Odd-Job Tsuna

Тсуна поливал сад, когда нашёл его. Единственная причина, по которой у них был сад, а не только оранжерея на крыше торгового комплекса, заключалась в том, что Шоичи и Спаннер прошли через целую фазу увлечения ботаникой. Тсуна понятия не имел, как, но через неделю появилось так много растений, что они не поместились в теплице. Некоторым удалось укорениться даже снаружи, разбросав цветы повсюду. Не все из них были нормальными; по требованию Ламбо было несколько виноградных лоз с розовым виноградом, который имел вкус виноградной ароматизированной сливочной соды. Рёхей неожиданно попросил тюльпаны для своей сестры, поэтому они были абсолютно везде и всех сортов. И-пин захотела увидеть цветы вишни, поэтому Шоичи сделал какое-то странное розовое растение, которое росло в горшках и разбрасывало лепестки круглый год. Такеши попросил бейсбольную плантацию, и изобретателям, с некоторыми трудностями, удалось получить цветущие бейсбольные мячи. Что было абсолютно нелепо по мнению Тсуны. По крайней мере, у Такеши в ближайшее время не будет недостатка в шарах из-за всех его хоум-ранов. Более… опасные растения росли под землей в одной из лабораторий с желтой лентой и предупреждениями, расклеенными по всей двери. Это будет первая из многих лабораторий, помеченных как таковые. Тсуна ничего не просил. В отличие от его матери, именно поэтому повсюду были разбросаны гортензии. И именно среди них он нашел старшего мальчика, который там задремал. Хибари лежал среди цветов, отрешившись от всего мира, расслабившись и уснув. Тсуна, должно быть, стоял там, держа протекающий шланг, целую вечность, прежде чем принять решение просто игнорировать его и полить другие растения. Не было никакого способа, которым он рискнул бы быть избитым до смерти только за то, что нарушил сон Хибари. Даже если это было на территории, которой он технически владел. Через несколько часов Хибари проснулся. Мальчик сел и уставился на накрытую еду, которая была рядом с ним. Подняв крышку, нос мальчика почуял запах ещё тёплого стейка гамбургера. Не чувствуя никого поблизости кроме нескольких птиц, он взял палочки для еды и вонзил в еду. Его глаза расширились от потрясающего вкуса, но он продолжал спокойно принимать пищу. Позже, Тсуна подошел и улыбнулся, увидев лишь опустевшую посуду, а потом удивился Хибёрду, стоявшему на крышке и щебетавшему: «Глупый лис! Глупый лис! Спасибо за еду!» Затем он улетел, — сообщение доставлено.

***

До окончания занятий в школе оставалось ещё несколько минут. Заскучав, Ламбо и И-пин пробрались в комнату шатена. Подойдя к двери, они остановились и широко раскрытыми глазами огляделись вокруг. Комната была расширена с момента прибытия Спаннера много лет назад, с двумя односпальными кроватями, расположенными по обе стороны комнаты, длинным рабочим столом, стоящим напротив окна со стульями перед ним, и низким столом в центре. Одна половина комнаты, очевидно, принадлежала Спаннеру; кровать, пол и половина стола были завалены проводами, болтами, шестерёнками и кремниевыми чипами, а также наполовину построенными роботами, похожими на того, что стоял внизу на кухне. В другой половине комнаты тоже царил беспорядок, в который явно просачивалась часть беспорядка Спаннера, кровать представляла собой груду одеял, поверх которых были накинуты старая футболка и шорты, в которых Тсуна спал вместе с парой зеленых комбинезонов Спаннера. Она всё ещё выглядела так, будто её потрепало торнадо, и повсюду были разбросаны бумаги, некоторые из которых содержали наброски, другие, как тот, который подобрал Ламбо, содержали музыкальные партитуры, написанные торопливой рукой. В комнату вползли двое детей. Ламбо, не склонный к тонкостям, бросился к блестящей белой гитаре, лежащей на низком столике. — Ламбо-сан знает, что это такое! — мальчик нетерпеливо крикнул И-пин. — У Бовино есть такая! Когда на ней играют, она разбивает все окна! И-пин нахмурилась. Она была почти уверена, что это инструмент, который создаёт музыку, а не ломает вещи. Увидев, что Ламбо вскочил на стол и начал возиться со струнами, она начала ругаться на своём ломаном японском языке: «Ламбо, не трогай! Тсуна-геге будет злиться!». Не то чтобы они действительно видели старшего мальчика злым прежде. Ламбо высунул язык в сторону И-пин. — Ламбо-сан может делать всё, что захочет! Звук открываемого окна прервал ещё одну перепалку детей. Они оба смотрели, как Тсуна спускается с дерева снаружи. Он повернулся, чтобы быстро закрыть окно и активировать систему безопасности, которую установил Спаннер, просто в качестве меры предосторожности. — Тсуна-нии/Тсуна-геге? Обернувшись, Тсуна улыбнулся детям и в изнеможении рухнул на кровать. — Извините, я поиграю с вами позже. Я слишком устал прямо сейчас, — убегая от Хибари, который, казалось, каким-то образом развязал вендетту против него между последним разом, когда Тсуна кормил мальчика, который напоминал раздражённую бродячую кошку, дремлющую на его крыше, и сегодня в школе, где он казался ещё более раздраженным и сердито смотрел на Тсуну, как будто хотел оторвать кусок от него. Оставалось надеяться, что ему удалось оторваться от старшего мальчика, когда он использовал полный набор навыков бегства, которым они научились у Колонелло-сенсея. Брюнет вздохнул, плюхнувшись на комок на кровати. Послышался ответный стон, и появилась белокурая голова, сонные голубые глаза моргали на него. Тсуна ничуть не удивился. Он был почти уверен, что Спаннер спал в его постели чаще, чем в своей собственной, так как беспорядок блондина мешал ему. — Твои волосы выглядят так, будто в них гнездятся птицы. — Похоже, кто-то никак не мог решить, кем ты должен стать — леденцом или человеком, — парировал Тсуна, проводя рукой по странному завитку волос Спаннера. Спаннер закатил глаза и протянул руку, чтобы смахнуть листья с непослушных прядей Тсуны. — Нет, правда. Тут птица. Тсуна в ужасе уставился на желтый пушистый шар, который Спаннер выпутал из его волос. Он резко сел, как будто дальнейшее отдаление могло ослабить его надвигающуюся гибель. — Хибёрд?! — хрипло воскликнул он. Птица пискнула и стала чистить клювом пёрышки. Окно Тсуны разлетелось вдребезги, когда появилась гибель. — Лис. «Как мог мальчик, всё ещё учившийся в начальной школе, произнести лишь одно слово, знаменующее смерть?» — рассеянно удивился Тсуна, содрогнувшись от дурного предчувствия. — ЭКСТРИИИИМ! Рёхей даже не стал выбивать окно. Он проломил стену, разбросав повсюду кирпичи и штукатурку. И вообще, зачем он здесь? Сработала система безопасности Спаннера, металлические прутья оградили другую часть комнаты. Тсуна задался вопросом, принесут ли они хоть какую-то пользу, когда Рёхей пробил стену его комнаты, как молоток фарфор. К сожалению, он оказался прав, когда Хибари сбил решетку вбок, а Рёхей последовал за ним с возбужденной энергией. — Напомни мне использовать более прочные материалы, — пробормотал Спаннер, выпутываясь из одеял и поднимая И-пин, которая снова начала краснеть при виде Хибари. Тсуна быстро встал перед ней, надеясь предотвратить взрыв своего дома. Один из роботов Спаннера активировался, стреляя высокоскоростными bb-пулями в Хибари и Рёхея, которые… спорили. Или, скорее, Рёхей с энтузиазмом пытался завербовать Хибари, в то время как темноволосый мальчик продолжал пытаться избить его. — ПРИСОЕДИНЯЙСЯ! К НАШЕЙ! КОМАНДЕ! ХИБАРИ! — мальчик-боксёр подчёркивал каждое слово взмахом кулака. — Я не собираюсь толпиться с травоядными животными, — заявил Хибари, блокируя и отвечая с холодной, раздражённой точностью. Затем он блокировал шквал пуль от робота, налетев на него, чтобы сломать его стреляющие руки пополам, прежде чем повернуться с громоподобной аурой к Тсуне. Тсуна, наконец поняв, почему Хибари пытался убить его, полностью обвинил Рёхея в том, что он был упрямым болваном. Он никогда не должен был упоминать мимоходом, что обед, который он брал на крышу в тот раз, был для Хибари. Теперь мальчик-боксёр был одержим привлечением жестокого, кровожадного Хибари в свою «команду». А Хибари, больше травоядных, нарушающих закон, ненавидел лишь толпы. Он поморщился, когда Рёхей попытался нанести ещё один удар по черноволосому мальчику, получив сокрушительный удар в челюсть от тонфа Хибари в отместку. Ободряющий крик Ламбо не помогал ему, поскольку Тсуна изо всех сил старался удержать мальчика подальше от драки, которая оскверняла его и Спаннера комнату. Он быстро дал мальчику конфету, чтобы успокоить его. Тсуна как раз собирался парализовать их своим электрошокером или гитарой, когда оглянулся и побледнел, увидев символы на лбу И-пин. Они уже дошли до одного круга. Чёрт. Тсуна закрыл глаза, надеясь, что его дом не слишком пострадает от взрыва. Когда прошло несколько секунд, и ничего не произошло, кроме звуков борьбы, становящихся все громче, Тсуна отважился взглянуть и испустил свой классический крик, когда что-то большое и пушистое прыгнуло на него и стало умывать его лицо грубым языком. Тсуна фыркнул и засмеялся, когда усы защекотали его, и отодвинул мохнатое существо, чтобы встретиться лицом к лицу со… львом. Тсуна моргнул. Лев моргнул в ответ. Затем он навалился всей своей тяжестью на распростертое тело Тсуны, мурлыча и с энтузиазмом взмахивая хвостом. Вибрация прошла прямо через его тело к тому, что находилось под ним. Спаннер выглянул из-под собачьей кучи, где он лежал, — Тсуна и лев прижали его к кровати. — Разве это не лев из зоопарка…? — Да, — ответил безмятежный голос. Тсуна выглянул из-за льва и увидел, что Фонг стоит на его спине, и что И-пин с чистым лбом находится рядом с ним. Одетый в красное младенец-который-не-был-ребенком всё ещё выглядел так же, как и два года назад. Даже эта большая красная соска всё ещё была на нём. — Что случилось? — спросил Тсуна, отодвигая льва в сторону, чтобы тот мог сесть и освободить Спаннера от превращения в блин. — Я пришёл посмотреть на И-пин и запечатать её бомбу замедленного действия Пинзу. Нацу, — мастер боевых искусств кивнул на льва, который обнюхивал Тсуну, — хотел прийти и увидеть тебя. Фонг спокойно улыбнулся, когда белая обезьяна на его голове прыгнула на голову Тсуны, чтобы спрятаться в его пушистых волосах. Было много вещей, которые Тсуна хотел спросить в этот момент. Но к этому времени своей жизни он уже понял, что нет смысла спрашивать о том, что уже произошло, каким бы бессмысленным это ни было. По крайней мере, он узнал кое-что из их поездки в Японию из Китая много лет назад; несмотря на очень успокаивающую ауру и пассивное поведение Фонга, ребёнок был непреодолимой силой природы, когда он решал что-то сделать. Например, помочь в захвате военно-морской баржи. Да. Поэтому, криво улыбаясь и изо всех сил стараясь не обращать внимания на громкую и яростную драку Хибари и Рёхея в своей комнате, Тсуна сказал: «Спасибо», — и погладил Нацу. Кирпич, ударивший его в лицо и отбросивший назад, был последней каплей. Даже Спаннер отодвинулся, когда Тсуна медленно встал, с его лба капала кровь, он спокойно взял свою гитару. Его улыбка заставила всех вокруг содрогнуться, а глаза вспыхнули янтарным светом от гнева. Одним движением руки Тсуна включил специальную функцию, встроенную в гитару Спаннером, и переключил ее на максимальную мощность. Спаннер судорожно сглотнул. — Э-э, Тсуна, если ты это сделаешь… Тсуна заиграл, и первые ноты эхом прокатились по всем, кто находился поблизости, заставив их замереть. Ещё несколько, и никто в комнате точно не может пошевелить и пальцем. Тут Тсуна остановился, зная, что ещё немного — и они уснут, а целая песня на целую неделю погрузит всех в кому. Лёгкий толчок Нацу, на которого это никак не подействовало, заставил его обернуться и заметить Фонга, стоящего на голове льва. Пухлое лицо мастера боевых искусств расплылось в улыбке. — Интересный инструмент. Я думаю, что даже я бы попался, если бы ты играл дальше. Тсуна внезапно смутился от скрытого за этими словами упрёка, и его гнев тут же улетучился. — Простите, — он потёр затылок. Затем он взглянул на Хибари и Рёхея, которые застыли в середине боя. Хотя они не могли пошевелиться, Тсуна ясно видел их глаза. Рёхей казался смущённым, но Хибари… Хибари собирался убить Тсуну. Тсуна вздрогнул, его взгляд метнулся в сторону, надеясь, что после этого он не станет пищей для птиц. — Тсу-кун, Спаннер-кун? — Нана просунула голову в комнату, и Тсуна был более чем рад, что комната была звуконепроницаемой. Она моргнула, глядя на застывшую толпу и беспорядок, который они устроили. Приложив руку к щеке, она тихонько фыркнула. — Ты можешь привести своих друзей поиграть, но не забывай убирать беспорядок, — а потом она улыбнулась всем присутствующим. — Но прежде почему бы вам всем не спуститься к обеду? У меня приготовлено более чем достаточно еды. Лицо Хибари исказилось, чистая решимость заставила его конечности пошевелиться, прежде чем он смог бы ответить на травоядное предложение. Нана уже вошла в комнату, излучая жизнерадостную ауру, которая не приняла бы отказа, когда она помогла двум парализованным мальчикам принять менее жёсткие позы и взяла их под свою опеку. — Ты, должно быть, тот самый мальчик, о котором Тсу-кун говорил, что любит гамбургеры. Ты будешь рад услышать, что они в меню сегодня вечером! Паралич прошёл, Спаннер поднял Ламбо и И-пин, которые начали оживлённо болтать. — Гья-ха-ха! Он не ломает окна! Вместо этого он ломает людей! — Ламбо, идиот! Это же инструмент! Тсуна потер голову и вздохнул, когда они со Спаннером поднялись, чтобы последовать за матерью. Фонг вскочил ему на плечо, и Нацу последовал за ними. — О, и ещё, Тсу-кун, я надеюсь, ты не забываешь заботиться о своих питомцах и следить, чтобы они не съели друг друга. Тсуна закрыл лицо ладонью. Ах да, альпака всё ещё была там.

***

Если присутствие Хибари в его доме на ужин было недостаточно страшно, то общение с несносными и шумными людьми, такими как Ламбо и Рёхей, было намного хуже. Тсуна поклялся, что только улыбающееся присутствие матери и постоянные и незаметные, — но Тсуна всё ещё это замечал — взгляды Хибари были единственными причинами, по которым его дом всё ещё стоял, а Ламбо и Рёхей были всё ещё живы. Это не помешало ему быть особенно осторожным и убедиться, что он вошел в школу через забор и дерево за окном своего класса. Такеши воспринял эту выходку спокойно, не видя ничего плохого в том, чтобы влезть в класс через окно, как пара грабителей. Тсуна был так благодарен, когда занятия в школе закончились и ему удалось избежать встречи с Хибари, что он не думал о том, чтобы провести остаток дня как обычно. Конечно, он забыл принять во внимание свое ужасное везение. Именно по этой причине он теперь избегал учеников средней школы и людей, подозрительно похожих на наркоторговцев или якудзу. Или и то, и другое. Он схватился за крышку мусорного бака как раз вовремя, когда металлический прут ударил, стиснув зубы, когда полетели искры, и его рука задрожала от силы. Откатившись в сторону, он встал на ноги и запрыгнул на несколько ящиков, удобно сложенных в переулке. Он повертел крышку в руках и запустил её, как летающую тарелку. Она влетела в голову человека, сбив его с ног, ударилась о кирпичи и рикошетом отскочила в спину другого человека, чья нога попала в ловушку Нацу. Молодой лев отпустил его и быстро прыгнул рядом с Тсуной, сгорбившись и ощетинившись, когда из глубины его горла вырвалось низкое рычание. Тсуна присел на корточки и осторожно положил руку на гриву. — Ты можешь угрожать им, но не кусай их, — тихо предупредил он, внимательно глядя на приближающихся к ним людей. Нацу издал мягкое «Грр» и лизнул Тсуну в щеку. Лев понял: укус может привести к тому, что Нацу заберут. Хватало и того, что Тсуне не разрешалось спускать льва с поводка, когда они гуляли, хотя он знал, что Нацу не причинил бы вреда ни одной живой душе. Кроме одного, которого он вырубил, и другого, который потирал спину и угрожающе смотрел на Тсуну, там были ещё два школьника, которые выглядели как головорезы, их форма средней школы Намимори выделяла их, и ещё один мужчина. Так что он взял всех взрослых на себя. Он слышал, как дерутся в начале переулка, и надеялся, что Такеши сможет выстоять против полудюжины других учеников. Они возвращались из больницы, Нацу резвился вокруг них. Лори-сан чувствовал себя намного лучше и был чрезвычайно рад встрече со львом, сказав что-то о своей любимой анаконде дома. Как бы то ни было, мальчики случайно прошли по переулку, где кучка подростков, похожих на хулиганов, орала на каких-то неряшливых мужчин, от которых воняло сигаретным дымом, и размахивала пакетами с белым порошком. Тсуна остановился, заметив подозрительную толпу, но ему не хотелось нырять и останавливать то, что, очевидно, было наркоторговлей. Он решил, что лучше позвать полицейского, и уже собирался повернуться и направиться к ближайшей полицейской будке, когда его остановил чей-то голос. — Эй, вы же знаете, что вам не следует этого делать! Вам не разрешили бы участвовать ни в каких играх, — Такеши стоял у входа в переулок, уперев руки в бока, и выглядел очень серьезным. Не играть в бейсбол — это, конечно, серьёзно. Тсуна хотел было ударить себя ладонью по лицу, но Ямамото не справлялся, и он никак не мог не помочь мальчику, поэтому со вздохом он бросился в драку. Вот почему они оказались в таком положении. Тсуна был даже рад, что сохранил утреннюю рутину упражнений от Колонелло-сэнсэя; он сделал это только потому, что спартанский ребёнок вытянул из него обещание в последний день этого адского лагеря. Тсуна не видел никаких выпуклостей на одежде, которые указывали бы на огнестрельное оружие, и его разум говорил ему, что кроме холодного оружия другого у них не было. (Как будто ему не надоело уворачиваться от пуль в адском лагере.) Так что если это было так… Тсуна пнул ящик ногой в голову человека, пытавшегося подкрасться к нему сбоку, и тот взвизгнул в ответ. Нацу прыгнул к другому взрослому, встал на его груди и угрожающе зарычал, острые челюсти были очень близко к внезапно вспотевшему лицу мужчины. Двое подростков бросились к Тсуне, и тот спрыгнул на землю. Тсуна поморщился, целясь крепким пинком в коленную чашечку одного парня, прежде чем отпрыгнуть от хватающих его рук другого подростка. «Не важно, что ты маленький, не пытайся дотянуться до больших парней, опусти их к себе, кора!» Тсуна нырнул под лом, развернулся и блокировал следующий удар маленьким кунаем, который внезапно оказался у него в руках. Он стиснул зубы, руки дрожали, подросток был намного сильнее его. Он отпустил его, отступив назад, когда подросток потерял равновесие, и выругался, когда Тсуна послал апперкот в опущенный подбородок. Крик и ощущение холода за спиной заставили Тсуну обернуться и моргнуть при внезапном появлении самого страшного для него человека дня, стоящего на вершине кучи бессознательных мужчин и учеников средней школы. Такеши и Нацу стояли рядом с кучей, мальчик ухмылялся, на его одежде было лишь несколько разрывов и несколько синяков, показывающих его борьбу. — Лис, — сказал Хибари, и Тсуна не осмелился подумать, что это шипение. Мальчик с волосами цвета воронова крыла злился на Лиса за вчерашний день, но ещё больше за то, что ввязался в драку, которая была его обязанностью. Кашель из груды под ним заставил его посмотреть вниз. Подросток вздрогнул от резкого взгляда, который он получил, прежде чем закричать в приступе неповиновения: «Вы не можете победить нас! Наш Босс — сын крупнейшей группы якудза в Намимори, и он контролирует всех хулиганов в Нами-чуу!» Хибари поднял бровь, хищный блеск появился в глазах младшего школьника. — Это так? Тогда я пойду и забью этого травоядного до смерти, — и, взмахнув пиджаком, он спрыгнул с кучи и направился к выходу из переулка, где его ждал Кусакабэ. Он остановился и повернулся к Тсуне. — Я разберусь с тобой позже, Лис. Тсуне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, куда направляется Хибари, а затем ещё одно, чтобы побежать за старшим мальчиком, Такеши и Нацу последовали за ним. — П-подождите, Хибари-сан! Вы не можете… Взгляд, посланный в его сторону, прервал его протест, и он сглотнул. Неужели Хибари действительно собирается штурмовать образное логово льва? Ну конечно, это же Хибари-сан. — Эм, мы можем пойти с тобой? — когда взгляд стал менее пристальным, но более острым, Тсуна быстро потряс руками перед лицом, как будто это могло защитить его. — М-мы не будем мешать или что-то в этом роде! Хибари ничего не сказал и прыгнул на ближайшую крышу. Тсуна воспринял это как разрешение, так как он, Такеши и Нацу последовали за ним. На безопасном расстоянии, заметьте.

***

Момо Тэнодзи, ученик Нами-чуу и сын главы печально известного Момокёкая, сидел во главе комнаты на верхнем этаже своей средней школы. Он уже давно возглавил свою школу, и публике было хорошо известно, что это место наводнено хулиганами и его следует избегать. У самодовольного подростка были розовые волосы, из-за которых никто не осмеливался его дразнить, худое лицо и прищуренные зелёные глаза. Его гакуран был небрежно распахнут, обнажая белую нижнюю рубашку. Он был доволен, зная, что его подчиненные скоро вернутся с пакетами от семейного торговца. Да, они вот-вот должны войти в дверь… Дверь распахнулась. Появился подросток, который был одним из охранников за дверью. Его лицо выглядело так, словно в него врезался толстый металлический прут. Подросток был сброшен на пол, открыв черноволосого школьника с самым холодным взглядом в мире. Все остальные хулиганы в комнате, а их было добрых двадцать человек, схватились за выбранное ими оружие — бейсбольные биты, ломы, металлические трубы и так далее — или затрещали костяшками пальцев в предвкушении. Тэнодзи стоял, надменно подняв голову и насмешливо глядя на ребенка. — Так ты думаешь, что можешь просто войти сюда, сопляк? Почему бы моим людям не преподать тебе урок? Попытка угрожать некоему Хибари Кёя станет худшим кошмаром Момо Тэнодзи. И всё началось с одной коронной фразы: — Я забью тебя до смерти, травоядное.

***

Тсуна появился довольно драматично пять минут спустя, влетев ногами вперёд в лицо испуганного, спасающегося бегством Момо Тэнодзи. На самом деле это был несчастный случай. Он не хотел споткнуться об одно из тел, оставленных Хибари, перевернуться в воздухе и приземлиться на кого-нибудь. — Ах, простите меня! — маленький шатен отошёл в сторону и поморщился при виде разбитого и окровавленного лица ученика средней школы. Ноги Тсуны вырубили его. Случайно, конечно. Глядя на кровавую бойню и разрушенный класс, он мог только вздохнуть. Ему действительно не стоило беспокоиться о Хибари-сане. Стена рядом с ним с грохотом рухнула, когда куча парт и школьных хулиганов проломили дерево и штукатурку. Появился Такеши, верхом на Нацу, размахивая мечом. Он остановился, когда увидел, что больше нет бодрствующих учеников средней школы, и ухмыльнулся. — Йо, Тсуна! Хибари! Хибари не обращал на него внимания, вытирая тонфа клочком ткани, который быстро краснел. Закончив, он повернулся к Кусакабэ, который появился в дыре, проделанной Ямамото, с гораздо большим достоинством. Кивнув, он дал знак старшему парню начать уборку, прежде чем повернуться к Тсуне. — Пойдём со мной, Лис.

***

Директор средней школы Нами-чуу подумывал об уходе с работы. Это был пузатый человек, который, честно говоря, боялся Момо Тэнодзи, наследника банды якудза Момокёкай. Стресс от управления школой, полной хулиганов и их выходок, дал ему больше седых волос, чем ему было нужно. Поэтому, когда он услышал шум драки, вспыхнувшей на территории Тэнодзи, очень громкой и разрушительной драки, всё, что он хотел сделать, это пойти домой и спрятаться под кроватью. Конечно, появление некоего Хибари Кёя, вышибающего дверь ногой, самого страшного ученика начальной школы, чья репутация шла впереди него, едва не вызвало у него сердечный приступ. — Травоядное. Уходи в отставку. Лис займёт твоё место, — скомандовал Хибари. — Хи-и! Ч-что?! Хибари-сан! Директор мог только смотреть, как маленький мальчик, с глазами лани и мягкими чертами лица, которого он не заметил от ужаса, кричал на Хибари. Он сделал бы то же самое, если бы не чувствовал, что смотрит смерти в лицо. Конечно, Хибари не имел в виду этот пушистый шарик… Но следующая реплика Хибари доказала, что он ошибается. Буйный мальчик повернулся к шатену и угрожающе обнажил свои тонфа. — Лис, не спорь. Тсуна сделал шаг назад и остановился, глубоко вздохнув и расправив плечи. — Вы не можете просто так приказывать людям, Хибари-сан, — сказал он, вызывающе оглянувшись на Хибари. — Вы могли бы, по крайней мере, вежливо спросить директора Средней Намимори. Глаза Хибари сузились, глядя на Лиса. Однако, взглянув на разинувшего рот директора, он ухмыльнулся. Он повернулся к травоядному взрослому, который даже не мог нормально управлять школой, и поднял бровь. — Ну? Видеть, как маленький мальчик встает перед Хибари и ругает его, как наседка, было, пожалуй, самой ненормальной и ужасающей сценой, которую директор когда-либо видел. — К-Конечно! Теперь это твоя работа, эм, Лис-сама! Тсуна мог только смотреть с недоверием, когда ему вручили работу, которую он не хотел и в которой не нуждался. — Мне тоже нужен здесь кабинет, травоядное. — Д-да! — взвизгнул теперь уже бывший директор средней школы Намимори. Оставалось надеяться, что после этого дня ему больше никогда не придется видеть ни одного хулигана или ужасного ученика начальной школы. С него хватит на всю жизнь.

***

Сын босса якудзы был идиотом. По крайней мере, именно к такому выводу пришёл Тсуна, когда в следующий раз увидел ученика средней школы и его группу в полной форме гакуран, с нашитыми на рукавах повязками с надписью «дисциплинарный комитет» и помпадурами, которые соперничали с причёской Кусакабэ-сана. Они приветствовали его шеренгой, с девяносто градусными поклонами, которые чертовски нервировали его, но что он должен был делать? Он пришёл только потому, что Хибёрд разбудил его в пять часов утра и отказался сдвинуться с места, уютно устроившись у него в волосах. Птица издала довольный писк. — По крайней мере один из нас чувствует себя комфортно, — проворчал Тсуна, целеустремленно направляясь к двери с надписью «дисциплинарный комитет» на стекле, сделанной профессиональным шрифтом. Средняя Намимори претерпела изменения. Вся банда Тэнодзи была преобразована в… Ну, они всё ещё выглядели как хулиганы, но, по крайней мере, они работали на лучшее дело. Если работа на Хибари могла быть названа лучшим делом. Большая часть зданий была отремонтирована, средние школьники помогали после нескольких «ободряющих» ударов от Хибари. Всё это довольно щедро финансировалось из кошелька банды якудза Момокёкай. Они были вполне готовы отдать деньги после дополнительного визита нового директора школы и Хибари, которые пришли «обсудить» поведение их наследника и его подчинённых. Ну, Тсуна был вынужден пойти в гости после нескольких не очень тонких намёков от Хибари о выполнении своей работы. Тсуна сумел найти лазейку и переоделся в свою лисью маску и шляпу, чтобы люди не заметили его очень заметных волос. Он не хотел, чтобы весь город знал, что он директор школы, и тогда меньше учителей будут задавать ему вопросы, потому что его репутация «Неудачника-Тсуны» была почти такой же незыблемой, как репутация Хибари-жестокого-маленького-социопата. К сожалению, он, к своему стыду, не смог изменить своё прозвище, и все учителя и ученики называли его «Кицунэ-сан». Тсуна надеялся, что кто-то, кто угодно, воспротивится тираническому захвату Хибари средней школы с Тсуной в качестве козла отпущения. Его надежды рухнули, когда он обнаружил, что персонал и учителя так же боятся Хибари, как и учителя начальной школы, и более чем готовы подчиниться Тсуне, если он сможет стать их щитом. Открыв дверь, Тсуна пискнул и пригнулся, когда тонфа пролетела над его головой. — ХИБАРИ, ЭКСТРИМАЛЬНО ВСТУПАЙ В МОЙ БОКСЕРСКИЙ КЛУБ! Тсуна быстро заткнул уши затычками Шоичи, прежде чем оглохнуть. Рёхей и Хибари дрались в этот нечестивый утренний час в кабинете дисциплинарного комитета. В очень новом и блестящем офисе, который был отремонтирован всего неделю назад. — Хиииии, что вы тут делаете?! И вы ещё не в средней школе! — у двух мальчиков был ещё год, чтобы поступить туда, хотя Хибари, который делал всё, что хотел, каким-то образом умудрился возглавить свой новый дисциплинарный комитет и ходить в начальную школу одновременно. Не то чтобы Тсуна это озвучивал, но он всё ещё не понимал, как ему удается жонглировать таким количеством заданий одновременно. — МЛАДШИЙ БРО! — приветственно крикнул Рёхей. — ХИБАРИ УЖЕ СОЗДАЛ СВОЙ КЛУБ, ТАК ЧТО Я ХОЧУ СОЗДАТЬ СВОЙ БОКСЁРСКИЙ КЛУБ! — он энергично ударил кулаком по воздуху. — Хн, — проворчал Хибари, глядя на упрямого болвана-боксера. — Спроси у Лиса. Он — тот, кто отвечает за эту школу, — именно по этой причине Хибари не захотел работать и заставил Лиса делать это вместо себя. Тсуна, повернувшийся к Хибари с ужасом, написанным на каждой части его пухлого лица, также был частью причины, предположил он. — ПРАВДА? ЭКСТРИМ, МЛАДШИЙ БРО! — Онии-Сан! У тебя ещё есть чуть больше года! Ты не можешь управлять боксёрским клубом в средней школе, пока ты даже не закончил начальную школу! — попытался урезонить его Тсуна. — ХИБАРИ УПРАВЛЯЕТ СВОИМ КЛУБОМ! Тсуна открыл было рот, но тут же закрыл его, осознав, насколько невозможно пробиться через неподвижный объект, известный как Сасагава Рёхей. Его плечи поникли. — Хорошо. Я одобрю создание боксёрского клуба в Средней Намимори. — ЭКТРИМАААЛЬНО, ТЫ ПЕРВЫЙ ЧЛЕН, МЛАДШИЙ БРО! — крикнул Рёхей, выбегая из комнаты. — Я не… — начал было Тсуна. Но новый глава боксёрского клуба уже выбежал за дверь. Шатен бросил на Хибари страдальческий взгляд и поклялся, что ГДК наслаждается его дискомфортом.