Wenn

21.03.14, Пятница

Настя и Вера уже были в школе, когда мы с Артёмом пришли – Вера ходила по рекреации кругами, видимо, совсем от нехуй делать, а Настя сидела на лавочке у подоконника, на котором были разложены тетради и учебники. Судя по расцветке страниц, это была история, и я даже удивился – неужели заранее готовятся? Вот это да. Урок просто только завтра, и мне просто непривычно – я такими вещами занят обычно в самый последний момент, так как забываю об этом напрочь. А тут кто-то аж за день всё делает. И не вечером, когда одноклассники в конфе начинают ныть о том, что слишком сложно, помогите. Вау. – Арсений, ты сделал таблицу? – спросила Настя, когда мы подошли к ним и поздоровались. И сразу стало понятно, в чём дело. Ну да, с такими делами тянуть не стоит. – А что там? Настя пододвинула мне тетрадь. М, реформы и контрреформы.. Как же я это люблю. – Учебник можно? Я сам пододвинул книгу поближе, Настя же в это время убрала с места рядом с собой свой рюкзак, так что можно было присесть. Эх, сейчас бы историю поделать с утра пораньше перед уроками. И так же проблем мало? Хотя не сказал бы, что это так уж пиздецки тяжело. Тем более, когда всё написано в учебнике. Не знаю, зачем Настя спрашивает у меня, но просто так принято. Что-то вроде "На удачу". Или просто проконсультироваться с кем-то прежде, чем показывать работу учителю. Мда, когда я думаю об этом, получается, что я весь такой охуенный и пиздатый, что все идут ко мне за советом. Даже стыдно становится. Через пару минут подтянулась Алёна. Поздоровавшись с подругами, она отошла к Артёму, который очень грустно и прозаично залипал у соседнего окна. Скучно ему. Ковальского нет, единственный человек, который мог его развлечь, занят. Хотя, наверное, я слишком себя переоцениваю. Но пусть не грустит – Илья сейчас придёт скоро, станет весело. Развеет тьму и мрак, сгустившуюся над этим проклятым местом, так сказать. Ковальский и правда не заставил себя долго ждать. Сразу же он прошёл к Алёне и Артёму, и тут же началась какая-то хрень. – Приуэт, – протянул он. Я сразу же догадался, что это закос на Жирафика Рафика, а дальнейшее их дурачество только это подтвердило. – Я, Жирафик Рафик, – договорил Артём. Так как они оба довольно хорошо пародировали голос и интонацию, это было довольно смешно. В итоге они сами не выдержали и расхохотались. – Артём и Илюша, шестнадцать годиков, – огласила Алёна. Ковальский на это никак не отреагировал, и лишь продолжил в том же ключе. – Сегодня, я расскажу вам, как, – Ковальский на секунду задумался. – Всрать все выходные. А хотя. Вы и без меня с этим прекрасно справляетесь. На этом вся эта срань закончилась, и пошли вполне себе нормальные разговоры: – А чё вы тут все забыли в такую рань? А ты хотел один с Артёмом тут посидеть? – Дома делать нечего. – Как вышел, так и пришёл. – Эти там чёто делают, блять, – видимо, имея в виду нас с Настей, прошипел Ковальский. – Вер, тебе нормально? – Да, – бодро отозвалась та, хлопнув в ладоши и так и продолжая ходить по рекреации. Party hard for everybody – каждое утро, за полчаса до начала занятий в вашей школе. Приходи, позалипаешь в телефон, но хотя бы сидя рядом с другими людьми. Я этим и руководствуюсь, в общем-то. Тут даже не в Артёме дело, а просто в том, что я могу хоть с кем-то повзаимодействовать. Пусть даже просто посидеть рядышком. – Вообще не хотел сегодня в школу идти, – продолжал пиздеть Ковальский. Ей-богу, как будто он тут один такой. Покажи, кто хотел? Хотя бы одного человека найди. – Никогда не хотел сюда приходить, – вздохнул Артём, прикладываясь головой к стене. Главный страдалец на районе. – Даже после того, как я к вам перевёлся? Значит и правда, что Ковальский учился здесь не с самого начала? На это были намёки раньше, но я не был уверен. Но, судя по всему, это произошло довольно давно? Раз уж он помнит события из начальной школы, или когда там? Ну, ещё надо помнить, что в более старших классах он на какое-то время уезжал в Дойчлянд. И учился там, хм.. Видимо, он учился здесь в начальной школе..? Потом уехал, потом вернулся и поступил в эту же школу, в этот же класс. Как мило. – Даже после.. – Артём резко замолчал и потом, уже исправившись, продолжил. – Тем более после того, как ты к нам перевёлся. Ковальский с упрёком на него посмотрел, но продолжил ныть по поводу сегодняшнего дня. – Пятница – самый отсосный день. – Иринка в этом году что-то особенно нас невзлюбила. Дальше я не стал их слушать. Эту тему поднимали относительно часто – о том, как Ирина Николаевна подло с нами поступила, составляя расписание в этом году. Мне, по классике, было похуй, но из-за того, что тема часто мусолилась, разговоры об этом уже успели заебать. Поэтому сейчас я не хотел разбираться, что у них там опять за претензии. Разговоры на время затихли. Совсем ненадолго. Думаю, Ковальский с Артёмом просто набирались сил, чтобы снова начать нести хуйню. – Сень, с кем ты сядешь на биологии? – Да похуй как-то. Как обычно улаживается этот вопрос – кто со мной первым сядет, тот и будет сидеть. Мне лично похуй. И всем всегда было похуй, но вот вдруг сейчас кого-то моё мнение заинтересовало. Как же они заебали устраивать эти пиздопляски. – Ты охуел? – разозлился Артём, и я даже специально повернулся к нему, чтобы посмотреть на него с осуждением. Кто тут и охуел, это вы, товарищ. Сходите нахуй. Он тут же сделал вид, что обиделся и расстроился. – Ладно, сяду с тобой, – фыркнул я. Не знаю, зачем я это сделал, но как бы и похер. Даже если это наёбка, то я типа просто поддерживаю их блядский юмор. Хотя, наверное, было бы лучше, если бы я промолчал? – Да не надо уже. Вот петух блядский. Он хоть знает, сколько усилий мне стоило сказать это "Ладно, сяду с тобой"? Урод, блять. Постеснялся бы хоть при других вести себя, как пизда тупая. – Ты обиделся, что ли? – вскоре спросил Артём. Заволновался, блять? Или опять издевается? – Ты заебал. Я сажусь с тобой – ты не доволен, я сажусь не с тобой – тебе не нравится. Иди нахуй уже. Мне вот было стыдно такое на людях разводить, и почему Артём не стремается – хороший вопрос. Но и пошёл он нахер, достал уже. Вдруг кто-то подошёл ко мне со спины и обнял за голову. По рукам я узнал Артёма, да и это было очевидно – кто ещё это мог быть? Не Ковальскому же такую дичь вытворять. Артём, обнимая меня, залез пальцем мне в глаз, и, логично, это было не очень приятно. Он чё делает-то, блять? Убить меня решил? – Садись, куда хочешь, хорошо? – наклонившись ко мне и целуя меня в щёку, сказал Артём. – Ты мне глаз.. – я попытался убрать его руку от лица, но не получалось. – Я тебе и глаз выбью, и всё, что хочешь, – продолжал извиняться тот, – ты только не обижайся. Вырвавшись, я принялся растирать лицо, в частности, пострадавший глаз. Из-за этого поведение Артёма начало нервировать меня ещё больше. Совсем головой поехал уже? Мог бы и поосторожнее себя вести. Сам же шутит, что я неженка ебаная, и тут такое. И его ни разу не смущает, что Ковальский тут, нет? Неожиданно мне вспомнилось, что надо спросить, когда Артём уезжает. А то опять исчезнет, ничего никому не сказав, а ты сиди и думай – в психу он уехал, что-то ещё случилось? Это же Артём – с ним что угодно может произойти. Если вы не любите неожиданные неприятные сюрпризы – лучше с ним не ошиваться. Что я тут забыл – я не знаю. – Что это было? – спросила у меня Настя, улыбаясь. – Вы что, встречаетесь? – Ага, – фыркнул я. – Пока только живём вместе. – Пидоры, бля, – прорычала та, отворачиваясь. Опять же – никакой злости и ненависти в этом не было, так что я особо не переживал. Просто шутка. Тем более, после того, что Артём тут развёл – грех так не шутить. После этого на время стало тихо. Мы с Настей быстро доделали историю и стало совсем скучно. Теперь оставалось только слушать, о чём пиздят остальные. Тоже своего рода развлечение, но.. Кхе.. – Чё, пацандре, – вдруг оживилась Вера. "Пацандре"? Боже.. – Что на каникулах делать будете? Вспомнив о существовании каникул я даже забеспокоился. А правда..? Они же совсем скоро. Как здорово.. – А чё, уже скоро? – Артём заметно заинтересовался темой. Впрочем, типичный школьник – этим только скажи "каникулы", они, как собаки при виде еды, начнут слюной истекать. Животные, реально. – Ну так двадцать четвёртого уже всё, – хмыкнул Ковальский. – И целую неделю пинать хуйцы можно. О, это прикольно. Почему-то меня эти новости очень радуют. Даже неожиданно? С другой стороны, чем я хуже Артёма. Почему я не могу радоваться каникулам. – Класс, – протянул Артём. – Это же уже совсем скоро. Ну, сегодня уже двадцать первое? Двадцать третье – это воскресенье, так что последний учебный день уже завтра, получается. Мда, узнавать о начале каникул в предпоследний день учёбы – это так прикольно. Как это выглядит в начальной и средней школе – знаешь на весь год заранее, как это выглядит в старшей школе – тебе вообще похуй. Тебя уже ничего не радует, ты ни на что не надеешься и ничего не ждёшь. Ладно, это шутка. Я даже не знаю, что и как у людей в младших и средних классах, да и не может такого быть, чтобы кто-то не любил каникулы или отпуска. Какие-то долбоёбы, может, и есть, но я думаю, у них не всё в порядке. Ну или они очень любят свою работу. Но таких не существует, конечно. Или они ебланы, да. Всё сказал.

******

– Ну так что, – Артём заговорил очень внезапно, и я уж испугался. – Что на каникулах будешь делать? Меня немного удивил такой интерес, но в какой-то мере было хорошо, что он заговорил об этом, потому что мне надо было кое-что у него узнать. Я не так давно вспомнил, что летом собирался походить по заброшкам. Мда, настолько сильно хотел, что вспомнил об этом только к концу марта? Ну да не важно. Это я к чему – сначала нужно, чтобы какой-нибудь НИП поведал мне, как дотуда добраться. А то карты в этой игре открываются по мере сюжета, похоже? Надо взять задание, чтобы получить доступ к новой местности. – Где-то тут есть заброшенные дома. Больница и училище. Ты что-нибудь знаешь об этом? – А, – Артём выдохнул, откидываясь назад. – Больница на Фрунзе. Надо будет спуститься туда вниз и свернуть – она почти на главной улице, там искать нечего. И зайти туда можно легко. А в училище, это уже на Лебедева, мы не попадём, скорее – там охрана. Но в больницу можно сходить спокойно, это не сложно. Класс. – Пошли сегодня? Что, вот прям так сразу? Я не готов. И хуя он шустрый, конечно. Я не просил его вести меня туда, как бы. Хотя он же говорил во множественном числе, когда рассказывал.. Вот куда торопится, интересно? Мне теперь и сообщить ему о том, что поход планируется одиночный, стыдно, потому что вдруг он расстроится? Вот же незадача. Ладно, не то чтобы я остро против, но всё же это странно. У него в голове мы уже на автомате такими вещами должны заниматься вдвоём? Хотя я всего-то спросил о местонахождении. Даже не обозначал, что пойду туда. С другой стороны, ходить по таким местам в одно лицо такая себе затея. Это может быть реально опасно, так что нужен напарник. А кого ещё брать на эту роль, как не Артёма? Как бы, он единственный человек, с которым я более-менее общаюсь. Ну да, Ковальский ещё есть, но это уже камень преткновения. Сомневаюсь, что использую это выражение там, где надо, но да похер. – Вдвоём? – Ну давай Ковальского возьмём? – потупив секунду, предложил Артём. Я только после этого застеснялся. Он же не подумал, что я не хочу проводить с ним время? Это как все те шутки. Когда ты зовёшь девушку гулять, а она спрашивает, кто ещё пойдёт, и тебе типа грустно. – Нет, не надо. – А что тогда за интонация? Какая, нахуй, интонация? Ты у кого это спрашиваешь вообще, дебил? – Я просто не думал, что ты захочешь идти. – Ну, надо же тебя проводить. И чтобы ты один по заброшкам не шастал, а то мало ли. Ой, он волнуется обо мне? Всё не перестану удивляться таким вещам. – Упадёшь там где-нибудь, повредишь ногу. Потом тебя сектанты найдут, принесут в жертву Бафомету. Господи, блять.. – Разве это не было планами на каникулы? Изначально-то речь шла о них, как я помню. А тут Артём прямо сейчас меня зовёт. Мы и так после школы будем, уставшие и измотанные, почему бы не пойти домой и не отдохнуть? А на каникулах, когда уже не будет никаких занятий, пойти и прогуляться? Хоть из домов своих выйдем, ну. – Я тебе найду планы на каникулы, – успокоил меня Артём. – Ты мне ещё ноги забить обещал. Ой, "обещал"? Я что-то пропустил? – Ты ещё не думал над этим? Мне будет стыдно, но да, думал. Просто это как-то стрёмно. Типа, Артём даже не обозначал, что мы серьёзно этим займёмся, я и сам иронизировал, но в конце концов всё же сделал списочек того, что можно ему предложить. Да, у него даже выбор будет. Только вот я не знаю, как мы будем это обсуждать с ним. Если даже сейчас мне неловко от того, что эта тема снова поднялась. Я надеялся, что он забудет об этом.. Ковальского так же позовёт, и он всё сделает.. А я потом буду грустить дома, что весь движ прошёл мимо меня, и никто ничего мне не сказал.. – Пока так. Немного подумал. Господи, что надо с собой сделать, чтобы перестать говорить, как задроченный мудак? Вроде, не так уж и мало я читал в детстве, а что-то всё равно как уёбище предложения выдаю. Что со мной не так..

******

После уроков мы сразу пошли куда планировали – прямо от школки, чтобы круги не наворачивать. Мне из-за моей нелюбви ко всему новому сразу стало неловко. Обычно мы всегда на Тверской поворачивали направо, там до Сибирской, и вверх по улице, а здесь уже с самой Тверской всё шло прямо наоборот – и поворачивать надо было налево, и потом спускаться.. Ужас. Слышите эти крики? Это мой внутренний любитель постоянства и стабильности. Он плачет. Ладно, не смешно. Как Артём и говорил, здание было размещено практически на главной улице и найти его было проще простого – всего-то свернуть в какую-то там улочку. С Фрунзе эту срань видно не было вообще из-за более высоких зданий вокруг, но сейчас, после поворота и того, как мы обошли первый дом, она так внезапно предстала. Городская магия прям. Диву иногда даёшься, какие вещи скрыты от твоего взора, хотя по факту даже идти никуда не надо – вот они, надо только свернуть с одной из основных улиц и сделать пару шагов. Удивительно. Как и то, что такие вещи могут быть практически в центре города, и всем на это похуй. Не знаю, везде в России так, но у меня такое ощущение, будто здесь это прям фишка какая-то. Если идти по той же Фрунзе, подняться до нашей родненькой Киевской, можно найти пару сгоревших домов. И на Красноармейской та же история. Практически центр города, и куда ни плюнь – везде эти гнилушки стоят, воняют древесиной. Мне, в общем-то, похуй, просто странно такое видеть. То все гордятся, что в нашем городе куча памятников зодчеству, о-о, ебать, красота, архитектура, хуё-моё. И что? Вот это – тоже памятники архитектуры? Пиздец, не понимаю. Больница представляла собой обычную заброшку – серая, с выбитыми окнами.. Пустая внутри, как можно было рассмотреть с улицы..? Ну, раз в неё можно легко забраться, то неудивительно, что оттуда всё вынесли? А, может, и пожар был – уж больно смущает обилие чёрного внутри..? – Вход с другой стороны, – сказал Артём, направляясь к зданию. – Спидозное какое-то расположение, – отметил я, доставая телефон – хотелось всё заснять. Так, на память. – Не говори. Но так хоть посторонних глаз поменьше. Это да. Вряд ли бы кто-то нам что-то сделал, если бы поймал нас на том, что мы направляемся в очевидно сомнительное место, но всегда так странно.. Я вот всегда боялся заходить в заброшенные дома у нас в деревне. Полчаса сначала осматриваешься, не идёт ли кто? Машин нет? Никто не запалит? Ну ладно, быстро-быстро.. Ну, надо отметить, когда есть второй человек, не так неловко. К входу я подходил с уже включенной камерой. Дверей тут не было, хотя я даже и не надеялся. Более того, земля и фундамент прям у входа были разрыты, из-за чего пройти нормально было нельзя – оставалось только прыгать. Прям забавно. Сразу прибавляет таинственности и экстрима, что ли? Не знаю, как это описать, но мне так даже больше нравилось. Интереснее, что ли. Хотя яма была не такой глубокой, можно было бы и просто пройти, но.. Что за жизнь без испытаний. И вспомнить бы моё нытье, что я не умею прыгнуть, и слова Ковальского о том, что Артём тоже такой ущербный. Не то чтобы я ему верил. Да и опять же, можно просто перешагнуть. В общем-то, я тоже тут скакать не собирался. Просто ножку подальше поставить, и всё. Делов-то. – Кстати, – вдруг заговорил Артём, – относительно недалеко от нас есть заброшенная фабрика. Мы её видели, помнишь? Розовое такое разъёбанное здание. Я помнил эту дичь – видел её пару раз в окно, когда мы возвращались со вписок, проходивших в особо отдалённых ебенях. Розовое, да, разъёбанное в ничто, ещё и укутанное какой-то тёмно-зелёной сеткой. Очень прозаично выглядит. Ещё и местоположение такое удачно донельзя – там же разъезд. То есть, место очень оживлённое, людей дохера каждый день, и на вот этом островке земли между дорогами стоит какая-то хуйня. Отлично просто. – Это бывшая фабрика? – спросил я. Просто странно, нет? Давно фабрики строят в таких местах? Или это я от жизни отбился? – Да. Раньше там даже всякие классные штуки можно было отыскать. Сейчас уже всё унесли, конечно, но сходить туда можно. С этим тоже никаких проблем не будет. Хм.. – Летом давай? А то он сейчас устроит мне рейд по всем заброшкам в округе, а я не хочу. Я и сюда-то не хотел идти сегодня, но уж как получилось. Если мы ещё куда-то пойдём, я точно сдохну. – Ладно. Лестница сохранилась лучше, к счастью – можно было забраться выше без особых проблем. Хотя такие вещи мало когда страдают. Вокруг дичайшая разруха, всё в пыль и мелкие обломки, но лестница стоит, невредимая. Всё бы в мире так делали, блять.. – Первый этаж ты осматривать не хочешь? – спросил Артём, когда я двинулся в сторону той же лестницы. – А тут есть что-то интересное? – За особо интересным надо было приходить сюда пару лет назад. Сейчас уже всё растащили. Падальщики, блять. Вот им самим не противно заниматься таким, интересно? Я бы не стал так делать. Хотя это звучит так, будто если прийти сюда со счётчиком Гейгера, выяснится какая-нибудь страшная херня. Хотя из соображений безопасности всё равно лучше ничего из подобных мест не выносить.. Не знаю, какой именно безопасности. Явно не радиоактивной. И не биологической..? Не суть, в общем. – Теперь тут как в музее – только рисунками на стенах любоваться. На втором этаже общая картина не сильно отличалось от той, что была на первом – такая же разруха. Наверное, тут везде будет подобный вид? Хули, пожар был. После таких вещей не шибко разнообразно становится. Единственное, что рисунки на стенах, да. Когда Артём закончил говорить, мы как раз подходили к коридору, по обе стороны от которого на стенах было нарисовано по свастике. – Культурно обогащаемся. – Шутка больше бы зашла, если бы мы пошли на какой-нибудь заброшенный склад с радиоактивными отходами. Сильно сомневаюсь, что у нас в округе найдутся такие, но да ладно. Я понял, что Артём хотел сказать этим. – Ты реально снимаешь, что ли? – вдруг обеспокоился он. Как будто я его снимаю, блять. Как он на стены тут мочится, реально, блять. – На память. Всё нужно сохранять на память. Потом спасибо себе скажешь. Ещё со входа здание показалось мне странноватым, чтобы быть больницей, так что я решил уточнить. Это же так важно, конечно. – С чего ты взял, что это больница? – Эксперты в интернетах поговаривают. Пиздаболы ваши эксперты. Это здание не могло быть больницей. Слишком уж странная планировка. Может, конечно, при СССР больницы выглядели как-то по-другому, не как сейчас, но что-то я сомневаюсь, что должна быть такая большая разница. Тут даже планировка другая, совсем не подходящая для размещения тут больницы. В любой случае, ощущения, что я в больнице, у меня нет. А этому, конечно, можно верить. Я же больницы за километр чувствую. – А эксперты не скрывают, что тут случилось? А то, насколько мне известно, любители шастать по таким местам не любят разбрасываться информацией, даже самой мелкой. И что? Или Артём в их тусе, поэтому ему доверяют? – Я спрашивал, говорили, вроде, про пожар. Но кто знает. Артём усмехнулся, осматриваясь. Стоя посреди обрушенных балок и куче углей странно спрашивать о том, что тут произошло. И сомневаться в версии пожара, да. – Раньше тут куча всей этой медицинской хуйни была, – отходя от меня и рассматривая что-то на полу, начал Артём. – Пробирки, хуё-моё, блять. Даже мебель где-то стояла. Сейчас, конечно, уже ничего нет. В таких местах вещи вообще надолго не задерживаются. Особенно если что-то раритетное. – Что может быть раритетного в больнице? Я чего-то не понимаю, может. – Знаешь, как ценится всякая хуйня вроде индивидуальных аптечек? О-о. Ковальский где-то урвал себе пару таких. Не знаю, что он с ними делает. Но, наверное, он вообще о них забыл. Мда. Спиздить "охуенно крутую штуку" только чтобы положить её на полку и не трогать. Отлично. Этой индивидуальной аптечкой и пользоваться, наверное, уже нельзя? Хуй знает, в каком году её собрали, но при том, что срок годности у лекарств – обычно примерно лет пять, я бы не рисковал такими препаратами баловаться. – Что это вообще? – Ну, видел, может, коробочки такие оранжевые и там кучка капсул? Я помотал головой – как-то не приходилось. Я отстал от жизни немного, похоже? Хотя это не такая уж прям важная информация.. Но всё равно неприятно. – Их раньше клепали чтобы в случае какой-нибудь хуйни вроде войны с применением оружия массового поражения раздать мирному населению. Как увлекательно. Но какая разница? Если и начнётся Третья мировая, никакие таблеточки никакому населению не помогут. Некому будет помогать, как бы. А сейчас их собирают, скорее, просто как раритетные штуковинки? Прикольно же, на самом деле? Я бы посмотрел на эту дичь чисто интереса ради. Научного, ага. – Там несколько ячеек, – продолжал Артём, – в каждой по коробочке с веществами. Чё там. Обезболивающее, при отравлении ФОВ, противобактериальное, даже радиозащитное есть. Я смотрю, в СССР все крайне оптимистично смотрели на будущее, да? Вся страна была начеку. – Сейчас этими таблетками закидываться можно. Чтобы улиток ловить, м. Но я бы не рисковал это в рот брать, конечно. За этим они Ковальскому, да? И поэтому он такой мудак. Всё, мы раскрыли главную тайну этой игры, расходимся. – Странная планировка для больницы, – когда мы прошли в один из залов, сказал я. Вообще без понятия, что тут могло быть с таким расположением вещей. Для чего может требоваться здание с такими большими залами? Или завод какой-нибудь, или развлекательная хуйня – чтобы выставки проводить, ещё что. Что-нибудь такое, но явно не больница. Артёму нагло напиздели. – Может, тут была одна огромная палата? – Артём пожал плечами. Кажется, он не сильно был заинтересован в отстаивании своей позиции. Ну, ещё бы ему не было похуй. Так что я просто для себя решил, что это было что угодно, но не больница, и двинул обратно в коридор – оттуда можно было попасть в другие локации. Не знаю, что там с Артёмом. Я должен говорить ему, куда отправляюсь и следить за тем, чтобы он всегда был где-то в моём поле зрения? Или чтобы я был в его? А то прикольно будет, если он исчезнет. Испарится, как в страшных фильмах. Вот он был и вот его нет. Ой. Хотя, скорее, его исчезновение будет просто уходом отсюда с целью хорошенько меня наебать. Это же отличный план, если так подумать. Как исчезнуть из жизни человека, и, главное, весело (для себя самого, конечно). Короче: организуешь переезд в другой город, за час (ну или как там по времени будет нормально) до отъезда зовёшь друга (или кто он тебе там) пойти с тобой погулять по заброшенному дому, ждёшь, пока он отвернётся, уёбываешь, сразу бежишь на вокзал и уезжаешь из города. Охуенный же план? А если всё это ночью организовать – вообще пиздато будет. Человек потом калекой на всю жизнь останется. И будет затирать всем, как у него друг пропал в заброшенном доме ночью и так до сих пор и не объявился. Никто не будет ему верить, потому что ну что это за пиздёж, да быть того не может, но он-то будет знать. И можно потом ещё вернуться так неожиданно, и типа "Привет, я вернулся". Вот это будет шоу. Но ладно. Что-то я расфантазировался. Но теперь, если Артём и правда пропадёт, то у меня будет версия, что случилось. Он мне потом будет рассказывать, что его затащили в астрал, или затянула хтонь из зеркала, я ему в жизни не поверю. Ждать его или звать с собой я не стал – пусть осматривается тут в своё удовольствие, – и один пошёл дальше. Осмотревшись в коридоре получше, я понял, что снаружи, вероятно, есть ещё один вход и здание разбито на две половины изнутри. Потому что какое-то оно слишком маленькое относительно того, каким казалось снаружи. Думаю, сегодня мы не будем этим заниматься? Так-то, в целом, даже если выхода не найдётся, можно попробовать через окна перелезть, но не знаю, насколько это осуществимо. Надо осмотреться тут получше. Наверное. Не сегодня. Не сказал бы, что мне реально это важно.. Мы уже увидели достаточно. Свастики, да.. Из коридора можно было попасть в три комнаты, и я прошёл в самую ближайшую. Здесь тоже было странно: совсем небольшая комнатка, разделённая на две стеной, и с окном в этой самой стене. Я бы решил, что это столовая (типа это окно – это окно выдачи), но что-то как-то тут было слишком мало места. По крайней мере, в той больнице, где лежал я, столовая была как, ну, предположим, пять этих комнат. Не то чтобы мне не похуй. А то я так доёбываюсь до планировки и мелочей, будто нам жизненно важно узнать, что же здесь было раньше. Это уже невозможно, похоже? Много вещей кануло в небытие со временем и тем пожаром. И я сейчас не только о материальном. Ух, глубокие мысли накатили. Аккуратная кучка из плитки и обломков прямо в центре следующей комнаты выглядела очень прозаично. Ещё тут было необычно светло. После зала, откуда я только что пришёл, это было непривычно. Там-то всё было сплошь чёрным. А тут и сама комната в более светлых тонах выполнена, и огонь досюда не добрался, похоже, и с освещением получше.. Хоть жить оставайся, ну. Следующий зал был очень похож на первый, только здесь упоминаемые Артёмом сектанты оставили более заметные следы своего пребывания – круги и всякие другие странные рисунки на стенах. Всё было в каких-то мелких знаках, какая-то прочая мутотень.. Я бы вот заебался это всё выводить. Чем они это рисовали интересно? И как долго? Дебилы, блять, лучше бы уроки делали. Может, были бы умнее сейчас, или жизнь у них получше сложилась. Артём даже не стал меня пугать, когда пришёл сюда. Я просто внезапно вспомнил о том, что они с Ковальским любили делать так ранее, и что мешало Артёму сейчас подкрасться ко мне и хуякнуть под рёбра? Ему же нравится мне на нервы действовать. Но спрашивать об этом я не стал. Это глупо. – Больше тут ничего нет? – Первый этаж я тебе предлагал посмотреть, ты не хочешь. Да там и нет ничего. Всё то же самое, примерно, – Артём развёл руками. – Никакого разнообразия. – Ну. По сути, можно было уже уходить отсюда. Походили, на всё посмотрели, все волнующие вопросы обсудили – смысл оставаться. Но почему-то меня не покидало ощущение, что это смотрится очень глупо. С другой стороны, тут и правда больше нечего делать. И чего тогда стоять? – Пойдём тогда? – Артёму, видимо, тоже уже хотелось поскорее попасть домой. Ну, я его понимаю, как домосед. Уже привычка, что сразу после школки ты топаешь к себе в сычевальню. А тут такой внезапный и резкий выход из зоны комфорта. Хотя Артём же у нас не домосед, но, как по мне, такие вещи любого могут покорёбить. Ну, не знаю. – Как-то быстро всё закончилось, – отметил я, проверив время на часах. Двадцать минут всего прошло. Мы больше времени на дорогу сюда потратили, блять. – А ты думал, мы тут полдня будем ходить? Я пожал плечами. Я не думал, но просто странно. На осмотр здания таких размеров двадцать минут – это вообще ни о чём. Другое дело, что особо ходить негде.. Пх. – Ладно, пошли, – двинувшись к выходу, сказал я. – Страшно стало? – Артём противно усмехнулся. – Чё тут страшного. – Ну, это же больница, у-у. Тут наверняка кто-то умирал. Он откровенно издевался, хотя даже так я бы не относился к его словам серьёзно. Тема с призраками и всякой такой дичью в больницах уже себя исчерпала – так что уже не страшно и не оригинально. Тем более, это даже не больница. Если тут кто-то и умер, то только смысл проведённого тут времени. Мда, не очень удалась шутка. Но я пытался. Честно-честно. – И? Я не шибко в это верю. Странно, Артём тоже не казался мне долбоёбом. Чё тогда за приколы? – Слабо сюда ночью сходить? О-о, блять, началось. Почему-то это даже звучит омерзительно – все вот эти "слабо", и прочая подобная гадость. Фу, блять. И этим ртом он со мной целуется. – Без вопросов. Другое дело, что по ночам тут может быть чё пострашнее призраков. И поматериальнее. – Сатанисты? – М. Вот это реальная угроза, вот этого стоит бояться – и то только потому, что они и въебать могут. Ты, конечно, молодец и красавчик, но против толпы вывезти – это надо постараться. А никто же не знает, какими компаниями они тут тусуют. Так что дело может быть реально опасным, но только из-за всяких долбоёбов. И того, что они реальные и могут своим реальным кулаком или реальной ногой вдарить тебе куда-нибудь. Это не смешно. – Ты ко мне или домой? – когда мы вышли на улицу, спросил Артём. – Как хочешь. Я уже почти воспринимаю его комнату как свою, так что там у меня не так быстро тратится показатель уюта, или как это сказать.. Не важно, короче. В любом случае, мне не так тяжело от того, что я торчу у него целыми днями, а не у себя. – В магаз тогда зайдём. И что это значит? Куда я в итоге иду – домой или к Артёму? Но да ладно, не важно, в целом. В любом случае, можно будет купить себе чего-нибудь похавать. И вкусной водички попить, ура..

******

– Блять, вот чё сегодня не суббота. – Зачем тебе суббота? Хотя глупый вопрос. Зачем любому рандомному школьнику суббота? Ну и всё. – Могли бы сейчас подольше посидеть. В целом, мы можем. Но тут стоит сделать выбор – или посидеть сейчас, и завтра чувствовать себя, как хуйня, или лечь спать, а попиздеть как-нибудь в другой раз. Это же не критично? В общем-то, Артём уже свой выбор сделал. Меня радует, что он адекватно относится к вещам. Хотя у него же там бессонница какая-то была? Хм. Но как она связана с происходящим сейчас – Артём измотался и поэтому хочет спать, или делает это ради того, чтобы я уснул, и он спокойно продолжил сидеть в одиночестве, при этом не вызывая у меня волнения и подозрений? Ух, паранойя. Интересно, я должен лошить себя за то, что не вижу в его поведении ничего странного? Просто у бессонницы обычно есть определённые последствия, и ни одного из них я не вижу. Артём даже выглядит нормально – нет уставшего лица, слабости, всякого другого. Это нормально? Или я просто плохой мудак и чмо, и не обращаю внимания на очевидные вещи? Как он страдает, бедняга. – Хотя ты можешь прийти сюда завтра, в чём проблема. И это тоже. Живём в соседних домах, учимся в одной школе в десяти минутах ходьбы отсюда. Какие проблемы. Мда, какой я порядочный мальчик, оказывается. Сразу о пропусках волнуюсь. Артём поднялся с кровати и, потянувшись, прошёл к шкафу. Видимо, переодеваться хочет? Я осмотрел комнату. Всё реально шло ко сну, и волновал меня один вопрос – где мне спать. Как бы, Алексей Валерьевич ещё здесь, и что-то мне подсказывает, что ночью он так же будет ходить по дому и время от времени заглядывать сюда.И мне вообще не нравится такое расположение дел.. Может, на кресле поспать? Но я представляю лицо Артёма, если я скажу ему об этом. Он в тот раз меня чуть не убил, когда я отказался спать с ним в кровати, а сейчас, когда его батя уже знает о нас, и даже видел? Но что-то дела это не сильно меняет – я по-прежнему не хочу этим заниматься. Как всё сложно. Когда я снова посмотрел на Артёма, он всё так же переодевался, и был черёд джинс. Он приспустил их, а потом на что-то отвлёкся, из-за чего остался стоять вот так. Из-за этого у меня в первую секунду сложилось ощущение, что он в чулках или типа того, и я аж охуел слегка. Типа, чего, откуда у него это вообще, когда он успел, блять. Потом дошло, в чём дело, конечно, но это было реально странно. И немного приятно. Мда, боже. Мне с каждым днём всё стыднее и стыднее существовать. С этим можно как-то справиться? Суицид не предлагать.