужно, но пусть тогда выбирает – или мы вообще никак не контактируем у него дома, пока его отец здесь, или пусть ставит хоть что-нибудь. Просто зная, какой я удачливый человек, будет глупо не предвидеть, что Алексей Валерьевич спалит нас в самый не подходящий момент. Он уже видел нас спящими, и, блять, надо же было именно в тот раз нам не одеться после секса. Я не хочу знать, как ещё нам может не повезти. Артём на секунду перевёл взгляд на дверь, потом снова уставился на меня. – Нет. Но если тебя это так сильно тревожит, подумаю об этом, как время будет. Ага, забьёт, как обычно, но да ладно. Просто это реально стрёмно. Будет. Если то, о чём я думал только что, и правда произойдёт. Артём выглядел очень непривычно в такой одежде, но и приятно. Не видно его рук, плюс строгая одежда, и он таким.. "Правильным", что ли, сразу выглядит. Может, это моя извращённая фантазия, конечно, но блять, а. Что такое? И если трогать его, тоже странное ощущение создаётся. Что он весь такой из себя хороший, а ты его совращаешь, урод ебаный. И что-то ведь в этом есть. Нет, я не больной. Хотелось бы надеяться.. – Ты сам разденешься? – Да. Не настолько всё плохо. Ну как скажете. Хотя я бы не отказался сделать это, но да ладно. Не так уж и важно это всё. Я внимательно следил за тем, как Артём расстёгивает пуговицы и стягивает с себя одежду. Хотелось узнать, будет ли в этом что-то особенное, но было вообще без разницы. Но зато когда стало видно его руки, я заволновался. Видимо, у меня уже заскок и на этот счёт? Хотя как будто я виноват, что у Артёма они такие шикарные. И татуировки эти. Вот на них у меня теперь точно какой-то заёб есть – до меня совсем недавно дошло. Когда я вдруг отметил для себя, что люди с чистой кожей мне теперь не то что непривлекательными кажутся, а у меня вообще их невосприятие. А как? А где? А в смысле, кожа такой чистой может быть? И всё. Дальше, видимо, уже некуда. Можно подумать, конечно, что я просто привык, а, значит, и отвыкнуть смогу, но да похер. Пока похер. Потом рефлексировать будем. – Почему ты никогда не кусал меня за соски? – вдруг спросил Артём, и я даже брови вскинул в удивлении. Кого, бля? Артём, ты нормальный? Du bist аутист? – А надо было? Сказал бы? Я что, ебу, какие ещё штуки ему нравятся. В этом вообще смысла нет. Зачем это делать? Ладно, женщинам, они у них, воде как, чувствительные, но мужчинам? Хер знает, может, я чего-то не знаю. Если так подумать. Иногда случается такое, что мне на футболку попадают капли воды, ткань мокнет, логично, и если это место приходится на область сосков, это по-особенному омерзительно. Ненавижу это. Какая-то же связь тут явно есть? Только я не могу её найти. Первое, что в голову приходит. После того, что Артём иногда гладит себя по груди, когда кончает или близок к этому. Хотя это немного другое. Он же не именно за соски себя трогает, а просто гладит по груди. По всей, а не только в одном каком-то месте. Хм.. – Не знаю. Просто везде так делают, и мне интересно. Это приятно? – Мне откуда знать. Хочешь, сейчас покусаю. – К этому это и начиналось. Вот хитрый.

******

Когда из коридора послышались шаги, я сначала даже этому значения не придал – Алексей Валерьевич часто ходил по квартире просто так, так что было уже даже как-то похуй. Правда, не когда по шагам стало понятно, что он идёт прямо сюда. Но Артём даже не двинулся, даже когда дверь начали открывать. – Блять, пап, – тут же последовала реакция, и я аж удивился, насколько бурная. – Стучать тебя не учили? Алексей Валерьевич лишь молча ушёл, закрыв за собой дверь. Ну, хоть не пятью минутами ранее явился. Было бы совсем неловко тогда. А я переживал.. Хотя ещё не вечер – что в прямом, что в переносном смысле. Думаю, у Алексея Валерьевича ещё будет возможность спалить нас за чем-нибудь таким. Учитывая, как Артём спокойно начал к этому относиться. И если он реально не поставит замок на дверь. – Арсений, – тыкая пальцем мне в спину, резко выпалил Артём. Меня бы инфаркт схватил, но я ещё не оправился после внезапного визита его бати, так что было почти всё равно. Страшно немного стало – чё ему опять надо, блять..? – а так нет. Неудачно он время подобрал, чтобы напугать меня, м. – Давай говорить. – О чём? – О татуировках. Ты сказал вчера, что что-то там придумал. Я недовольно засопел. Ну вот, опять. Хотя после того, как он вспомнил об этом вчера, можно было больше и не надеяться, что это оставят просто так? – Ну вроде того. Вспомнив, где мой телефон, я продолжил. – В заметках всё записано. – Зачем ты записывал всё это в заметках? – отстраняясь и ослабляя хватку, спросил Артём. Сейчас, видимо, кто-то пойдёт к столу, за тем же моим телефоном. Или что. – Память плохая. Так вот придумаешь что-нибудь, а потом как из головы вылетит, и всё. И сиди, думай, что же там было. Я так как-то о чём-то думал, о чём-то очень классном и крутом, а потом отвлёкся на секунду, и всё. И насмерть забыл, о чём же я думал. Саму ситуацию я до сих пор помню, хотя несколько лет прошло. А вот о чём же я, блять, всё-таки тогда думал – я так и не вспомнил. Классека, так сказать. – Может, ты тогда сейчас и нарисуешь? Сейчас? Прямо при нём? Я же стесняюсь, он что такое говорит вообще.. – Я посмотрю, – продолжил Артём. – Ну и, типа. Проконтролирую. Для меня же эскизы. А, он из этих соображений. Ну ладно, так это даже имеет смысл. Доебаться бы, типа почему он не доверяет моему безупречному вкусу, но да ладно. В какой-то мере, всё правильно – ему же с этим потом ходить всю жизнь? Пусть контролирует, как он сказал. Контролёр хуев, блять. Артём отсел от меня и слез с кровати, после чего прошёл к столу и начал рыться в стопках бумаг, так и в целом готовя место. Мне, тем временем, вообще не хотелось вставать с кровати. Ну зачем? Мы тут уже нагрели, тут так прикольно. Чё Артёму не сидится? Тоже, блин, интересный такой.. Но он уже даже сдвинул стулья, достал блокнот и карандаш, так что намерения у него были пиздец серьёзными. Мой телефон тоже лежал там, и я, вовремя подорвавшись с места, успел забрать его буквально за секунду до того, как Артём потянулся к нему своими лапками. Ха, лох. – А можно почитать сначала? – спросил Артём, двинув рукой и так скрывая свои истинные намерения. Чо-то вроде когда ты тянешь руку человеку для рукопожатия, а он не хочет, и ты типа такой "Мда.. Как бы так сделать, чтобы сбавить градус своей ущербности?". Очень сложная тема. – Нет. Я не хотел, чтобы он видел мои записи. Вдруг ему что-то не понравится? Вдруг я где-то как мудак выразился? Я особо не старался с описаниями и красивыми оборотами, для меня главное было выразить мысль. Подробно, пока всё не забылось, а каким языком – это уже вторично. И если Артём это всё сейчас увидит? Мне будет неприятно. Ему, конечно, может быть и похер на такие мелочи, но я не хочу, чтобы он видел меня в дурном свете. Сам придумал, сам заебался, как обычно. Но дайте пострадать. Мне шестнадцать, я влюблён в мальчика из соседнего дома. Хочу выглядеть прилично в его глазах, а не как какой-то обрыган ебучий. Ну да, я уже, и сколько мы общаемся, Артём уже насмотрелся на меня.. Ну и не будем создавать больше неприятных ситуаций. – Как скажешь, – хмыкнул Артём, пожимая плечами. Я подвинул к себе блокнот и открыл его на самом начале. Изначально я хотел изучить, что тут есть, кто уже успел отметиться, или что тут рисовал сам Артём, но страницы были пустыми. Ну, хоть начнём сразу с ервого листа. Отметимся сами. – Ты как решил сделать? – усаживаясь поудобнее, спросил я. – Много небольших, как на руках, или большие тоже можно? – Не знаю, – вздохнул Артём. – Я вот думаю. Или как на руках. Выбери этот вариант, пожалуйста.. – Или взять два крупных изображения, и сразу всё занять? – Первое, – прошептал я. – Это предпочтительнее, потому что тогда туда больше всего можно будет уместить, – Артём покачал головой. – Это хорошо. Но. – А второе чем предпочтительно? Ну, если выбирать, то надо рассмотреть все плюсы и минусы обоих вариантов? Как нормальные люди. – Не знаю. Ничем, по сути. Придётся долго забивать, это займёт много места, остальное будет смотреться не так гармонично.. О, ну вот, видишь. Сам Бог велел. – Тем более, что это ноги. Сложно что-то придумать на ногу. Ладно, спина там, я не знаю. Да бедро хотя бы отдельно. Но на всю ногу? Да-да, мы поняли. Ну, и отлично? Артём может выбрать несколько вещей из списка. Да и раньше, ну, летом, когда он давал мне тот свой блокнот, где были рисунки других людей, некоторые там были тоже очень даже неплохие? Артём может взять ещё и их. Почему бы и нет, когда тебе не надо бегать по салонам и оставлять там кучу деняк. Нашёл человека, купил краску (на самом деле, даже не пункт, потому что у Артёма и так почти целая бутылка стоит), и пожалуйста. Делай, что только твоя чёрная (как твои татуировки) душа пожелает. Артём сидел рядом и внимательно следил за тем, что я делаю. И даже когда получалось так, что я перекрывал ему обзор, он всё равно выворачивался, но лишь бы видеть, что происходит. Это раздражало, если честно. Как будто я рисую окончательный вариант и ручкой. Он же сможет потом сказать, что ему не нравится, алло, ребёнок? Сиди, не двигайся, а то реально бесишь этими своими дёрганиями уже. Но говорить ему что-либо я, конечно же, не стал. Только сказал себе угомониться и не обращать на это внимания, да и мне понемногу начинало нравиться рисовать. Я так давно этого не делал, а забавно, вообще-то – сидеть вот так, что-то там выводить на бумаге. Освещение тут, конечно, блядское, но уж какое есть. Кажется, я уже думал над этим? Что Артёму сюда можно нормальные лампочки купить. Или лампу какую-нибудь нормальную на стол. Хотя это плохо – когда два разных типа освещения на комнату одновременно, но что поделать. Я просто привык к белому свету, а тут старый, жёлтый. Меня это бесит. Почему Артём живёт так? Он что, дебил? Нет, вот правда. Живёт с отцом, но замок на двери не стоит – и это при том, какой его отец любитель вламываться в комнату ни с того ни с сего. Это вот, блять, что? Моя мать бы так делала, я бы себе не то что шпингалет на двери в комнату поставил – полноценный замок с ключом установил бы уже давно. Можно, конечно, предположить, что так из-за того, что Алексей Валерьевич редко бывает дома, и когда бывает, Артём часто живёт где-то не здесь, но блять, всё равно – как так. Это, кстати, могло бы и с избиениями помочь? Ну, типа, бросился твой пьяный батя на тебя, ты в комнатку съебался, закрылся там, переждал, и готово. Никто не пострадал, всем хорошо. А так, даже если собой придавливать, то может не получиться. Мне кажется, это менее эффективно, чем закрыть её на замок? Хотя кто знает, вдруг Алексей Валерьевич и дверь выломать может..? По сути ведь, Артём с таким же успехом может закрываться в ванной или туалете, что ему стоило бы.. Но что-то я отвлёкся. Как-то странно Артём живёт. Дверь в комнату закрыть нельзя, освещение как пиздец какой-то. Поэтому он такой злой, наверное – что вокруг всё хуёво. Да, отлично, я разобрался. Расходимся. – Это баба? Ну ты видишь, у неё грудь есть? Наверное, что баба? Я ещё раз обвёл линию, выглядывающую из-за платья, и посмотрел на Артёма. Вот, видишь тут полосочка? У женщин такая есть. Когда они без лифаков, у них висит грудь, и вот такая штука есть – её видно, если они руками закрывать её не будут. Видишь, нет? Она значит, что тут есть грудь. Женская грудь. Небольшая, но уж извините? Нет, ну правда. Тут даже и так можно догадаться. Или Артём у нас такие размеры не воспринимает? Ему покрупнее подавай? Мудак, блять. Не буду ничего перерисовывать – будет "плоскодонкой". Пиздец, избаловали парня. Привык, наверное, к фигуре Риты? Вот теперь и бесится, меньшие размеры даже не воспринимает. Как его Земля только носит. Как только с парнем встречается, м-м.. Хотя тут должен пройти Ковальский с вопросом, можно ли потрогать мою грудь. Но не будем об этом. Это травмирующий опыт. Закончив с ногами (по-моему, я никогда таких шикарных ног не рисовал), я подумал, что можно пока хотя бы просто набросать платье. Было бы неплохо сначала с телом до конца разобраться, но желания сильно возиться с этим сейчас у меня не было. А вот с платьем хотелось. Да, пока с ним разберёмся. – Где её голова? Грудь не понравилась, теперь решил и до отсутствия головы докопаться? Что за человек.. – У неё и не будет головы. – О, прикольно, – Артём сложил руки на столе и положил на них голову. – Она вот так и будет, то есть? – Можно оставить так. Но вообще, тут должен быть козлиный череп. – Нарисуй, я потом посмотрю. Вот если бы я себе это набивал, я бы всё раскрасил. Ну, хотя бы платье? По сути, тут только его покрасить и можно. Красным или розовым.. Но Артём у нас таким не занимается, ему только чёрные и подавай. А вот бы у него палитра на руках была, если бы он не выёбывался и всё раскрашивал. Но это даже не мои руки, и чё я ною.. Дальше Артём сидел тихо, даже не двигаясь, но это, скорее, было связано с тем, что я перестал активно переставлять руки, и он мог спокойно видеть всё, что я делаю, и так. Только я закончил, Артём тут же выхватил у меня блокнот. – Круто. Я покачал головой. На мой скромный взгляд, похвалы эта хуйня не заслуживала, но не прибедняться же. Может, Артём и честен. Кто же знает. В тот раз ему, вроде, тоже понравилось, но набил он совсем другое. Вот так у него дела делаются, да. – Я обведу её сам потом? – предложил Артём. И это было тем, про что я думал только что. Ну, как бы, и пусть? Он же и говорил про контроль. Редактура входит в это понятие, наверное? Что он сам всё обведёт, добавит-уберёт, что ему хочется, и так далее. Вообще, я думал, что Артём в процессе будет следить за мной и лезть под руку – типа, "Мне вот это не нравится, убери", – но, похоже, он всё же говорил о другом. Вот, осмотр уже по результату и исправление ошибок. – Что теперь? Сколько там всего пунктов? Я проверил на всякий случай – вдруг что. – Семнадцать. – Чё.. – Артём аж удивился. – Бля. Обычно когда просишь о таком, они штуки три максимум выдавят из себя. Ну, из своего именно. И ты – на, блять. Я не против, – тут же отметил он. – Но просто странно. – Тебе, может, половина не понравится. Или понравятся три из всех. – Ты себя принижаешь. Нет, но если они все такие, то никаких вопросов нет. – А потом будет типа. Я все силы на неё потратил, и все остальные работы – хуйня какая-то. – Рисуй лучше давай, а? – немного раздражённо протянул Артём. – Чем языком чесать. По списку вторым пунктом шёл пейзаж – я видел не так давно подобные эскизы в интернете, и вот, хочется попробовать. Только сначала стоит уточнить, наверное, как Артём к таким вещам относится? А то вдруг для него это слишком по-пидорски. Чё тогда зря время тратить. – Ты нормально относишься к.. Давай, Арсений. Ты сможешь, мы все верим в тебя. – Эм. Когда в кругу нарисована какая-нибудь херь? Когда я научусь нормально разговаривать? Почитать, что ли, книги какие-нибудь? Есть какие-нибудь работы русских психологов? А то я только про Дейла Карнеги знаю, но на него дрочить как-то глупо, когда живёшь не в Америке, или откуда этот пёс там родом. Ну так? Надо погуглить. – Нормально, – хмыкнул Артём, немного подумав. – А ты чё хочешь. Давай лучше это.. Я недавно видел. Он осмотрелся, выпрямляясь и хлопая себя по коленям. – М.. Ты знаешь карту Таро "Луна"? – Чего.. Артём у нас ещё и таролог дохуя? Прости, господи, какого хуя. О чём ещё у него знания содержатся? – Ну там типа карта.. Ты же играешь в эту хуйню свою? – он глянул на мой телефон. – У тебя же там есть карты? – Там, блять, не пишут, что они.. Как карты выглядят? Я тройку мечей знаю и всё. Потому что она там на всех загрузочных экранах мелькает. И то я только недавно допёр, потому что Рита увидела и такая "Ой, это тройка мечей?". А до этого я думал, ну, сердечко с тремя крестиками? Ну циферка какая-то сверху, чё дальше, умирать теперь. – И всё? – Артём, кажется, удивился. – А что она значит? – Я на эзотерика похож? – уже нехорошо нервничая, спросил я. – Просто скажи, что там. Вот что за люди? Почему нельзя просто рассказать, а не сидеть, выёбываться, чего ты такой тупой, не знаешь элементарных вещей? Нихуя не элементарных, но они скажут, что ебать, это должны знать все. Да и идите нахуй. – Короче, – но Артёма это, кажется, очень заинтересовало. – Там должна быть, ну, карта, да? Надпись луна, кстати, можешь по-немецки написать? Так даже круче. И на самой картинке. Пустыня, там камень. Я хочу, чтобы на нём была ящерка.. Я уже сейчас вскинул брови, слегка в ахуе. Ничего себе у них запросы? За такое количество доёбов платить уже придётся.. – .. рядом лежал череп какой-нибудь хуйни.. Козла или буйвола, не знаю. Ты любишь черепа, судя по всему. Один раз нарисовал, называется. Впрочем, так это и работает. Делаешь что-то один раз, ну, два, и всё. Все решили, что ты заядлый любитель. – И там две собаки. Воют на луну. Господи. Я слышал, конечно, что для карт Таро есть шаблоны, какие-то общепринятые символы в изображениях. Но Артём столько хуйни выдал. Слишком сложно. Ещё и размер.. Какой тут нужно подбирать, чтобы все детали нормально выразить? Артёму лучше мне сказать. Хотя если он потом это в электронный вид не собирается переводить.. – Линейку тебе сейчас найду, – уже поднимаясь с места, сказал Артём. – Чтоб по красоте было. Вот мы два долбоёба. Стоило только Ковальскому притащить откуда-то это блядское "Чтоб ваще по красоте было", так оба стащили у него эту фразу, и теперь используем, где только можно. Ну, не знаю, мне она нравится. Илья её ещё тогда в таком хорошем контексте использовал. Было смешно. "Так, что тут у нас, перевод песни? Ща переведу чтоб по красоте ваще было, темп-рифма, хуё-моё, блять. Так, подожди, это песня или хуета какая-то?". Или мы все просто аутисты. Но сейчас будем творить. Чтобы по красоте ваще было. – Ты размер скажешь? – наблюдая за ним, спросил я. – Там же.. Много мелочей? Я не такой специалист, чтобы знать. Насколько я помню, особо тонкие детали не очень хорошо держаться. Все татуировки рано или поздно поплывут, и эти мелкие детали в самую первую очередь похерятся. Я так понимаю, нам надо отталкиваться от размера ящерки? Насколько вообще Артём хочет углубляться в детали? Он может мне для примера что-то показать? Ладно, нарисую, как хочу, Артём потом поправит, что ему не будет нравиться. Можно вообще не париться, видимо. Один хуй Артём всё изменит, и чё я вообще тут сижу тогда. Могу просто ему свой список скинуть и пойти домой. – У меня уже есть кит, – видимо, подсмотрев в записях на телефоне, когда их проверял я, решил сообщить мне Артём. – Ещё один будет, – хмыкнул я. – Проблемы? Китов много не бывает. Тем более, у тебя на руке горбатый, а видов китов много. И я уже не спрашиваю, сколько у него осьминогов. Что за угнетение китов? Как осьминогов набивать – это он первый и хоть куда (три штуки всего, но всё же). А как второго кита на ногу (даже не на другую руку) – так это "у меня уже есть один". – Хочешь, акулу нарисую? – на всякий случай пришлось найти ещё один вариант. Если Артёма правда так волнуют киты. – А нарисуй двух акул, целующих друг друга? – внезапно оживившись, предложил он. Я даже слегка опешил, и даже не знаю, почему именно – самой сути предложения, или тому, как он это говорил. – Зачем? – И цветочки вокруг, – продолжал фантазировать Артём. – Чё, прикольно же. – Ты конченый? – я его энтузиазм не разделял. Где, блять, он думает, акулы под водой цветочки найдут? Я уже молчу про все остальные детали. – Да ладно. Это же ноги. Люди с хуями на щиколотках ходят, и ничего. Давай я тебе лучше хуй на щиколотке нарисую? Ну так. По приколу. – Разве.. Хуй на щиколотке рисовали не хной? – вспомнив, что Ковальский рассказывал что-то такое, спросил я. Насколько мне известно, история была такая: одна дама уснула на вписке, и её лучшие подружки нарисовали ей МПХ хной на ноге. Типа смешно, аха-ха, и пиздец вообще. Но одно дело хной, и другое – прям татуировку нормальную сделать. – Ну да, – хмыкнул Артём. – Но чтобы хна свелась, тоже время нужно. – Смысла всё равно нет. В джинсах же не видно. – Ты чё, Сений. Кто ходит в не подвёрнутых джинсах? Это мы с тобой, аутиста два. Ой, я как раз недавно видел одну такую. У школы стояла девушка, с подворотами, и блять. Её щиколотки были просто красными. Краснючими. У меня такое бывало, когда я долго по холоду долго шароёбился. Дома снимаешь джинсы, и у тебя ноги красивые. Красные и ледяные при этом. Ужас, блять. И вот у той дамы были такие лодыжки. Мне кажется, это неправильно. Зимой, в Сибири, ходить с голыми щиколотками.. Ну, удачи всем, конечно. Хотя не знаю, какой вред организму может быть от переохлаждения в области щиколоток.. Проблемы с сосудами, разве что, возможно? В любом случае, нашёл из-за чего переживать. Я же так не хожу. Мои щиколотки всегда под тремя слоями, им хорошо. Остальные пошли нахуй. – А все нормальные люди уже давно с голыми щиколотками ходят. – Рак.. – Горы ещё можешь порисовать, – Артём снова отвлёкся. И как кстати, о горах. – Вариант с картой чего-нибудь не рассматривается? Артём задумчиво поджал губы, глядя на меня. Это он так думает, я полагаю? Или охуевает с того, какой я аутист, что даже такую простую фразу не могу нормально сказать? – Почему нет, – ещё немного помолчав, наконец отозвался он. – Типа, со всякими прикольными значками? Он заметно заинтересовался после этих своих слов, и я даже порадовался. Ему тоже такое нравится, я правильно понимаю? Мы с ним так похожи.. Единственная причина, почему мне нравилось рассматривать эти ебучие древние карты – именно из-за всяких монстров на них. У меня даже книга есть, где собраны изображения всякой живности и их разборы. Так что если Артём хочет добавить на ту карту пару тварюг, я замечательно с этим справлюсь. Вообще на отлично. – Ты так хотел? – Да. – О, – вспомнил что-то ещё Артём. – А если это будет карта.. Это же какой-то остров, типа, да? – Ну, как захочешь. – И там вокруг будет море. А в море всякая страшная срань. Знаешь, как на старых картах? – Да. Только надо будет много места. В смысле, чтобы там хоть что-то можно было разобрать, ну и всё такое. На бедре бы где-нибудь.. – Давай всё нарисуем сначала, – хмыкнул Артём. – А я потом раскидаю. – М. Как скажешь. Наверное, это правильно, только вот меня немного не радует мысль, что он собирается все мои планы в жизнь воплощать. Он не хочет подождать? А то лет через десять захочется ему ещё что-нибудь, а места уже не будет. И он расстроится. В этом всём, конечно, будет только его вина – куда торопился-то – но.. Ай, да какая разница. Хочет и хочет человек. Через десять лет (да что там – уже через два года) между нами будет расстояние в шесть тысяч километров, так что мне будет вообще глубокое похер на то, какие у него проблемы. Да хоть рак кожи, блять, или что там ещё татуировки вызывают. "Вызывают", м. Похоже, тишина на Артёма влияла плохо – вскоре он снова начал фонтанировать идеями. Как обычно, не самыми лучшими. – Надо набить что-то концептуальное. – Чё? Что за слова, еблан. Я такие не знаю. – Со смыслом, – Артём потряс рукой в воздухе, типа важный. Хуй бумажный, блять. – Бутылку абсента нарисуй. Я на время растерялся. Бутылка абсента – концептуально? Надо погуглить, что это значит.. – Ну что ты любишь, – видимо, не заметив понимания, начал психовать Артём. – Блять, пиздец ты чмо, такую шутку запорол. Я фыркнул, отворачиваясь. А чё ты, блять, начинаешь хуйню свою гнать, когда не надо? Как обычно, Артём сперва выёбывался на меня, потом начинал нежиться и извиняться. Так и сейчас, приобняв меня, он продолжил. – Ну всё, не грусти. Я просто хочу что-нибудь на память о тебе. Что-нибудь прямо вот персональное. Чтобы я прям посмотрел и прямо вот, блять, ты перед глазами. – И поэтому надо набить бутылку абсента? – не понял я. – Ну, я не знаю, какие у тебя ещё увлечения. Игры ваши уебанские я бить не буду. А так алкашка. В принципе, неплохо. Ясно-ясно. Вот так меня любят в этом доме. Даже не знают, что я люблю. Хотя, справедливости ради, любви у меня в жизни не так уж и много. Абсент да Артём, блять. Печально быть мной. Когда в дверь позвонили, я аж вздрогнул – это было довольно внезапно. Артём же даже не шевельнулся – так и продолжил сидеть и рассматривать меня. Это нормально вообще? Там в дверь позвонили? Я понимаю, что отец дома, он откроет, но хоть немного интереса к тому, кто мог заявиться. Хотя, может, это нормально? Просто у нас с этим немного по-другому дела обстоят, вот я и бешусь с непривычки. – Кто-то пришёл, – на всякий случай решил сказать я. Не знаю, зачем. Может, просто использовал как повод для начала беседы? – Нас это как касается? – спросил Артём. – Рисуй давай дальше. Я что, в рабство попал? Мне за это даже не заплатят. А требования прям пиздец. Ладно, утрирую, но.. Из коридора доносился голос Алексея Валерьевича. Второго человека слышно не было, из-за чего даже складывалось ощущение, что батя Артёма там опять напился и бесоёбит. Очень странно. Но раз уж никто не разбежался куда-то идти, я решил вернуться к порисулькам. Кажется, я тут надолго? Хотя я уже почти смирился. Просто было немного непривычно – я сегодня вообще не думал, что остаток дня проведу у Артёма, и вдруг такая внезапная смена планов. Но я уже успокоился. Относительно немного даже времени потребовалось. И минуты не прошло, как Артём накрыл мою руку своей. – Хотя нет, погодь. Отложи это пока. Забрав у меня карандаш, он сам убрал его в сторону, после чего потянулся руками уже к моему лицу. Я даже ситуацию нормально воспринять не успел, как Артём уже развернул меня к себе и поцеловал. Господи, вот эта разница в скорости наших реакций – это самый пиздец во всём происходящем. Артём весь такой быстрый и резкий, а мне надо так много времени, чтобы просто понять, что происходит, и привыкнуть к смене плана, если это произошло внезапно, и это просто отвратительно, как мы не сходимся по этим параметрам.. Когда Артём опустил одну свою руку мне на плечо, я понял, что всё опять ушло куда-то не в ту сторону. И уверенными шагами двигается к пунктику "Секс". Ну да блять. Нам, похоже, вообще нельзя ни целоваться, ни обниматься, и ничего такого. Потому что Артём, блять, любую безобидную хуйню может к сексу свести? Это стрёмно немного, он в курсе? Извращенец гиперактивный, задрал, вот правда. Сколько времени прошло с последнего раза? Полчаса? Минут сорок? Это нормально вообще? Но из-за его руки, которой он сжимал моё бедро (ненормально высоко), я не особо возражал и был настроен на сопротивление. Да и что за бред вообще. Только вот не стоит ли перебраться на кровать? Хотя в последнее время у нас относительно много разнообразия, так что если ему стукнет в голову поебаться прям тут, на столе или даже на этих двух стульях (слабо пока представляю, но уверен, это возможно), я почти даже не удивлюсь. Да. Когда дверная ручка дёрнулась вниз, я резко отпрянул. Артём очень выразительно на меня посмотрел, но быстро переключил недовольство на своего отца, который, собственно, сюда и вломился. Кто ещё это мог быть, блять.. Так стрёмно сразу стало. Даже при том, что он знал, что мы типа вместе, мне было дико неудобно, что он видел нас хотя бы даже просто сидящими рядом, я уже молчу про какие-то прикосновения или вроде того. Хотя, как по мне, в такой ситуации в любом случае будет неудобно. Типа, вас кто-то увидел, и какая разница вообще, кто именно это был и знал ли он до этого, какие у вас отношения. Это же, блять, отец одного из вас.. С секунду поразглядывав нас, Алексей Валерьевич заговорил: – Чё сидите, как педики. Блять, вот если бы не вошли, мы бы не сидели.. – Папа, блять, – зашипел Артём. – Иди нахуй. Чё за "как педики"? – Ну чё сидите рядом. Вы чё, рисуете, блять? – он наклонился в бок, так рассматривая, что мы делаем. – Ёб твою мать, кого воспитал.. А, то есть, ебаться с парнем – это плюс-минус приемлемо, но если твой сын рисует – то это, блять, просто пока? Так это работает? И я бы доебался до "воспитал". Видно, блять, как вы его воспитывали? Я всё понимаю, вас тоже не по книжке "Как воспитать психически здорового ребёнка в разваливающемся Советском союзе" растили. Но? – Всё, иди нахер, – отмахнулся Артём. – Иди, будь не-педиком в другом месте. Я захотел разбить ебало об стол. Вот зачем он это делает? Господи, бля-я-ть.. Алексей Валерьевич тоже не оценил. Медленно развернув голову к Артёму, он вскинул брови. Выглядело очень угрожающе. Это вот так выглядит, когда тебе собираются по ебалу вломить? – Уебу сейчас. Артём только посмеялся. Я про себя окрестил их больными уродами. Что один не умеет чувства выражать, что второй, видимо, воспринимает даже такие вещи как внимание от отца, и радуется этому, как еблан какой-то. – Там Катя пришла, – уже собирясь уходить, бросил Алексей Валерьевич. – Выйди, поздоровайся. Бля, да правда, что ли? – Катя? – удивлённо спросил Артём. – Чё она тут забыла? Я закрыл лицо руками от стыда и попытался вдохнуть хоть немного воздуха. Блять, Артём бы хоть руки с меня убрал, пока его отец на нас смотрит.. – Я сам не рад, – сообщил ему тот. – Выходите. Или заканчивайте тут по-быстрому, и выходите. Боже, боже, боже.. Как ужасно получилось. – Пиздец, – протянул Артём, когда дверь закрылась. Столько возмущения в голосе.. Как будто что-то странное случилось. Ну, в смысле.. Ладно, мне тоже неловко и странно. Но не так же психовать. – Вот пусть что угодно говорит, но теперь я ещё больше её ненавижу. Это немного глупо, ты не думаешь? Это же не намеренно делалось? Но дело его, конечно. Я бы сейчас и сам не отказался, чтобы она вообще не приходила. Но раз уж пришла, то что тут поделаешь. – Что будешь делать? – спросил я. В целом, я думаю, никто не расстроится и не обидится, если Артём решит отсидеться тут и никуда не выходить? По крайней мере, не думаю, что Алексею Валерьевичу сильно не похуй. С другой стороны, он бы не приходил сюда, если бы ему было поебать. Ну а про Катю сложно сказать. Какие у неё отношения к Артёму? Хотя учитывая их историю.. Вряд ли там что-то хорошее. – Пошли, – вздохнул Артём. – Сейчас слить её по-быстрому, и всё. Мда, отличный план. У всех родственников такие отношения? Типа, к тебе пришла твоя сестра в кои-то веки, а всё, о чём ты думаешь – это как бы слить её. Хотя, учитывая их отношения, это ещё ладно. Всякое в жизни бывает. – Мне точно надо идти? Может, я тут посижу? Порисую. Зуб даю, что не буду нигде рыться.. – Да пошли, – Артём махнул рукой. – Чаю попьём. Не очень мне хотелось сейчас чаи гонять. Да и сидеть там сейчас с Алексеем Валерьевичем и Катей.. Боже, как же мне херово. Он нас видел, блять.. Как же ужасно. Катя уже сидела в зале, за столом, Алексей Валерьевич что-то делал на кухне – полагаю, возился с чаем. Ну, собирались же его пить? По крайней мере, Артём говорил об этом. Насколько планы Артёма пересекаются с планами его отца.. – Ты, может, жопу оторвёшь и поможешь? – остановившись у дверей в зал, спросил Артём же. – Кружки хотя бы принеси. Какой-то ужас. Даже не поздоровались, а он уже агрится на неё. Хотя при том, что Катя своим приходом сорвала кое-какие планы, это ещё оправдано. Думаю, многие бы бесились? Хотя я бы так себя вести не стал. Про себя бы повозмущался и всё. Зачем так злиться-то..? Со мной Катя тоже здороваться не стала. Мы только переглянулись, думаю, тем самым и поприветствовав друг друга, и разошлись. Интересно, как Артём отреагирует, когда узнает, что мы уже знакомы? Хотя он и не узнает. Не должен, по идее. Катя всё-таки отнесла кружки, Артём – чайник с заварником, Алексей Валерьевич потом принёс коробку с кексами. Я всё это время стоял в коридоре – не хотел под ногами мешаться. Нет, я не ленивое хуйло, просто у них реально тесная кухня. Им троим там было не круто, а если бы и я туда зашёл? Ну и да, мне было нечего там делать. Всё, что нужно было, уже отнесли, ну и всё тогда. Я хотя бы стоял и смотрел. А не сидел и не ждал, типа я весь такой охуенный и важный. Да. Когда мы все уселись за стол, я просто не мог не отметить, как же всрато мы сейчас смотримся. Батя Артёма, Артём, я и Катя. Охуенная компания, лучше не придумать. Очень долго (или не очень) мы тупо сидели и даже ни о чём не разговаривали. Даже чай никто не пил, ну, потому что горячо, логично, и оставалось только в стены залипать. "Какой ковёр у нас красивый, как ярко лампочки горят". Может, хоть что-то обсудите уже..? Родственники как-никак, самые настоящие. Собственная дочь и полная сестра, оба родителя общие. Беседуйте давайте уже о чём-нибудь. А то, похоже, мне одному тут неловко, как пиздец. Хотя это из-за случившегося ранее. Ну, что Алексей Валерьевич увидел нас, когда не следовало. Но, как я уже отмечал, сегодня же, хотя бы это произошло не в тот момент, когда мы реально ебались. Вот это было бы отвратно. Алексей Валерьевич косился куда-то в сторону дальней стены, иногда поглядывая на Артёма, тот играл в гляделки с Катей, а я разглядывал всё, что только можно. Когда-нибудь это закончится, да? Хотя будет смешно, если Катя сейчас просто допьёт чай, встанет и уйдёт. Типа, пришла в гости, быстренько молча посидели, попили чай и пока. Так должны выглядеть посиделки с твоим отцом и братом? Я не знаю просто. Хотя.. Если моя мать приедет домой, и они все вчетвером соберутся – с родителями и Отто, – то выглядеть это будет так же. Если, конечно, кто-нибудь из тех троих не будет увлечённо поддерживать разговор. Иначе будет такая же тишина царить за столом. Блять, это всё так неловко, так неприятно. Давит, вот буквально. Даже поесть чего-нибудь захотелось, лишь бы отвлечься хоть на что-то. И нет, кексы не подойдут. Я бы попросил у Артёма еды, но тут его батя и сестра.. И всё плохо. Нет, вот реально – зачем Катя сюда пришла? У этого есть какая-то цель? Ей самой нормально с того, что тут происходит? Вскоре я заметил, что Катя почему-то пристально на меня смотрит. Видимо, петушиться их обоих достало, и вот, они решили отвлечься на что-нибудь другое. Артём вот на чай. А Катя – на меня. Лучше бы кексик съела. – Чё ты на него смотришь? – недовольно спросил Артём через какое-то время. "Он у меня такой ревнивый". Достаточно просто долго на меня смотреть, чтобы у него пригорело. Хотя тут дело, я думаю, в его желании доебаться хоть до чего-нибудь. А там уже любой повод пойдёт. – Мы уже виделись просто. – Чего? – протянул Артём, нахмурившись. – Когда? Ему, кажется, это немного не понравилось. Неловко получилось. – Когда ты пропал, – начала Катя, – я хотела зайти, узнать, куда ты делся, и встретила его с Ковальским. Где ты был, кстати? – В пизде, блять. Прекрати строить из себя хуйню какую-то. Он так агрится на неё. Интересно, у него никаких комплексов нет, ну, типа, старшая сестра, и хуё-моё там? А то я сейчас издеваюсь, а там всё серьёзно окажется потом? Хм. Хотя почему он не может ненавидеть её из-за того, что она мразота тупая? И их родственные связи тут вообще не при чём? Мда, вечно надо какую-то хуйню приплести, нет бы объективно посмотреть. Фрейдом попахивает – он тоже любил во всём такие вещи обвинять. Алексей Валерьевич поразительно спокойно вёл себя, при том, что его дети чуть ли не при нём матом друг друга крыли. Хотя, может, я слишком не так воспринимаю ситуацию? И это вообще нормально. Мне-то откуда знать. У меня ни братьев, ни сестёр нет, мать с Отто, как ближайший пример, всегда были в относительно нормальных отношениях. Ну и что мне думать? Родители всегда так ведут себя в таких ситуациях? Если да, то их вполне можно обвинить в том, что у Артёма и Кати такие отношения. Ну, в смысле, когда это всё только начинало зарождаться, было бы правильным делом помочь им поладить друг с другом. А не забивать на это хер и бросать всё на самотёк, как, судя по всему, сделали их родители. Я почему-то уверен, что это выглядело именно так. Хотя не исключён вариант, что у них просто не было времени на эти тупые детские разборки. Там же ещё два маленьких ребёнка было, так? А Алексей Валерьевич вечно на работе. Когда ему за детьми следить. Но похуй, короче. Это не моё дело, да и смысл – никто особо не страдает. Они теперь даже вместе не живут, и контактируют редко. Кому какое дело, какие у них там отношения, и кто виноват, что так сложилось. – Нахера ты вообще припёрлась? Я даже прислушался к их разговорчикам – было немного интересно. Да и правда, какой смысл у её прихода сюда? Я понимаю, когда деньги приходят выпрашивать, или ещё что, но у Кати же сейчас другая цель? Впрочем, хер знает. Насколько это нормально – клянчить деньги у неродных родителей? Я про её отчима сейчас. Как по мне, содержать чужого ребёнка – это вообще рак. То, что тот мужик вообще взял её в свою квартиру и сейчас, я готов поспорить, полностью её жизнь оплачивает (счета за коммуналку и еду), это пиздец просто полнейший. Ладно, двое других – это его дочери, я так понял. Но Катю он хули содержит – я искренне не понимаю. Хотя в последнее время эта хуйня слишком распространилась. "Важно не кто родил, а кто воспитал", и хуё-моё, блять, как там ещё в уши ссут? Гены, конечно, от воспитания прям твоими в раз станут, ну. Хотя сейчас, похоже, всем уже похуй – твой это ребёнок, не твой. Пиздец, люди ебланами стали. Никакого самоуважения. Омерзительно. – Увидеться с вами. Мама волнуется о тебе. Блять, я бы постеснялся такое при Алексее Валерьевиче проговаривать.. Не знаю, что именно не так с этим. Но что-то как-то это по-спидозному. И выражения блядские какие-то. "Мама".. Ех, аж противно стало. Кто вообе называет своих матерей мамами? Вам пять лет? Пиздец. – А на похоронах она чё ко мне не подошла? Кстати, да. Раз они все там были, чё не затусовали вместе? Алексей Валерьевич мог познакомиться с новым мужем своей жены. Может, сдружились бы, стали хорошими друзьями? Что? Алёна вон рассказывала, что у неё мать ушла к лучшему другу её отца, и никто даже не обиделся. Или я что-то упустил.. Короче, не важно, суть истории примерно такая. Что сейчас они даже собираются иногда все вместе, и всем нормально. В целом, если вы оба уже остыли друг к другу, то в чём проблема отпустить человека к тому, к кому его тянет? Да, трое детей, но тут надо сделать выбор, что для кого приоритетнее. Счастье своих детей (которым, возможно (да и более вероятно), похуй) или счастье второго человека. Я бы второе предпочёл. – Она стеснялась подходить из-за, – Катя запнулась. Видимо, при бате слегка неловко упоминать другого, неродного, батю. Ай-ой. – Типа, он бы ей уебал за это? За общение с тобой он её тоже дрочит? Я посмотрел на их отца. Он смотрел куда-то под стол. Судя по жопе собаки, которую я видел со своего угла, там к нему прибежал Альфред, и сейчас Алексей Валерьевич его гладил. Ну конечно, помацать собакевича интереснее общения с дочерью и сыном. Дочь впервые за несколько лет, возможно, к вам пришла, а кому-то всё равно лишь бы молча сидеть и стены разглядывать. Или собак гладить, ну. – Нет, она просто стесняется. Перед людьми? Что её сын такой утырок? Или это из-за того, что Алексей Валерьевич был там? Ну а мало ли – вдруг её нынешний супруг до жути ревнивый уебан, и готов выебать жене весь мозг уже за то, что она просто постояла рядом со своим бывшим мужем? Хотя зачем с такими связываться тогда вообще? Хотя.. Допустим, она скучала по вниманию со стороны мужчины. Алексей Валерьевич ей его не уделял, и вот, теперь она нашла свой идеал. Сомневаюсь, правда, что она довольна, но это полностью её дело. Кто мы такие, чтобы осуждать её за её выбор. Артём фыркнул, но больше говорить ничего не стал. Ну, я вот вообще не представлял, что на это можно ответить. Типа, твоя мать не стала подходить к тебе, хотя могла, потому что стеснялась своего ёбыря. Это не круто как-то..? Не знаю. Я вот не думаю, что остро бы реагировал на что-то такое. Про себя бы так посмеялся с ситуации, и забил. Уверен, Артёму тоже похер. Хотя сейчас мне стало немного интересно насчёт кое-чего. Спрошу, как наедине останемся – не публичный разговор. Катя засобиралась на выход минут через двадцать. Всё это время они пиздели с Артёмом за жизнь, и в какой-то момент это даже стало выглядеть как-то мило, что ли? Ну, хотя бы они успокоились и перестали говорить так, будто пытаются друг другу ёбла набить своими словами. Алексей Валерьевич так и ни слова не сказал – не знаю уж, что с ним не так. Но ладно хоть, что посидел с ними. Поделал вид, что ему интересно, и на том спасибо. Я даже с этим не спрашивался – и почти всё время просидел, залипая в телефон. Просто мне Кристина написала. Я даже обрадовался, если честно, когда увидел оповещение о сообщении, а когда узнал ещё, от кого оно, так вообще охуел от счастья. Так приятно, когда о тебе вспоминают. После того, как Катерина ушла, мы сразу пошли в комнату Артёма. Он почти сразу же прошёл к кровати и уселся на неё. Не знаю, почему он начал ныть, если последнюю часть встречи у них с Катей всё было очень даже неплохо. – Вот она как будто специально. Во второй раз уже это говоришь. Повторяемся, товарищ. – Да вряд ли, – хмыкнул я, закрывая за нами дверь. – Понятно же, что это случайность. Такие вещи просто нельзя проворачивать специально. А Артём просто к ней цепляется. Ищет дополнительный повод для ненависти. Это как Татьяна Викторовна со мной – не дай бог я чем-то ей не понравлюсь, она ка-ак начнёт до меня доёбываться. Меня же потом виноватым и выставят. Видимо, это нормально у людей. Ей-богу, я так же себя веду. – Как же ты заебал её защищать. Где я, блять, её защитил? Сказал, что она не могла специально это сделать? Блять, Артём, разве это не так и есть? Не доёбывайся до сестры. Да, она мразь, но не надо себе же только лишние поводы подкидывать. – А что мне делать? – Перенимать мою ненависть и не строить из себя святого, – Артём, вроде как, и издевался, но была в этом и доля правды, похоже. – Не люблю, когда так. – Как? – Когда не ненавидят вместе со мной. Ладно, другие люди, но ты. Это уже нож в спину. И в сердце. Нет, вы посмотрите. Он хоть понимает, что делает? Что такие его слова со мной делают? Это манипуляция такая тонкая? – Можно спросить? Хватит мне о всяких глупостях думать уже, заебал. – М. – Когда ты в последний раз свою мать видел, не считая сегодня? Артёма такие вопросы ввели в ступор. Он втянул голову в плечи, скривив рот. – Ну, думаю.. Не считая ещё случайных встреч в магазинах или где-то ещё. Когда мы даже не подходим друг к другу. Года три-четыре назад. Зачем тебе? – Просто интересно стало. – Даже не думай меня подъёбывать. Ой, как запели? Чтоб ты знал, я даже не думал об этом. А теперь переверни эту ситуацию и ужарь себе по щеке. – Ты вечно издеваешься надо мной из-за моего отца, а как мне – так даже просто спросить нельзя? – Когда я над тобой издевался? – Тебе всё перечислить или только основное? – Так, ладно. Тихо. Вот и всё. Сиди молча там. А то строит он тут из себя, бедный, жертву. Плохой Арсений вечно над ним издевается, у-у, уже даже говорить с ним о чём-либо страшно. Ничё не перепутал? Ненадолго воцарилась тишина. Артём выглядел задумчивым, и вскоре всё стало походить на то, что он очень хотел обсудить со мной какую-нибудь срань. К счастью, даже уточнять не пришлось – он сам в конце концов заговорил: – Вот смотри. Откуда у твоей мамки всё имущество? – Я ебу? Мы, кажется, уже обсуждали этот вопрос, нет? – Тебе не кажется это странным? Что вот женщина приезжает из Германии в Россию, почему-то ей обязательно приспичило приехать именно сюда.. Ты вот не знаешь, а для людей с тех земель это называется экзотикой. Серьёзно тебе говорю. – .. И вдруг, значит, откуда-то у неё берётся ребёнок и дохера жилплощади. – И каких ты теорий там настроил? Конспиролог-кун. – Что твой батя – кто-то важный или типа того, – Артём так быстро ответил. Как будто реально уже обдумал это всё раз на десять. – Перепихнулся с твоей мамкой и взамен на молчание отсыпал ей из своего кармана имущества. Понимаешь, это же вообще козырный вариант. Квартиры всегда и всем нужны, и не важно, какая срань в стране происходит. У неё всегда будут деньги. Хм.. Мой батя мафиози? Буду думать так, это же так круто. Да, знаете, обычный такой сибирский мафиози. У нас же тут это обычное дело, хули нам.. Скорее, какой-нибудь депутат или кто-то из тех кругов? Хотя был бы он депутатом или ещё кем-то важным – что, не нашёл бы он другого способа заткнуть какой-то там женщине, ещё и иностранке, рот? Что за бред, блять. – Опять хуйню какую-то несёшь. – Если что-то выяснится, расскажешь мне? – Почему тебя это так волнует? – Не знаю. Просто интересно. Ну как скажешь. Хотя, как по мне, тебе следует хорошенько всё обдумать. Типа, это вообще нормально – хотеть быть в курсе, что там у твоего одноклассника с отцом случилось? Артём иногда так спидозно себя ведёт. Или это нормально, а я просто не в курсе, потому что пока все нормальные дети социализировались, я хикковал дома и глюки ловил? Артём уставился на меня, и уже сейчас – очень многообещающе. Что-то плохое у меня предчувствие на этот счёт. – Что, что будем делать? Уже можно было не надеяться – если мы слишком долго друг на друга смотрим, то дело явно идёт к одному. Мда, это как в играх. Типа, пройти какую-нибудь миниигру, чтобы персонажа заполучить, или типа того. Песню спеть.. Какая тут связь? Она есть, просто немного не очевидная. Как бы объяснить.. Игра типа "на совместимость". Набрал нужное количество очков – персонаж твой. Не набрал – в другой раз, друг. – Можно продолжить, – я указал на стол. – Но если ты не хочешь. – Чуть позже давай. Иди сюда. Боже, да что за шутки. Я думал (и надеялся, отчасти), что пока мы сидим там, он успокоится, а нет, нихера. Что за человек. Столько времени прошло, а он как хотел ебаться, так и хочет. Даже чуть-чуть настрой не сбился? Пиздец, Артём, ты больной. Но что ещё остаётся делать. То, что он никак не двигался с места, наталкивало на мысли, что ему надо что-то со мной обсудить перед началом. Или что-нибудь ещё. Но, скорее всего, придётся уточнять. – Чего-то хочешь? И почему Артём сам не может это обозначить? Мне сложно, вообще-то. Мало того, что на меня инициативу переложили, теперь ещё и выяснять что-то надо. Это хорошо, конечно – так можно и в нормального человека превратиться (с каким-то шансом успеха), но как же это всё тяжело. – Потрогай меня. Это так странно прозвучало. И я даже не про смысл, а, скорее, постановку. Не знаю, что тут не так. Но я бы так не стал выражать свои желания, конечно.. Я бы вообще никак не стал? Хули нам, терпилам.. – Это как просто потрогай? Или в смысле.. – Боже, ну можно и не спрашивать. Очевидно же, что, – Артём резко замолчал, недовольно на меня уставившись. Я хотел сказать ему заткнуться, но что-то передумал с ним разговаривать. Нахер его, злого такого. – Ну. Ты так и будешь сидеть? – Мы. Ладно, это не уместно сейчас. Сядь. Он кивнул головой в сторону стены, так что стало примерно понятно, к чему он клонит. У нас уже были такие эпизоды. Да, когда-то. Когда я уселся, Артём устроился между моих ног, спиной ко мне и опираясь на меня. Я снова почему-то зациклился на двери – вот сейчас-то батя Артёма нас точно спалит? Как вломится, когда не надо, и мне опять будет стыдно. Я в тот раз чуть не сдох, даже при том, что ничего особо страшного мы не делали. А что будет, если мы будем прямо вот ебаться? И сюда зайдёт Алексей Валерьевич? Может, стулом дверь подпереть, или ещё как-нибудь..? Блин, ну мне неловко. Может, ко мне пойдём..? У меня хотя бы дверь можно закрыть.. И мать знает, что такое личное пространство. Я уж думал об этом, кажется? Что каково это – узнать, что твоего сына ебут. Как по мне, это просто пиздец позорище. Ладно ещё, если он ебёт парня, тут ещё не всё потеряно. Но если его – это уже конечная. Ту-ту. Даже не знаю, что бы я в такой ситуации сделал. Убивать же не вариант..? Мда, пожалуй. Не очень хороший из меня будет родитель. Было решено переключиться на ощущения, а не на мысли о всяких стрёмных вещах. Это вообще странно – когда ты сам по молодости состоял в отношениях с парнем, но когда речь идёт о твоём ребёнке, то он не может этого сделать. Мда, я, кажется, только что решил, что не буду думать об этом? Думай об Артёме лучше. О том, какой он тёплый сейчас. Действительно странно. У него всё хорошо? Или заболел? Пиздец. Вот мы, вроде, и сидим рядом, ближе уже просто некуда, но мне нужно ещё. Ещё ближе, блять, даже если под этим имеется в виду так сильно сдавить ему рёбра, что что-нибудь сломается. Б л и ж е. Что-то у меня всё из одной крайности в другую.. Это даже смешно. Не так давно всё было плохо, тоска и уныние, а тут я такие вещи себе думать позволяю. На самом деле, это даже удивительно, как за относительно короткий промежуток времени всё может поменяться. Ровно десять дней назад срались как в последний раз, а сейчас я сижу и сопли размазываю. Как не стыдно. – Ну всё, хватит, – отодвигая мои руки от себя, сказал Артём. – Я вчера полночи уснуть не мог. – А причём тут я? И вообще происходящее? К чему он это сказал вообще? – Казалось, что ты меня трогаешь. Такое стойкое ощущение, знаешь. Да у вас проблемы, друг мой. Хотя мне даже интересно стало. У него реально тактильные галлюцинации? Это же охуенно. Ну, вернее, это интересно с научной точки зрения. Он не хочет поговорить об этом? Но хватило меня только на уёбищную шутку. – "Блин, опять дрочить". Артёма это почему-то рассмешило, но вдруг он прекратил смеяться и довольно серьёзно продолжил: – Не, ну вообще-то, так и было. .. Реально, что ли? Ему мерещились мои прикосновения, и он возбудился? Боже. Как насчёт похода в церковь? М, молодой человек? Вам только это и поможет уже, мне кажется. Пересев лицом ко мне, Артём медленно приблизился, и так и замер. Я ждал, пока меня поцелуют, но, похоже, Артём устал вечно проявлять инициативу. Всё, кончилось на сегодня его настроение? Мне теперь всё делать? Хотя надо же хотя бы иногда что-то делать? А то он устанет, потом бросит меня. Я же не хочу, чтобы меня бросали? Было так приятно обнимать его. Вот так живёшь, ни о чём не думаешь, а потом оказывается, что трогать людей так приятно. Люди такие твёрдые.. Странная причина радоваться жизни? Ну, я одно время радовался тому, что в мире существует асфальт. На фоне этого, то, что люди тёплые и твёрдые, ещё нормальный повод для кайфа. – Чё, настроение хорошее? – вдруг отстранившись, спросил Артём. – Что? – не понял я. – Ты так пиздато никогда не целовался. Чё случилось? Учился с кем-то, м, блять? – он шутливо пихнул меня. – Или что тебя так обрадовало? – Не знаю, – я правда не понимал. – Вдохновение вдруг накатило. – Вдохновение на поебаться? – Ну а что? – спросил Артём. – На самом деле, ебаться без вдохновения это как.. Как.. – Это как пиздеть перед еблей на отвлечённые темы? – Ну примерно, – Артём посмеялся, и нервно поджал губы. Ура, я его развеселил..