Wenn

14.01.14, Вторник

– На медосмотре ещё когда были. Арсений там сидит, блять, – Ковальский согнул руку в локте и уставился куда-то на неё с пустым взглядом. – Это игла. Её вставили мне в руку. Я видел это. Я вижу свою кровь, как она наполняет шприц. Мне похуй. Ой, ну простите. Я не виноват, что у меня всегда такое лицо и что мне похуй даже на такие вещи. Ну окей, у меня берут кровь из вены. В чём проблема? Как я должен на это реагировать? Морщиться и отворачиваться? Я что, целка какая-то, что ли? – Ну это лучше, чем Артём, – продолжал Ковальский, – этот вообще еблан. Он не смотрит, как ему делают уколы или берут кровь, потому что его это смешит. – Смешит? – Ну, – с возмущением протянул Илья. – Ты не видела? Хотя нас же отдельно вечно от вас принимают. Но он реально начинает смеяться, когда смотрит, как у него кровь берут. Или в принципе от осознания того, что ему что-то такое делают. Я знал об этом, так что сейчас не так удивлялся, как некоторые остальные. Летом как-то у нас заходила речь о подобном. О гороскопах, да. Кто-то сказал Артёму, что по гороскопу он должен бояться шприцов и уколов, и он посмеялся и поведал вот этот увлекательный факт о себе. Что когда ему ставят уколы или забирают кровь, его дико тянет на хохот. Ну ладно, не так уж и дико, он даже может держаться, и вполне хорошо, но по делу ничего не меняется – ему всё равно становится весело. Странный он у нас, да. – Вот нам когда в спину какие-то там уколы ставили, помните? – продолжал Ковальский. – Он стоял, трясся от смеха, и его врачиха спрашивает, типа, "Ты чё, чё с тобой?". А ему просто смешно. Ему же уколы делают, блять. Справедливости ради отметим, что Артём и сам не понимает, почему это происходит, и даже стыдится этого. Так что не надо так активно на него гнать, ага. А то въебу сейчас всем, у-у, блять. Никто не гонет на моего ненаглядного. С другой стороны, это же и правда ненормально? Но покажите мне хотя бы одного полностью и во всём адекватного человека. Я ему въебу. Я бы предположил, что смех – это что-то вроде попыток мозга приглушить страх перед инъекциями. Но раз уж я не физиолог и не кто-то из подобной сферы, то прислушиваться ко мне в таких вопросах не стоит. Хотя как будто что-то важное. Ну окей, человек начинает смеяться, когда ему ставят уколы или забирают кровь. Всё лучше, чем орать на весь кабинет или в обморок падает, верно? Вот и я думаю. Хотя в каком же диком ахуе врачи с такого поведения у пациента, наверное? Они-то больше привыкли как раз к орам, а тут человек смеяться начинает. Еблан, что ли? Совсем отбился? Нашатырь нести надо, наверное. – Самое тупое, что вот он смеётся, его начинает трясти, он начинает бояться, что это как-то помешает процессу, и вообще пизда начинается. – Нельзя же трястись во время уколов? Ковальский повернулся ко мне. Видимо, отвечать на этот вопрос должен я? Или что? Что ему надо от меня? Да и ответ, как по мне, предельно очевиден, разве нет? – Лучше сидеть смирно, – хмыкнул я, и тут же вспомнил одну классную историю, которой решил поделиться с остальными. – Меня как-то отправили на физиопроцедуры, и как-то я лежал на приёме и пришла женщина, которой надо было поставить укол. Она закашляла во время этого, и у неё кровь, м. Выпрыснулась. В шприц. – Блять, фу-у.. Что "Блять, фу-у"? Что естественно, то не безобразно. Насколько естественно тыкать в людей иголками, но ладно. – Вряд ли это страшно, конечно. Но лучше всё равно сидеть смирно. Думаю, вывод сам собой напрашивается. Да, а я снова разговариваю, как ублюдочный чмошник. – Артём просто конченый, – вынес вердикт Ковальский. Ну тут ни дать, ни взять, но давайте будем справедливыми – не Ковальскому такие вещи говорить. Сам как будто святой и правильный по всем параметрам. Кровь из руки у меня больше не шла, так что я решил, что уже можно выкидывать салфеточку. Нам ставили Манту, собственно, потому и поднялась такая тема. Кто-то рассказал, как ему рассказывали, что кому-то недостаточно глубоко вставили шприц, и кожа лопнула, потом начались охуенные истории из этой же серии – как некоторым дамам из класса ищут вены, которые глубоко лежат, и всякое такое. Потом заговорили про реакции на сам процесс, и вот, Ковальский рассказал о разнице. Кто-то смотреть не может, кто-то как я – с каменным еблом сидит, а кто-то как Артём – сидит, смех изо всех сил давит. Люди такие разные, ух. Вот показался сам Артём – только из медкабинета, видимо. Ковальский как-то всё это прокомментировал, но я его не слушал – увлёкся разглядыванием Артёма. Нельзя быть красивым таким. И иметь такие шикарные ноги. Смотреть аж дурно. – Чё, посмеялся там сейчас от души? – как только он подошёл сюда, к нам, спросил у него Илья. – Ага. Смешно так кожа надувается, я ебал. Вообще-то, это мерзко. Как по мне, Манту – самое хуёвое, что с нами делают, и вот это надувание кожи – это нихуя не весело. Смотреть на это.. Я надеюсь, Артём шутит. Хотя по нему и так видно, что он сарказмничает, но мало ли. Наверняка же есть те, кому это удовольствие доставляет. Вот это точно неадекваты какие-то. – Но тебе же понравилось, – протянул Ковальский не то противно, не то коварно. Хотя это не взаимоисключающие вещи. – Отъебись, – раздражённо фыркнул Артём, отворачиваясь. – Нет, чтобы спросить, что у меня нового в жизни. Наглядный пример того, что с желаниями нужно быть осторожнее. Ковальский же сейчас и правда доебётся? Поаккуратней с выражениями, Артём. – Пойду к Арсению, – он и правда подошёл ко мне. – Он лучше. Я тут же начал успокаивать себя тем, что Артём на самом деле шутит, и что он совсем так не считает. Наверное, странно успокаивать себя чем-то подобным? Я странный. И Артём тоже. Он понимает, что делает? Мне вот кажется, что нет. Хотя Ковальский, похоже, не сильно расстроился с таких заявлений, так что всё нормально. Да и вряд ли он начнёт что-то подозревать с такой мелочи, да? Я надеюсь. Блять, Артём такой молодец, я не могу просто. Запугал меня Ковальским, и сам же теперь такие вещи вытворяет. Долбоёб, блять.

******

– Что нового в жизни? – подсаживаясь на лавочку рядом со мной, спросил Артём. Я аж из реальности выпал на пару секунд. У меня спросили, как у меня дела..? Артём сделал это? Я сплю? – Да ничего, – протянул я, после безуспешной попытки понять, что можно рассказать человеку в ответ на такой вопрос. – Сам как? – Я вчера перечитывал диалог с Аней, – Артём ответил так быстро, будто готовился. По крайней мере, у меня сразу же сложилось такое впечатление. Может, Артём под сильным впечатлением остался? Некоторые вещи забываются, и иногда перечитываешь что-нибудь такое, и охуеваешь – типа, вы реально говорили о подобном? Вау. А учитывая то, что в диалоге с Аней может быть куча всякой интересной херни. Впечатление и желание поделиться с другими тут вполне объяснимо. Видимо, на упоминание Ани сработал радар у Ковальского – он тут же повернулся в нашу сторону и направился к нам. Я сначала немного даже разозлился – ну вот, опять вмешиваются в диалог. Какого хера он вообще не в столовой? Большая перемена, вот и шёл бы, куда обычно ходит? Но потом я понял, что это даже к лучшему. Не так уж его компания и плоха. Сами по себе мы с Артёмом плохо реагируем, нам нужен катализатор. Ковальский идеально сюда подходит. – И нахуя ты это делал? – спросил он, подойдя сюда поближе. – Мне было грустно. И когда тебе грустно, то есть, ты перечитываешь диалоги с Аней? Именно с ней, да? Ну понятно. – Ладно, я просто освежал память, – под тяжёлым и выразительным взглядом Ковальского, сдался Артём. – Но так вот. Я нашёл такой охуенный момент. – Господи, – вздохнул Ковальский. – Это уже который раз, когда он начинает с "Я перечитывал диалог с Аней". И сейчас что-нибудь новое выдаст. Жги. – Короче, в один день она мне пишет: "Как ты думаешь, выбор может менять личность человека?". Я такой сижу: "Чего, блять?" Вот уж правда – чего, блять? Это что, тема для сочинения на ЕГЭ? – Ты опять нажралась там со своими друзьями, и тебе истина открылась? – продолжал Артём. – Что за хрень. – И что дальше? – Она начала мне какой-то бред затирать. Что ещё до нашей встречи она знала, что встретит меня, и знала дохуя всего обо мне. Типа, как я буду выглядеть, как вести себя, и всё такое. Бля, это уже нездоровым увлечением попахивает.. Всё же, хорошо, что они расстались, и Аня так легко пропала. Артёму очень повезло, что обошлось без преследований и всякой такой хуйни, за которую в цивилизованных странах могут административку выписать или в психушку направить. А в России только посмеяться над тобой и твоими охуенными проблемами в отделении. Е, шутки про Рашку-парашку. – И ещё она знала, что должна будет помочь мне, как когда-то один человек помог ей самой. Артём говорил с таким придыханием, и это было бы смешно, если бы не было так стрёмно. Как бы.. Боже, если бы мне кто-то что-то такое рассказал, я бы сразу же постарался отдалиться от этого человека и прервать с ним всё общение. Не раздумывая просто. Таких фанатиков к себе близко подпускать – себе же дороже. И чем Артём только думал вообще. – Помочь, блять? – фыркнул Ковальский. – Это она о своих попытках подмять тебя под себя? Из-за того, что Ковальский и Артём говорили об этом одинаково (через одну и ту же фразу), мне подумалось, что Ковальский может быть причастен к тому, что Артём считает, что Аня пыталась его именно "подмять под себя". Не хочу её оправдывать или защищать, конечно, но вполне возможно, что на неё наговаривают. И просто если Ковальскому так не нравится то, что Артём тусуется с дамами, он мог бы настраивать его против них. Скорее всего, после того, как Артём расстался с Аней и всё им рассказал, Илья многое ему объяснил, запудрил мозги, скажем так, чтобы в случае чего, у Артёма не было никакого желания возвращаться к той же Ане, и, возможно, вообще к любым девушкам. Ебать я ястреб-конспиролог и теоретик, конечно. – Я не ебу. Очень забавно было, когда она мне в тот же день написала: "Как ты думаешь, можно ли выбивать из человека нужную реакцию насилием?". Тонкий намёк на толстые обстоятельства, так сказать? Господи. Вот после такого точно съёбывать надо. Ковальский нахмурился, скривив рот. – Чё, блять? – Я тоже такой сижу: "Чё, блять?". Но я не помню, как я реагировал, когда она мне только это писала. Ну, если ты вообще забыл о том, что такой диалог у вас был, то чего ты ждёшь? Может, это были настолько травмирующие воспоминания, что его мозг запрятал всё куда подальше. – Блять, а она точно девушка? Обычно, как бы, принято, что парни таким занимаются? Артём с секунду молча смотрел на него, после чего повернулся ко мне. – Давай, Арсений. Вот это своё фирменное. До меня быстро дошло, о чём он, так что много времени это не заняло. – Сексист вонючий, – фыркнул я. – Мы в двадцать первом веке живём или восемнадцатом? Почему девушка не может быть гнетущей стороной в отношениях? Это повсеместно встречается, но как раз из-за таких, как Ковальский, им всё сходит с рук. Даже нет никакого общественного осуждения, потому что ну как это так, девушка может быть абьюзером? Да вы шутите. Женщины – святые, и ничего плохого никому не делают. Все беды в мире только от мужчин, ага? Ой, а давайте порасспрашиваем лесбиянок, как их партнёрши пиздят их, насилуют, не пекутся о согласии и прочем? А потом всем вместе и дружно повторим: "Женщины не могут быть абьюзерами". Они могут быть абьюзерками. – А дальше там ещё большая дичь пошла, – Артём решил продолжить. – Вот она расписала мне эту их сектантскую поебень и потом переслала какие-то сообщения. Где она опять с кем-то другим свои заёбы обсуждала, блять. Я даже вздохнул. Нельзя же так делать, господи. Это банально невежливо. А невротики вроде Артёма тем более в штыки такую хуйню воспримут. Хотя, возможно, мне просто повезло. Летом он довольно часто рассказывал, что его бесило в их с Аней отношениях, и то есть мне легче. Аню же никто не мог проинструктировать, о чём не стоит ему говорить? И что вообще не стоит делать. "Обсуждать ваши отношения с другими людьми до расставания". Первое правило бойцовского клуба. – И там, кхм. Она тоже размышляет, и в какой-то момент делает вывод, что я на каком-то этапе своей жизни сделал не тот выбор. – Сказал "Да" на её предложение встречаться? – спросил я, и Ковальский посмеялся. Когда он предложил мне дать пять, у меня чуть инфаркт не случился. Как прикольно.. – Ну, да, это было проёбом, но там о другом. Более высоком. В общем, этот выбор, который меняет личность человека, да. Я так понял, это как в ваших играх ебанатских? Что есть конкретный путь. И для достижения результата ты должен пройти строго по нему. Но моя личность в какой-то момент свернула куда-то не туда и пошла не по тому пути. Артём вздохнул и приложил руку к щеке. – И я вот сижу и думаю.. – Даже рандомную девочку ты подвёл, – с осуждением протянул Ковальский. – Тебе стыдно? – Невыносимо. – Вот всё у тебя через жопу, Артём. – И то есть, она знала, что должна была встретиться с человеком, но так вышло, что она встретились с тем человеком, но не с той личностью этого человека. Отличная идея для фанфика. Я именно про конфликт. Какую драму можно развести на этой хуйне? Что ты всю жизнь ждёшь человека, а он сделал не тот выбор на каком-то этапе своей жизни, и всё. Вы больше не обещанные друг другу небом. Трагично-хныкхныкично. – А так она знала обо мне всё. Как я буду выглядеть, как реагировать на все её слова. Даже мой запах. Хм. Я бы предложил вариант, что она просто выдумала себе этакий образ идеального парня, и всё. Просто хотелось.. Экшена. Поэтому она более тщательно подошла к вопросу его психологических проблем – придумала ему какие-то заёбы, с которыми ему обязательно потребуется помощь, и вот она, вся такая великолепная и прекрасная, появится в его жизни, как луч света, и спасёт его от его демонов. А потом, в конкретный момент жизни, она встретила человека, внешность и поведение которого походили на внешность и поведение её Того Самого, что и повлекло за собой все последующие события. Но вышла несостыковочка с теми самыми заёбами. Обычно подобное не сразу даёт о себе знать, и только поэтому, наверное, не получилось сразу выявить несостыковку. Что оставалось делать? Придумать какие-то там выборы, что это меняет людей, что личность пошла не по тому пути.. Короче, лишь бы не признавать, что Артём – случайный парень с улицы, а не твоя судьба или что-то там, а ты романтичная дамочка, мечтающая о странных вещах. Обдумав это всё на ещё раз, я понял, что у меня это даже в голове не вяжется. То, что Артём рассказывал об этом человеке, то, как она себя вела, и то, что сейчас выяснилось – что она тоже у нас духовно-просветлённая. Люди совсем разучились вести себя нормально, да? Это очень странно. Мда, пиздец. Я и раньше не самым лучшим образом к Ане относился, а теперь так вообще. Таких людей надо изолировать, я считаю. Я даже не агрессию к ней испытываю, просто жалость. Её же наверняка довели до этого? Она не виновата, ей самой нужна помощь. – А каким ты должен был быть в её представлении? – спросил я. А то это же и правда как в играх – когда выбираешь класс или фракцию, и в зависимости от этого тебе достаётся конкретный тип плюшек. Ну или в тех же симуляторах, да. Аня, случайно, не любительница позадротить в подобное? – Ну, – Артём задумался. – Более волевым, она сказала. Более злым. Такой своей пиздатой дарк версией. Да куда уж более дарк, алло, блять? Хотя ладно, окей. Артёму, на самом деле, есть, куда стремиться. Он ещё не все остатки совести растерял на этом жизненном пути, так что шутки тут неуместны. – Ага. Охуенно. – Она что-то говорила про отталкивание людей, которые мне не нравятся. Типа, бум, взрывная волна, и всё такое. То есть, "этот" Артём так не делает? Хотя ладно. Он может гаситься и терпеть, но если надо будет – он оттолкнёт, в чём проблема? Видимо, даме хотелось, чтобы все неугодные ей шли нахуй, и только она одна имела право быть рядом. Как там было в той истории про девочку, которой Артём помогал идти? Ему надо было оттолкнуть её от себя и запинать ногами. Потому что только Анечка могла прикасаться к этому телу. – Видимо, её сильно зацепило ваше общение с Ариной, – задумчиво проговорил Ковальский. – Это было до или после? – После, – немного подумав, ответил Артём. – Хотя подожди. Нет. Я вчера и об этом перечитывал. Там чёт дней десять разницы было. Про Арину она узнала после этого. Про какую ещё Арину, блять? Хотя не то чтобы мне правда интересно. Ко мне это мало отношения имеет, хотя и интересно немного, да.. Что так сильно могло задеть Аню. Хотя, как я могу судить, её могла покалечить любая хуйня, связанная с Артёмом. Он и сам рассказывал: помог пьяной даме пройтись – у-у, всё, сука, ты у меня не отвертишься. Это ненормально. Мать говорила, люди ревнуют от неуверенности в себе. Что ж, ещё один пункт в пользу того, что помощь нужна была Ане, а не Артёму. – Ну тогда её что-нибудь другое задело, – продолжил Ковальский. – Ты сказал ей, что кто-то тебя бесит, но при этом она наблюдала, как ты с ними общаешься, и она захотела, чтобы ты их отталкивал, как взрывная волна. Вот это обороты, конечно. Вот это ты теорий настроил тут. Ты случайно блог на тамблере не ведёшь, нет? В друзья бы друг к другу добавились. – И дальше она пишет. Типа, если бы твоя личность развилась в правильном направлении, я бы могла управлять этим силой мысли. Я аж дыхание затаил от стыда. Что она хотела услышать после этого, интересно? Это типа нормально, да..? Высказывать человеку такое в лицо, а потом удивляться, почему он тебя бросает. Охуенно просто. Ну и да, о чём я говорил: выбор класса даёт конкретные плюшки. Типа, ты можешь изучать только какие-то конкретные навыки. Вот, Артём пошёл не по тому пути, но получил щит от всяких воздействий на себя со стороны всяких неадекватов. А вот пошёл бы он по тому пути, который хотела Аня.. – Чего? – протянул Ковальский. – Я такой спрашиваю: "То есть, ты бы управляла мной?". – Это она тоже до вашей встречи знала? Артём пожал плечами и продолжил. – Она пишет: "Дело в том, что я умею направлять чужие силы". Сказав это, Артём вскинул голову и проорал, из-за чего на нас тут же обернулись несколько человек. – Сука. Ковальский тоже посмеялся, а я вот недоумевал. Что это значит вообще? Силы, блять, какие-то. Мне почему-то сразу вспоминалась физика – как Владимир Павлович стрелочки там какие-то рисовал, и не понятно нихуя, блять, что происходит вообще. Это же тоже направление сил? Ладно, я даже развивать эту мысль не буду – очевидно же, что там что-то другое имелось в виду. Что-то менее физическое. Но, возможно, более понятное, чем та же физика. Я, в целом, даже сейчас могу примерно себе представить, что именно Аня имела в виду. А вот физику я даже примерно не понимаю. Наверное, мы бы с Аней подружились. Она бы направляла мои силы на физику, и я бы поумнел хоть немного. – Она сказала, что направляла бы мои силы на меня, и это типа должно было помочь мне выбраться из моего состояния. То есть, стать своей лайтовой версией? Но Артём являлся ей уже на момент знакомства? И Аню так расстроило то, что она не смогла ему помочь, и он справился без неё? Вот это самомнение. Можно мне немного? – Но, – Артём выставил указательный палец. – Из-за того, что моя личность в какой-то момент своего развития пошла куда-то не туда.. Ему самому смешно стало, и он не выдержал и рассмеялся. Ну, я бы тоже смеялся, если честно. Ну что за бред, блять? Господи. – .. Аня не может ничего с ней сделать. Пф, да она бы и в принципе ничего не сделала, даже если бы личность была "правильной". Артём бы принципиально не дал ей этого сделать. Да даже если бы она направляла его силы. Что бы это ни значило. Просто если бы он был своей "дарк версией", это был такой пидорас ебучий, который чисто бы принципиально не стал меняться никак и ни для кого. И Аню точно так же ждало бы разочарование. Только так "судьба" и работает. – Я у неё спрашиваю: "Тебе сильно с этого плохо?". Тебя это беспокоило, что ли? Хотя если это делалось ради "ха-ха", то ладно. Или чтобы в который раз осознать, что твой партнёр – мудак ебаный. – Она такая: "Да". Охуенно. Типа, "Ты не тот человек, которого я хотела встретить, и я выскажу тебе это прямо в лицо, привет, я люблю тебя, как ты думаешь, с помощью насилия можно выбить из человека нужную реакцию?". Я ебал. – Это был смысл моей жизни. А теперь я не могу его исполнить. А-а-а.. Ковальский закрыл лицо рукой и громко засопел. Я тоже про себя охуевал. Это нормально – завязывать свою жизнь на помощи какому-то вообще постороннему человеку? Хотя сейчас же модно всякой ебаниной страдать, точно. Всё время забываю. – Но потом у неё опять что-то переклинило, и она снова в режим героя вошла. "Я предлагала тебе помочь, значит, я помогу. Значит, получится". Блять, себе помоги. Блять, Ковальский. Ладно, Артём, он ебанутым был, ты куда смотрел? Не мог как-нибудь руку приложить, чтобы они даже встречаться не начали? Вот же пиздец, а. И Артём тоже, блять. Ты что, не видел, что с ней что-то не так? – Типа.. Господи, у меня слов просто нет. Аня, блять, – Артём выставил руки перед собой, уставившись в стену. – Она меня ненавидела, вечно ебала мозги, не считалась вообще никак, но при этом ей совесть позволяла вот такое мне затирать. Что я обещан ей судьбой? Что она должна мне помочь, блять? Нет, ну смотри. Она же что-то там говорила про насилие? Типа, с помощью него можно вытаскивать нужную реакцию. Ну вот. Она с помощью насилия – просто не физического – пыталась превратить тебя в твою дарк версию – сделать злым, раздражительным, агрессивным, и всё остальное, что ещё входит в понятие "дарк версии". Чтобы потом помочь тебе преодолеть это. Всё сходится, смотри. Мысль была настолько годной, что я даже решился на её озвучивание. Хотя потом я понял, что есть пара несостыковок. Зачем ей надо было это делать? Только чтобы исполнить своё предназначение? Это как-то по-блядски – так поступать с человеком, только чтобы у твоей жизни снова появился некий, блять, смысл. Хотя от некоторых людей и не такого ожидать можно. – Скажи спасибо, что она выбрала психологическое насилие, – после того, как я высказался, сказал Ковальский. – Я бы ей потом показал, какое физическое насилие бывает, ага? – фыркнул Артём. Ну-ну, показал бы он, да. Хотя ему же восемнадцати ещё нет, и в чём проблема, чего бы и не показать. Но я всё равно сомневаюсь, что он пошёл бы на это. Недостаточно "дарк". Хотя почему я сразу думаю про изнасилование? Можно же и просто сильно избить. – Я, главное, вообще забыл об этом. – Блять, ты обо всём забываешь, – махнул рукой Ковальский. – Перечитай все ваши диалоги, обкончайся от того, сколько нового ты там увидишь. Эм.. А обязательно было использовать это слово? Это было очень мерзко. Я понимаю, конечно, что Ковальский ебать это хотел, но господи. Можно хоть немного уважения? К Артёму, хотя бы, раз он его так любит. Хотя не похоже, что его это как-то сильно задело, но всё равно. О других тоже думать надо. – Ебать, хах, – после недолгой паузы выпалил Ковальский. – Вот это разочарование. Ты знаешь, что должен встретить человека, но человек неправильно повёл себя, и всё. Вся твоя жизнь больше не имеет смысла. Это очень тупо. И не столько сама ситуация, сколько взгляды на вещи. Интересно, это какая-то секта? В мире есть ещё долбоёбы, которые так считают? Или Аня одна такая? – Может, не стоит завязывать всю свою жизнь на одном человеке? – фыркнул я. – Она какая-то поехавшая, почему ты сразу её нахуй не послал? – Ой, извини, – раздражённо протянул Артём, разводя руками, – как-то на лице не написано было. – Можно было догадаться ещё на ранних сроках. Судя по его рассказам, сигналы были, и вполне заметные. Просто кое-кто говно принципиальное. "Я должен терпеть, ы-ы". "Она же любит меня", блять, или какой там хуйнёй он руководствовался? Долбоёб. – Блять, ты так говоришь, будто кто-то крупно пострадал. Я даже растерялся немного. Было в целом непривычно с кем-то разговаривать, ещё и так напряжённо, ещё и на людях. И вообще, это походило на семейную ссору. Странное ощущение, если честно. Хотя Артём прав, в какой-то мере. Физически никто не пострадал, никто не умер, разошлись мирно, ну и хорошо же? А я тут что-то развожу. Хотя сейчас, когда это обозначили, мне самому интересно стало, чего это у меня так полыхает с этого. Ну, блять, ладно – кто-то состоял в очень (очень) нездоровых отношениях. Это как-то его покалечило? Нет. Ну и чего я извожусь тогда? Я тоже у мамы долбоёб. – Хотя были моменты, когда я всерьёз начинал бояться того, что она может меня убить, – подуспокоившись, продолжил Артём. – Или когда у неё совсем крыша ехать начинала. Ковальский, судя по всему, вспомнил что-то смешное. Тихо и противно посмеявшись, он сказал: – А расскажи ему про молоко. – О, кстати, – Артёму, предложение, похоже, понравилось. – Это как раз по твоей любимой биологии. Я даже захотел ударить кого-нибудь из них, но решил для начала выслушать, что у них там. Да и чего издеваться. Не стал бы я никого бить. Не в школе точно. – Уже под конец отношений у неё что-то там в организме полетело, и начались какие-то охуенные сбои с эндокринной системой. Хм.. Можно ли этим объяснить весь её долбоебизм? Я думаю, что да. Ещё бы пошутить о чём-нибудь вроде "Что ты с ней сделал, ублюдок?", но это нецелесообразно. Это Аня что-то с ним делала, а не Артём с ней. – Настолько крупные, что у неё начало молоко выделяться. – Молоко? – не понял я. – В смысле.. Которое. А то мало ли. Я достаточно общаюсь с Ковальским, чтобы знать, что сейчас принято всяким стрёмным вещам и словам придумывать всякие не менее стрёмные названия – чтобы никто не догадался, о чём речь. И кто знает, кто и что мог назвать молоком. Ну, это как называть сперму мужскими слезами. Всякое бывает в жизни. – Которым типа детей кормить. Блять, ладно, окей. Просто когда речь идёт о молодой даме, ещё и такого характера, как-то не об этом молоке думается. В смысле, обычно в понимании людей это идёт рядом с беременностью, а Анна, как типичный представитель своего поколения, о таком даже не думает наверняка. Потому и странно. Это ж как сильно у неё в голове всё полетело..? Может, опухоль какая? Тогда точно можно свалить все эти её беды и причуды на здоровье. Мозг – штука такая. – И мы как-то с ней лежали, и она начала шутить, что я типа её ребёнок или что-то такое. И тут ей в голову стукнуло и она говорит: "А я же реально могу твоей матерью быть. Хочешь молоком покормлю?". Боже.. Ей самой не стрёмно было такие вещи людям высказывать? Как бы.. Это мерзко? Взрослая девушка предлагает такое взрослому парню. Я знаю, что в отношениях много всякого дерьма происходит, но не настолько же всё хуёво? Это уже ни в какие ворота не лезет. – Я такой: "Бля, Ань, ты нормальная?". – Ну, – протянул Ковальский недовольно. – Пятый месяц в отношениях, а так и не запомнила, что ты молоко не пьёшь? Блять, Илья, сейчас вот нихуя не до шуток. Да и, как бы, человеческое молоко и коровье – это совсем разные вещи, окей? Хотя всё равно не думаю, что кому-то бы зашло пить эту дрянь. Это же для пиздюков. Взрослые люди не должны его пить.. Меня аж передёрнуло. Всё же, Артёму не надо было рассказывать ни о чём таком. Это дрянь ебаная, и нахуй я бы вообще предпочёл не знать об этом. Пиздец. – Ага. И вот постоянно же такая хуйня. Я уже даже как-то забеспокоился, но Артём, как оказалось, говорил вообще о другом. – Вот человек, он охуенный, ты нормально к нему относишься, или даже с уважением, или типа того. А потом он как скажет какую-нибудь ебалу, и просто всё твоё отношение к нему нахуй в минус бесконечность уёбывается. Пиздец, блять. Вот довольно жизненно, кстати. Странно слышать от Артёма такие глубокие изречения, но мне уже пора перестать клишировано о нём думать. Ну да, он ставит себя, как ёбаное быдло. Но это же не значит, что ему совсем философствовать нельзя? – Короче, пизда, – подвёл итоги Артём, и я про себя слегка поиронизировал. Ну, забавное совмещение моих мыслей и реальности. Смешно. – Я думал, ты к ней вернуться захотел. Я посмотрел на Ковальского, в надежде, что он шутит или издевается. Лицо у него, в целом, было довольно серьёзным, хотя это совсем не означало, что Ковальский говорит это серьёзно. Он у нас такой человек, мда. Хотя вопрос, конечно, странный. Артём что, мудак совсем? У него я есть. Рита, на крайний случай вот тут под боком. Если совсем уж всё плохо, то и сам Ковальский. Зачем ему эта Аня? – М, конечно, – Артём, почему-то, сразу разозлился. – Ты слышал, что она со мной сделать хотела? Ой, как будто это единственная причина. Да и звучит так, будто его это так уж сильно смущает. Хотя если он воспринимает как покушение на свою свободу, то ещё ладно, понять можно. Хотя вот сколько он терпел, и что? Что-то нормально было. А потом его, значит, напугали какие-то там направления сил. Физику он так же боится? Его там, кстати, как, не триггерит на уроках? А то мало ли. Хотя он же забыл об этом, точно. Ну, а теперь не начнёт? После того, как вспомнил. – Управлять тобой, – прохрипел Ковальский. – Ебать, сейчас бы такие вещи людям прямо в ебло выговаривать. Я бы уебал. – Поэтому она и говорила об этом в Контакте, – хмыкнул я. – Всё у них схвачено. Но это реально стрёмно. Фанатизмом уже каким-то попахивает. Твой запах она знала, блять. Чем от тебя пахнет-то вообще? Я покосился на Ковальского. И ему не стыдно? Утверждает, что любит его, но даже не знает его запах. Кошмар, Ковальский, вот так не делается вообще. Артём пожал плечами. Видимо, не знал, хотя давно ли у нас люди знают, чем от них пахнет? Как бы, запах приедается, так что всё нормально с этим. – Собаками если только, – задумчиво проговорил он. – И то я не уверен. Вам лучше знать. – Ничем от тебя не пахнет, блять, – протянул Ковальский раздражённо. Я про себя подтвердил. Вслух как-то не решился. – Может, она про пот говорила? Или там ещё про что. Хм.. А ведь и правда, хороший вопрос? Чем пахнет от Артёма и что имела в виду Аня? От него же и правда ничем особым не пахнет. Пот-дезодорант по классике, как от всех людей пахнет. Мыла, если кое-кто только из душа вышел. Ещё иногда салициловым спиртом – он им теперь спину протирает. Ну, вернее, я это делаю, но не важно. Да и большая часть из всего этого – это, скажем так, общие запахи. То есть, при желании, можно найти дохуя людей, от которых будет пахнуть так же. Так что вся вот эта типа романтичная ебала "Я знала твой запах ещё до нашей встречи" – полная хрень. – Пот у всех одинаково пахнет. Ну технически.. Ладно, не буду доёбываться. Феромоны всё равно хуёво изучены, так что ладно, будем считать, что все люди пахнут одинаково. Может, Аня имела в виду тот же запах дезодоранта, которым Артём будет пользоваться? Мало ли. Тогда можно приплести то же создание идеального образа и поиск человека, максимально ему соответствующего. Я уже думал об этом. Возможно, Ане просто нравился какой-то конкретный "мужской" запах и она мечтала о мальчике, который будет пользоваться таким дезодорантом. Интересно, с самого начала, как они начали встречаться, она совсем не замечала, что это не тот человек? Ну, или не та личность? Или она с самого начала планировала "вытащить" ту, нужную ей? – Ты прочитал её стих, который она тебе скинула? Ковальский, как не стыдно. Столько времени знакомы, а ты так и не запомнил, что Артём не переносит и не воспринимает поэзию? Ещё хуже, чем Аня. Ладно, конечно, я издеваюсь. Просто опять же – у Артёма было три недели, чтобы порассказывать мне о том, что его бесит и как сильно, так что теперь я выёбываюсь тут хожу. Да-да. – Нет, – недовольно выпалил Артём, нахмурившись. – Не буду я его читать. Он аж руки на груди скрестил – как ему сильно не нравилось это всё. Мне вот даже смешно немного стало. Неужели всё настолько плохо? – Свинья неблагодарная, – тут же начал свою обычную шарманку Ковальский. – Человек тебе душу открыл, а ты первых четырёх строк не осилил. Видимо, настолько. Хотя Артём и сам мне об этом рассказывал, но да пусть. – Отъебись от меня. Ковальский посмеялся, сщурив глаза. Такой милый, и такая мразота. Как вообще можно жить в этом мире, осознавая, что вокруг столько людей, которые вот, вроде, и классные, но на самом деле такие уроды ебаные, что аж жуть? – Я вообще удалил вот эту нашу часть диалога. Что? Зачем ты это сделал? – Зачем? – тоже охуев, спросил Илья. – Вот понятия не имею. Сейчас жалею. Действительно. Сейчас бы посмеялись ещё и над чем-нибудь оттуда, да? – Вот всё бы отдал, чтобы восстановить, но, – он развёл руками, поджав губы. – Никак. – Напиши Ане, короче. Типа, "Ёба, скинь мне наш диалог". Отличное предложение. Вот она прям ломанётся, ага. – Ту её страницу выпилили, – вздохнул Артём. – Так что всё. Вообще никак. У-у-у.. А вот это уже грустно. Столько воспоминаний, и просто в никуда. Жуть. – Мораль, – хмыкнул я. – Никогда не удалять диалоги, – Артём грустно покачал головой. – Ну, или сохранять их себе куда-нибудь перед этим. Со звонком все медленно побрели к кабинету. Я шёл в конце, чтобы не нарушать ничьего личного пространства и чтобы никто не нарушал моё, так что у Артёма была хорошая возможность поговорить со мной незаметно для окружающих. – Пошли ко мне после школки? Я хотел спросить, типа, опять, какого хера так часто, но что-то меня остановило. Ну, может, то, что Артём так и не поправился? Наверное. И я бы не назвал наши отношения такими уж правильными, но я, по всем канонам, должен быть рядом. Только бы вот от этого ещё что-нибудь менялось, ага. Хотя Артём сам же сказал не лезть к нему, так что всё нормально. Может, ему простого присутствия рядом хватает? Может. Если так подумать, в последнее время он куда чаще лезет за простыми объятиями, чем за сексом или чем-то таким. Мне-то с этого хорошо, вообще отлично, но когда понимаешь, из-за чего всё это началось, как-то сразу не очень весело становится. Типа.. Блять. Надо что-то сделать, вроде бы, но что ты сделаешь, когда сразу было сказано не лезть? А потом он выпилится. Или бросит меня, потому что я не интересуюсь его проблемами. Сука. И что надо делать.

******

– Ты хочешь есть? Мне было немного стыдно говорить ему, что да, и поэтому я молчал, но Артём всё равно как-то догадался, что стоит доставать две тарелки. Ура-а, меня покормят. – Отойди, – подходя сюда, к плите, сказал он, и когда я отошёл в сторону, открыл духовку. Я аж удивился слегка – какие сложные у них тут вещи готовят. Ну, типа, что-то печёное? Это странно. Хотя, может, и нормально, просто у нас в семье этим не часто балуются, вот я и не привык. Возможно. Мать вообще как-то не любит такие вещи. Если кто-то что-то и печёт – то я, и максимум таких вещей – это картоха с мясом, ну, там, в целом, много и не надо. А тут прям какие-то извращения. – Что это? Выглядит, честно говоря, не очень. Я явно вижу там мясо.. Картофель, вроде? И ещё какую-то хуйню. И всё это ещё с каким-то соусом, мда? Дичь какая-то. Ещё и корицей пахнет. Что за херня, Артём? Это вообще съедобно? Это ты готовил? – Мусака. Господи.. Вы дебилы, нет? – И часто вы балканской кухней балуетесь? Понятно, что кто-то любит разнообразие, но чтобы так далеко заходить – это странно. Я не то чтобы знал, но, вроде как, это очень трудно готовить, нет? Я не прав? По-моему, прав. И что? Кто у вас тут главный извращенец? – О-о, завыёбывался, – протянул Артём. – Родители привезли, когда из Греции вернулись. Всё? Хватит тебе? – Мало ли. Вдруг вы тут любите разнообразие и экзотику. Откуда мне знать. Вдруг у Артёма в роду кто-нибудь был из тех земель, и оттуда всё это и пошло? Где-то же он взял это своё сранное средиземноморское влияние, м? Мне вот о турках почему-то сразу же думается, и даже не знаю, почему. Или иранцах как минимум. Артём ничего об этом не знает? Хотя будет слишком странно, если я вдруг начну доёбываться до таких вещей. Это как спрашивать у девушки на первом свидании, можно ли узнать её пропорции черепа. От меня это тем более будет смотреться странно, учитывая мою репутацию. – Ты всё из этого ешь? – указывая на мешанину на листе, спросил Артём. Я присмотрелся к содержимому на листе ещё раз. Надо было понять, что там за круглешочки такие непонятные. – Что это? – Баклажаны. – Их не надо. Не знаю, они мне как-то своим видом доверия не внушают. Как и все тыквенные, впрочем. Хотя баклажаны, вроде, из другой оперы, нет? Паслёновые, все дела.. В любом случае, я их не ем. Не ел никогда, и как-то не сильно собираюсь. – Они очень полезны для нервов. Никогда о таком не слышал, и на слово тебе верить не собираюсь. Хотя даже если бы это было правдой, моё отношение к ним вряд ли бы изменилось. Да и думается мне, Артём просто издевается сейчас. – Ты их тоже не любишь, я так понимаю? Артём с выражением на меня посмотрел, потом отвернулся и занялся едой. Я внимательно за ним следил, так что заметил, что себе он баклажаны тоже особо не накладывал. Видимо, тоже от них не в восторге? Очередное наше сходство, уже которое там по счёту. – Они безвкусные какие-то, – хмыкнул Артём, поднимаясь с пола. – Или это тогда кабачки были? Сунув одну из тарелок в микроволновку, он включил её на прогрев и отошёл к столу. – Не знаю. Но как-то мать что-то готовила с ними, и я стащил у неё кусочек. И ну просто, блять, безвкусная хуйня какая-то. Как грибы, вот в чистом виде. Грибы я тоже никогда не пробовал, так что ничего сказать по этому поводу не мог. – Никогда их не ел, – решил обозначить и вслух я. – Ни грибы, ни баклажаны, ни кабачки. – Не знаю. Как-то вообще не улавливаю, в чём их смысл. Или это со мной что-то не так? Потому что всем нравится, а для меня это просто какая-то безвкусная хрень. Зачем они нужны тогда? Чтобы пожевать и желудок набить? Ну да, грибами-то набьёшь. При их-то хуёвой перевариваемости и усвояемости – самое оно. – Как-то рассказал об этом двоюродной сестре, она такая: "Ой, ты просто не пробовал, как я их готовлю". Артём противно пищал, видимо, изображая ту самую свою сестру. В любом случае, мне захотелось ей врезать. Не много ли она на себя берёт? Не пробовал он, сука. Так хочется выставить себя особенной? Пф, хочу, чтобы она реально что-то приготовила, а Артём так и не смог прочувствовать вкус. Вот бы её перекосило, ха. – И что? – Что? – не понял Артём. – Как она готовит? – Она говорила, что приготовит какую-то ебалу, и вот тогда-то я узнаю, какие грибы на вкус, – он пригрозил пальцем. – Но она на одну вторую еврейка, так что дальше разговоров там дело мало когда заходит. Хах. Нет, ладно, окей, это плохо – так обобщать, но просто это немного иронично. Был бы тут Ковальский, он бы непременно пошутил про наши поганые гены, или что он там обычно затирать начинает в таких ситуациях. Хотя я бы назвал это вполне обоснованным мнением. Моя мать была в Израиле и жила у каких-то там бабушек, так что у неё была возможность посмотреть на жизнь этих сверхлюдей изнутри. Ничего хорошего, как можно догадаться, там нет. И нет, это очень даже объективное мнение. Какая у них там ебала происходит – это надо постараться, чтобы ещё где-то в мире такое найти. – Так бесит, когда она возносит это, – поделился со мной Артём. – То, что она еврейка? – уточнил я. Просто было не совсем понятно, да и надо как-то участвовать в разговоре. Вечно молчать как-то не катит уже. – Ну. Постоянно пародирует их акцент, или как это назвать? Так тупо смотрится. Взрослая баба, а ведёт себя, как пиздец. Сразу видно, что в деревне росли. А давайте без этого, пожалуйста? Я только собирался из шкафа выходить, а тут такое. – Она прям их обожает почему-то. Выёбывается постоянно. Ну, что тут можно сказать. Я с этой дамой даже не встречался, так что особо ничего выдать не могу, но так, если складывать портрет личности по рассказанному.. – Хочется быть другой и лучше остальных. А когда больше ничего другого нет, приплетаешь генетику. Вообще, да, сомнительный повод для гордости, и для постоянных понтов тоже не шибко годится. Я бы вообще стеснялся и скрывал это как пиздец, если бы вдруг оказалось, что кто-то из моих родителей еврей. Даже не кто-то в роду, а родитель, блять. Пиздец, это же просто позорище. Крест на человеке, всё. Ладно, хватит. А то рука уже к сердцу потянулась. Шучу, конечно же, ничего у меня никуда не потянулось. Это шутка. Артём не так давно её придумал. Мы что-то разговорились про семейные ценности – из-за чего он издевался надо мной двадцать восьмого – и я немного разговорился, потому что больная тема. А так как Артём у нас человек более свободных взглядов, – либераха блядская, проще говоря, – в какой-то момент он решил остановить меня от спора фразой: "Ну всё, хватит, а то я уже вижу, как у тебя рука к сердцу тянется". Ну, понятно, думаю, к чему отсылка. – Ебанатство в чистом виде, – подвёл итоги Артём. – Это же твоя.. По материнской линии родственница, да? Ответ, в целом, был очевиден, но я решил, что будет слишком грубо вот так сразу считать, что из Дёрнбергов, кхм, скажем так, никто с евреями тусоваться бы не стал. Это слишком по-нацистски, так что я уточню, прежде чем утверждать у себя в голове что-то. А то меня и так дрочат с этим в последнее время, ну, что я нацист и вообще мразь ебаная, так что стоит быть толерантнее. Ха, ебать. Толерантный полурусский-полунемецкий националист, ещё и асексуал, ещё и с парнем ебётся. Вот так юмор. – Да. С отцовской с евреями бы никто тусоваться не стал. – Ну я потому и уточняю, – хмыкнул я. Опять же – само по себе это было довольно очевидно. Да-да, грубо, и я вообще плохой человек.. Но что уж тут попишешь. Как есть.

******

– Кто ложится спать в полпятого? Он же проснётся ближе к семи, недовольный жизнью и злой, а оно ему надо? Можно же хотя бы до восьми подождать? Проснулся бы тогда в два-три, всё равно лучше, чем вот так делать. – Что не так? – Не слишком рано? – Я устал, – Артём закрыл глаза, кутаясь в одеяло. Выглядело мило и немного жалобно. И вот не то чтобы я хотел это делать.. – Тебе плохо? Что случилось? Реакция последовала незамедлительно, ещё и на удивление спокойная. А я переживал, что он распсихуется. Или это из-за усталости? Господи, ну мы же ничего не делали такого, почему он устал-то? От жизни тяжёлой? – Не надо об этом говорить. Ну вот о чём и я. Что-то происходит, что-то явно плохое, но нет, всё хорошо, и не надо об этом говорить. В целом, ладно, в какой-то мере, так даже лучше. Если бы он постоянно ныл мне о том, какая у него нелёгкая судьба, и как ему тяжело, и я бы вечно не знал, что ему говорить, мне было бы очень неловко. А потом Артём бы бросил меня, потому что я его не поддерживаю и вообще эгоистичная тварь. Так что ладно, пусть молчит. Мне только лучше, но вот.. Он потом мне так же скажет, что я пидр и мразь, не забочусь о нём, не переживаю, и вообще ничего. А я переживаю. А не забочусь потому что не умею. Что под этим подразумевается? Хотя мне же лицо сломают, если я вдруг начну строить из себя хрень знает кого.. – Мы же говорили об этом. Не надо мне всякую хуйню затирать. – Я просто спросил, – остановил его я. – Я бы всё равно не смог ничего сказать. – Иди сюда, – Артём приподнял руку с одеялом. – Поддержишь меня физически. Ей-богу, я думал, речь идёт о сексе. И нет, я не тупой озабоченный мудак, который только об одном и думает. Я не знаю, это нормально, или у Артёма какие-то проблемы – но у него довольно высокая активность в этом плане, так что такие подозрения вполне оправданы, тем более, что у нас относительно давно ничего не было. Поддержка физически, блять. Но речь шла о простых обниманиях. Опять. Человеку просто захотелось пообниматься, а я тут уже навыдумывал себе всего. Хотя ощущение приближающегося пиздеца меня не покидало всё равно. Хотя как будто случилось что-то, из-за чего это должно было пройти. Всё же плохо, да? И нам пиздец.