Odd-Job Tsuna

Всё началось, когда ему было семь. Итак, Савада Тсунаёши не был активным или же своевольным ребёнком, на самом деле, это по большей части была вина хулиганов, постоянно задирающих его и почти выбивших это из него. Заметим, почти. Он недавно узнал, что деньги были суровой необходимостью для относительно комфортной жизни. Именно этого требовали хулиганы, ну или, во всяком случае, использовали это как отмазку, и именно деньги нужны, чтобы оплатить крышу над головой и ежедневный обед. И чтобы получить деньги, ты должен работать. Тсуна, может быть, и не был гениальным ребёнком, но он прекрасно понимал, что его мать не работала. Его милая мама по большей части старалась помогать другим людям, занималась волонтёрской деятельностью на фестивалях или присоединялась ко всяким общественным организациям. Поэтому когда он поинтересовался, глядя снизу вверх своими большими невинными глазами, ему наверняка стоило ожидать именно тот ответ, который он и получил. — Твой папа обеспечивает нас всем необходимым, — заявила Нана, мечтательно вздыхая при мысли о своём муже. Маленький Тсуна сморщился, как если бы съел что-то не то. Он не был так же охвачен мечтами, вовсе нет. Он едва ли мог вспомнить блондина, который последний раз навещал их, кажется, два … или даже три года назад. И он определённо не испытывал никаких тёплых чувств к этому мужчине. «То есть если я стану зарабатывать больше него, то мы перестанем зависеть от него», — подумал он про себя, оставляя свою мать, находившуюся где-то явно не здесь, и направляясь в свою комнату. И вот так он дошёл до решения, что ему нужна работа. Он не то чтобы ненавидел Иемицу, в конце концов, он едва его знал. Просто вся его натура была против того, чтобы быть в долгу у, ну, да, незнакомца. Его первая работа была до смешного проста, и его версия самого себя из будущего это бы однозначно подтвердила. Однако для семилетки, внезапно возжелавшего устроиться работать, это было достаточно устрашающе. — Работу, значится, ищешь, пацан? Тсуна безмолвно покивал, глядя широко раскрытыми глазами на грузного лысого мужчину с эспаньолкой, представившегося как Браун-сан. Он был просто огромным, словно слепленным из мышц, натягивающих его футболку, что не мог скрыть даже фартук кассира. — Ладно, смотри сюда, — он пододвинул поближе к мальчику тележку, ручка которой находилась даже выше его головы. Затем он кинул внутрь пачку газет, отчего она недовольно скрипнула. — По одной в каждый ящик, понятно? Тсуна пискнул в ответ на грубый тон и быстро закивал. Он схватился за ручку и потянул тяжёлую тележку так быстро, как только мог, лишь бы побыстрее покинуть это пугающее помещение, пропахшее дымом. Разумеется, на то, чтобы разнести газеты по всему Намимори, ушёл почти весь день. Пару раз он терял управление над тележкой, и она скатывалась вниз по склону, почти таща его за собой. И в некоторых случаях, действительно утаскивая его за собой, кричащего и вцепившегося в поручень от большой любви к жизни. Он был также крайне рад узнать, что собаки безумно любят преследовать движущиеся штуки. Тсуна передёрнулся. Чтобы понять, что не было смысла волочить тележку на маленькие боковые улочки и в особенности на возвышенности, хватило всего первых… десятков раз, когда он действительно пытался это сделать. Вместо этого, он отсчитывал количество домов, набирал нужное количество газет и разносил их, оставляя тележку на углу и позже возвращаясь за ней. Возвратившись с не меньшим количеством синяков и царапин, чем он бы получил, пойдя в школу, Тсуна чувствовал себя слишком усталым даже для того, чтобы собраться с силами и испугаться грозного тона. Он едва заметил, как большая рука потрепала его по волосам, и не помнил, как добрался домой, к покою своей кровати. «Никогда больше…» — было единственной мыслью, когда он падал на покрывало, проваливаясь в блаженный сон и продолжая крепко сжимать в своих руках конверт. * * * Он вернулся на следующий день, слегка краснея и поглядывая на сурового мужчину через чёлку, принимая наполненную газетами тележку. Он поклонился и вылетел за дверь прежде, чем смог бы опозорить себя ещё больше. Он не был точно уверен, почему продолжал подвергать себя таким пыткам. Это могло было быть то чувство завершённости, которое он почувствовал, — в первый раз, между прочим! — проснувшись с утра и обнаружив в своих руках чек с порядочной суммой денег, на которую вполне возможно было бы купить несколько обедов в школе, если нужно. Или это была записка, также обнаруженная внутри конверта, гласившая: «Хорошая работа». Тсуна не мог вспомнить ни единой похвалы в свой адрес от кого-либо, кто не являлся бы его матерью, поэтому он пялился на записку как на что-то инопланетное, пока до него не дошёл её смысл. Его поблагодарили. Конечно, это было совершенно обыденной вещью для кого-то работающего, но Тсуна никогда не получал благодарностей за что-либо, что он делал вне дома; его всегда в чём-то обвиняли, несмотря на то, что он старался изо всех сил. В конце-то концов, именно поэтому он и был неудачником-Тсуной для остальной школы. В первый раз в жизни испытывая такие головокружительные эмоции, он почти издал радостный вопль перед выбеганием из дома на работу. * * * Все летние каникулы прошли по этому шаблону. Тсуна доставлял газеты каждый рабочий день по всему Намимори, возвращаясь разбитым и измученным, зато с чеком, крепко сжатым в руках, всё с той же подбадривающей надписью, которая каждый раз заставляла его улыбаться и чувствовать радость, несмотря на усталость. Тсуна был рад кепке, которая прикрывала его заметные волосы и блокировала жесткие солнечные лучи, и кожаным перчаткам без пальцев, которые Браун-Сан тайно вручил ему однажды, обнаружив мозоли, которые он получил, перетаскивая тележку с места на место. Они также служили хорошей маскировкой от школьных хулиганов и сплетничающих матерей. Кепку он получил от странного человека, который владел антикварным магазином на рынке. Обычно он первым делом шел туда, около 8 часов утра, когда там было меньше всего людей вокруг и магазины только начинали открываться. Большинство людей либо игнорировали его, потому что он был просто мальчиком-который-разносит-газеты, либо приветствовали его с улыбкой, на которую он застенчиво кивал. Этот же человек на самом деле заговорил с ним, почти заставляя его уронить газету, которую он просовывал в довольно странный почтовый ящик. — Ты достаточно упорно трудишься, но солнце довольно сильно печёт днём, не правда ли? Тсуна обернулся, застенчиво и с широко раскрытыми глазами наблюдая за мужчиной в зеленой юката, с белыми волосами, обрезанными около подбородка, и круглыми очками на носу. Он вызывал странное ощущение, но ничего тревожащего. Мужчина присел, чтобы быть с ним на одном уровне, и шлепнул что-то ему на голову, заслоняя Тсуне вид на короткий промежуток времени. — Можешь звать меня Кавахиро, Тсунаёши-кун. К тому времени, как Тсуна поднял кепку газетчика, человек уже исчез, оставив мальчика размахивать руками в классическом режиме паники Савады по поводу принятия вещей просто так. Однако, когда он заметил несколько мальчиков из своего класса, направляющихся в его сторону, то быстро натянул кепку. Они прошли мимо, лишь мельком глянув в сторону мальчика. Кепка осталась с ним, и Тсуна мог поклясться, что она имела какие-то магические свойства или что-то типа того, потому что ни один хулиган не побеспокоил его, хотя он объезжал все их дома почти каждый день и даже вступал в контакт с некоторыми из них. Всё, что он получил, был скучающий взгляд, пока их матери умилялись тому, что такой маленький мальчик уже работал. Как ни странно, хотя Тсуна был уверен, что некоторые из этих матерей должны были узнать его как сына своей матери, никто из них этого не сделал, некоторые даже спрашивали его имя, отчего он краснел, вежливо кланялся и делал неопределенные движения, продолжая свою работу. Работа также позволила ему исследовать Намимори и узнать все интересные места. Он не знал, что на самом высоком холме, который имел лучший вид на город, был храм. Хотя он никогда не видел никого там, газета, которую он просовывал в камень с отверстием в центре всегда исчезала на следующий день. Он раньше не знал, где жили многие из его одноклассников и учителей, например, Ямамото Такеши жил в суши-закусочной, владелец которой всегда весело усмехался Тсуне и благодарил его за газету, иногда даже предлагая ролл суши. Кроме того, он, конечно же, принял к сведению, где его ожидали собаки с самым громкими лаем, всегда спеша и быстро бросая газету, прежде чем убежать, иногда крича и почти всегда спотыкаясь о собственные ноги. Почти в конце каникул Тсуна понял, что он возвращается в маленький магазин Браун-сана всё раньше и раньше каждый день. Он также меньше выматывался, его тело, незаметно для него самого, привыкло к упражнениям и пробежкам, которые он совершал. Суровый мужчина имел кучу разных вещей в своем магазине, но, как заметил Тсуна, в основном продавал сигареты, газеты и журналы для ближайших соседей. — Эй, парень, — позвал он его однажды. Савада, который ввозил пустую тележку внутрь, обернулся с вопросом в глазах. — У тебя же скоро школа начнётся, правильно? Тсуна замер, а затем медленно кивнул. Школа начиналась чуть менее, чем через неделю, он уже давно отказался от своей летней домашней работы, так как не понимал большую её часть, и знал, что попадёт в большую беду, как только вернётся в школу. Он знал, что он должен был уйти, но всё равно не хотел отказываться от этой работы, какой бы выматывающей она ни была. Но также Савада знал, что было невозможно делать и то, и другое одновременно. Или же он просто заставил себя смириться с этим, пока не услышал шум. Тсуна поднял голову и уставился на велосипед, у которого спереди была корзина, в которой также была сумка. Он не смел думать, что это было для него. Но нелепый образ очень большого и накаченного Браун-сана верхом на детском велосипеде не только вызвал желание захихикать, но и убедил, что это действительно было для него. Тсуна смотрел на него широко раскрытыми карими глазами, полными детского энтузиазма, который он не показывал, с начала школы два года назад. — Тебе придётся возвращаться несколько раз, чтобы пополнить запасы, но за утро ты наверняка успеешь. Тсуна почувствовал, что улыбается и прежде, чем смог остановить себя, обнаружил, что обнимает мужчину. Он чувствовал себя слишком счастливым, чтобы быть смущенным, и большая рука, которая нерешительно потрепала его по спине, сделала его ещё более радостным. * * * Итак, это стало его первой стабильной оплачиваемой работой. Разумеется, научиться вставать до смешного рано утром было немного сложно в начале, — Тсуна, определённо, был не жаворонком, — но, в конце концов, его тело привыкло, вероятнее всего, потому что он не хотел разочаровать Браун-сана. Его следующая работа была чистым экспромтом и просто затянула его. Тсуна определённо не искал ещё одну работу. Ежедневные школа, хулиганы и доставка газет были утомительными. Он ехал на велосипеде в дождь, его сумка и плащ с хлопаньем разлетались от ветра, когда он остановился напротив очередного дома ровно настолько, чтобы хватило засунуть обёрнутую в пластиковую упаковку газету в отверстие. Он уже был готов ускориться, когда кто-то схватил его. — Стой! Тсуна, человек, перехвативший его за талию, и велосипед все вместе упали на мокрую землю. Савада застонал и сел, уставившись на ярко-рыжие волосы. Другой мальчик поднял голову, и Тсуна понял, что это был его ровесник с зелёными глазами и перекошенными очками. Он поправил очки, тут же покраснев от смущения, и схватился за живот. — П-прости! — заикаясь, пробормотал он. — Я-я э-эм… Тсуна был более, чем уверен, что с мальчиком всё было в порядке, быстро осмотрев его на повреждения и вздохнув с облегчением от отсутствия таковых. Затем он тоже покраснел, качая головой. — В-всё в порядке. Т-ты что-то хотел, да? — его голос был мягким и почти не слышными из-за дождя. Он определённо не привык говорить с людьми, особенно с детьми своего возраста. — А! Д-да! Я хотел узнать, где я могу, э-эм, найти это, — рыжий показал на велосипед дрожащим пальцем. Тсуна удивлённо моргнул. — Ты хочешь знать, где я взял мой велосипед? Мальчик покраснел еще раз и покачал головой. — Я-Я хочу знать, где я могу достать шестерню, — сказал он, указывая на кусок, который был частью колеса велосипеда. — У этого идеальный угол наклона и количество зубчиков, подходяще для моего проекта. Тсуна продолжал смотреть на то, как мальчик становится всё красней от смущения. Потом он хихикнул, поняв, что уж он-то точно не будет причинять ему боль. — Я думаю, что я могу отвести тебя, куда нужно, эм-м… — Ирие Шоичи. Тсуна мягко улыбнулся. — Зови мне Тсуна, Ирие… — Шоичи, — его лицо стало на несколько оттенков темнее, чем его волосы, и он скорчился на мокрой бетонной дорожке. — Э-эм, так я могу называть тебя по имени? Тсуна тоже покраснел и кивнул в знак согласия. Он поставил велосипед и уложил с помощью Шоичи разбросанные рулоны газет обратно в корзину. Затем ему удалось убедить мальчика сесть позади него, когда он отправился доставить оставшиеся газеты, и вернулся в магазин. Шоичи, бедный семилетний мальчик, был, мягко говоря, напуган, когда он встретил Браун-сана. Он не мог не смотреть на Тсуну в ужасе, пока мальчик плёлся мимо внушительного человека, тянув за собой велосипед и оставляя кучу грязи на полу. Конечно, Тсуна уже поразил молодого изобретателя своей бесшабашной ездой на велосипеде. Шоичи был уверен, что он никогда не видел кого-то, кто мог бы засовывать газеты в почтовый ящик так быстро; он полагал, что он должен был быть благодарен, что они хотя бы просто останавливались у его дома. Он также слышал, как некоторые бормотали что-то об «опоздании» и «кусании», но не был уверен, что расслышал всё правильно сквозь дождь. Потом он увидел то, что было внутри магазина. Конечно, запах он почувствовал в первую очередь, сигаретный дым и чуть послабее был запах металла, масла и смазки. Затем он увидел за стойкой для журналов и газет узкий зал, стены которого были от пола до потолка увешаны полками с частями: от винтов и болтов до поршней и вентиляторов, и, ну, это было мечтой изобретателя. Тсуна с некоторыми весельем наблюдал за ошарашенным выражением лица Шоичи-куна, прежде чем обратиться к Браун-сану. — Он сказал что-то о своем желании достать шестерёнку от моего велосипеда. Мужчина погладил брюнета по голове и положил руку на плечо рыжего. Шоичи подпрыгнул, испуганное выражение снова появилось на его лице. — Бери что хочешь, мне всё равно не нужен этот мусор. Испуганный взгляд сменился ошеломленным. «М-мусор?!» — почти воскликнул тот. Тсуна не мог удержаться от улыбки, когда он схватил рыжего за руку и повел внутрь. По правде говоря, он даже не интересовался этим раньше, рассматривая все эти материалы, как, ну, мусор. Тем не менее, он не собирался говорить об этом Шоичи. Рыжий продолжал всё рассматривать, тяжело дыша и с энтузиазмом рассказывая Тсуне обо всем, что тот или этот кусок металл может сделать, полностью переворачивая свой первоначальный застенчивый образ. Тсуна не мог удержаться от улыбки и пил горячий какао от Браун-сана. У него никогда прежде не было возможности поговорить со своими ровесниками, по крайней мере, не без угрозы, и хотя он понятия не имел, что Шоичи говорил, он был рад, что рыжий, похоже, не думал, что он был слишком «неудачником», чтобы общаться с ним. Пребывая в этом счастливом состоянии, он не понимал, сколько времени прошло, пока не взглянул на часы и не поперхнулся какао. — ХИ-И! Я ОПАЗДЫВАЮ! ХИБАРИ-САНЗАКУСАЕТМЕНЯДОСМЕРТИ! ДОСВИДАНИЯБРАУН-САНШОИЧИ-КУН…! — голос Тсуны разнёсся эхом по магазину, после чего он быстро вылетел за дверь. Конечно, его вторая работа не имела никакого отношения к тому, чтобы быть закусанным до смерти Хибари. Это было больше связано со становлением другом Шоичи, хотя ошеломляюще много времени ушло на осознание, что у него вообще появился друг, что привело к еще более неловкому эпизоду обнимания с рыжим средь бела дня на середине дороги. Всё прервал забытый велосипед, покатившийся вниз по склону и заставивший Тсуну бежать за ним. О, как он ненавидел склоны. * * * — И кто это у нас тут? Тсуна напрягся под опасным взглядом фиолетовых глаз. Несмотря на то, что этот парень был всего на пару лет старше, что-то в нём было очень подозрительным. — Э-это Тсуна, — заикаясь, пробормотал Шоичи, хватаясь за живот, как и всегда, когда он чувствовал себя некомфортно, — О-он здесь, э-эм, в качестве моего стилиста. Тсуна очень постарался не выглядеть слишком скептично. — О, правда? Хммм… — Тсуне, определённо, не стало легче, когда фиолетовые глаза закрылись, и на лице парня появилась лисья улыбочка. На самом деле, он переживал за себя и своего друга. Он почти пожалел, что согласился на просьбу рыжего сопровождать его на финале токийского конкурса юных изобретателей. Конечно, у него не было никаких сомнений в том, что оригинальный дизайн велосипеда Шоичи-куна, который автоматически мог быть свернут до размера портативного ноутбука при нажатии кнопки, выиграл бы. Это было намного сложнее и гораздо более впечатляюще, чем простенькие модели роботов и машин, которые он видел до сих пор, к тому же, это помогало Тсуне с его доставками. Он, конечно, не упоминал о тестовых заездах, хотя у него всё ещё оставалось несколько ран после них. Бродя вокруг, пока всё только продолжало готовиться, они столкнулись с беловолосым парнем по имени Бьякуран. — Тогда почему бы тебе не помочь мне тоже выбрать мой наряд на сегодня? Внимание Тсуны вернулось к настоящему, и ему очень хотелось переспросить с надеждой, что ему послышалось. «Что?!», — подумал он, но, взглянув в хитрое лицо собеседника понял, что даже если он и откажется, то всё равно будет вынужден сделать то, что его просили. И не спрашивайте как, он просто знал. Ну, Шоичи хотя бы попытался его спасти. — Э-эм, Бьякуран-сан, подождите! Тсуна-сан не… — Хмм? Он не что, Шо-чан~? — рыжий задрожал под острым насмешливым взглядом, направленным на него. Технически, только юным изобретателям и их семьям было разрешено быть здесь. Родители Шоичи были слишком заняты, поэтому он попросил своего друга прийти на первое соревнование, в котором он когда-либо участвовал, в качестве эмоциональной поддержки. Теперь он не был уверен, что поступил правильно. В конце концов, он не хотел, чтобы его друг попал в беду. Тсуна взбодрился, чувствуя прилив ответственности за Шоичи, и вышел вперёд, отвлекая внимание парня на себя и встречая его пронзительный взгляд своим неожиданно решительным. — Я сделаю это, Бьякуран-сан. Пройдёмте в примерочные? Глубоко внутри Тсуна продолжал задаваться вопросом, что же он, блин, такое делал. Позже, Тсуна был просто рад, что они не выглядели слишком плохо, присев за сценой и обняв колени, чувствуя, как адреналин потихоньку сходил на нет. Он действительно понятия не имел, что он делал все это время, когда подбирал одежду для Бьякурана и Шоичи, которую им предстояло надеть на сцену. Черт, он даже не мог выбрать себе свою собственную одежду, останавливаясь на случайной комбинации толстовки и штанов. Он предположил, что раз Бьякуран был резким и хитрым, то белый костюм, состоящий из трёх частей, который он выбрал, был бы достаточно хорош в сочетании с лавандовой рубашкой в серебряную полоску и таким же шейным платком, подчёркивающими его необычные глаза. Для Шоичи он выбрал темно-красные брюки, и красный пиджак с золотой подкладкой, а также белую рубашку и красно-золотой полосатый галстук, потому что, ну, он чувствовал, что это подходит его другу. В любом случае, он не был уверен, стоит ему чувствовать облегчение или раздражение, что его усилия, потраченные на Бьякурана, были потрачены впустую, так как парень оказался не участником, а частью аудитории. Он действительно чувствовал согревающее чувство гордости, когда смотрел, как его друг представляет свое изобретение и получает финальный приз, и обнял рыжего, когда он спустился со сцены, дрожа от нервов. Конечно, он не ожидал привлечь с себе никакого внимания на съезде изобретателей. Он даже сделал так, чтобы остаться как можно более незаметным на афтерпати, пока рыжий развлекался, болтая на темы, в которых у него не было никакой надежды на понимание. А потом Шоичи удалился, увлечённый толпой. Затем появился Бьякуран вместе с, ну, Тсуна понятия не имел, кто был этот человек, но он был одет в самую яркую одежду, которую Тсуна когда-либо видел. Он также имел ярко окрашенные волосы и серые глаза. — А это Тсу-чан~, — легко представил его Бьякуран, приобнимая мальчика, который от этого напряжённо ссутулился. — Это он выбрал мне одежду. Она же крутая, правда? — парень махнул свободной рукой, представляя свой наряд. — О, да у него, смотрю, талант, — сказал мужчина, смотря на Тсуну взглядом, который можно было охарактеризовать только как «голодный». — И он довольно милый~, — проворковал он. — Не хотел бы работать на меня? Я многое мог бы сделать с таким талантом. Тсуна был уверен, что этот человек был тем, кого обычно называют извращенцем, и у него не было ни малейшего желания иметь дела с таким человеком. Поэтому он покачал головой. — Тсуна-кун! — Шоичи вылетел из толпы и замер при виде сцены, представшей перед ним. — О, ты вовремя, Шо-чан! — сказал Бьякуран со слишком очевидным ликованием в голосе. — Альаире-сан, Тсу-чан выбрал одежду и для него тоже. Мужчина вышел вперёд и с важным видом обошёл вокруг рыжего, который съёжился в центре внимания, осматривая того с головы до ног. Яркий человек кивнул сам себе и повернулся к Саваде со слишком уверенным выражением лица, чтобы Тсуна мог чувствовать себя комфортно. И вот так, Савада, в конечном итоге, стал работать на дизайнера одежды. Конечно, было несколько компромиссов, на которые тому пришлось пойти, например, Тсуна отказался покинуть Японию ради родной страны Альаире — Франции — только из-за работы. Брюнет был отчасти рад, что наибольшее, что яркий человек хотел от него, — это сделать обзор моделей одежды, а позже составить несколько собственных. Кроме того, он хотел получить от брюнета его собственное мнение о том, какая одежда подойдет для моделей, фотографии которых присылались ему по электронной почте. Работа была не особо напряженной, хотя в первые пару писем он почти повыдёргивал волосы от стресса, потому что он, на самом деле, понятия не имел, был он прав или нет, или почему его мнение вообще имело значения. Ну, хотя бы платили хорошо. Тсуна обнаружил, что под эпатажной внешностью француза скрывается человек, страстно увлеченный своей работой, а сам брюнет даже начал получать некоторое удовольствие от работы дизайнера. К счастью, Тсуна был не так уж плох в искусстве. Хотя он не мог сказать то же самое про другие свои предметы. Он также решил, что начать изучать французский язык было бы неплохо, учитывая склонность мужчины к вкраплению иностранных слов в свои письма. Только спустя очень и очень долгое время Тсуна узнал, что Альаире был одним из известнейших дизайнеров в мире. И что его собственное имя стало также очень известно, как подмастерья Альаире.