Ворон и ласточка

* * * Он последний раз рванул труп магика за горло и отступил, тяжело дыша. Сплюнул кровь, вытер рот рукавом, оглянулся. Чародейка, неестественно скрученная в талии и в плечах, была уже мертва. Ведьмак хрипел и дрожал, скребя правой рукой по полу. Обе его ноги, половину торса и левую руку до локтя покрывал ожог, от какого простые смертные не выживают. Но ведьмак не был простым смертным. — Геральт! — он упал на колени рядом с другом, осторожно приподнял ему голову. Желтые глаза со змеиными зрачками чуть вспыхнули, узнавая. Ему оставалось жить минуту, возможно, две. — Геральт, прости, я... я... Белые губы прошептали, просвистели что-то. Он наклонился ниже, стараясь не смотреть на обугленную плоть, кое-где прикрытую ошметками почерневших оплавленных сапог и куртки. Кольца кольчуги капали кроваво-железными слезами. — Тси... ри... — Она в безопасности, слышишь? Я позабочусь... — Регис! — заорали сзади, и он обернулся. Кагыр махал ему из проема. — Нильфгаард! Это означало, что Ангулема заметила из окна башни приближающихся всадников. — Сейчас! — крикнул он и снова наклонился к ведьмаку. — Геральт... Змеиные глаза смотрели мутно, остекленело. — Полмили к северу, рысью идут! — запыхавшись, повторила Ангулема и потерла здоровенную шишку на лбу. Сбегая вниз по лестнице, она оступилась и кубарем скатилась до площадки. На плече у Кагыра было два неглубоких пореза. Связанная девушка, которую он вынес на руках, не пострадала. Ни царапины. Ни один волос, выражаясь поэтически, не упал с ее головы. Ноги, пах, живот, превратившиеся в багровое месиво... Геральт, Геральт... Он прикрыл глаза. Вороны с тревожным карканьем кружили над крепостью, над скалой, над остовами кораблей. — Ангулема, хватай вороную кобылу и гони к Сансретуру! Распусти волосы, пусть подумают, что ты — Цири. Езжай наперерез отряду, потом на северо-восток, в Туссент. Отвлеки их. — Ее же убьют! — вскрикнул Кагыр. Связанная девушка у него на руках была без сознания. — Не догонят — не убьют. А если догонят... Не знаю, Ангулема. Выкрутись как-нибудь, если сможешь. — Да чтоб я, курва, да не выкрутилась! Ну, скотина, иди сюда! А-а-а, волчья сыть, травяной мешок... Кобылка заржала, встала на дыбы, выбила копытами искры из каменных плит двора. — Спокойно, спокойно, — многие лошади боялись его, но эта тварь повела себя неожиданно послушно. Возможно, ума у кобылки было больше, чем у ее хозяйки. Он погладил атласную вороную шею, подержал стремя для Ангулемы. — Выиграй нам хоть немного времени. Укройся у Мильвы, при дворе не отсвечивай. Потом напиши, как и что — в Диллинген, цирюльнику Эмиелю, поняла? — Лады. Эх, бывай, дяденька вомпер! И ты, Кагыр, не поминай лихом! Н-но-о-о-о!.. Очень скоро вопли Ангулемы стихли вдали. Оставалось надеяться, что она удержится в седле. Он покачнулся, Кагыр поддержал его. Связанная девушка с платком-кляпом во рту лежала на куче разбросанного сена. — Тебе дурно? — Ничего, — он зажмурился, — пройдет. Слишком много крови после длительного перерыва... — Что нам делать? Не все наши... то есть нильфгаардцы поскачут за Ангулемой, отряд вот-вот будет здесь! Он поднял лицо к полной луне, разрывающей небо белым оком. — Сначала отнесу Цири, потом тебя. Заверни ее в свой плащ, поплотнее. Теперь поднимайся в башню, на самый верх. По пути сними с какого-нибудь трупа куртку покрепче и надень. — А Геральт, он... — Да. Мне жаль. На башню, быстро! Топот ног по ступеням, топот и храп коней на дороге. Девчонка зашевелилась, застонала. Он резко, пожалуй, даже грубо схватил ее за подбородок, повернул лицом к себе, пристально посмотрел в глаза. С болью, ненавистью и долей презрения. Ничего из этого она не поняла. Девчонка очнулась еще в воздухе, задергалась, заныла, давясь кляпом. Он крепче сжал когти — чуть крепче, чем требовалось из чистой необходимости. Как только они приземлились, девчонка взвыла громче, попыталась отползти, извиваясь, как прижатая каблуком гадюка. У него не было сил на лишнюю трансформацию, у него вообще не было сил. Щелкнув зубами перед искаженной от страха физиономией со шрамом поперек щеки, он махнул крыльями и тяжело взмыл в воздух. Руины Ассенгарда дивно серебрились в лунном свете. В Стигге было черным-черно от нильфгаардцев, полыхало море факелов. Кагыр, как и следовало ожидать, попал в беду. Пришлось рискнуть, тащить его из окна, зацепив когтями за шиворот, прямо из-под мечей — благо куртка оказалась крепкая. Кагыр вопил, вопили внизу солдаты. Арбалетный бельт продырявил крыло. Он хотел отнести юношу к руинам, вернуться еще раз и развалить эту тюрьму, это адское место, но силы покинули его. Не долетев до цели, он рухнул в поле чуть севернее Карависты. Кагыр со стоном покатился по земле, его вырвало. — Регис... — Подожди... — он отвернулся, съежившись, стараясь прикрыть болезненную и пугающую наготу незавершенной трансформации. Шерсть слезала клочьями, как с больного зверя, культи крыльев рвали кожу. Он лег на бок в позу человеческого эмбриона, прижал кулаки к груди, молясь душам предков только об одном: чтобы девчонка никуда не делась. Потому что если она сбежит и все окажется зря, он... — Тебе нужна помощь, — бормотал над его изуродованным телом живой, теплый, глупый Кагыр. — Скажи, что тебе нужно, Регис! Кровь? Возьми мою... Он не стал по своему обыкновению возражать и читать пространные нотации. Не стал и благодарить. Вампиры не благодарят за подобные вещи. Плащ Кагыра и веревка валялись на земле. Девчонка сбежала. «Возможно, это и к лучшему», — говорил он себе, лежа у костра и глядя на огонь. Танец пламени всегда его успокаивал. Кагыр нашел неплохое укрытие среди поросших плющом стен, и они кое-как устроились на ночлег. Ему необходимо было отдохнуть: шутка ли, нужно перелететь горы Амелл, а там еще Цинтра и Яруга. Может быть, девчонка отправилась на родину? Она не безоружна и, судя по событиям в замке Стигга, отлично управляется с мечом. «Смерть идет за тобой по пятам, и впереди тебя, и рядом, направляя твою руку. Ты сама — смерть», — подумал он, когда увидел ее в первый раз. Ненависть, которой пульсировала аура этой Цири, лишь немногим уступала охватившему ее страху, но чем дальше, глубже продвигались они в крепость, тем мощнее становилась злость и тем ничтожнее — испуг. Кровь под его когтями, под ее тонким мечом и покрытым рунами клинком Геральта лилась рекой. Они мчались по коридорам, опьяненные битвой, искали Йеннифэр и Вильгефорца. Ангулему послали в дозорную башню, Кагыр прикрывал ей тыл. Хорошо, что они не присутствовали при... — Не опускай локоть! Запястье ровнее! Еще раз так сделаешь, и я тебя выпорю! — чеканил Геральт. Регис еще никогда не слышал в его голосе подобной стали, не замечал такого хищного блеска в глазах. Рядом с ней, с Цири, он будто озверел. Не было смысла просить их об осторожности, даже когда молния заклинания перерезала коридор, опалив ему спину, а Геральту — лицо. Вильгефорц отступал в колонный зал, прикрываясь чернокудрой чародейкой, как щитом. Цири выругалась. — Меняю одну твою бабу на другую, Геральт! — крикнул Вильгефорц, крепче сжимая чародейку за горло. Йеннифэр хрипела, слабо царапая его руки. Даже не будучи магом Регис понял, что мерзавец подпитывается ее силой. — Ну, ты согласен? Цири выругалась громче, устремилась вперед. Тогда-то Регис схватил ее и повалил на пол. Поймал полный благодарности взгляд Геральта — короткий, человечный и... — Я вскипятил воды, хочешь попить? Иногда это помогает, — Кагыр протянул ему шлем. — Спасибо, друг мой. Он ждал неизбежного, сбивчивого, ошибочного признания. Ждать пришлось недолго. — Это я виноват, что Цири сбежала. Недостаточно туго затянул узлы. Я боялся... не хотел причинять ей еще больше боли. — Когда она увидела тебя, Кагыр, то лишилась чувств. — Мы уже встречались, давно. Когда наши... когда Нильфгаард захватил Цинтру. История Кагыра звенела печалью в ночи, а он слушал и думал, что чувств эта Цири лишилась уже давно, и почти всех. Остались лишь ненависть и страх. К вампирам редко приходят сны, но в этот раз ему явился Геральт, голый, покрытый коркой ожога, с немым укором в глазах. На израненной шее у него висел медальон с головой дракона. А потом возникла, будто сотканная из лунного света и тьмы, Цири, и трясла его за плечи, и кричала: «Почему, почему ты не спас его? Это ты должен был умереть, а не Геральт! Так почему ты не умираешь?» Она достала меч и полоснула его по груди — раз, другой, третий. Черная кровь брызгала ей на лицо. » » » Он проснулся зябким ранним утром. Кагыр лежал по другую сторону потухшего костра. Девчонка, сгорбившись, стояла поодаль и глядела на них. Над горами Амелл алел рассвет. Над замком Стигга на юго-западе поднимался столб дыма.