Помни, ты нужен мне.

      Pov of Ink! Sans       Аргх… Как же болит голова… Ч-что произошло? А я… И не помню. Где я? Я… Не знаю.       Открыв глаза, я заметил, что лежу на кровати. А… Как я тут оказался? Приподнявшись, я огляделся: на стенах и потолке были нарисованы маленькие созвездия и отдельные звёзды. Это место мне кажется безумно знакомым! Но… Я не помню!       Я огляделся ещё разок: ну, в принципе, ничего страшного. Просто ты очнулся в странном месте, где всё слишком тёмное. Спокойно Инк… Всё хорошо… А? Что это?       На тумбочке рядом с кроватью лежал альбом. Альбом фотографий. Я понятия не имею, что делал, но машинально я потянулся за альбомом. Достав его, я открыл на первой странице: там была фотка с каким-то скелетом. Наверху было написано: «Инки 5 лет». Что? Это… Я? Чего-то слабо верится…

***

      Перелистав весь альбом, я решил пойти домой. А… Эм, стоп. А где мой дом? Я… Ничегошеньки не помню! К… Как я мог забыть? Глупая, глупая, глупая башка!       End pov of Ink! Sans       Дрим тихо поднимался на второй этаж дома. Совесть всё ещё грызла, но не так больно, как пару часов назад. И всё же — этот поступок ужасен…       Приоткрыв дверь, та жалобно скрипнув, поддалась. Дрим спокойно зашёл в комнату. Он обвёл её взглядом в поисках художника. Инк должен быть где-то тут. Вдруг взор Дрима упал на кровать, где сидел Инк и двумя руками бил себя по черепу. Дрим подбежал к нему. Кажется, художник плакал, но повелитель снов обеспокоено начал расспрашивать:       — Ты в порядке? Н-ничего не болит? Голова, тело? Нет?       Душа Инка сильно болела. Она, кажется, могла в любую секунду разломаться и превратиться в прах. В голове художника было пусто, как на чистом листе бумаги. Ничего. Абсолютно. Хотелось бесконечно рыдать от безвыходности… Вот она. Пустота.       Художник поднял заплаканные глаза на собеседника. Ох, нет! Он… Он выглядел, как кто-то очень знакомый, но одновременно далёкий… Да что не так?       — М-мы знакомы? — спросил Инк, — Я… Я думаю, что где-то Вас уже встречал, разве нет?       Улыбка с лица Дрима спала. Он перепутал порошки? Должен же быть другой эффект! Инки должен был бросится к Дриму на шею и рассказать ему всё, что с ним происходило. Это… Это не то! Совсем не то!       По спине повелителя снов пробежал холодок… Это был… «Стиратель памяти». Этот наркотик стирал память безвозвратно. У Дрима посерели глаза… Что же он наделал? Он лишил памяти бедного Инки… Теперь он никогда не вспомнит лучшие моменты жизни… Никогда!       — С.Сэр? Вы в порядке? — Инк уже начал беспокоится о нём. Что-то тут не чисто… Инк это и сам прекрасно понимал.       Вдруг Дрим широко улыбнулся. Художник от этого вздрогнул. Это выглядело жутко. Улыбка была почти как у Хоррора, если не шире.

***

      Эррор обеспокоено ходил туда-сюда по Анти-пустоте. Инк должен был уже вернуться! Он же тут оставил свои вещи: пояс с красками и кисточками, бумагу. Он, конечно, мог задержаться у Дрима, но, эй! Прошло где-то часов пять!       — Бро, спокойней! Он вернётся, — сказал Фреш, который лежал рядом, опутанный синими нитями, как в коконе, — Ведь… Ты его испугал. Конечно, он задержится.       — Пфф, что? Испугал? — остановился Эррор и повернувшись к Фрешу, поднял его нитями, — Может, точнее «смутил», а? Я… Я не признаю своей вины, — ошибка опустил голову и улыбка спала, а на очках Фреша, вместо надписи «YoLo», появилась «Shit», — Наверное, он не был готов к такому, ха-ха…       — Оу, это слишком мило, — протяну Фреш.       — Я Вёл моНОлоГ ДубинА!

***

      Инк лежал на кровати, а над ним навис Дрим. С его ужасающей улыбкой казалось, что ещё секунда, и он вырвет душу художника из тела.       Инк прищурился. Этот скелет был ему знаком… Ах да! Ещё он его видел на фотографии! Как там его звали.? Друм.? Нет. Звали его…       — Т… Ты Дрим, д-да? — улыбнулся Инк, хотя он сейчас жутко боялся этого скелета.       — Это не важно, — прошипел тот. Он наклонился к Инки и нежно поцеловал. Инки как будто шоком ударило! Поцелуй?!       Художник стал вырываться изо всех сил, но это не помогло. От безвыходности Инк собрался с силами и решился.       Инк со всей силы укусил язык Дрима. Последний разорвал поцелуй и ударил художника.       — Ах ты мелкий… — по краю рта Дрима стекала полосочка крови. Дрим был в бешенстве, — Сейчас ты получишь своё!