Wenn

19.05.14, Понедельник

Когда я проснулся, то обнаружил, что ночью Артём перебрался сюда, ко мне, и сейчас лежал, обнимая меня со спины. Прям как двенадцатого числа, ну. И не знаю, какие такие навыки помогли мне догадаться, что он уже не спит.. Хотя давно ли у нас люди спят с таким неровным дыханием? Не, меня не наебёшь. Не в этот раз. – Ты чё тут забыл? – выпалил я, особо даже не подумав, если честно. Потому мне и стало стыдно чуть ли не сразу же – за такое резкое и грубое поведение. Просто Артём ещё таким несчастным выглядел. Серьёзно, на него посмотришь, и всю вселенскую грусть осознаешь. И это даже при том, что глаза у него не открыты. – Что с тобой? Ты умираешь? Артём покачал головой, поморщившись. Мне стало ещё хуже, но пока особо тревогу поднимать я не стал. Хотя да, было немного не по себе из-за этого. Ясное дело, что это вчерашнее даёт о себе знать.. Можно как-то помочь этому? В смысле, сделать что-то, что поможет справиться с этим. А то чёт я не особо хочу, чтобы он сильно много страдал. Мда. Пизда тупая. – Хочешь чего-нибудь? Ну, там.. Попить чё-нибудь холодненькое? Просто льда? Окно открыть? Не знаю, что ещё могут хотеть люди в таких ситуациях. Таблетки, может, какие-то? Или чтобы от них просто отъебались, например. Я так понял, Артёму было тяжело или разговаривать, или вообще слышать что-либо. Ну, судя по тому, как он долго собирался с тем, чтобы сказать мне всего два слова. – Обними меня. О, а я думал, он забыл, как разговаривать. Аха-ха. Ввиду вчерашних событий это по-особенному смешно. Хотя издеваться над человеком в такой ситуации как-то по-спидозному, Арсений, завязывай. Хотя человек другого отношения и не заслужил, не ведись на всю эту хрень, типа ему плохо и надо нежности тут разводить теперь. Хотя никто и так этого не делал. Но у него был такой жалобный голос – ну никак устоять нельзя. Хотя куда большую роль играет слегка другое. – Тебе холодно? – разворачиваясь к Артёму, спросил я. Хотя вряд ли ответ будет утвердительным, пушо его бы тогда трясло, полагается. Просто не понятно тогда, зачем ему обниматься со мной. А так – все вот эти шуточки про то, что я тёплый, как пиздец, не из воздуха же взяты. Я и подумал, что он согреться об меня хочет. Но мог бы и просто одеяло попросить. – Не-ет. Я просто хочу пообниматься. Блин, ну ты чё делаешь, а. Я же расстроюсь сейчас. Ну вот и как ему такому противиться? Такому несчастному и грустному. Солнышко такое. В эти редкие моменты. Ну и да, я просто соскучился. Чуть-чуть так. Так что мне просто хотя бы пару минут с ним вот так рядом полежать, и хватит.. "Текучка, блять" Ой, да ладно, один раз не это самое. Нет, но вот правда – хули я делаю. Мы же уже решили всё, ну, Арсений, чё ты опять начинаешь хуйню какую-то, сейчас же опять начнётся. Пошли его нахуй и уйди отсюда, если так не можешь соблазну противиться. Ой, да пошёл ты. Не хочу. Дай хоть пообниматься с ним напоследок. Артём, вроде как, задремал – по крайней мере, можно было так подумать из-за того, что у него опять начались вот эти его вечные непонятные движения рук. У него с этим реально какие-то проблемы, особенно когда он в полусознании, назовём это так. Вот сейчас опять и было: его правая рука лежала у меня на плече, и когда он принялся то сжимать, то разжимать пальцы, выходило не очень приятно. Хотя не так. Это пиздец бесило, особенно когда сжимали сильно. Можно он перестанет это делать? Я взял его руку и отодвинул от себя. Логично, тут же последовало недовольство – Артём прям сразу так проснулся. Как будто ему по лицу дали, блин. Недовольно что-то там промычав, он вернул руку на место, но на этот раз ничего мне не нравящегося уже не было. Пусть смотрит мне. Я внимателен, как никогда. Ну, а по сути, я просто не хочу новых синяков. Не знаю, как Артём это делает, но, сука, постоянно, после каждого раза синяки остаются, и я хожу потом, как аутист. Хотя ясное дело, что проблема во мне, в моих сосудах и коже, но как же не понаезжать на человека? Стоило узнать у Артёма, всё ли нормально, но я решил, что это глупо – хотя бы потому, что и так прекрасно видно, что нет. Но надо же как-то выяснить, что происходит? Вдруг Артём вполне себе может разговаривать? Только вот скажите мне ещё, как можно разговор начать. – Если ты тут умрёшь, будет не прикольно. Артём затрясся, но от смеха, как ни странно. Не знаю, что с ним не так. Хотя в какой-то мере эта хуйня изначально говорилась как шутка, так что.. Успокоившись, он немного отодвинулся, и даже засобирался что-то сказать, но всё равно ещё долгое время молчал. Артём, живи. Не оставляй нас. – Я ебал эту жизнь, почему так плохо. Во-от, теперь это он. Узнаю это "ебал" и привычно выражение, когда он ноет, как же ему плохо. Можно радоваться – он снова с нами. Хотя сомнительный повод, если совсем уж честно. Вчерашний он нравился мне больше, буду откровенен. А теперь передо мной всё то же быдло ебаное, которое не умеет следить за языком и делать всё нормально. Я не рад этому. Возможно, чуть-чуть. Эх, блять, что я за мудак, а. – Что вы принимали? Мы же можем разговаривать, да? А то, ну. Странно это как-то. Что как мы первого числа разошлись, больше никак не взаимодействовали, а если и было, то только хуйня одна. Спасибо мне любимому. Теперь даже стыдно. Но из-за вчерашнего как-то воспринимается, что теперь всё более-менее нормально. Мда, блин. Стыдно, товарищи. – Я ебу. Ковальский сказал, что его друг в Новосибирск за кладом ездил. Е-е-е-е. Сейчас бы шесть часов трястись в автобусе, лишь бы наркоту забрать. И это только в один конец. Пиздец, что с людьми стало. – И что будет охуенно. Как бы, и было. Но. Я хочу умереть. Последнее он уже почти простонал, разворачивая голову и утыкаясь лицом в подушку. Что именно не так? Его тошнит, или просто изнутри сворачивает? Голова болит? В чём дело? Ух, я бы доебался. – У тебя глаза вообще не открываются? А то чё он лежит, как аутист? Не то чтобы я хотел, чтобы он смотрел на меня, но как-то принято, что ли? Чтобы у человека, с которым ты говоришь, глаза хотя бы просто открыты были. Я уж не говорю про зрительный контакт и хуё-моё там.. – Ну, – протянул Артём, замявшись. – Я бы.. Короче. Он таки раскрыл их, и это было немного крипово. Левый глаз ещё был в порядке, но вот с правым точно придётся в больницу идти, потому что такое покраснение – это явно что-то лютое и явно не из серии "само пройдёт". Блять, а, какого хера? Чем они занимались с Ковальским там вчера? В смысле.. Откуда-то же это взялось тут, да? И не странно ли, что вчера всё было нормально? Хм. Ещё в какой-то мере это было и красиво. В смысле, у Артёма же синие глаза, и сейчас, когда вокруг хотя бы одного всё красное.. Эм. Насколько уместно просить Артёма дать мне сфотографировать его вот так? Хотя, судя по всему, ему больно, когда его глаза открыты, так что будет лучше не лезть к нему со своими бредовыми идеями. А то человек страдает, а я только о себе и думаю опять. Артём не выдержал совсем скоро, и зажмурился, левой рукой закрывая лицо. Больно, видимо, и правда. – В восемь больница откроется, – решил сообщить ему я. – Да, я уже подумал об этом, – хмыкнул Артём. – Пойду пораньше, наверное, чтобы очередь занять. Ой, как меня радует, что он собирается пойти к врачу, а не вот это вот русское знаменитое "Да, похер, само пройдёт".. – Проводишь меня? – Артём слабо усмехнулся. Шутить пытается, блять? Это такая попытка атмосферу разрядить? – Ладно, – я бы и так вызвался, если честно. – Твой отец уже проснётся к тому времени? Это к тому, чтобы Артём мог домой к себе пойти после больницы. Насколько это безопасно, конечно. Хотя чё, боже.. Я опять слишком очерняю их отношения. Всё нормально будет. – Думаю, да. Или не знаю. В школу пойти, если полегчает и всё нормально будет? Ты поехавший? – Куда ты, блять, собрался с таким глазом. – Да ладно, – протянул Артём. – Боль же пройдёт. Мне пропишут какие-нибудь капли, куплю их сразу же по пути в школку, и всё. Мне нравится, что он так легко на это смотрит, типа, оптимизм, и все дела, а не как обычно, и это хорошо, но не надо относиться к этому так наплевательски, пожалуйста. – Я бы на твоём месте дома остался, – мне эти его идеи всё равно не нравились. Нет, ну а в чём дело? Он что, не хочет себе дополнительный выходной? Это же так классно, все хотят попинать хуйцы хотя бы денёк. Да, даже если до лета уже совсем ничего осталось. – Так мило, ты волнуешься. Сейчас ты точно у меня по ебалу получишь. Тоже будет мило. – Это нормально. А если эта хуйня заразна? – Чё ж ты со мной тут лежишь тогда? Потому что люблю тебя, суку такую. Ладно, шучу. Потому что подумал об этом только сейчас. И опять шучу. Ответ же очевиден, ну? – Мне-то похер. А весь класс в это втягивать зачем. – Ну, я спрошу у врача, – решил Артём. – Если скажет, что дома сидеть надо, пойду домой. Если можно в школку ходить – приду. – Какой добросовестный ученик. – Замолкни, – протянул он, закрывая мне рот рукой. Я бы лизнул, правда, но предпочёл, чтобы Артём сначала лапки-то свои помыл. А то мало ли, чё он ими вчера делал. Да и в принципе это такое себе. С утра всегда надо руки мыть. А мне теперь придётся ещё и ебало оттирать. С мыльцем. И грубой губкой. Ну, хоть толк будет – а то мать вечно по две покупает, и вторая всегда лежит, не используется. Ну вот, сегодня будет её звёздный час. Я нормальный. – Ты помнишь, что вчера делал? – отодвинувшись, спросил я. Ты пил зелёный чай, Артём. Зелёный, блять, чай. – Да, – отозвался тот через пару секунд. – Не знаю, к сожалению ли, к счастью ли. Как аутист какой-то себя вёл. Он прям всё помнит, что ли? Как я себя вёл тоже? – И ты там ещё стебался надо мной так хорошо, – Артём будто мои мысли услышал. – Ты обиделся? – Да без разницы как-то, – он пожал плечами. – Наверное, тебе было весело. – Ну такое. Вообще, смешанные чувства с этой хуйни. И с происходящей сейчас тоже. Так внезапно всё наладилось, это странно. Типа, вот Артём упоролся, мы попиздели с ним, и сейчас тоже мирно лежим себе и разговариваем о какой-то хуйне. А что, если это была такая вот хитро спланированная и продуманная многоходовочка? Как со мной помириться. Сработало же нормально, как видно. Аха-ха, блять. Лучше бы я об этом не думал – теперь не успокоюсь. – Чё, понавыдумывал себе там всякого уже, да? – усмехнувшись, противно спросил Артём. – А тебе самому не было страшно? Правда интересно. Он, конечно, вчера высказывал что-то о своём отношении к этому, но хотелось бы его ещё сейчас услышать. Каково это, расскажи нам – проснуться вот таким. Никого и ничего не помня. Конечно, если с тобой было именно это. А то мне так нравится версия с тем, что это всё было ебучей постановкой.. Настолько, что я даже сейчас твоего ответа дожидаться не стану. – Почему мне кажется, что это было постановочно? – Потому что ты сранный параноик, Сень, – Артём быстро разобрался. – Сам же вчера предложение выдвинул.. Предположение, ебалдяй. – Ой, бля, предположение, – тут же поправился и Артём. – Почему это случилось. – Вчера я тоже об этом думал. Ну, что ты меня наёбываешь так тонко. С Ковальским на пару. – Вечно у тебя всё и все против тебя, – вздохнул Артём, перенося свою правую руку мне на голову и запуская пальцы мне в волосы. Я сразу как-то напрягся, но тут же сказал себе успокоиться и не ёрничать. Не будет он ничего плохо делать тебе, чё ты дёргаешься вечно, заебал. Но я на всякий случай побуду начеку, ладно, мда, спасибо за понимание. – И ты вернул эти штуки, – мизинцем касаясь растяжки, которые я вернул на их законные места в моих ушах, сказал Артём. Да, и вот чё ты мне сделаешь теперь? – Раз мы больше не встречаемся, то чё бы и нет. Он поджал губы, строя из себя недовольного дохуя и оскорблённого. Мда, надеюсь, это не будет воспринято неправильно. Ну, вот эти мои выпады. А то Артём сейчас решит, что мне это всё важно или типа того. Не надо. – Ты всё ещё обижаешься, что ли? Ебать, а. "Обижаешься", сука. Это не оно, даун ты уёбищный. Хотя как ещё это объяснить? Я бы назвал это вполне естественным отдалением от человека, в которым ты слегка так разочаровался. Не знаю, что для Артёма является таким уж сложным для понимания здесь. Ах, да. Он-то думает, что я выёбываюсь из-за того, что он меня бросил.. Блин. Но раз уж так сложилось, то ладно. Подыграю. – А происходило что-то, из-за чего я должен был перестать это делать. А то я что-то проспал, похоже. – Бля, почему ты говоришь такими сложными предложениями.. А раньше тебе бы понравилось.. – Тебе что-то быстро полегчало. Что, по-моему, ещё раз доказывает мою теорию о наёбке. Что ничего Артём вчера не принимал, всё произошедшее было постановкой, и сейчас он ничего не чувствует, просто притворяется, чтобы вызвать к себе жалость. Ваш ход? Убедите меня, пожалуйста, что я не прав, я не хочу разочаровываться в тебе ещё больше. Правда, тогда не ясно, что у него с глазом, всё-таки, случилось. – Кто тебе сказал, что мне полегчало? И звучит как "Уёбывай уже давай отсюда". – Ни на что не намекаю, но будет лучше, если ты и правда уйдёшь до того, как проснётся моя мать. Не надо ей видеть его или знать о его присутствии. Она так обрадовалась, что мы не общаемся больше, а тут опять, да что такое-то, ну. Не сын, а разочарование сплошное. – Вот сейчас специально никуда не пойду. – Я тебя отсюда сам вынесу. Могу в коврике, могу в мешке. Могу в окно. Могу и то, и то разом. Смотри, сколько возможных комбинаций, выбирай – не хочу. – В мешке? – усмехнулся Артём. Как же меня уже бесили вот эти его закрытые глаза.. Хотя бы левый открой, ну? Это же пиздец стрёмно, Артём. Хотя это будет не совсем удобно для него в том плане, что он лежит сейчас на левом боку, и, как бы.. Бля. Всё равно стрёмно. – Мешка нет, так что в коврик заверну. – Мешка нет, а коврик есть? – У матери в комнате. Как ни странно, да? А вот были бы мы в нашем загородном доме.. Там бы и мешки нашлись. Там вообще чего только нет. Это забавно, если честно. Типа такой вот дом с тайнами. Как во всяких тупых фильмах. – Ты туда не пойдёшь, – заявил Артём, и мне очень хотелось узнать, почему он так уверен в этом. Я же сейчас специально тебе назло всё делать начну, ты головой-то думай, что делаешь. Умник. – Пойду, если надо будет убрать тебя отсюда. – Какой же ты мудак, Арсений. Почему вечно весь гон на меня, интересно? Как будто вот реально – во всей хуйне, что происходит, я один виноват. Nein, mein Freund. – Ну, мы оба хороши. – Ну это да. Ладно хоть, что не отрицает. Хотя хуй бы там он имел право на это. Самый ебанутый персонаж из всех показанных в этой игре, и будет не согласен с тем, что он тоже обмудок ещё тот. Ну да, конечно. Хотя обычно психопаты не признают, что они ебанутые. Хотя раз Артём не то, что знает, но ещё и занимается этим всем. Я имею в виду, к врачам ходит (как-то странно, но ходит же?), таблетки вон какие-то пьёт специальные. Мне вот интересно, он когда рецепты читал, ему страшно за себя не стало? Я бы хорошенько так подумал, прежде чем баловаться такими препаратами. Хотя раз уж врач сказал.. И раз уж этот врач друг твоего бати, то есть, заведомо известно, что для тебя-то он уж точно постарается.. Но я бы всё равно подумал. Вот. Совсем ненадолго мы замолчали. Артём, над чем-то там поразмышляв про себя, выдал: – Ну и, и что заставит тебя простить меня? Я аж охуел слегка, когда он заговорил об этом. Ну а правда, что за хрень. Я чёт даже и не думал, что он вину будет признавать. Хотя хуй там он это делает, ну – скорее просто решил построить из себя всего такого вот хорошенького, типа "Так и быть, я извинюсь, хотя даже не знаю, за что, у-у".. Пидр, блять, а, выставляет тут меня как какую-то истеричку, которой лишь бы наехать на человека за что-нибудь. – А ты что-то делать для этого планируешь. Да и что вообще можно придумать на это? Что Артём должен такого сделать, чтобы мне полегчало? Чёт сомневаюсь, что это вообще возможно. За такое нет смысла извиняться – всё равно уже всё испорчено к хуям. Остаётся только перебешиваться молча, и всё. – Ну. Не знаю. Я вообще могу что-то сделать? – Нет. – Ты даже шанса мне не дашь? Пхах. Ты думаешь, что-то можно исправить здесь? Больной, блять. Тебе уже ничего не поможет, мой милый. – Шанс только всё испортить? – Повезло тебе, Арсений. "Повезло тебе, Григорий", м-м. – Что мне стыдно перед тобой, и я не могу из-за этого на тебя наехать. Это кому ещё повезло, что ты не можешь на меня бычить по каким-то своим там причинам, ага? И за что это тебе там стыдно, мне интересно? – За что тебе стыдно? – Не знаю, – с возмущением протянул Артём. – Но ты так себя ведёшь, и о чём ещё я думать должен? Не из-за ухода на перерыв же ты так бесишься. Какой ты умный, а. Право, не ожидал. – Есть что-то ещё. Ты не хочешь об этом разговаривать, так я понял. Мне дико интересны мотивы твоего поведения, нахуя ты врал мне, при этом так же рассказывая о том, как ты не любишь врать (хотя это было укрытием фактов, как бы, но всё же), и что ты можешь сказать мне, если я вдруг кину тебе предъяву. Но говорить с тобой об этом я всё равно не хочу. Сам не понимаю, что не так со мной, но давай оставим то, что я знаю о ваших с Ритой отношениях, в секрете. – Wenn Zeit die Wunden heilt, – вдруг запел Артём. – Dann zähl ich die Minuten. Да, давай, ещё песенки мне попой. Ещё и вот такие. Ты видел клип к ней? Это отвратительно, я считаю. Но да ладно. Не надо вообще об этом говорить, ладно? Мне не нравится. Кому-то, видимо, стало скучно просто лежать и разговаривать о какой-то там абстрактной хуйне, так что Кто-то начал водить пальцами мне по затылку, несильно надавливая и иногда даже царапая. И я там чуть не умер – как же это было охуенно. Не, я знал о том, что кожу головы довольно часто вписывают в списки эрогенных зон, но чёт даже не думал, что это реально работать будет. Хотя бы потому, что все эти списки из женских или не очень журналов – такое дерьмо. С девяносто девятью процентами и другими сомнительными вещами. Как недавно помню: у девяносто девяти процентов женщин будет уже прям вот предоргазменное состояние, если им подышать на ухо, или прикусить за мочку, или лизнуть где-нибудь за ухом. Я, конечно, не женщина, но что-то мне подсказывает, что не так уж по-разному у нас это работает. И вспоминая свою реакцию на прикосновение к ушам, и то же дыхание в них или рядом, например, мне хочется вломить по лицу той, кто это написала. И даже не за обоссаные девяносто девять процентов. Хотя ладно, за это тоже, но в меньшей степени. – Что, тебе это типа нравится? – когда я развернул голову, чтобы Артём почесал чуть правее, спросил он же. – Кожа головы очень чувствительна, доброе утро. – И что, ты возбудишься? Блять, а. В другом плане чувствительная, долбоёб. Хотя и в таком тоже, да, но мог бы и запомнить за полгода, как у меня всё плохо с такими вещами. И вот таким меня ну уж явно не возбудишь. – Скорее, усну. – Тогда не буду так делать, – сразу же перестав, сказал Артём. Псина, блять. А вот если бы я ответил утвердительно? Господи, Артём, какой же ты мудак озабоченный, не могу с тебя. – В женских журналах писали, что это охуенная эрогенная зона. Я почему-то даже не удивлён, что он знает об этом из женских журналов. Но в ахуе слегка с того, что помнит. И с того, какие у нас тут непринуждённые беседы ведутся. Не так это всё должно выглядеть, нет. – Но я им не верил, потому что тебе вот не нравилось, когда дышат в уши или говорят возле них. А там писали, что девяносто девять процентов баб текут с этого. Я сейчас точно начну убивать, бля. И нет, не из-за того, что меня сопоставили с бабой сейчас. И нет, не из-за того, что Артём считает чьи-то черты общими для всех (хотя стоило бы ему втащить за это). – Это всё очень индивидуально работает, как бы. Тебе тоже не нравится, когда к спине прикасаются. Я, конечно, не то чтобы помню, чтобы и её вписывали в списки эрогенных зон, но что-то как-то.. Она должна там быть. Но Артём тебе лицо сломает, если притронешься к ней. И нет, это не из той серии, что.. Короче, в теме писали, что "Во-от, знаю девушку, которая в восторге от прикосновений к голове. А знаю ещё такую, которая крайне не любит, когда её трогают в том же месте, но мне кажется, что она врёт, потому что боится, что не сможет себя контролировать". А-а-а-а, блять. "Пожалуйста, будьте терпеливыми, у меня аутизм" называется. По ебалу бы заехать таким людям. Может, поймут, что такое личные границы? Хотя бы это. Я не говорю уж про осознание того охуенного факта, что если что-то нравится тебе, то совсем не значит, что это будет нравиться всем. И нет никаких ёбанных девяносто девяти процентов – эта ебала никогда не работала. У-ух, люди могут быть такими ебланами, что мне просто больно жить иногда. – Ну я и думал что у всех всё по-своему. Блять, ну это невозможно – так разговаривать. – Не хочешь как-нибудь глаз себе заклеить? Это уже откровенно бесит, и я не могу уже вот просто. Глаза на это закрывать, хех. – Ну, сам я явно с этим не управлюсь, – задумчиво протянул Артём, усмехнувшись. – Помоги мне. Что-то он заебал двусмысленные шутеечки травить. Ему бы аккуратней с этим, я же и не так понять это всё могу. Хотя боже, блять, Арсений, не тупи, а. Предельно очевидно, к чему всё идёт, ты уже всё правильно понял. И не скажу, что мне это нравится, потому что это будет пиздёж.. Но это очень двоякая ситуация. Ладно, давайте сначала с Артёмом разберёмся, приведём его в порядок, чтобы с ним можно было нормально разговаривать, а там уже будем решать, что с ситуацией не так и что делать. "Да нахуй его шли, на-ху-й" Отличная идея. Надо её обдумать. Сделаю это по пути на кухню, пожалуй. – Сейчас, – поднимаясь и слезая с кровати, сказал я. Кажется, у нас в холодильнике стояли какие-то глазные капли. И если сейчас чисто случайно окажется, что они противовоспалительные, надо будет взять их. Я, конечно, не уверен, что можно так делать, в смысле, использовать что-то без назначения врача, но реально, блять. Ничего же такого реально страшного не случится? Ну.. Думаю, это явно не будет смертельно. Так что похер, пляшем. К баночке резинкой был прикреплён рецепт, так что даже гуглить что-то не нужно было. Так, что тут у нас. "Противовоспалительные", да.. Отлично. Сейчас будем веселиться и делать всё не как положено. Интересно, если скорую вызвать, нам дадут пизды за то, что это не настолько важно, чтобы врачи тратили на это время? Мда.. Но ладно хоть, Артём один в больницу пойдёт – и это ему пизды врачи дадут, если что-то им не понравится. А я крайний, ничего не знаю. По пути в комнату я изучил рецепт повнимательнее – надо было разобраться. Опять же – вряд ли случится что-то страшное, и Артём подхватит рак глаз (СПИД души и сифилис мозга он подхватит, блять), но будет лучше быть внимательнее. И дать ему потом название этой хуйни, чтобы потом, если что, он мог сказать в больнице, чем пользовался. Я знаю, как это всё работает, да-да. У меня в комнате надо было найти только бинты, ватные диски и пластыри. И всё, можно творить дела. Увлекательные занятия пораньше с утра. Обожаю. Артём уже сидел на кровати, с левым открытым глазом и прикрывая правый рукой. Неудобно получилось, что тот глаз, который Артём может, как бы, без помощи держать закрытым – это как раз левый. А правый только пальцами себе закрывать и остаётся. Ну.. Сейчас всё будет. Красиво всё сделаю, как я умею прям. – Что это? – заметив бутылёк у меня в руке, спросил Артём. – Капли глазные. – Я не умру потом? – Скорее, от воспаления, когда оно до мозга дойдёт. Там же всё рядом. Сейчас доберётся дотуда, и всё. Я знал, что это не так работает, но попугать Артёма – чё бы и нет. Хотя было видно, что и он сомневается, верить мне или нет, но, как бы, и не важно. Главное, чтобы замолчал и дал мне сделать всё так, как я того хочу. Остальное похуй. Скинув всё набранное на стол возле кровати, я развернулся к Артёму. Чё у нас там первое по списку? Закапать глаз, конечно же. Артём, конечно, молодец – грязными руками трогать и так воспалённое место. Ух, бля, горит у моего внутреннего блюстителя чистоты и медика. Догадавшись, что уже можно начинать, Артём убрал с лица руку и запрокинул голову назад. Пришлось придерживать веки, потому что сейчас Артём не мог даже просто открыть глаз самостоятельно. Всё сильно плохо? Ну ничего. Полтора часа осталось, скоро всё будет нормально. А даже если и нет, то мы всё равно будем любить его и так, даже одноглазым. Это не страшно. После этого можно было накладывать повязку. Особо тут делать было нечего – ватно-марлевую подушечку заменит пара ватных дисков, поверх них – сложенный в пару раз кусочек бинта, и пластырями это всё закрепить на коже.. Бюджетно, но на первое время покатит. И не перематывать же Артёму всю голову бинтами? Как в фильмах про войну, когда солдаты сидят там где-то, и у кого-нибудь непременно перемотана голова. Это странно. А вот так, с приклеенной пластырями подушечкой, ну, или другой какой-нибудь хренью, сейчас все ходят. Я ещё с детского сада помню момент, когда спускался по лестнице, и какая-то женщина вела девочку, у которой глаз вот так же был заклеен. Да и в школе недавно такую даму видел. Хм-хм-хм.. Эпидемия? – Спасибо, – когда я закончил, сказал Артём. Он уже заметно оправился, и сейчас выглядел заметно лучше, хотя всё ещё немного помято. Ну ничего. Сейчас походит, что-нибудь поделает, организм с лимфатической системой проснутся, и сразу станет получше. С утра мы все немного страшненькие, мда. Ёбанная лимфа, чёрт бы ей подрал. Теперь, когда Артём прозрел, он принялся осматриваться. Ну, он давно тут не был, да и тут вещи всякие изменились, так что интерес вполне себе оправдан. Возможно ещё, что он ищет, до чего доебаться, и о чём можно будет поговорить. Хех. Сплошные неловкости у нас тут. Может, спровадить его? Хотя куда я его отправлю, у него же ключей от дома нет. Но на удивление, тема оказалось никак не связанной с тем, что есть в комнате. Хотя хер знает – может, на мысли об Отто Артёма флаг натолкнул. Мало ли. Лично для меня он получше любых фотографий действует. Заходишь так в комнату, проходишь в эту её часть, видишь стену над кроватью, и сразу твой дядя любимый вспоминается тебе. Почему я его не сниму, напрашивается вопрос? Ха-ха. Этот флаг как икона. И Отто – как бог, хех. – Когда там Отто приедет? – посмотрев на меня, спросил Артём. Напрягало, что его беспокоит моё ближайшее будущее. Спросить бы, какая ему нахер разница, раз его всё равно здесь не будет, но, кажется, это глупый вопрос, потому что он будет. Ну, или планирует, по крайней мере. Ой-ой-ой.. – Скоро. Кристина говорила про билеты, но ни слова про дату. Так что я и сам не знаю, не надо думать, что я тут агрессирую или типа того. – И Кристина с ним? – Ага. В первых числах июня должны быть здесь. – Ты рад? – Ну посмотри на меня и подумай. Не то чтобы я прям расстроен или огорчен этим – всё-таки, дядя любимый приезжает, как я могу быть не рад его видеть, но из-за того, что последнее время тут происходило много всякой хуйни, мне крайне неловко от вот этого всего. Да, Отто ничего об этом не знает, но мне всё равно дико перед ним стыдно. Ну и да, куда без вот этого моего всратого отношения к нему. Его появление может вогнать меня в депрессию. А Кристины – всей такой классной и амбициозной – только усугубить моё и без того плачевное положение. Я только более-менее оправился, и тут опять. Охуенно просто, можно два? Хотя там и так "два". Двойное "Задрочи себя за то, какое ты чмо", пожалуйста, прям как вы любите. – Всё так плохо? – Не то чтобы прям вообще лютый пиздец. Но двоякое отношение к этому. Как обычно уже. Не понятно, как реагировать. Артём, видимо, не знал, что сказать, ну, и не надо, как бы. А то начнётся тут сейчас размазывание соплей. Оно кому-то надо? Нет. И я не понял, это мы типа снова вместе теперь, да? А Артём просто стесняется проговаривать это? Мда. Надо было всё-таки вчера его у Ковальского оставить – меньше проблем бы было. Блин, это так сложно. Я, вроде, и не хочу это всё продолжать, зачем, блять, в конце концов, но чё нет-то, если он хочет.. А-а. Артём, давай не будем, а? Давай останемся друзьями, или чё там тебе от меня надо. Но не это дерьмо снова. Хотя вот что не так. Ещё пять месяцев побыть вместе, построить из себя хер пойми кого, и снова расстаться, только уже окончательно. Не будет же больше такой хуйни, как вот это всё? Ну и чё тогда нет, когда всё будет хорошо? "Бля, да он даже не сказал ещё ничего" Может, он тебе друзьями остаться предложит? Хорошими такими друзьями, ну. По-хорошему, надо поговорить с ним об этом, но не хочу. Лучше подожду чего-нибудь. Пока Артём сам начнёт, например. Будет забавно, если он планирует меня бросить, а я тут уже о такой хуйне думаю. Ха-ха просто. Хотя и объективно лучше. Не надо нам снова это всё делать, я думаю.. Ну, это я головой думаю. А сердечко просится обратно. С болью, но просится. Искренне недоумеваю, нахуя мне это всё нужно, но нужно. Но, как бы, и отказ от продолжения тоже будет принят спокойно. Опять же – так будет лучше. Но Артём, видимо, пока не собирался говорить об этом. Хе-хе. Точно хочет меня бросить окончательно. Я всё понял. Я смотрел на него, так что заметил, как он развернулся назад, к часам – логично, чтобы узнать, чё там по времени. И не поймёшь – это он так ждёт время до открытия больницы или высчитывает, проснулся ли его батя, чтобы съебаться отсюда поскорее. Вот же сложный выбор. Но вообще, да, ему лучше уйти. Или прояснить уже кое-какие вещи, а то мне стрёмно от его присутствия здесь. Это неправильно как-то. Кажется, не мне одному было хуёво, но никто не стремился что-то с этим делать. Артём так и осматривался, типа тут ещё осталось что-то новое или интересное, а я так и стоял, выжидая чего-нибудь там. Можно пойти поесть пока, раз Артёму так много времени на собраться с духом надо.. Но одному уходить как-то не очень, придётся его с собой брать. Бля, Артём, из-за тебя столько проблем. Проваливай давай домой, заебал уже. Да и еды у нас нет, чё врать. Всё съели, никто ничего не готовил. И, откровенно говоря, желания заниматься этим сейчас, нет никакого. – Пошли в магазин сходим? – предложил я. Хоть как-то неловкость сбавлю. – У тебя же нога болела. Блять, позаботься ещё обо мне, ну. Мне же только этого и не хватало. – И? – кое-как удержав себя от выпадов, спросил я. – Я всё ещё дееспособен, как бы. И до магазина прогуляться могу спокойно. Тут всего-то четыреста метров. – Ну да, костыль же есть, – хмыкнул Артём, поднимаясь с кровати. Уже в коридоре, пока мы одевались, он решил поделиться со мной ощущениями: – Мда, так ебано быть одноглазым. Да не говори. Я, конечно, не из ваших, но всё равно понимаю тебя просто прекрасно. Ну, как видишь, я тоже не так давно лишился части тела, без которой не оч хорошо живётся. Но я уже привык, и ты справишься. Хотя тебе, хотя бы, лекарства помочь могут. А мне только время. Wenn Zeit die Wunden heilt – вот уж правда. – Два инвалида, блять. – Пираты, – поправил его я. – Мы пираты. – Точно, – Артём усмехнулся. – Р-р-р. * Провожать Артёма прям вот уж до больницы я не стал – раз теперь он мог хоть что-то перед собой видеть, то в этом пропадала надобность. Да и мне надо было в школку топать. Не то чтобы я опаздывал, времени вообще было ещё дохера, но так уж вышло. Артём хотел пойти пораньше, чтобы долго не сидеть в очереди, я пошёл с ним, логично, и сейчас ну тупо уже ничего не оставалось, как идти в школу. Вот, да. В рекреации никого кроме Ковальского не было, и на секунду у меня появилась даже мысль развернуться и уйти отсюда нахер, но было уже поздно – меня заметили. Старательно заверяя себя, что ничего страшного не произойдёт, и бояться мне нечего, я пошёл к одноклассничку. Вроде как, выглядел одноклассничек не слишком-то разъярённым. И как, слишком глупо с моей стороны надеяться на нормальный исход событий? Хотя в чём проблема-то, блять? Ковальский уже обо всём знает, верно? Реакции не было до сих пор, не будет и дальше, так? Остаётся надеяться, что он и дальше будет благосклонен к нам и не решит пользоваться вот этими своими знаниями. Артёму-то похер, может быть, будет, а вот я-то точно не выдержу. Бля, ну и зачем я об этом подумал? Теперь мне будет страшно даже слово не тем тоном Ковальскому сказать. Вот же охуеть. Только я подошёл к нему, Илья противно ухмыльнулся. – Что, как ночь? Даже не поздоровались. Всё, конец. Прощайте. – Ночь как ночь. Что я должен говорить на это вообще? Это пиздец тупо. – Выспался? Сейчас я даже отвечать не стал – решил просто дождаться, что будет дальше. Ковальский, к счастью, ждать не заставил. – А Артём? – Он тут при чём вообще? – Он вчера с тобой уходил, я прекрасно помню. Ой. А я вот об этом забыл как раз. Отлично, блять.. – И только не говори, что он не к тебе потом пошёл. Я и не собирался, как бы, но почему нет, с другой стороны? Илья же не.. Не следил за нами, да? Нет, я всё понимаю, но это будет уже слишком. Но всё оказалось гораздо проще: – Мне его ключи полночи в бока тыкались. Эм, блять, сука. В смысле? Так они у него были? Вот пиздец. С другой стороны, это даже хорошо – было бы хуже, если бы Артём их где-нибудь в другом месте оставил или если бы их нашёл кто-нибудь другой. Да.. И это про них Ковальский вчера говорил, то есть? Ну, что "хочет ли Артём что-нибудь забрать". Пиздец, блин, пасхалочки тут у нас. – Отдать их тебе? – вытаскивая их из кармана, спросил Ковальский. Я даже не рассчитывал получить их, да и не то чтобы они были мне нужны. Илья вполне может отдать их самому Артёму, хули нет. – Зачем? – Артёму передашь. Он же у тебя сейчас, да? Он начинает меня пугать, вот правда. Что за ебланские теории? Ты там это, заканчивай. – Нет. – Пидора ответ, Арсений, – выпалил Ковальский, уставившись на меня с жутким взглядом. – Прям твой. Так, тварищ майор, а вот это уже выход за рамки. Следите за языком, пожалуйста. Мне тоже стыдно, вот правда, и вы тут меня ещё угнетаете дополнительно. Хватит. – Чё, думали, будете жамкаться у меня за спиной, и я об этом никогда не узнаю? Да ёбанный в рот, блять. Хотя подождите секунду. Я думал, он ещё с конца марта обо всём знает, нет..? Или что, блять, происходит? Почему он только сейчас предъяву кидает? Типа вчера что-то пиздец охуенное случилось. Или я опять что-то не так понял? Сука. Ведь если так подумать, последние минуты в сознании Артём был рядом с Ковальским..? А, я не буду даже думать об этом и просто как-нибудь доебусь до самого Артёма с допросом, что же происходило. Вечером восемнадцатого мая четырнадцатого года. Знаменательный день будет. Хотелось как-нибудь отшутиться, но потом подумалось, что лучше не стоит – у Ковальского такое ебало разъярённое, что как-то не до шуточек сразу становится. Реально, я его таким никогда не видел. Это даже странно. – И как давно? Я же могу тоже вопросы задавать? Ну, как бы.. Правда же интересно. Где и на чём мы спалились? Ну, просто, на будущее. Мало ли. – Однако, после того, как его отец спросил у меня номер какого-то светловолосого парня с пробитой губой. Что-то заподозрил так чуть-чуть, – Илья подвигал рукой в воздухе. – Что это за парень, у которого Артём ночует, когда мог бы делать это у меня. Кто этот урод. Что отбирает у меня моего нежно возлюбленного. Бля, это же ещё зимой было, какого хуя.. Сказав это, Ковальский перевёл на меня взгляд и так и замер. Столько осуждения, аж пиздец. Ещё немного, и мне реально стыдно перед ним станет. Да, стыдно за то, что я увёл у него Артёма. С позволения так говорить об этом, конечно, потому что, вообще-то, он сам ушёл. Ну, или был не против увестись. Мда, перевод стрелок сейчас слегка туповато смотрится. Да и чё вообще за хрень, с какой стати Ковальский так говорит о нём? Как будто он реально "его" был. Ты охуел там, да? – А ещё не только ты можешь просматривать его диалоги, – решил дополнить себя Ковальский. – Вы хитро, конечно, устроили это всё, но и я не еблан. Зато Артём – да. Нет бы сразу всё удалять. А я же говорил, блять. Я же говорил? Чтобы он всё удалял сразу же, сука, просто незамедлительно. Но нет, зачем. Конечно, вот тебе, блять, и зачем. Ты же у нас самый умный, и зачем кого-то слушать. – Страшно? – вдруг спросил Илья. – Только честно. – Немного. Он лишь покачал головой и через секунду продолжил. – Чё, говоришь, скоро твой дядя приедет, да? Блять, ну нет, а. Даже не думай об этом. – И Кристина с ним? "..". Артём, приди, порядок наведи. Или кто-нибудь. Я не знаю, что делать. И слишком тряпка, чтобы пытаться сделать тут что-то самостоятельно. Хотя вот бы ещё малейшее понятие иметь о том, что вообще можно сейчас предпринять. Ну, кроме убийства, логично. Пиздец, блять, а, какого чёрта. Почему никого нет, где весь класс? – И что будем делать? А я ебу, блять? – У тебя проблемы, – выдержав небольшую паузу, протянул Ковальский. – И я тебе, Сеня, честно говоря, не завидую. .. И вот что мне теперь делать? Мне реально чёт стрёмно стало. Ещё то, что он откуда-то узнал про приезд Отто. Я имею в виду, что я рассказывал ему только про Кристину, а известия про Отто у него откуда? Хотя об этом ему мог Артём рассказать, тут ещё простой ребус. А вот что мне делать со всем этим дерьмом – нихуя не простой. Кто-нибудь, помогите мне, пожалуйста. Я в серьёзной опасности, если Ковальский планирует то, о чём я думаю. – Расскажи мне вот что.. В этот момент хлопнула в дверь, и Ковальский резко замолчал. Я даже не знал, благодарить мне Дениса или нет. Вроде как, и спасибо, что прервал наши охуенные разговорчики, а, вроде как, мне теперь из-за тебя весь день или даже больше мучиться в ожидании, что там Ковальский такого интересного хотел у меня узнать. Э-эх. – Чё, Денис, плохо жить без Контакта? – спросил у него Илья, когда тот подошёл поближе. – В смысле? – сразу замерев на месте, уточнил тот. – Ты же ушёл в субботу. Не слышал, как нам сказали, что в понедельник алгебра будет вместо русского, и нам к третьему. Что, бля..? Погодите-ка. – Арсений вот тоже в глаза долбится, – толкая меня в плечо, сказал Ковальский. – А ты что здесь делаешь тогда? – задал вполне себе логичный вопрос Денис. И только не говорите мне, что Илья специально чтобы меня подловить сюда пришёл в такую рань. – Дела были, – хмыкнул Ковальский. – Но вот, думаю, домой пока сходить. Чё стоять тут ещё, – он со вздохом потянулся к карману. – Полтора часа. Блять, а.. – А пойдёмте ко мне? – вдруг Илье в голову стукнула шикарная идея. – Как раз обсудите этот ваш ебучий фаркрай. Сам ты ебучий, слышь? Что нам ещё оставалось, конечно же. Единственное, что меня беспокоило – это что если Артём всё же пойдёт сюда после больницы, никто не скажет ему вот так же, что нам к третьему, и можно пойти домой. Хотя что за хрень.. Он в любом случае пойдёт домой, чтобы взять учебники, а там ну явно решит заглянуть в ВКшечку и узнать, что там у кого нового. Уж увидит в классной конфе, наверное? Ну, ещё я могу ему написать, чтоб уж наверняка заметил.. Да, пожалуй, это хорошая идея. ** Увидев Артёма, Ковальский вскинул одну бровь, но пока он не подошёл к ним, никак ничего комментировать не стал. Только протянул очень выразительное "Господи" и замолк на время. Даже "Чё с тобой?" спрашивал не он, надо же. – Глаз воспалился, – здороваясь со всеми, объяснил Артём. Надо будет узнать у него потом, что в больнице сказали. Хотя раз уж он здесь, то всё хорошо? Я полагаю. – Вы чем там вчера с Арсением занимались? – посмеиваясь, спросил Ковальский. Тут же послышался смех и других людей. На удивление мне даже стыдно не было. Только за то, что Ковальский такой мудак. Что за приколы там опять такие? – Уходил с ним, вроде, здоровый был. Артём выразительно на него посмотрел. – И причём тут мой глаз? – А, я же тебе не рассказал. Короче, я видел новость о том, что два мужика практиковали золотой дождь, и у одного в глаз попала какая-то амёба, или чё, и он ослеп. Все снова засмеялись. Конечно же, это та-ак смешно. Хотя хуй с этими пидорасами, пусть страдают. Хотя я бы посомневался в достоверности данной новости, но да хер с ним. Не это сейчас важно немного. – Господи, – протянул Артём. – Кто о чём, а Ковальский о том, как будет что-то делать с моим лицом. – Я бы не отказался, ты знаешь, – усмехнулся тот. – Но просто спустить, а не всякая такая дичь. Это уже слишком. – Да ты и без этого еблан конченный, – фыркнул Артём, скрещивая руки на груди. – Иди нахуй. После этого он направился ко мне, и я про себя выругался. Не, я рад, конечно, что это происходит, но блин. Не на глазах же у Ковальского. Мда, мне же теперь вообще неловко будет с Артёмом как-либо взаимодействовать, пока Илья где-то поблизости. Вот же ж блять. Только всё относительно наладилось, как снова, вот прям сразу же, какая-то дичь началась. Это вообще хоть когда-нибудь закончится? Но я даже нашёл в себе силы первым заговорить с ним. Хотя это не было таким уж сложным. Когда речь идёт о чьём-то здоровье.. Мне в разы легче взаимодействовать с людьми, когда у них есть какие-то проблемы по этой части. Сразу столько тем для разговоров, да и самому есть, что рассказать, вау. – Что сказали? – Обычное воспаление, – хмыкнул Артём. – После приёма зашёл в аптеку. Со всем персоналом новую повязку накладывали, пиздец, блять. Должно быть, было весело. – А-а. Твои ключи, кстати. Илья всё-таки впарил их мне, мда. Не помогли заверения в том, что он еблан тупой, и Артём не у меня дома сейчас. Ну, в целом, Ковальского тут можно понять – а где ещё тогда ему быть? Артёму, имеется в виду. Вот же у Ильи представления о жизни полетели, когда Артём всё же пришёл, м? Хотя что мешало ему придти от меня, как бы? Мда, я опять поторопился. – О, спасибо. Были у Ковальского, да? – М-м. Артём, видимо, что-то заподозрил – судя по его взгляду, с которым он меня очень внимательно оглядел. Ещё немного помолчав, он спросил: – Он говорил с тобой? Я, логично, сразу же забеспокоился. Что за вопросы, блять? – Да-а? Какого чёрта, Артём. Откуда ты знаешь? Или с чего такие предположения? Это ваши с ним шуточки, да? Я всё понял. – На тебя тоже наехали? Вот тут я окончательно поломался. Что ещё значит "Тоже"? – В смысле? – Я вот вчера наслушался, какое я уёбище, – Артём снова скрестил руки на груди. – Но, честно, я думал, что на этом он успокоится. А, то есть, вот как.. Ну тогда ладно. А то я тут уже разошёлся в теориях. Но тогда что за хуйня, почему Ковальский решил заняться этим именно вот сейчас? Если знал обо всём ещё с декабря. Ну, догадывался. Может, из-за наркоты той? Ну, его основательно так разнесло и он решил, что чего бы и не отчитать Артёма? Отличный же план. А раз уж начал, то надо и закончить, верно? И наехать ещё и на Арсения, а хули нет-то. – Мог бы и рассказать. – Не хотел тебя беспокоить, – Артём пожал плечами. – Ты типа волновался, мне казалось. Ну, чтобы никто не знал, особенно Ковальский. И я думал, что сам с этим разберусь, и тебя это не заденет. Герой ёбанный, блять. – Смысл, блять, у этого какой, – запсиховав, протянул Артём. – Типа, он мне высказал, что я мудак ебучий.. Бля, я хочу знать, как это всё звучало. Артём мне расскажет? – .. а потом ещё пришёл, и на тебя наехал. Он ёбнутый? Ну, реально. Надо же было только на меня наехать, ну Ковальский, ну ты чё. Запорол всё к хуям, как обычно, блин. Всё тебя объяснять надо. – Он, – я запнулся, раздумывая, как правильно выразиться. – Он ничего не говорил? Он будет что-нибудь делать? – Боже, – протянул Артём с секунду потормозив. – Он тебе угрожал? Ну.. Намёки можно считать за угрозы? – Да не волнуйся. Не будет он ничего делать. Точно? Мне важно знать, что да. Я правда не думаю, что Ковальский как-то сможет добраться до Отто, но вот с Кристиной они смогут поговорить. Хотя вряд ли она передаст такие вот новости отцу или кому-то другому, но я бы не был так уверен. "Просто не давай им встретиться" Ой, ну да. Так и сделаю. – Что он сказал тебе? – Что я долбоёб. Как я вообще додумался и умудрился. Почему, блять, ты. Ну правильно, конечно. Почему с Арсением, Артём? Никого получше найти не мог, что ли? Меня, например.. – Что он был пиздец в ахуе, когда узнал, – продолжал перечислять Артём. – Как он узнал. – Там целый сборничек фактов у него был. Ну вот. Но он даже не расстроен, он сказал. В ахуе и злится немного, но не расстроен. Ну, я бы удивился, если бы он расстроился. Это было бы не в его характере просто, вот и всё. – И что, я теперь умру? – Ну, – протянул Артём, – максимум, что с тобой сделают, это очень сильно побьют. Спасибо, ты меня прям успокоил. – Но так как сделать это будет очень сложно. Хотя.. – он задумался. – Короче, давай так. Если Ковальский зовёт тебя куда-то, ты сначала удостоверяешься, что туда абсолютно точно иду я, и только потом идёшь туда сам. Сомнительный план. Почему он не может позвать своих друзей и отпиздить нас обоих? Или как драму любят разводить: что меня будут пиздить, а Артёма держать, и типа пусть смотрит, у-у. Бред, блять. – Может, вообще туда теперь не ходить. – Да бля, – сразу заволновался Артём, – не настолько же всё плохо. Не будет он ничего тебе делать. Ну да. Я у него парня увёл, а он не будет ничего мне делать. Не, я не против, но это будет печально в плане сюжета. Я имею в виду, что все так ждали, когда же Илья узнает, как он отреагирует и что сделает, а в итоге такой слив. Разочарование сплошное. Какие-то там угрозы, которые, похоже, не приведутся в исполнение? Аха-ха, блять. Ну и пидорасы, конечно, сценаристы этой игры, я ебал. Так по жести всех (собственных персонажей в том числе) обламывать – это ужасно. – А вдруг? – Кхем, ладно, – Артём со вздохом отвернулся на секунду, после чего сказал. – Я ему больше не нравлюсь. – В смысле? – Он узнал, что меня уже выебали, и такой тип: "Бля. Всё, короче, иди нахуй". – Чё. – Я же говорил, что он отъебётся от меня, когда узнает, что всё, он больше не будет первым. А-а, я что-то смутно вспоминаю такое, но.. Блять, а. Какого хера? Реально, что ли? – Ты рассказал ему? – стараясь особо не злиться и говорить так же тихо, спросил я. – Только ради этого, – Артём приложил руку к груди. – Чтобы он отъебался от меня, ну, и от тебя. – Блять, а, – протянул я, надавливая пальцами себе на виски. От всей этой хуйни у меня аж голова разболелась. – Ладно, хватит об этом. Потом поговорим ещё, может. Может, ну. Сольёшься потом или скажешь, что уже всё забыл. Я тебя знаю. Нина Михайловна пришла только через пару минут после звонка. Ну а правильно – хули ей. "Начальник никогда не опаздывает" же. Ещё в коридоре заметив меня, она склонила голову на бок, улыбаясь. Делалось это всё больше ради картинки, а не потому что она реально рада меня видеть или типа того. На самом деле, думаю, ей похуй. Но посмеяться надо, конечно. – Надо же, кто у нас тут, – протянула она, открывая дверь в кабинет. – Арсений. Где был три недели? – Две с половиной, вообще-то. – Округляем в большую сторону. Ебучие математики, мать их. Ну, это ещё почти как наш физик, когда он какое-то дробное число округлил чуть ли не на пять единиц. В большую сторону же? Всё правильно, ну. Было двадцать и три десятых, стало двадцать пять. Покатит. Ловко? Ловко. – Я просто не очень умный, – сказал я. – Больше пропадать не будешь? – Да чё вы над ним издеваетесь, – послышался возмущённый голос Ковальского. – Он и так вышел, даже не поправившись, а вы тут это. Да, Нина Михайловна. Вы же знаете, какой я нестрессоустойчивый. Хотя откуда бы вам.. Но похуй. В кругах нытиков-долбоёбов принято требовать от учителей какого-то особо отношения к снежиночкам-фиалочкам. Тем же нытикам-долбоёбам, то есть. Ну так вот. Я важен и достоин любви и уважения. – Не поправившись? – обернувшись ко мне, спросила женщина. – Растяжение месяц как минимум проходит. – Смотрите, какая тяга к обучению. Нина Михайловна выразительно уставилась на Ковальского, который довольно усмехался. Нахера он за меня впрягается вообще, скажите мне? Я думал, мы теперь враги и пиздец, а Ковальский защищает меня перед учителями. Вот это да. Может, и правда всё не так плохо..? Но я на всякий случай всё равно ещё пару месяцев настороже побуду, окей, да? Лишним не будет. – А с тобой, Артём, что? – Не знаю. Вчера вечером ещё всё хорошо было, а сегодня просыпаюсь в четыре утра от боли, и всё. Ух ты. А мне почему эту увлекательную историю ты не поведал? То есть, наша учительница алгебры может знать о тебе больше, чем я, ты думаешь, да? Ну я тебя понял. – А так что это? – Да простое воспаление. В больнице сказали, что ничего страшного. Скоро пройдёт. Когда все расселись и прошла перекличка, стали выяснять, как дела с последней домашней, которую, о-ля-ля, никто не сделал пушо сложно и вообще не проходили даже. Я вообще не следил за тем, что нам там задавали и как, так что, ясное дело, вообще не ебал, в чём даже суть там была. Но кому это помешало бы вызвать меня к доске делать этот номер, ну конечно. – Арсений, – поразглядывав журнал, сказала Нина Михайловна. – Раз ты у нас тянешься к обучению, давай, иди к доске. Несколько человек засмеялись, и Ковальский, логично, был одним из них. Ну да, доволен, что поднасрал мне. Знает ведь, как у меня всё плохо с математикой. И что я сейчас непременно не только опозорюсь, но ещё и словлю очередную два. Охуенно. Сейчас бы под конец года всё себе запороть, ну. "Ну, ладно хоть, с Артёмом помирились" Да. Теперь можно не волноваться за контрольную по физике и переводной экзамен по алгебре. Ещё один плюс у этого дерьма нашёл, е-е. – Артём, ты тоже давай. Второе сделаешь. Ой, прикольно. Не мне всю эту хуйню расписывать, а только половину. – Зачем? – сразу завозмущался тот. – Я же не прогуливал. Ой, вот ты-то чё выёбываешься? Ты же умный, давай, пошли. Мне ещё поможешь. Твоему туповатому другу. Вообще, меня по жести бесило, когда кого-то вызывали к доске, и они начинали ныть, типа, "Ну чё-ё-ё, ну за-а-ачем, ну мо-ожно-о не-ет..". Блять, тебя либо вызовут, либо поставят два, завали ебало и иди, обмудок тупой, блять. Тупые, блять, бесите. Почему я, еблан, который иногда пишет, что четыре умножить на три это шестнадцать, без лишних выебонов всегда идёт к доске, а умные люди (всяко уж умнее меня) начинают ныть? Я ебал. Так как Нине Михайловне было глубоко похуй, чё тут у нас происходит, Артём вполне себе спокойно мог говорить мне, что нужно делать. Я аж поразился в какой-то момент – какой же он умный, ну просто пиздец. Просто никто в классе не сделал, и один Артём такой – сучки, пожалуйста. Кто ты вообще такой, блин. Даже я более-менее врубился, что с этим делать надо. Понимаете уровень? Совсем скоро учительница таки обратила на нас немного внимания, но нет бы говорить по делу – надо было снова нас высмеять. Не со зла, конечно, но всё равно неприятно немного. – Ой, ну не могу на вас смотреть, – протянула она, посмеиваясь. – У одного глаза нет, у второго ноги. Ну пираты прям. Классу шутка тоже зашла, но я даже не циклился особо, пушо похуй. Я и сам об этом уже шутил. Так что не ново. Придумайте ещё что-нибудь. Да и у меня дела были. Хотелось скорее закончить со всей этой хуйнёй, помыть руки и пойти на место. После мела кожа такая сухая.. Мне просто мерзко. Дамы всё ещё носят с собой крема для рук, как зимой? Хотя я прям вижу эту картину: как попрошу у них его, и потом мы будем стоять всей компанией, тереть руки и обсуждать какую-нибудь хуйню. Анекдот прям. Придумал ещё что-нибудь, разумеется, Ковальский. Куда же без него, конечно. Илья не Илья, если не подъебёт меня. Или нас – теперь уже так. Теперь, когда он знает, что мы пидоры, много ждать от него не приходится. – Я уважаю пирата, – запел он. – А я уважаю кота. Чур я кот. Он мне нравился. "Мяу-мяу". А Артём как раз на пирата похож. "Что бы такого сделать плохого?". И "Ух, как я зол" ещё, м? А ещё он такой же алкоголик. Ну и чёрный цвет, да. Это грех не отметить. – А, нет, не то, – вдруг поправился Илья. – Другая песня вам больше подойдёт. Артём аж повернулся к нему, ну, чтобы недовольно на него посмотреть. Тип, "Завали уже, пожалуйста, зоибал". – Да нет, нормально всё, – успокоил его Ковальский и тут же запел. – Мы кретино. Идиото, даунито, стопроценто. Оу-е. Деграданто, нарыванто, попаданто в то и это. Оу-е-е. Это что. Типа, та хуйня из Капитана Врунгеля? Блять, Ковальский, ты аутист? Но смущает меня вот эти "нарыванто, попаднто". Всё слишком плохо, да? Можно я всё-таки уйду со школы? Артём, мне страшно. Уйми там своего потенциального несостоявшегося злого бывшего, ладно? Он мне не нравится. *** Когда Артём внезапно вылез из-за моей спины, у меня чуть сердце не остановилось. Бля, договаривались же так не делать, ну? Пиздец, Артём. Будь аккуратней с этим в следующий раз, пожалуйста. – Помочь чем-нибудь? Себе помоги, блять. – Тебе лучше сейчас ничем таким не заниматься. – Почему? – Ты.. С непривычки сейчас будешь неправильно пространство воспринимать. Так что лучше иди посиди. Артём закатил глаза, но на место всё-таки вернулся. Каким послушным он внезапно стал, это даже забавно. После ссор всегда так? Надо было почаще ругаться. – Откуда ж ты только всё это знаешь. Имел неудовольствие наблюдать за таким человеком. Возраст, сука – никого не щадит. Поэтому лучше выпилиться в сорок, ну, или в шестьдесят – как понравится и как по планам на дальнейшую жизнь будет. Если всё, что от тебя требовалось и хотелось, сделал, то чего бы нет? Занимать только пространство почём зря. – Что вы с Денисом сегодня обсуждали? – Артём заговорил со мной довольно внезапно. Ещё один ревнивец нашёлся тут мне, блять. Я не могу с человеком игру обсудить? Хотя Артём наверняка не из-за этого бесится. – Игру. – Какую. – Что тебе надо. – Можно я посмотрю, как ты в неё играешь? – Пожалуйста, – хмыкнул я. Надеюсь, он забудет об этом и мы не будем этим заниматься. Просто ко мне же теперь нельзя, а как мы это устроим, если не сможем попасть ко мне домой? Ага. – Так, ну вроде, всё.. – Па-а-ап! – тут же заорал Артём, и у меня опять сердце прихватило. – Иди, проверь. Чувствую себя.. Очень странно. Ну, типа, это как когда девушкам специально говорят искать себе жениха, чтобы потом использовать его в мужских делах по дому. По крайней мере, мне мать часто говорила, что рада, что у неё именно сын, потому что была бы дочь – пришлось бы долго ждать, прежде чем она привела бы мужика домой, да и хер знает, каким бы он ещё оказался. А так сын всё сделает без разговоров, и нормально. Ну так вот, я сейчас чувствую себя примерно таким вот парнем, которого девушка притащила домой, чтобы он помог её отцу починить там что-то. Разрезать мясо, в нашем случае. Ей-богу, это странно. Не знаю, почему с этим не мог управиться кто-то из них двоих, но, как бы, ладно. Алексей Валерьевич мог уже устать. А Артёму сейчас опасные штуки в руки лучше не давать – себе дороже. А я могу, конечно, чего мне стоит. Где-то тут должен вылезти Ковальский с шуткой про мои плечи, да и руки в целом, но нет. Он и не здесь сейчас. Слава Богу. Я решил пока сходить и помыть лапки – всё равно сейчас Алексей Валерьевич с Артёмом тут будут, а кухни в квартирах не предназначены для троих человек. Ну, это тяжело. Никакого личного пространства, хуё-моё там. А все же мы знаем, как это плохо – когда нарушают твоё личное пространство? Ну вот. Так что не будем никому мешать и просто уйдём. Ну и да, я не хочу слышать оценку своей работы. А то сейчас окажется, что я плохо справился, или типа того, и у меня будет болеть сердечко потом. Что взяв задание у Алексея Валерьевича – такого важного персонажа – я его проебал. Я же этого не выдержу. Артём дожидался меня в коридоре, уже возле дверей в свою комнату. Видимо, место действий должно перенестись туда? Ну, я особо и не против. Но вообще, я бы хотел пойти домой. Отпусти меня, ебучий Артём? Ладно, шутка, куда я там уйду. Даже не собираюсь. Закрыв за собой дверь, я прошёл к столу и встал возле него, Артём же расселся на кровати, разглядывая покрывало, типа оно интересное и типа меня игнорируя. Было крайне интересно, что мы планируем делать. Давай, Артём. Мы снова одни в одной комнате, скажи мне уже хоть что-нибудь по делу. Кхем, поясни, что у нас происходит. А то мы, вроде как, не обговаривали, что снова сходимся, а уже ведём себя так, будто ничего и не было. Мне не сложно начать так думать, но вот же будет неловко, если потом окажется, что ты просто стремаешься заговаривать со мной об этом или бросать меня по каким-то причинам, хотя хочешь именно этого. Так что давай там уже, говори, что дальше у нас по планам. Мне чтобы знать, на что настраиваться. Вообще, я ждал чего-нибудь (и не только разговоров, если совсем уж честно) ещё когда мы сидели на кухне, но ничего не было, и это прямо.. Наталкивало на конкретные мысли. Что Артём не хочет больше со мной тусоваться. Ну или да, просто стесняется лезть. Вдруг у него совесть проснулась, и он просто нервничает? Ещё, может, из-за отца, который мог зайти в любой мо­мент? Хо­тя рань­ше Артёма это что-то не сму­щало вот ни ра­зу. И еба­лись при нём (в смысле, когда он был дома), и чего толь­ко не де­лали. Я уже про­мол­чу, что его ба­тя, по­ходу, со­бира­ет кол­лекцию момен­тов, ког­да он за­ходит в ком­на­ту и спа­лива­ет нас за чем-ни­будь не тем. Я прос­то другого объ­яс­не­ния это­му всему най­ти не мо­гу. Пред­ста­вив, что у Алек­сея Ва­лерь­еви­ча есть це­лый спи­сок, я да­же ус­мехнул­ся нем­но­го. Типа, вот, мы ми­лу­ем­ся в ком­на­те, а ба­тя Ар­тё­ма под дверью си­дит, под­слу­шива­ет и по спис­ку про­веря­ет – так, сей­час вор­вать­ся, или у ме­ня уже это от­ме­чено? Да, вот тут крестик сто­ит. Так, а сей­час они там чем за­няты? Во-от, вот это­го у ме­ня нет, са­мое вре­мя от­кры­вать дверь, из­ви­няй­те, пар­ни, ни­чего не знаю. Анек­дот. Смей­тесь. Это всё к че­му бы­ло-то. Ар­тё­му со­вер­шенно по­хуй, что там ви­дел/слышал его отец, так что с че­го бы ему стес­нять­ся его? Но лад­но, это не так уж и важ­но, в це­лом. Я прос­то а­утист и люб­лю ду­мать о вся­кой хуй­не. Но так я по­нимаю, по­ка я не нач­ну, он ни­чего не ска­жет? Ну лад­но. "Мне толь­ко спро­сить". – Что ты пла­ниру­ешь де­лать? Со всем этим дерь­мом, в смыс­ле. – В смыс­ле, с на­шими от­но­шени­ями, мда? – вски­нув од­ну бровь, уточ­нил Ар­тём. – Ну, при­мер­но же од­но и то же. Си­нони­мы, все де­ла. – Ну, – с сар­казмом сог­ла­сил­ся Ар­тём. Как буд­то не прав­да? Вы­ёбы­ва­ет­ся он тут. – А что пла­нирую де­лать. Мне на­до сна­чала у те­бя уз­на­вать, или я и так всё пра­виль­но понял, что ты не про­тив про­дол­же­ния? Од­на вто­рая ме­ня не про­тив. А вто­рая по­лови­на ут­вер­жда­ет, что луч­ше бу­дет пос­лать те­бя на­хуй. Слож­ный вы­бор, зна­ешь. Но я не осо­бо час­то де­лаю всё по уму, как мы все уже могли за­метить. Так что да, да­вай, всё. Мы сно­ва вместе. – Ну тог­да всё. Во­зоб­новле­но, – Ар­тём дви­нул ру­кой в воз­ду­хе, как бы от­ме­чая что-то. – Толь­ко мне вот ин­те­рес­но, ты ещё дол­го будешь сто­ронить­ся и вот это всё? Мы се­год­ня на не­мец­ком вмес­те си­дели, те­бе ма­ло бы­ло, что ли? – А че­го ты хо­чешь? Ар­тём ши­роко раз­вёл ру­ки, так пред­ла­гая об­нять­ся. Он так ми­ло выг­ля­дел в этот момент. Я бы и так не стал вы­ёбы­вать­ся, но ког­да у не­го та­кое вы­раже­ние ли­ца – ему вооб­ще не­воз­можно в чём-ли­бо от­ка­зывать. Он спе­ци­аль­но, наверное, ещё се­бе ка­кую-то хуйню в глаз за­нёс, что­бы по­том хо­дить с по­вяз­кой и по­лучить "+до­хуя" к па­рамет­ру ми­лости. По­битый, ска­жем так, вид очень неп­ло­хо по­мога­ет с этим. Мда, вот, по­чему и популяр­ны все вот эти всратые фе­тиши на бин­ты, плас­ты­ри на но­сах и про­чую хуй­ню. Мерзость. – Я пиз­дец сос­ку­чил­ся, – жа­лоб­но про­тянул Ар­тём, ког­да я за­лез к не­му на кро­вать и об­нял его. И за­чем на­до бы­ло тог­да всё это на­чинать, ска­жи мне? – Сей­час сдох­ну, как же оху­ен­но, – сжи­мая паль­ца­ми ткань коф­ты у ме­ня на спи­не, вздохнул он. По­годи­те-ка ми­нут­ку. – Ты пь­яный, что ли? – пы­та­ясь най­ти за­пах ал­ко­голя, спро­сил я. – Ко­неч­но, блин, – воз­му­щён­но отоз­вался тот. – По­ка ты там спи­ной ко мне стоял, на­вер­нул па­ру ста­кан­чи­ков. – Ты ве­дёшь се­бя как пь­яный. – Это я прос­то рад, что ты тут со мной. Ты бы при се­бе та­кие ве­щи дер­жал. Это сму­ща­ет. – Во­об­ще, мне ре­аль­но хо­рошо, как буд­то я прав­да пь­ян сей­час. Это всё из-за те­бя. Зву­чит как что-то пло­хое. И как эмо­ци­ональ­ный шан­таж. Что, ду­мал, я не за­мечу, да? Да я про­читал це­лое вве­дение кни­ги про эту хуй­ню. Ме­ня те­перь не об­ма­нешь. Лад­но, по­хер мне. Пусть шан­та­жиру­ет, сколь­ко вле­зет. Я-то мо­гу ему по еба­лу дать, в слу­чае че­го. Своеоб­разная та­кая пла­та за всё хо­рошее. – Бу­дет за­бав­но, ес­ли этот эф­фект сох­ра­нит­ся. Ти­па, ты бу­дешь чувс­тво­вать се­бя пь­яным, не вы­пивая. И те­бе бу­дет лег­че до­тянуть до окон­ча­ния при­ёма таб­ле­ток. Как му­дак вы­ража­юсь опять, но, ду­маю, Ар­тём ме­ня по­нял. Он же у нас ум­ничка. По­нима­ет да­же мои ре­чи, ко­торые по сло­жению на­поми­на­ют бес­смыс­ленный на­бор зву­ков. – Это бу­дет о-очень оху­ен­но, Ар­се­ний, – выразительно протянул он и посмеялся. – Блин, ре­аль­но пло­хо. Го­лова та­кая тя­жёлая. – Хо­чешь спать? – спро­сил я. Прос­то был у ме­ня злой план, как сли­нять от­сю­да пос­ко­рее. Мда, нет бы ска­зать Ар­тё­му, что я хо­чу до­мой, по­том вы­ебать ему моз­ги ныть­ём и уй­ти с чис­той со­вестью. Ко­неч­но, это же слиш­ком прос­то, и за­чем. Надо отправить его спать и сбежать, пока он не видит. Ар­тём ус­мехнул­ся, и вмес­то от­ве­та при­нял­ся стя­гивать с ме­ня коф­ту. Хо­тя как – "вмес­то". Сво­еоб­разно, это им и яв­ля­лось. Эта­кое "Нет, спать я сей­час не хо­чу. Мог бы и за­пом­нить уже, что ког­да я пь­ян, я хо­чу че­го угод­но, но только не спать, сколь­ко уже вмес­те-то, в кон­це кон­цов". – Я сей­час ус­ну, а ты сбе­жишь от ме­ня. Да и блин, Се­ний. Я ни­ког­да не хо­чу спать, ког­да я пь­ян. За­то ебать­ся – это мы всег­да по­жалуй­ста, да? Хо­тя лад­но, его мож­но по­нять. Сос­ку­чил­ся уже, на­вер­ное? Я не уве­рен, что по че­му-то та­кому мож­но сос­ку­чить­ся, но ес­ли Ар­тё­му это нра­вилось, то почему нет. Да и кто бы знал, как у нормальных людей это всё происходит. Если они даже ищут партнёров специально чтобы у них был секс, то логично предполагать, что у них есть какая-то потребность в этом? А я этого не понимаю по определённым причинам. Артём слиш­ком силь­но от­тя­нул во­рот­ник фут­болки, из-за че­го дру­гой сто­роной он на­чал непри­ят­но впи­вать­ся мне в шею. Мне не нра­вилось, но по­ка при­ходи­лось тер­петь. С другой стороны, я мог раздеться, хотя бы снять футболку, чтобы не смущать себя, и не давать Артёму возможность так меня бесить. Ничего личного. Прос­то триг­ге­ры на прикос­но­вения к шее и ка­кой-ли­бо да­же ма­лей­ший на­мёк на удушье. На­до бу­дет по­думать об этом на днях. О том, чтобы раздеться, Ар­тё­ма да­же про­сить ни о чём не приш­лось – сам всё сде­лал, да­же без ка­ких-ли­бо на­мёков. Мо­лодец. Мо­жет, и даль­ше сам управится? Кто во­об­ще вес­ти бу­дет? А то что-то не­понят­но по­ка. – Кто по­ведёт? – это по­каза­лось мне слиш­ком важ­ным, так что бы­ло ре­шено сра­зу же уточнить. Да и что мне ме­ша­ет – рот же не за­нят. – Как хо­чешь, – не­надол­го отор­вавшись от сво­его за­нятия – ос­тавле­ния за­сосов у ме­ня на пле­че – Ар­тём сно­ва уку­сил ме­ня в то же мес­то, толь­ко те­перь это бы­ло по­хоже на по­целуй. Я имею в ви­ду, что Ар­тём ещё язык использовал. Он во­об­ще час­то так де­лал – именно целовал, а не прос­то ку­сал мне ру­ки или те же пле­чи. И как-то раз бы­ло, что эк­ран мо­его те­лефо­на.. Но не важ­но. Мы бы­ли пь­яны­ми, и он пред­ло­жил по­цело­вать­ся с мо­ей фотогра­фи­ей. Я сог­ла­сил­ся, при­чина уже наз­ва­на ра­нее. Так ту­по.. По­чему-то от вос­по­мина­ний об этом ста­нови­лось не­нор­маль­но при­ят­но. Со мной всё силь­но пло­хо? Воз­буждать­ся от мыс­лей о том, как Ар­тём це­ловал мой те­лефон. Это точ­но пло­хо. – Я по­веду, ко­неч­но, но да­вай ты не бу­дешь прос­то си­деть и в стен­ку за­липать. Я, как бы, и не со­бирал­ся, но спа­сибо, что на­пом­нил и сно­ва ме­ня расс­тро­ил, пси­на тупая. – Ну над вот этим я ещё по­думаю. Ар­тём под­та­щил ме­ня ещё бли­же к себе, пос­ле че­го рез­ко раз­вернул и за­валил на спи­ну. Меня с это­го аж зат­рясло – в хо­рошем смыс­ле, ко­неч­но же. А ког­да Ар­тём на­вис на­до мной, я во­об­ще по­тёк. Моз­ги поп­ла­вились от жа­ры. Что, как нас­чёт ок­но от­крыть? Ког­да Ар­тём снял фут­болку и с себя, я пер­вым де­лом об­ра­тил вни­мание на об­новле­ния у не­го на гру­ди – па­ру но­вых небольших та­ту­иро­вок. От­вернул­ся на две не­дели, на­зыва­ет­ся. Хо­тя ме­ня от­верну­ли, во­об­ще-то. – Све­жие ещё? – спро­сил я, тро­гая ко­жу воз­ле аку­лок. Ос­то­рож­но, ра­зуме­ет­ся. Сколько им дней во­об­ще? Не­деля есть? И Ар­тём поз­во­ля­ет се­бе ужи­рать­ся, тем не ме­нее, да? Вот му­дак. – Да, – про­тянул Ар­тём, скло­ня­ясь поб­ли­же ко мне и уты­ка­ясь но­сом мне в шею. – Ско­ро за­живут, нат­ро­га­ешь­ся. Да сто раз, ага.