Wenn

20.03.14, Четверг

– Всё хорошо? Вчера случилось кое-что плохое. Я, наверное, не должен придавать этому столько значения? Как и вообще кто-либо, но как-то устоялось мнение, что это неправильно и постыдно..? В общем, мне сейчас было слегка хуёво. Самому неудобно с того, что я так извожусь из-за такой хуйни, но уж простите. Артёму вот, похоже, вообще нормально. Хотя с чего ему переживать-то? Не его же проблемы, ну да.. В конце концов, сам устав от своего нытья, я ещё раз сказал себе успокоиться. А то веду себя, как уебан какой-то. Но моя вина, как будто, что такого принято стыдиться..? Я так реагирую не потому, что это личное оскорбление или что-то обо мне говорит, а только потому что "так нельзя". Нет, ну господи. Всего-то не смог кончить. Не так уж это и плохо? Я полагаю.. Но это же не значит, что я совсем потраченный, да? Просто раньше с этим проблем не было, и вдруг внезапно началось. Даже не поймёшь, что было не так. Начиналось всё нормально, никто ничего стрёмного не говорил, не делал. Что, блять, не так. И я теперь ещё циклюсь на этом, как уебан какой-то. Но что я сделаю? Общепринято, что мужчина может всегда и везде. Если нет – он либо импотент, либо пидр. И то, и то – плохо и должно высмеиваться. Или просто, как бы, порицаться..? В любом случае, хуёво, когда такое происходит. Я не хочу быть на уровне всяких аутистов, которые серьёзно воспринимают такие вещи и которым такие эпизоды сильно бьют по самооценке. Но блять. Мне стыдно. Перед Артёмом особенно. Не потому что я думаю, что это оскорбление ему. А то я читал, женщины часто понимают такое как "Ну я ему не нравлюсь, ну я жирная и страшная, пиздец, сметь от горя". Артём, наверное, такой хуйнёй заниматься не будет? Я надеюсь. Для меня проблема в другом. После первого раза, когда надо было бы разойтись и не ебать друг другу мозги, Артём всё равно предложил продолжить нормально. А что я сделаю, блять. Пришлось двигаться быстрее и резче. Артём ничего не говорил, но я полагаю, что это было не очень приятно? Возможно, даже больно. И вот это пиздец стыд. Просто позорище ебаное. Как в глаза ему смотреть скажете? Сам Артём сейчас курил на балконе, я стоял у двери на тот же балкон, но в комнате – в ожидании, пока Артём закончит со своими делами, чтобы открыть ему дверь и пустить его в комнату. Делалось это чтобы тут не образовалась блядская Антарктида, ну, и ещё чтобы дым не налетел. Какой в этом смысл, если окно, которое выходит на тот же балкон, всё равно открыто..? Я чего-то не понимаю, наверное. Ну и ладно. Мы не рискуем. – Господи, да правда что ли? – так и не получив ответа, недовольно спросил Артём. Я посмотрел на него – он стоял, развернувшись сюда и недовольно на меня глядя. С сигаретой в зубах он выглядел ещё более прозаично. – Ну-ка посмотри мне в глаза, – подходя ближе к окну, сказал Артём. – Нет. Я немного посмеялся про себя, когда понял, что чувствую себя более спокойно и в безопасности, когда осознаю, что Артём не сможет до меня добраться. Дверь-то закрыта? И открыть её можно только снаружи, то есть, это могу сделать только я. Хотя Артём может просунуть руку через окно и попытаться дотянуться до дверной ручки.. Но что мне мешает закрыть окно или ёбнуть ему по руке? Хотя это как-то слишком жестоко. Так и до травмы недалеко. – Пидора ответ, Арсений. Ну, как раз для меня. И для тебя. Я просто не знаю, как ещё называть человека, который использует моё имя. Мы же договаривались так не делать? – Смотри, блять. – Давай ты выйдешь оттуда для начала. – Разве так тебе не будет легче? Когда я подальше от тебя. И меня даже плохо видно. И всё равно я не хотел на него смотреть. Ну, чтобы долго и просто так. Чтобы понять, чем он занят, ещё ладно, но вот просто разглядывать его мне стыдно. Я сейчас так ущербно выгляжу, наверное. Как будто вчерашняя хрень меня серьёзно подбила, и я не знаю, как быть дальше. Ну пиздец. – Ты над вчерашним думаешь? – Нет. – Да, – протянул Артём с той же интонацией. – Прекрати. Всё нормально. Ой, вот всё бы так просто было. И что нормально, он думает? – У всех такое бывает. Да если бы только в этом была проблема. – Меня не это волнует. – А что тогда? И вот как ему сказать об этом? Он наверняка это и за проблему не считает, а я ему сейчас исповедуюсь, и он ка-ак охуеет с того, какой я долбоёб. Это не смешно. Артём просунул руку через всё то же окно и потянулся ей ко мне. Я, логично, тут же отошёл подальше – не хотелось сейчас дышать какой-то дрянью. Держите свои грязные ручонки от меня подальше, молодой человек? – Что тебя смущает? Давай поговорим об этом, – Артём затянулся в последний раз и, потушив сигарету об пепельницу, бросил окурок там же. Я тут же открыл ему дверь, чтобы он мог выйти. – Во всех журналах пишут, что обсуждение проблем, связанных с еблей, очень хорошо для отношений. – Что-то не вижу пользы, – сказал я, немного подумав над его словами. Нет, ну правда? А если один в паре не хочет о таком говорить? Ему неприятно, а второй вечно принуждает его к этому? Первый потом найдёт себе кого-нибудь поламповее, который будет уважать его границы, и всё. И хуй там, а не польза отношениям? Ладно, в любой ситуации можно придумать вот такое. Но просто.. Можно меня не доёбывать с этой хуйнёй? Я умру от смущения, если скажу слово "секс". А тут что-то обсуждать надо. – Типа вы доверяете друг другу и всё такое. Ну не знаю. Всё равно не думаю, что это реально имеет какую-то значимость. – Так что не выёбывайся и рассказывай, почему ты нервничаешь. – Ты очень располагаешь к разговору. – Хули мне. Могу тебя побить ещё. – Ага. "Говори, сука, говори". "Ну почему ты не хочешь разговаривать со мной?". – Ну вот видишь, мы уже шутим. Ты уже шутишь, – выделил Артём. – Давай, рассказывай. Тебе потом полегчает. – Мне потом станет ещё хуже, потому что тогда ты будешь знать, какой я долбоёб. – Блять, а, – Артём недовольно зашипел, отворачиваясь. – Какой ты изворотливый, пиздец. Ну надо же хоть в чём-то преуспевать. – Сколько там времени? – вдруг задумался Артём, и я сразу же полез за телефоном. – Полседьмого. – Ну всё. Никто никуда не пойдёт, пока мы не поговорим. – Как ты собираешься это проконтролировать? Артём кивнул головой, закрывая глаза. – Не волнуйся, проконтролирую. Ща только руки помою, и мы с тобой побеседуем. Сказать бы, что я не собираюсь этого делать, но Артём, судя по всему, очень упёрся в эту идею? Так что не важно, что я там собираюсь делать и что нет. М, снова строим из себя жертву? Нет бы нахер его послать и не делать то, что тебе неприятно делать? Не-ет, будем гаситься, а потом ныть, как всё плохо. И что, так уж сложно поговорить с ним и забыть? Уже же делали так, вроде? И никто от стыда не умер. К тому же, раньше это расценивалось как интеграция в нормальные люди. Что, всё, свернули программу? А сколько сил и финансов уже въебали.. Вернувшись из ванной, Артём сразу же завалился на кровать. Выглядело довольно уныло. Чё он так расстроился внезапно? Себя в зеркале увидел? Ладно, не смешно. – Знаешь, что я не хочу сейчас делать? – Идти в школу? Это слишком простая загадка. – Ага. Чё там сегодня, четверг? – Да. – Завтра две химии, – протянул Артём ещё более обречённо. Не сыпь соль на раны, блять, а.

******

– Мы зашли в аптеку с матерью, а там у кассы всякая херня для детей стоит, ну, знаете, вот эти коробочки с какой-нибудь сладкой хуйнёй и фигурками? О, я видел такие, да. Типа, собери всю коллекцию, и вроде того? Всякие лошадки и какие-то девочки. – И там май литл пони были. Алёна заулыбалась, но я шутки особо не понимал. Что за "май литтл пони"? Это тот мультик с разноцветными конями? Который типа для детей, о который по факту смотрят тридцатилетние девственники со странными фетишами? – Вот я короче думаю сейчас, может, пойти и купить себе пару? – Илюша, шестнадцать годиков, – протянула Рита, с осуждением глядя на Ковальского. Я тут же потянулся к телефону – посмотреть на дату. Двадцатое марта на дворе, а Ковальского впервые назвали по имени. Ну, при мне. И кто-то из одноклассников. Потому что Артём иногда использовал его имя, но то другое. Надо, чтобы это делал кто-то из "посторонних", а такого ещё не было. Спидозный сегодня какой-то день. – Так, – Ковальский сразу занервничал. – Вот без этого, м? Не любит своё имя? Что-то подозрительно много вокруг таких людей развелось. Или это нормально? Честно, понятия не имею. Елисеев же тоже не любит своё имя, ну, я полагаю. И если Ковальского в этом понять ещё можно, то Кирилла – нет. Охуенное же имя? Был бы у меня выбор, я бы себе его взял, наверное. Это куда уж лучше, чем Арсений. И Илья. Кирилл. Пиздато же, ну? Мимо нас прошли две девушки, и на время мы все вчетвером замолчали – слишком отвлеклись на открытые декольте у обеих. Ну, или кто на что – они просто ещё в шортах были, в очень коротких, и, как бы.. Это нормально – так в школу ходить? Я понимаю, что урок физкультуры, хуё-моё, но можно и поскромнее одеваться, нет? В зале не тепло, можно простудиться на раз-два. Господи, хрен поймёт этих девушек. Вроде, и физрук не такой молодой, чтобы перед ним красоваться. Или у них в классе кто-то симпатичный есть? Или просто покрасоваться захотелось? "Смотрите, какие формы". Рита тоже пару раз появлялась в коротеньких шортах, но с наступлением холодов как-то прекратила таким заниматься. А эти чё? Тренируются? Чтобы в прорубях ещё откисать по праздникам? – Это бэшки? – спросил Ковальский, когда дамы ушли. – Я бы с ними. Сходил на физкультуру. В волейбол бы с ними поиграл, ага. – Забил бы их команде пару мячей. – Ковальский! – недовольно зашипела Рита. – Да ладно. Юрьич всё равно не поставил бы нас играть с ними. Рита говорила вообще не об этом, дебил, блять? – Как обычно всё, когда два класса на уроке, – продолжил размышлять Ковальский. – Дамы играют между собой командами от класса, парни – на первый-второй, и разошлись. А это можно считать за сексизм или нет? Ну, типа, почему девушек не ставят играть против парней или почему девушек так же не делят вместе с парнями по "первый-второй"? Хотя что-то мне подсказывает, что все дамы сами не сильно против такого расклада, ну и похер. – Он просто переживает за нас. Да он просто сексист ебаный, вот и всё. Или боится вашу самооценку ущемить. А то проиграете с "Ноль-Семнадцать", и грустно не дай бог станет. Андрей Юрич почему-то что-то понимает в женской психологии. Недавно вот размышлял про комплексы у девочек после комментариев не очень умных мальчиков. Причём, размышлял нормально, не с точки зрения обрыгана какого-то. Вызывает уважение. Немного. Не то чтобы меня так просто впечатлить, но от людей их поколения обычно много понимания не ждёшь. А тут вот такое. – Вы, кстати, знаете, что сегодня уже всё, начинается вся вот эта херь с нормативами? Ковальский тут же недовольно застонал. – Ну ёбаный в рот.. – Чё? – возмутилась Рита. – Каждый год одно и то же, и ты вечно вот так реагируешь. – И чё? У баб каждый месяц месячные, и они каждый месяц ноют. А? Съела? Ладно, я не считал это смешным и вообще уместным, но раз уж пошутили, то и хер с ним. Хотя Ковальский мог бы и что поприличнее найти. Рита вскинула одну бровь, но отвечать ничего не стала. – Что, опять лёгкая атлетика эта блядская? Или прыжки в длину? Ой, лёгкая атлетика.. Эти мостики-свечки все блядские.. Прыжки через козла? Хотя последнее даже весело, но сука, ненавижу прыгать. Я или слишком тяжёлый, или у меня какие-то проблемы, но я прямо не умею, блять. И хуй с ним, с козлом этим, но если мы в высоту опять прыгать будем.. Опять позориться, сука. Ещё меня беспокоит вопрос, когда и как мы будем бежать кросс. Ну, раз сдача нормативов пойдёт по второму кругу, то мы должны и его как-то сдать, верно? Но снег ещё не сошёл, да и холодно. А бегать на морозе – это не круто. Можно простудиться, да и Ковальский рассказывал, как в том году их погнали на этот ебучий кросс, и в итоге половина класса потом заболела. Хотя вряд ли простудившиеся были сильно расстроены. Чё, можно дома посидеть – грустить из-за этого? Но я не люблю болеть и не хочу. Поэтому расскажите, кто-нибудь, как у вас в школе с этим дела обстоят, а то я боюсь спрашивать сам..

******

– Опять спина болеть будет, – как только Юрьич направился в учительскую, затянул Ковальский. – Разминайся, блять, ноет он тут, – прикрикнул на него Артём, хотя сам он тоже что-то не спешил готовиться. Хотя те несколько кругов, которые мы обычно наворачивали по залу перед уроком можно считать за разминку.. Но похуй. Я вообще по такому не сильно по этому угорал. Потому как-то раз разрыв мышцы и словил, да.. Было время. Звучит, конечно, жутко, но на деле. Всего-то огромный чёрный синячина в полбедра и ходить невозможно было месяц, прыгал по дому, как еблан. С кем не бывает. Мда, что-то у меня и правда какое-то наплевательское отношение к себе? По некоторым вопросам.. Надо работать над собой. – Так, – вернувшись, заговорил Андрей Юрьич. – Сейчас сдаём мостик и свечку. Прыгать будем сегодня? Или поиграем? Я осмотрелся в поисках Ковальского и Артёма – куда-то они пропали из моего поля зрения. Не то чтобы меня это так беспокоило, просто мне стало скучно, и я заметил, что их нет поблизости. Непорядок. Надо найти, значит. Они оба стояли чуть дальше от компании, возле стены и что-то обсуждали. Я не очень хорошо их видел, но основную хрень не пропустил. Довольно внезапно Илья подпрыгнул, в прыжке толкнул ногами край короба (штука, которая, я так понимаю, должна была защищать батареи от лишних травм), и потом вернулся на землю. В чём была суть сего действа я так и не вкурил, но, наверное, показать, как высоко Ковальский умеет прыгать? Молодец какой, ага. А я вот так не могу.. Идти к ним я постеснялся, да и смысла уже не было – как раз люди порешали, чем сегодня будем заниматься, и время подходило уже к самой сдаче. Мне просто лучше быть где-нибудь поблизости в это время. Я же первый по списку, типа, а если в кои-то веки начнут не с дам, то будет неловко задерживать весь класс и бесить физрука. С последним вообще лучше не баловаться. А то про его злопамятность тут просто легенды ходят. – Что, первые дамы пойдут? Или по журналу? – Давайте мальчики первыми, – послышался откуда-то из-за спины голос Веры. – Хоть раз же надо им первыми быть. "Хоть в чём-то" ещё скажи, ну. – Как я могу отказать Вере, – протянул Юрич и тут же огласил. – Азенманн. Васильева готовится. Ну да блять. – Давай, Арсений, – тут же послышался голос Ковальского. – Покажи этим лузерам. "Лузер"..? Ебать, сколько лет я уже не слышал это слово? Тварищ Ковальский, вы из какого века к нам пожаловали? Я ебал. Для сдачи нормативов в зал специально вынесли маты, но я всё равно делал всё на полу, потому что маты – не мои друзья. Непременно хуйня какая-нибудь случится. Будешь полностью стоять на мате – ноги будут скользить. Будешь на мате чем-то одним – он поедет в сторону, и пиздец. А на полу классно и удобно. Грязно, конечно, но не так, чтобы прям охуеть. Поэтому делаем всё вот так. Хы. Когда я выгибался в спине на мостик, я прямо почувствовал, как весь мой позвоночник прямо вот.. Прохрустелся. Даже смешно немного стало. – Капе-ец, – протянула Настя, и я согласно выдохнул. Пиздец, мне даже восемнадцати нет, а уже разваливаюсь. Ну охуенно, да. Потом оказалось, что она имела в виду другое. После её слов "Как вы это делаете" я сперва растерялся, потом физрук огласил, что можно дальше, и я окончательно охуел от тяжестей жизни. Полбеды встать в мостик, настоящее дело – выбраться из него.. С моей-то больной башкой. Хотя она в этом не сильно участвует..? Хотя тут с какой стороны посмотреть. Ну, видимо, и хореография эта ебаная пригодилась? О, да, могу сдавать нормативы нормально, ура, вау. Очень важно, ебанёшься просто. – Пять-пять, – хмыкнул Юрич, и я быстро опустился на пол. Всё, парад позора на сегодня закончен? – Васильева, Воднева готовится. Вера поднялась с места и пошла ближе к матам, Настя уже и так стояла здесь, так что ей тратить время на путь сюда и не понадобилось. Я мог уже уходить, но решил остаться и посмотреть, как Настя будет выполнять эти упражнения. Ничего такого, но хотелось понять, чему она так удивлялась. Но, вроде, и ей это давалось без особых усилий? Ну так и что её смущало в том, как это делал я? Может, она имела в виду, как мы так хрустим костями? У неё-то ничего не хрустит.. – Ноги прямо, – когда она вытянулась в свечку, поправил её учитель. – Всё. Пять-пять. Воднева, Волынкина готовится. Рита поднялась с лавочки и подошла сюда, ближе. Я заметил, что она держала руки скрещёнными на груди, и даже немного заволновался. Не хочет сдавать нормативы или ей плохо? Хотя она же не за живот себя обнимает. Но тем не менее? – Сейчас как получу две тройки, – пожаловалась она, заметив, что я её рассматриваю. – Всё так плохо? – не понял я. В смысле, это не самое тяжёлое, что мы должны делать, и чего жаловаться..? Хотя, может, для Риты это и правда что-то дикое. У всех же свои пределы физических способностей, вся хуйня. Другое дело, что школьная программа не для спортсменов и каких-то охуенных атлетов создана. Всем дают то, что им по силам. И если сказано – присесть в минуту сорок пять и более раз – значит, вы должны уметь приседать сорок пять и более раз в минуту. То, что все сами на себя забили хуй – это уже их собственные проблемы, а не системы образования или физрука-мудака, который просто выполняет свою работу. Но да ладно, впрочем. Не думаю, что от моих пламенных речей (которые ещё и остаются у меня в голове) кто-то изменит свои взгляды на жизнь. Спорт не любят, потому что это тяжело, проблемно, а результата, как правило, нихуя и ни у кого. Ну, легче же в симс играть целыми днями, да, Рита? Хоть бы приседала во время загрузок. Отжималась, хотя бы по пять раз. А там, глядишь.. Ладно, всё. Девушки и спорт – это вообще как антонимы, я заметил. Что-то у них не клеится никак. – Опять живот потом болеть будет.. – Прям болеть? – уточнил я. – Внутри? Или мышцы? – Ну, вот тут, – Рита положила ладонь себе под грудь, на солнышко. – Я не знаю. Может, я так сильно мышцы живота напрягаю, что вот сюда отдаёт? Но это неприятно.. – А долго и сильно болит? – Ну, это вообще только иногда случается. Я дома иногда тренируюсь, и вот в последний раз, например, так было. Я потом ходила, загибалась. Недолго, минуту, может, но так больно, знаешь? Плечо ещё как-то потянула. Боже, как всё плохо у людей. Тренируется дома, ну да. Это тот вид тренировок, когда ты не занимаешься систематически, но раз в месяц-два устраиваешь себе просто, блять, марафонский забег, а потом ой, колени болят, он, спина болит, не могу сидеть, ой, плечо потянула? Знаем таких просто. Рита, я надеюсь, такой хуйнёй не промышляет. А то доупражняется такими темпами, грустно будет. – Волынкина, Громов готовится. – Рита, – тут же затянул Ковальский, уже подошедший сюда. – Wir glauben an dich. – По-испански ещё скажи, – недовольно фыркнула та, садясь на пол. – Кларо ки си, – он кивнул головой, делая слабый поклон. – Кре-емос эн ти. Один вопрос меня занимает – какого хера. Реально, почему какой-то школьник из Подзалупинска в Сибири знает испанский? Да, сестра Ковальского на это повлияла, но ёбаный свет. Хотя я на пустом месте горю, потому что Ковальский же только фразы знает, и только их? Но не сам язык. Но всё равно это так странно выглядит.. – Кларо ки си? – переспросил Артём? – Да. Это "Да, конечно", если что. – А что за "ки" там? Кларо – конечно, си – да. А "ки"? Вот же доебался..? – Не знаю, конструкция такая. У нас их тоже полно, всратых таких. "Вот так вот". Или "Ну такое". Объясни кому-нибудь нерусскоговорящему, что это значит и почему именно "Ну такое". Откуда это вообще полезло? Все такие лингвисты, блять, заебали. – Арсений. Я повернулся к Ковальскому, который, собственно, меня и звал. Внезапно так обо мне вспомнили. Это же не связано с их прошлой темой? – Ты сможешь на эту штуку запрыгнуть? – Ковальский указал на короб, и я недовольно выдохнул. – Зачем? Это может быть опасно. Я же человек осторожный. – Ну просто. Артём вот не может. Лох, – на секунду повернувшись к нему, усмехнулся Ковальский. – Вообще прыгать не умеет. Ну, я тоже в этом не шибко хорош. Вот эти упражнения с лавочками, которые Юрьич тут устраивает – это для меня просто ёбаный ад всякий раз. Когда от стены отодвигают две лавочки, и весь класс через них прыгает. По-разному – то перепрыгивать через эту лавку, то по ней самой скакать. Я не вспомню сейчас, но это самое всратое, что тут есть. Вот в той школе такого не было. Не то чтобы мне прям так сильно не похуй.. Никто за нами не следить во время этих упражнений и стесняться особо нечего. Но всё равно. Вот у других одноклассников проблем нет. Даже у Артёма, вроде. А я как прокажённый какой. – Отъебись, – фыркнул он, сразу заобижавшись. Ути, унизили, бедного. Ну всё, теперь Артём рвать и метать пойдёт, но весь класс должен будет увидеть, что он умеет прыгать. – Так зачем это надо? – Ну, типа, что ты можешь. Почему я должен показывать, что я это могу? Это даже необязательно. Хотя будет забавно, если сейчас Андрей Юрьич вдохновится и введёт и это как норматив. Скажет всем обязательно делать, и пизда. Все ноги себе поотбиваем всем классом дружно. – Четыре-четыре. Громов, Дёрнберг готовится. – Ке ластимо, – протянул Ковальский, когда Рита подошла к нам. – Опять плечо потянула, да что такое.. – разминая руку в том же плече, вздохнула Рита. – Ла вида эс аси. Ковальский русский уже совсем забыл, или что? Это как-то связано с присутствием рядом Риты? Если так подумать, он начинает так выёбываться только при ней. Хм? Или не хм? – Чего? – протянул Артём. Видимо, его смутило то, что это "эс аси" из-за стирания промежутка между ними звучало как-то вроде "эсаси". Само по себе забавно, конечно, но об Артёме я был лучшего мнения. Хотя Рита тоже как-то непонятно нахмурилась. Видимо, я один тут такой умный и интеллигентный дохуя. Ну, в немецком тоже есть "эс", вся хуйня там, да.. – Ла вида. Эс. Аси, блять, – раздельно продиктовал Ковальский. – А не то, о чём вы там подумали. Ну. Извращуги тупые. – И что это такое? – Такова жизнь, – Ковальский пожал плечами, вскидывая руки. – Испанский, я думаю, очень близок русским именно духовно, понимаете? Это он про то, что там половина слов похожа на русские не очень приличные? Хотя в случае с этой "Ла вида эс аси" и правда как-то не хорошо получилось. Хотя как по мне, смеяться над таким – немного глупо. Типа мы школьники одиннадцатилетние, которым "лупка-залупка" скажи, и все жопы себе отхохотали тут же. Или ещё какое-нибудь тупое выражение. "Жохан-шпохан", например – недавно только от Ковальского услышал. Пиздец, сколько хуйни в жизни.

******

– Ты правда так плохо относишься к оральному сексу? Не то чтобы я так уж сильно хотел этим заниматься, но это хотя бы будет честно. Хотя я читал, что такими вещами стоит заниматься исключительно по желанию, а не из-за чувства долга или чего-то такого. Потому что, скорее, нихуя не получится, и это в лучшем случае, если никто не приуноет и не оскорбится. И бывают ещё и худшие. И средненькие. – Чё, – прошептал Артём. – К чему тут это вообще? Сам предлагал поговорить за утреннее и вчерашнее, а теперь не понимает. Мне стыдно и так, вообще-то, а теперь ещё и объяснять ему. Вслух. Ну Артём, блять, чё ты делаешь-то? – Ну, знаешь, – было немного сложно говорить о таком. – Типа. Хоть какое-то удовольствие второй стороне? Артём какое-то время молчал, рассматривая меня стеклянным взглядом. Есть же такое выражение, да? Ну, думаю, что есть. И что как-то так это и выглядит. – Ты из-за одного раза решил, что мне не нравится вообще всегда? Прекращай давай, а, – он отвернулся, морщась. – Заебал, блять. Вот всё бы так просто было. Нет, и вот пусть прямо в глаза мне посмотрит и скажет, что я не прав. Ему реально нравится? Артём, тем не менее, всё же, призадумался. – А чё, ты бы правда не возражал? Заинтересовался, всё-таки? Мда, я прям ящик Пандоры открыл. Хотя ничего ещё не началось, чтобы я начинал беспокоиться? Артём, может, сейчас мне выскажет в ебало, что я петух ебаный, раз думаю о таком, и всё. Вот, ради чего он спрашивает. А не потому что ему интересно стало или что-нибудь такое. – Ну. Да, наверное. – Что-то не слишком уверенно, – протянул Артём, нехорошо щурясь. В общем-то, звучало так, будто меня подловили на пиздеже. Типа, вот я предлагаю что-то попробовать, но тут же выясняется, что я сам не особо-то хочу. Ну, господи, как будто что-то страшное. Потерпел бы немного. Артём же меня терпит? А там бы и приелось как-нибудь. – Нет, вот честно сейчас. Ты реально хочешь? Ну, я и ебаться-то не сильно хотел. Его же это не остановило. Зато сейчас прямо вот важно, чтобы я не делал того, что не хочу. Странно немного, он не находит? – Не знаю, как к этому относиться. Вроде и что такого. А вроде и. Хотя не сказал бы, что мне мерзко или как-то не так. Есть небольшие переживания из-за того, что это зашкварно, у-у, и пиздец. Но это же всё хуйня? Кто узнает-то. А если никто не узнает, то тем более похуй? Попробовать-то можно? – Мне иногда тоже становится интересно, – Артём покачал головой. – Но я шлю всё нахуй и сохраняю благоразумие. Ой, благоразумный ты наш, блять. Ну, в целом, было и так понятно, и уже давно, что у Артёма не самое лучшее отношение к таким вещам. Хотя вот уж казалось бы. Ковальский вот, например, вообще ничего такого в этом не видит. Наверное, не самый лучший пример, да и я нашёл, кого сравнивать. Но тем не менее? Я вообще был уверен, что Ковальский как бы.. Нормальный? Не имеется в виду, что все должны так же блядовать, как он. Но хотя бы не иметь никаких странных предрассудков. Ну серьёзно, такое отвращение к таким обычным для нашего времени вещам? Не в шестнадцатом же веке. И тем временем Артём. Фу, нет, не соси мне, это мерзко. Всё нормально у человека? – Просто.. Блять. Это стрёмно. Но тебе же тоже должно быть приятно? Хоть немного. Ебать я мудак. И как только не стыдно такие вещи в лицо выговаривать? Но ладно. Хотя Артём, судя по его лицу, знатно прихуел с подобных откровений. Но не бросит же он меня? Долбоёба такого. Хотя я не удивлюсь. – Господи, – вскоре выдохнул он. – Если бы мне это не нравилось, мы бы это не делали. Так что заканчивай со своей хуйнёй этой. Ну а вот если такая же ситуация, как вчера? Чтобы хоть как-то дело до конца довести, и не просто подрочить, а что-нибудь получше? Я читал, с таким ебанутыми, как я, так и делают – что если они не в настроении, то пусть партнёра удовлетворяют или руками, или ртом. Но руками это поебень какая-то, остаётся орал. Артём против. Ну и? – А если такая же хуйня, как вчера? Артём раздражённо засопел, вскидывая одну руку. "Да сколько можно, ну, заебал уже" – так и слышу. – Чё ты доебался? Я же сказал – бывает такое, ничего плохого в этом нет. Ты, то есть, только из-за меня изводишься? Да? Почему-то сказать хотя бы просто "Да" было очень сложно. Ну, я просто боюсь реакции Артёма, наверное. Я уже думал об этом, и вот, так всё и оказалось – он это и за проблему не считает, а я только долбоёбом себя выставляю в лишний раз. Можно не зарываться дальше. – Пиздец, – хмыкнул Артём, видимо, догадавшись самостоятельно. – Нашёл, из-за чего переживать, конечно. На какое-то время повисла тишина. Я не знал, что говорить и что делать, Артём тоже как-то притих (охуевает про себя, какой я мудак, небось), и как-то всё это затянулось. Я же просто хотел простого человеческого исчезнуть нахуй. Жаль, что нет функции возврата. Вернулся бы на пару реплик назад и исправил всё, что только хочется. Зачем жизнь такая тупая. Вот другое дело игры, да. Вот они умные. – Ну всё, – вдруг снова заговорил Артём, и я даже вздрогнул от испуга. – Давай успокаивайся и раздевайся. Я немного опешил с такой резкости и только захотел узнать, нахера мне делать второе, как додумался сам. Вау, растём. – Ты серьёзно? – А что не так? – Артём пересел лицом ко мне. – Мы тут о таких вещах говорим. Я реагирую. Да ты больной, блять. Мы ни о чём таком не говорили, чтобы ты реагировал, идиот? – Мы ни о чём таком не говорили? Ты тем более сказал, что тебе такое неприятно. – А в чём проблема? – он нахмурился. – Я не могу вообще о таком думать, что ли? Это разные вещи, как бы – возбуждаться от чего-то и желать поучаствовать в этом? Уж ты-то должен знать. Ой, я бы доебался, но ладно. Заебали и так, не буду с вами разговаривать в лишний раз. – Ну? – я, видимо, слишком долго не двигался, так что Артём занервничал. В плохом смысле занервничал – голос у него был раздражённый. – Или ты опять не хочешь? Мда, теперь подобные выражения будут восприниматься ещё острее, чем раньше. "Опять" же, блять. Снова проёбываюсь. Я сам не знал, хотел я или нет, но что уж делать – пришлось. И как же круто будет, если реально и сейчас ничего не выйдет. Ну я тогда точно из кона спрыгну нахуй. Головой вниз, чтобы наверняка сдохнуть нахуй. А то с шестого этажа всего, ну несерьёзно. – Можешь связать мне что-нибудь. Это было слишком неожиданно, так что я даже отстранился, когда Артём это выдал. Совсем больной, что ли? Или это из-за вчерашнего? Блять, ну точно. Теперь он будет думать, что я вообще импотент какой-то, который даже возбудиться без особых условий не может. Отлично просто. Выкидываться можно уже сейчас, в принципе. – Тебе понравилось? – Что за осуждение, долбоёб? – сразу взъелся Артём. – Ты там тоже не особо против был. Ну так мы оба пьяными были, нет? Чё пристал с этим "ты тоже". – Это не обязательно делать. Не хотелось бы, чтобы он делал что-то только для меня, без своего желания. Хотя это никто не обозначал? Может, ему и самому хочется? Да, и просто он стесняется сказать прямо. Верим, верим. – А если я сам хочу чего-нибудь такого? – вдруг выдал он, и я поражённо выдохнул. Блять, ну вот зачем? – Ну. Если так. Чего-нибудь такого – это чего? – Самому бы ещё разобраться, – Артём посмеялся, отводя взгляд в сторону. – Это необязательно, – решил сообщить ему я. Хотя вряд ли он одумается, конечно, раз уж он хочет этого, но. Моё дело – сообщить. – Да господи. Должно же быть хоть какое-то разнообразие? Разнообразие, блять.. Хотя я знал, что рано или поздно об этом заговорят. Обычный секс ему надоест, и захочется чего-нибудь новенького. Пиздец, блять. При этом оральный секс всё ещё под запретом, да? – Это плохое разнообразие. – А какое хорошее? – спросил Артём. – Оно всё плохое. Потому что не-извращениями мы по несколько раз в неделю заняты. Уже приелось, и вот. Приходится, понимаешь? Блять, не-извращениями ему. Так я понимаю, можно забыть о спокойной жизни, да? Снова начинается пора какой-то херни, когда не знаешь, чего ждать. Артём сейчас будет мне мозги ебать со своими экспериментами непонятными, я потом буду закономерно гаситься, и Артём будет наезжать меня, хули я гашусь. Нет, ну ладно, допустим, мне дадут верёвку сейчас. Что я с ней смогу сделать? Руки ему связать? Вау, я же не могу просто заломить ему их? Это же то же самое? У нас уже были такие эпизоды. Тогда это, правда, делалось больше ради того, чтобы Артём не хватался за мои руки в процессе. Потому что после каждого такого раза у меня, блять, синяки остаются, и это заебало уже. Вот и приходилось держать их подальше от себя. И сейчас иногда приходится. Что хочу сказать, можно справиться и без всяких дополнительных штук. Или Артёму хочется прямо так? Но это же так тупо, так убого будет смотреться.. Нам не стоит это делать. И чтобы потом ещё дальше это всё никуда не ушло. Я не переживу, если Артёму потом ещё большего разнообразия захочется. – Я могу и так тебе руки подержать. И всё равно это странно. Ладно ещё, если бы Артём был пьяным или пытался от меня отбиться. Тогда да, тогда это дерьмо имело бы значение. Но так.. Если он просто тупо даст мне связать себя.. В чём вообще смысл? Разве что посмотреть на него такого потом? Поймав себя на таких мыслях, я окрестил себя больным уёбком. Пиздец, а дальше что? Хотя я не могу придумать ничего хуже. Я же типа думаю об изнасиловании сейчас, да? Ну или о чём-то вроде того. Что вторая сторона не хочет контакта, активно выражает несогласие с действиями первой, но ей поебать, и она всё равно продолжает, ещё и с применением подручных средств для облегчения действа. Боже. Я такой урод. – Вставай давай, – приподнимаясь, сказал Артём, – я сейчас всё принесу. Всё – это что? Речь же об одной бечёвке шла, нет? Мда, и сейчас окажется, то у него тут и эти.. Как их. Кляпы, прочее. Всё есть. Просто спрятано где-нибудь до лучших времён, ну. Нет, ну если это правда, я уйду отсюда и больше никогда не вернусь. Пока Артём рылся где-то возле шкафа, я раздумывал над своим поведением. Насколько сильно я урод и почему. Потому что не могу нормально удовлетворить партнёра? Потому что мне нужно что-то дополнительное, чтобы возбудиться? Хотя раньше же таких проблем не было, и чего я переживаю тогда.. – Ты же не будешь держать их мне всё время? Очень внезапно он решил к тому вопросу вернуться, м. И очень вовремя. Я почти даже не забыл, что мы вообще говорили про это. Хотелось как-нибудь отшутиться, типа "Ой, да ладно, там же не так уж и долго", но что-то как-то не пошло. Артёму почему-то не нравится, когда я шучу как бы унижая себя при этом. Иногда можно даже по ебалу словить. Так что м не будем. Нашутились уже. – Это всё равно не имеет смысла. – Ты когда-нибудь перестанешь нудить? Я помотал головой. Никогда не бросим.