Если бы Лили и Джеймс были живы.

1989 Гарри проснулся ещё до рассвета. Он ворочался на постели, уткнувшись в подушку, но сон больше не шёл: сегодня был день финала Чемпионата мира по квиддичу, и его отец, Джеймс Поттер, выводил сборную Англии на поле, как капитан. На стуле у кровати висел длинный алый шарф с белыми полосками, рядом лежал значок в форме золотого снитча. Гарри коснулся их пальцами так, словно это были магические талисманы, а прикосновение — важным ритуалом, и только тогда спрыгнул с кровати. — Ты уже встал? — в дверях появилась Лили, завязывая волосы в высокий хвост. — Я думала, хоть ты поспишь. — Мам, я вообще не мог уснуть! — честно признался Гарри. — Тогда давай завтракать, — сказала она спокойно. — Большой день требует большой овсянки. На кухне уже сидел Сириус. Он закинул ноги на соседний стул, нахально читал газету с огромной фотографией Джеймса на первой полосе и гремел чашкой кофе. — Доброе утро, чемпионский сын, — приветствовал он Гарри, не отрываясь от страницы. — Ты готов к крикам, визгам и толпе фанаток твоего отца? — Я готов к матчу, — с достоинством ответил Гарри и сел напротив. — Вот это настрой, — Сириус рассмеялся, швырнув газету на стол. — Твой отец всегда говорил, что зрители сами разогреют воздух, но настоящий огонь выходит на поле последним. Лили цокнула языком: — Ты слишком много цитируешь Джеймса. Вредно для ребёнка. — Я крестный, обязан портить воспитание, — хмыкнул Сириус. Путь к стадиону был не похож на обычную дорогу. Чем ближе они подходили, тем гуще становилась толпа: палатки с флагами, амулетами и самопишущими перьями, волшебники и волшебницы звонко поющие гимны своих стран, распивая хмельные напитки, и уже даже не понимающие, что именно они делают в лесу, дети на маленьких игрушечных метлах, которые подпрыгивали и искрили золотыми огоньками. — Смотри! — Сириус ткнул Гарри в бок. — Уже продают фигурки твоего папаши. Вот, держи, пусть будет коллекция. — он сунул мальчику в руки крошечную фигурку Джеймса на метле: миниатюрный волшебник носился по кругу и подмигивал. Гарри давно знал, что его отец звезда. Он десятки раз бывал на тренировках, сидел на лавке запасных во время матчей Лиги и с детства мог на слух отличить свист квофлла от визга бладжера. Когда они вошли на арену, мальчик едва не потерял дар речи. Гигантские трибуны возвышались, как башни замка, сияли сотни заклинаний, флаги хлопали в воздухе, превращаясь то в львов, то в драконов. Гул голосов обрушился сверху и снизу, сливаясь в единый рёв. Гарри никогда не видел столько людей сразу. Арена Чемпионата Мира по квиддичу возвышалась над лесом, как целый город, сияя тысячами огоньков и мерцающих чар. Маглы, наверное, даже не догадывались, что прямо в сердце их страны сегодня собрались сотни тысяч волшебников. Магические проекции транслировали последние голы, а огромные баннеры переливались живыми портретами игроков. Гарри невольно замер, когда увидел лицо отца, увеличенное в десятки раз. Надпись гласила: «Джеймс Поттер. Ловец. Капитан сборной Англии». — Опять эта ухмылка, — заметила Лили, поправляя сыну шарф в красно-белых цветах. — Твой отец никогда не умел выглядеть серьёзным на портретах. — Зато на поле он серьёзный, — упрямо ответил Гарри. — Когда он летит, все остальные просто… догоняют. Они поднимались на трибуну, где уже махал руками Сириус. В отличие от Джеймса, он никогда не играл в профессиональный квиддич, но на трибунах вёл себя так, словно именно ему вручали капитанскую повязку. Щёки раскрашены полосами, шарф болтался до земли, а голос срывался ещё до начала матча. — Гарри, держи! — крикнул он, сунув мальчику в руки ярко раскрашенный рожок. — Сегодня нам нужно орать так, чтобы болгары падали с мётел! Гул трибун нарастал, когда стадион погрузился в полумрак. По арене прошёл волшебный рой искр, складывающийся в флаги обеих команд. Англия против Болгарии. — Сейчас будет представление! — сказал Сириус, перекрикивая рев толпы. — Держись, Гарри, уши заложит! Вслед за его словами из-под земли ударили сотни заклинаний, небо вспыхнуло, и десятки мётел прорезали воздух, оставляя за собой огненные шлейфы. Гарри рванулся вперёд, почти перевесившись через ограждение. В центре строя летел Джеймс. Его отец был не просто игроком. На фоне остальных он будто светился. Лёгкость в движении, непостижимая уверенность, когда он поднимал руку в приветствии. И стадион взревел — это был тот рёв, который Гарри мечтал услышать. Рёв, который не спутаешь ни с чем. — ПОТ-ТЕР! ПОТ-ТЕР! ПОТ-ТЕР! — трибуны начали скандировать, и Гарри ощутил, как мурашки бегут по коже. И Гарри закричал вместе с ними, так громко, что горло сразу заныло. Матч начался. Квоффл взмыл в воздух, и игра развернулась мгновенно. Болгарские загонщики летали жёстко, врезаясь в игроков Англии, и обрушивали бладжеры с точностью молотобойцев. — Смотри, Гарри! — Сириус ткнул пальцем. — Сейчас будет фирменный манёвр! Джеймс рванул вниз, увлекая за собой двоих соперников, а в последний миг резко поднялся вверх, пропустив мимо себя бладжер. Мяч, метнувшийся в никуда, сбил одного из болгарских загонщиков. Взрыв оваций потряс трибуны. Гарри кричал вместе со всеми, но внутри у него дрожало другое чувство. Страх. Каждый раз, когда бладжер пролетал рядом с отцом, сердце мальчика сжималось. Он знал, что Джеймс — лучший, но от мысли, что всё может закончиться одним ударом, внутри появлялась пустота. Последние минуты стали пыткой. Англия отставала на десять очков, и толпа гудела тревожно. И вдруг — золотой блеск. Снитч мелькнул у края поля. Толпа взревела, как вулкан. Ловцы рванули вниз, метлы почти сложились вдвое. Гарри не моргал. Он знал каждое движение отца, угадывал замысел, ещё до того как тот делал движение метлой. И всё равно сердце замирало каждый раз. — Давай! — закричал Гарри так, что у него сорвался голос. Гарри уже не помнил, как заканчивались предыдущие атаки, не помнил точный счёт. Стадион стих, словно его накрыли заклятием беззвучия. И вот — ловец Болгарии прорывается вперед, чтобы остановить Джеймса. Он врезался в соперника так, что тот чуть было не слетел с метлы, но было уже поздно. Рука англичанина сомкнулась на золотом шарике. Трибуны ликовали. — ПОБЕДА!!! — проревел комментатор, и Гарри понял, что у него болят ладони от аплодисментов. Арена взорвалась. Люди обнимали друг друга, флаги взлетали вверх, магические фейерверки срывались в небо. Джеймс подлетел к центральной линии, поднял руку, и над стадионом пронёсся гул: «АНГЛИЯ!» А Гарри просто стоял, не веря, что дышит. В этот момент весь мир будто собрался в одной точке. Гарри смотрел на отца и вдруг понял, что именно сейчас он счастлив сильнее всего. Под сводами арены было слышно, как шум трибун медленно скатывается вниз. Как море отливало от берега, оставляя после себя солёный привкус в воздухе и оглушающую пустоту. — Держись рядом, — сказала Лили, беря Гарри за локоть. Слева, за очередной ленточкой, сгрудились журналисты. У кого-то перья плясали на весу сами, у кого-то фотокамеры щёлкали безостановочно, вспышки вырезали из воздуха белые прямоугольники. На столике в центре трепыхалось кислотно-зелёное самопишущее перо. В дальнем конце коридора что-то задвигалось, и толпа журналистов бешено зашевелилась. Командный администратор с непроницаемым лицом вел вперёд игроков Англии. Джеймс шёл почти последним, весь промокший, взлохмаченный, пульс ещё бьётся в ключицах, на губах та самая кривая усмешка, которая умела сводить с ума комментаторов. — Капитан, пару слов! — взвыла первая волна. — Джеймс, как вам оборона Болгарии?! — Что вы сказали партнёрам в перерыве? Джеймс на секунду прикрыл глаза, наклонился к ближайшему микрофону. — Хорошая игра. Болгары — сильные, но мы оказались лучше. Что сказал в перерыве? «Летим быстрее ветра». Это всегда срабатывает. Лёгкий смех, шорох перьев. Гарри стоял на носках, пытаясь успеть за каждым движением отца. Из толпы вышла женщина с лакированными волосами, в янтарных очках. Зелёное перо сорвалось со столика и само вспорхнуло к ней. Гарри знал её по колдографиям в газетах: Рита Скиттер. — Джеймс Поттер, — она слащаво улыбнулась. — Блестяще. Поздравляю. — Благодарю, — сухо кивнул Джеймс. — Пара вопросов для «Ежедневного пророка». — Она уже не спрашивала разрешения. — Правда ли, что Министерство собирается урезать финансирование молодёжных команд, и вы рассматриваете тренерский контракт, как только закончите карьеру? — Мы сегодня выиграли. Давайте это и оставим новостью дня. Политикой займёмся в другой раз. — Разумеется, — мурлыкнула Скиттер, ни на секунду не отводя взгляда. — Тогда вопрос попроще. Ваш сын регулярно бывает на тренировках. Не считаете ли вы, что формируете опасный культ личности? Мальчик растёт в тени большой славы. Вы готовы отвечать за возможные… перекосы? — Я отвечаю за то, чтобы мой сын видел работу, — сказал Джеймс после паузы, спокойно, отчётливо. — Не славу. Работа тяжелее, чем баннеры над стадионом. И за это я отвечать буду всегда. Зелёное перо с шипением вывело строку. Рита улыбнулась, наклонив голову. — Как ваша жена относится к такому большому количеству фанатов в лице молодых девушек? Не боится, что вы улетите к кому-нибудь? — Больше никаких комментариев, — отрезал Джеймс. — И всё-таки… — Она сделала полшага ближе, понизив голос так, чтобы слышал он и перо. — Вы знаете, что интерес к вашей семье растёт. Людям нужны истории. Они их покупают. Сегодня вы не хотите говорить… но ещё захотите. — Она отступила, и тут уже показался холод настоящей ухмылки. — И я буду рядом. — Удачи вам, мисс Скиттер, — сухо сказал Джеймс и повернулся к команде, давая чёткий сигнал, что интервью окончено. Джеймс появился через минуту уже в чистой форме, волосы наскоро приглажены, но от усталости его лицо казалось резче. Он увидел Гарри первым. — Иди сюда, — сказал он, без громкости, и вытянул руки. Гарри нырнул в объятия. Пару секунд они стояли молча. . — Молодец, — сказал наконец Джеймс — странное слово, как будто матч сыграл Гарри. И добавил, — Я слышал, как ты меня поддерживал. — Я думал, у меня сердце выскочит, — признался Гарри. — Когда ты ушёл в пике… я подумал, что тебя снесёт. — Не снесло, — усмехнулся Джеймс. — Потому что у меня на трибуне был один очень вредный болельщик в красно-белом шарфе. Пришлось держаться. На длинных столах пузырился тыквенный сидр, искрились бокалы для взрослых, парили блюда. Кто-то из загонщиков уже плясал, обнимая охотников, тренеры спорили так ожесточённо, словно снитч до сих пор был в воздухе. — За капитана! — заорал кто-то, и волна бокалов прошла по залу. — За команду, — поправил Джеймс, но бокал поднял. — Кстати! — Сириус хлопнул ладонями так, что стоящие рядом вздрогнули. — Я обещал крестнику подарок. С учётом сегодняшнего триумфа, прошу любить и жаловать. Из сумки, которую он умудрился протащить через все досмотры, Сириус вытащил узкую бархатную коробку. Джеймс поднял бровь одновременно с Лили. Сириус и подарки были отдельной сагой. Внутри лежал хрупкий, как стекло, механизм. Миниатюрная модель стадиона, сплетённая из тончайших нитей чар и серебра. Когда Сириус щёлкнул по боковой дуге, крошечные фигурки на крошечных метлах взвились, отражая сегодняшний матч: микроскопический квоффл летел, световые дорожки показывали манёвры, а мини-снитч искрил и уходил в пике, в точности повторяя тот самый захват. — Это… — у Гарри пересохло во рту. — Архивирует и с точностью воспроизводит игры. Сегодняшняя уже записана. Можешь прокручивать хоть миллион раз. — самодовольно произнес Блэк. — Где ты это берёшь? — восхитился Джеймс. — Тебе лучше не знать, — улыбнулся Сириус и щёлкнул снова по механизму. Мини-Поттер нырнул вниз, мини-поле вспыхнуло красно-белыми огнями. Питер сделал шаг ближе и уставился, открыв рот. — Дай… посмотреть, — выдавил он. — Только руками не тряси, — предупредил Гарри очень серьёзным голосом, — Оно хрупкое. Лили разговаривала с тренером, Ремус спорил с кем-то из федерации о новых правилах безопасности, Сириус воодушевленно болтал с загонщиком Болтона насчёт «грязных» манёвров болгар. Джеймс то и дело исчезал — его звали то на общий снимок, то на короткую речь, то на сухое рукопожатие с каким-то важным типом. К концу вечера шум начал оседать. Арена снаружи отзвенела фейерверками и погасла, остались только мягкие светлячки в коридорах и редкие смехи. Джеймс подошёл к сыну и коснулся его плеча. — Знаешь, о чём я думаю после таких игр? — спросил Джеймс, не глядя на Гарри. Руки его лежали на перилах, костяшки пальцев всё ещё были белёсыми. — Я люблю квиддич. Люблю игру, команду, полёт. Но больше всего — люблю, что после всего этого я иду домой и знаю, кто меня там ждёт. Он запустил руку в карман и достал тонкий кожаный ремешок, чёрный, с крошечной серебряной застёжкой. — Держи. — Он вложил ремешок в ладонь Гарри. — Мой старый браслет, мне папа подарил его, когда я попал в команду по квиддичу в Хогвартсе. Мне кажется, что пришла твоя очередь носить. — Спасибо, — он произнёс это так серьёзно, как умел, сжимая ремешок в ладошке. — Пойдём внутрь, — сказал Джеймс и улыбнулся уже своей обычной улыбкой. — Нас ждёт твой любимый пирог. И Сириус, который попытается унести половину. — Он уже пытался, — невозмутимо сообщил Гарри. — Мама поставила ему заклятие на тарелку. — Вот поэтому я на ней женился, — сказал Джеймс и подтолкнул сына к дверям.