Ухаживая за любимым

Был обычный летний день. Погода прекрасная, что уж сказать. Ветер гулял по улицам города как свободный не обремененный пустыми заботами странник. Он будто искал что-то свое, родное, на просторах крыш и балконов. Заглядывая чуть ли не в каждое окно, беспечный путник не упускал возможности всколыхнуть листья оставленных на подоконниках цветов. Его путешествие продолжалось, сменялись горизонты, а ветер все не переставал завиваться в листьях деревьев, попугивать прикорнувших птичек, игриво сдувать челки прохожих, заставляя их тихо чертыхаться от неожиданности, и кружить вокруг высоток, которых в этом городке ему практически не встречалось, разве что в центре. Но разве вольному путешественнику, бороздителю небесных просторов, это было важно? Уж ему-то не до подобной ерунды было. По одной из множества почти одинаковых дорожек весело шагал паренек, иногда жмурясь от собственных задорных мыслей и счастливо улыбаясь. Поправив норовившую свалиться с плеча сумку, подросток на секунду представил, насколько смачно она бы бухнулась об асфальт в противном случае. Хоть ничего тяжелого внутри и не было. Всего-то пижама, несколько банных принадлежностей да еще парочка мелочей на всякий случай. Собачка застежки приглушенно звенькнула при немного резком движении руки, задевшей ее. Мальчик снова закрыл глаза, но на этот раз уже от ветра, что все-таки добрался до отросшей за последнее время челки. Безуспешно поправив ее (на деле положение волос изменилось лишь слегка), подросток выдохнул, в очередной раз напоминая себе о необходимости сходить в парикмахерскую или хотя бы попросить маму немного поорудовать ножницами и расческой. Но по забывчивости относительно таких мелочей мальчик мог быть уверен, что дома и не удосужится вспомнить то, о чем так беспокоится сейчас. С Гокудерой Савада распрощался еще несколько поворотов назад, ведь тому было не совсем по пути с Тсунаёши, но Хаято посчитал жизненно необходимым проводить босса хотя бы немного. Подрывник знал, куда подросток идет, и пусть и думал проконтролировать все до самого конца, но решил все-таки не быть настолько назойливым. Да и, кажется, в кустах за бетонной оградой промелькнули заинтересованные глазки какого-то зверька, и пепельноволосый мигом вооружился уже полюбившимся фотоаппаратом, выставляя его перед собой и чуть не забыв освободить от чехла, что ребристым ремнем огибал вытянувшуюся шею Гокудеры. Мальчик не останавливался, но сохранял достаточно медленную скорость передвижения, желая подольше понаслаждаться улицей и раззадорившимся ветром. Дальнейшее времяпровождение обещало быть не хуже данного, а точнее, намного лучше. Слегка сияющая в лучах солнца крыша традиционно-японского дома уже показалась в поле видимости, и Савада невольно дернулся, собираясь перейти на легкий бег, пусть и опомнился через пару секунд. Надо же, уже который раз он проходит этот поворот, теперь наизусть зная дорогу от собственного дома до этого места. Надо же, уже месяц прошел с одного комичного случая, что положил начало несколько странным и необычным, но таким правильным и своевременным, по мнению партнеров, отношениям. Уже целый месяц Тсунаёши встречается с Хибари Кёей, ночным кошмаром всех нарушителей дисциплины, что лично для подростка теперь представал холодным и безэмоциональным на вид, но таким чувственным и внимательным хищником. Раньше мальчик и не думал размышлять, что творится в душе ГДК, а сейчас такие рассуждения, подтверждаемые нехитрыми выводами и наблюдениями, были обычным делом. За мыслями, что грозились захватить весь разум Савады, Тсунаёши дошел до места назначения, чуть не угодив лбом в деревянную поверхность двери. Очнувшись от дум и помотав головой для пущего эффекта, подросток уже поднял руку, приблизив сжатую в кулак ладонь к ровной плоскости, покрытой тонкими овальными узорами, едва различимыми глазом, но замер на полпути. А вдруг юноша сейчас занят или его вообще нет дома? Все-таки мальчик заявился без предупреждения. Далеко не факт, что Хибари будет злиться, конечно, - он всегда был рад любимому, но все-таки предпочитал быть осведомленным обо всех возможных планах Савады, чтобы успеть распланировать что можно и нельзя. Как-никак, Кёя привык практически все делать по расписанию или хотя бы предварительно обдумав. Но, тем не менее, Тсунаёши отогнал набежавшие опасения и трижды стукнул костяшками об дверь. Хозяин появился незамедлительно. - О, это ты, - ГДК быстро справился с удивлением в глазах, хоть подросток и успел заметить промелькнувшую во взгляде эмоцию. Мальчик опустил голову, выражая необходимое извинение, если вдруг все-таки появился не вовремя. Юноша дал себе немного времени на обмозговывание ситуации и, слегка кивнув, отодвинулся, давая разрешение поднявшему голову Саваде. - Проходи. Будем лепить онигири, - Хибари быстро вынес пользу из сложившегося положения. Все же лишние руки будут полезны при готовке, даже учитывая, что они принадлежат довольно неуклюжему человеку. Мысленно облегченно вздохнув - Тсунаёши даже не хотел представлять, что бы было при другом исходе - подросток радостно ответил на своеобразное приветствие Кёи и с обыденным "Извините за вторжение" ступил за порог. ГДК ушел на кухню, высчитав, что рис уже пора снимать с плиты, а то подгорит еще. Мальчик же быстро стянул обувь, чуть не наступив на свои джинсы, решив просто их поправить. Когда же он избавится от этой своей не слишком приятной особенности? Хорошо, хоть со смущением справился более-менее, а то краснеть, чуть только завидев юношу, уже осточертело. Все же продвижение есть, пусть небольшое и не во всем. С начала первых в своей жизни взаимных отношений Савада уже успел обрасти некоторым опытом, в частности, относительно поцелуев. Дальше Хибари продвинулся только один раз, посчитав единственный акт достаточным для закрепления образовавшейся связи. Но, если честно, даже не ради доказательств своей любви, а для банального наслаждения... Тсунаёши не отказался бы попробовать еще раз, даже был бы очень за такую идею. Но решившему поизображать из себя целомудренность Кёе подросток предпочел ни о чем не намекать. Сообщив ГДК, что сумку оставил в гостиной, мальчик прошествовал в святыню поваров, по совету юноши сразу сполоснув руки с мылом. Устроившись около круглого кое-где красующегося полосками порезов стола, Савада пронаблюдал за Хибари, от его лица переводя взгляд на огромную плошку, доверху и даже с горкой заполненную горячим рисом. Предстояло подождать, пока тот не достигнет позволяющей прикоснуться температуры, и Тсунаёши уже начал гадать, что же Кёя предложит в качестве занятия на предполагаемое время. ГДК не стал изгаляться, поэтому просто приступил к приготовлению начинки. Подростку было доверено резание очищенной от кожи красной рыбы, пока сам юноша занялся огурцом. Мальчик сразу настроился быть аккуратным, зная себя, потому орудовал ножом весьма медленнее, чем мог бы. Но оно и правильно, все равно все было рассчитано на остывание риса. Разговора за работой так и не образовалось, партнеры обходились короткими деловыми фразами в стиле "Передай мне то и это" и "Кусочки поменьше режь". В лепке рисовых шариков Савада практиковался до этого лишь пару раз, да и то достаточно давно. Вначале его навыки оставляли желать лучшего, чего и ожидал Хибари, заранее сформулировав в голове объяснения правильной последовательности и метода формирования будущего блюда. Тсунаёши, хоть и выразил своим видом нахлынувшую вину, но советам последовал, успокоившись после вскользь сказанной фразы - "Все в порядке, для тебя это нормально". Обижаться не было смысла, да и стыдиться себя - тоже. Все-таки за время их отношений Кёя ни разу не высказал недовольство по поводу явного несовершенства подростка. Ну, а мальчику жаловаться было попросту не на что - в его представлении, ГДК был даже чересчур близок к идеалу. И не раз это доказывал на деле. С готовкой было покончено только ближе к вечеру, ведь из-за предосторожности Савады процесс растянулся чуть ли не на вдвое большее время. Да и юноша не поскупился на ингредиенты, видимо, собираясь запастись легким в приготовлении и удобным в транспортировке блюдом на, как минимум, пару дней. Но по просьбе Тсунаёши, заявившего о своем голоде, запасы несколько уменьшились, да и сам Хибари соблазнился и съел парочку, с удовлетворением отметив ненавязчивый, а потому очень хорошо удавшийся вкус. Хоть времени это и заняло гораздо больше, чем Кёя рассчитывал, но оно и не страшно. Да и расчеты ГДК наличия подростка не предполагали. Делу это особо не навредило, а настроение поднялось несказанно, отражаясь заметной только мальчику улыбкой. Хотя бы потому, что никого, кроме них, в доме и не было. А Савада, пусть и только в мыслях, был горд собой - далеко не каждому удастся добиться таких эмоций на лице юноши, носящего для всего общества маску безжалостного и кровожадного хищника. Как хорошо, что Тсунаёши путем своей смелости смог раскрыть настоящую сущность Хибари. Ночь приближалась, а Кёя начинал усиленно зевать, ожидая, что подросток наконец возвестит о необходимости отправиться домой. ГДК уже планировал проводить его, но по заискивающему взгляду и теребящим низ футболки пальчикам юноша догадался, что сам мальчик рассчитывает остаться здесь еще немного. Немного до утра. Савада начинает наглеть потихоньку, но пока его желания не особо идут в разрез с предпочтениями самого Хибари, Кёя не собирался одергивать его и выражать несогласие. А уж поспать, обнимая партнера, ГДК был совсем не против. Кивнув на молчаливое предложение Тсунаёши, юноша отправился за пижамой, оставив его на несколько минут и позволив тем самым переодеться в одежду для сна. По какой-то неизвестной подростку причине Хибари задержался, а мальчик пока расположился на футоне, откинувшись на край подушки и вскоре почувствовав головой что-то небольшое, но твердое. Ловко достав упаковку, Савада вгляделся в название в свете напольной лампы, служащей ночником. Черт, латиница. В английском Тсунаёши никогда не был силен. Как же это читается? "Дурекс"? Заслышав шаги, подросток мигом убрал упаковку, после приподнимаясь и встречая пришедшего Кёю в сидячем положении. Тот кивнул на своеобразное выражение почтения, являющееся пережитком прошлого, когда хотя бы так мальчик мог оттянуть свое наказание. Вскоре ГДК уже улегся с другой стороны, и Савада мигом придвинулся к нему, находя уютное убежище под боком у юноши. Изобразив вполне искреннее блаженство на лице, Тсунаёши пристроился поближе и благодарно чмокнул Хибари куда-то в шею. Кёя не стал задумываться, на что мог бы намекнуть партнер, а потому просто обошелся пожеланием приятных снов. Подросток произнес ответную аналогичную фразу и будто бы заснул. Но мальчика хватило только на несколько минут. Честно сказать, после того раза Савада часто задумывался в этом направлении и фантазировал, не решаясь пока согласиться с мыслью, что самостоятельно стал таким развратником. Тсунаёши честно надеялся, что это еще не извращение - мечтать о близости с любимым партнером. И, в общем-то, был прав. Прокрутив свои выводы в голове еще раз, подросток наконец-то позвал ГДК. Почти заснувший юноша отозвался не сразу, только на третью попытку мальчика. Сонным взглядом, слегка расфокусированным и недоуменным, Хибари глянул на Саваду с явным вопросом в глазах. В ответ Тсунаёши осмелился приподняться и медленно прижаться губами к губам Кёи. Волна теплого ощущения, образовавшаяся в груди и мигом крутанувшаяся по всему телу, разбудила ГДК окончательно. Резко перевернувшись, юноша мигом занял превосходящую позицию, подмяв подростка под себя. Поцелуй перешел на новый уровень, а мальчик именно этого и хотел. Ласкаясь языками, Хибари двинул туловищем, прижавшись грудью к партнеру, а тот обвил руками его шею, притягивая ближе и не отпуская, будто Кёя собирался вырываться. Будто бы Савада боялся этого. Конечно нет, мысли Тсунаёши заняло лишь невыразимое словами сладостное чувство, предвкушение единения с любимым. Пусть это и будет всего лишь второй раз, и подросток слегка побаивался предстоящей боли, но чувство это вскоре было погребено под всполохами жара, разгоравшимися в груди и обжигающими змеями ползущими по всему организму, заставляя подрагивать от прикрытых век до кончиков пальцев на ступнях. Особенно сильно это ощущал мальчик, наверное, просто будучи более чувствительной личностью, да еще и занимающей пассивную позицию. Обжигающие поцелуи прошлись по шее, Савада тихо заскулил, пресекая томящийся в горле стон. Без одежды на некоторое время Тсунаёши почувствовал холод, поразительно бодрящий и приумножающий множество эмоций и нечленораздельных мыслей в голове. Многие из них и не доходили до половины своего рассуждения, прерываясь очередным инстинктивным возгласом разомлевшего подростка. Член уже требовал внимания непосредственно к себе. Возбуждение болезненным импульсом закрутило все в низу живота в тугой узел, но ГДК словно специально настроился на поцелуи, в какой-то момент вновь припав к губам мальчика. Савада от безысходности попробовал потереться пахом об юношу, и в некотором роде у Тсунаёши даже получилось. Что и дало сигнал Хибари, что партнер уже готов к продолжению. На этот раз Кёя решил попробовать доставить подростку удовольствие без проникновения. Заключив не шибко большой орган в кольцо пальцев и сжав ладонь, чем вырвал из мальчика испуганный восклик, ГДК разжал ее и плавно двинул по стволу. Раз, еще раз - и обхватившая головку рука запачкалась чем-то вязким и липким. Юноше и гадать не нужно было, что это за белесая жидкость. А вот Саваде не удалось подавить намерение организма показать всю красочность реакции на подобную непривычную пошлость ярко-алым цветом щек. Продвижение и правда было небольшим, хотя бы относительно этой особенности. Тсунаёши пребывал в неге, пытаясь за разноцветными пятнами разглядеть потолок, но быстро поняв, что толку от занятия никакого. Подросток даже не сразу почувствовал вторжение пальца в задний проход - так был расслаблен. Хибари был не слишком умел в таком деле, но даже это окупалось невероятной истомой, что заглушала собой практически все вспышки боли, не слишком частые и не докучающие. Кёя пробовал по-разному и неожиданно почувствовал что-то твердое, какой-то комочек. А мальчик зычно вскрикнул, ГДК даже не смог понять, неприятно ему или нет. Но решил больше не касаться этой точки, рассудив, что не хочет доставлять ни капли плохих ощущений партнеру. В чем и была его ошибка, но винить юношу не в чем - не удосужился он еще углубиться в мужскую анатомию настолько, понадеявшись на несколько поверхностные знания и рассчитывая понабраться всего на собственном опыте. Растяжка проходила не всегда ровно, Хибари изредка совершал опрометчивые движения, но Саваде и такого старания хватало сполна - как-никак, в интимной сфере Тсунаёши был даже не так начитан, как Кёя. Но доверял ГДК, позволяя вытворять с собой такое. И, что уж сказать, откровенно увлекшись лаской юноши, что, в конце концов, должна была скоро прекратиться. И подросток ждал следующего этапа с нетерпением и дрожью, что независимо от желаний мальчика выражала его страх, перемешанный со страстью. На этот раз Хибари был не так опрометчив. И справиться с кондомом ему удалось сразу, с первой попытки. Савада напрягся, понимая, что сейчас реальность припомнит ему все недавние мысли и докажет, что сказки на свете существуют только в книгах. Тсунаёши готовился к предстоящей боли, зажмурившись и вцепившись в плечи нависшего над ним Кёи. Вот сейчас все и начнется, вслед за ощущением надавливания на дырочку произойдет проникновение, и подросток уже ожидал обнаружить соленую влагу в уголках глаз, но... Боли не последовало. Еще вначале, не успев стать достаточной для плача, она смягчилась и постепенно начала исчезать, соизволив больше не напоминать о своем присутствии. Мальчик изумленно распахнул глаза, встречаясь с взглядом ГДК, что пытался разгадать причину такого выражения лица Савады. А тот лишь лучезарно улыбнулся, потянувшись и смачно чмокнув юношу в щеку. - Почти не больно... - с облегчением и закономерной радостью шепнул Тсунаёши, дернув Хибари на себя так, что Кёя наткнулся на его губы своими. И понимал, что подросток сделал так специально, выпуская язык в чужой рот. Нет, уж проигрывать свою территорию ГДК точно не собирался, мигом выталкивая язычок и сплетая его с собственным. Двинувшись назад и на мгновение замерев, юноша удовлетворился заглушенным поцелуем стоном мальчика. А потом тело само задало неторопливый ритм, Хибари почти не нужно было вмешиваться в установки инстинкта, лишь слегка подкорректировав глубину толчков. Темп сохранялся достаточно легко, а Кёя по своему вкусу выбрал из всех способов движения самый привлекательный - размеренный и плавный, не переходящий черту средней скорости. Савада же в очередной раз убедился, что зря волновался. Сейчас он терялся в своих ощущениях, интуитивно обнимая партнера и сквозь стоны хрипя что-то невразумительное, подозрительно напоминающее имя ГДК, всегда казавшееся Тсунаёши поистине красивым. Ну, если не всегда, то хотя бы с начала отношений. Подросток шептал его с удовольствием, растягивая гласные в тихих стонах, произносимых подрагивающим от эмоций голосом. По телу бегали похожие на разряды тока импульсы, проходясь от промежности до самого горла, невольно заставляя сжимать покоившиеся на шее юноши ладони в кулаки, время от времени даже захватывая его волосы у кромки. Хибари отзывался еле различимыми рыками и легкими укусами, чисто спонтанными. Все-таки приходилось отрываться ради воздуха, что казался губительно жарким для таких измученных легких. Но изменить это не получилось бы, так что мальчик просто прерывисто дышал, позволив себе жаловаться только в мыслях, что и конца не успевали достигнуть, заменяясь эмоциями и несколько мутными образами в голове. А вот член вполне мог надеяться на дополнительную ласку по отношению к себе. Второй оргазм вымотал Саваду окончательно, вскоре и Кёя подошел к финалу акта, наполнив плотно прилегающее к достоинству латексное изделие своим семенем. Встать на ноги ГДК удалось только со второго раза, ведь первый окончился падением на колени. Тело слегка потряхивало, но юноша упорно не обращал на это внимания, с некоторым трудом передвигая ноги. Кондом надо было выбросить, а потом и в ванной обозначиться. Тсунаёши уже почти отключился, развалившись на середине футона и раскинув руки в стороны, так и собираясь заснуть. Пусть Хибари делает с ним все, что хочет - передвинуться сейчас не представлялось возможным из-за накатившей слабости, отдающейся приятной тяжестью во всем теле. Подросток был крайне доволен - его мечтания осуществились. Что насчет Кёи, он оставался не так обессилен, так что смог позволить себе ополоснуться и оглядеть фигуру в зеркале. Ничего необычного, только мышцы пресса слегка напряжены, будто ожидая продолжения "тренировки". Но в этом нет ничего сверхъестественного, так что задумываться о подобной ерунде ГДК не стал. Ходить по дому совершенно голым не казалось чем-то зазорным, да и мальчик не спешил облачаться в одежду. Юноша одел его сам, Савада даже не подумал проснуться. Уже в пижаме, поправив воротник и широко зевнув, Хибари вновь устроился на футоне, подвинув Тсунаёши и уложив руку ему на грудь. Что было дальше, Кёя не помнил, тут же отрубившись.