Эй, киска!

«Ненавижу, ненавижу, ненавижу» - твердила, как мантру, когда делала неуверенные шаги и когда села на корточки, совсем близко к нему, и даже когда выудила салфетку и прикоснулась к его изуродованной ладони. Да, я терпеть его не могла. По-прежнему. Но вкус этого блюда, которым Денис закармливал меня ежедневно, немного изменился. Совсем чуть-чуть, но я почувствовала это, как будто добавили какую-то неизвестную пряность, сделав его почти вкусным. Блондин внимательно следил за моими действиями, вернее за моим лицом, которое я безуспешно пыталась сделать равнодушным, и молчал. И честное слово, лучше бы он опять съязвил! К этому я уже успела привыкнуть. Но эта тишина просто убивала. Во что ты ввязалась, Аристархова? - Я же говорил, что ты интересная, - я вздрогнула от звука его голоса, который слишком резко рассек вязкую тишину между нами, и, не поднимая глаз выше его подбородка, вопросительно изогнула бровь. - Сначала ты просишь оставить тебя в покое, называешь кретином и животным, а потом... позволяешь себя целовать и заявляешься в бар, словно ревнивая девчонка. Я едва не задохнулась от такого заявления! Это он на мою нелогичность намекает? Что ж, Денис, с кем поведешься. Но сказать это вслух почему-то не смогла, в рот будто клей залили. - Совпадение, - выдавила я, намекая на «ревнивую девчонку». Первые два пункта отрицать было бессмысленно, но здесь я ещё могла попытаться выплыть и сохранить достоинство. - Брось, Юль, я знаю, что тебя Егор позвал, - он впервые назвал меня по имени, а не этим тупым прозвищем и, если бы не контекст, то я могла бы сказать, что его голосом оно звучало красиво. Аристархова, что ты несешь? - И зная, в каких вы отношениях, предполагаю была веская причина, чтобы ты согласилась. - Это ты себя имеешь ввиду? - я рассмеялась, хотя мне было не до веселья. Этот разговор мне не нравился, точнее мне не нравился снисходительно-насмешливый тон, которым Стрельцов говорил со мной. И я была рада, что моя реакция потушила озорные искорки в его глазах. Однако радость была недолгой. Только я выкинула испачканную салфетку и попыталась подняться, как Денис перехватил мой локоть и довольно грубо дёрнул на себя. Колени пронзила острая боль и холод - капрон не выдержал столкновения со льдом. Но испорченные колготки - последнее, что меня сейчас волновало. - Так и будешь притворяться? - я стояла между его согнутых ног, наши лица были на одном уровне и так близко, что я задыхалась от запаха сигарет и одеколона. - О чем ты? - на выдохе спросила я, пряча наваждение за напускным раздражением. Даже попыталась вырвать руку для пущей убедительности. - О том, что ты продолжаешь делать вид, будто ненавидишь меня, - блондин закусил губу и забрался свободной рукой под мою куртку. От прикосновения ледяной ладони по телу прошла дрожь. - Я не притворяюсь, Денис, - это правда. И я была почти уверена, что можно одновременно ненавидеть человека за то, что он надутый индюк, и хотеть поцеловать, потому что этот индюк чертовки красив. Это же биология в конце концов, инстинкты и всё такое, да?.. Надеюсь, что да. - И ты тоже. Стрельцов кивнул, привлекая меня к себе. Несмотря на пронизывающий февральский ветер, было жарко. Настолько, что хотелось скинуть куртку, и только одна мысль не давала мне это сделать. Я чуть отстранилась и пристально посмотрела в его стальные глаза, которые сейчас казались совсем тёмными. - А как же Даша? - мне нужно было знать. Я всё ещё помню его тёплые объятья и нежные прикосновения, которые Денис дарит ей. И только ей. У меня не было желания занимать место Морозовой, однако тот факт, что я стоЮ ниже, раздражал. Я не могу этого не признавать. При упоминании брюнетки, глаза парня сделались стеклянными. Он словно захлопнулся изнутри, и я была не в состоянии понять, о чем он думал. Но почувствовала, как пальцы, удерживающие мой локоть, сжались, доставляя ощутимый дискомфорт. - Теперь тебя это волнует? - он смотрел так, словно хотел закопать меня в сугроб. И что за странный вопрос? Он был задан таким тоном, как будто я в чём-то виновата. - А когда ты засовывала свой язык мне глотку и стонала, как шлюха, когда я... Его голова метнулась вправо, а светлая чёлка упала на лоб. Ладонь нестерпимо жгло, но то, что творилось внутри обжигало гораздо сильнее. Я сделала попытку встать, но Стрельцов силой усадил меня обратно. - Отпусти, - прошипела я. Воспоминания, которые до сегодняшнего дня, отзывались приятным теплом внизу живота, теперь внушали отвращение и желание сходить в душ, чтобы как следует оттереть себя щёткой. Вот, значит, кто я для него - шлюха. Я уже успела пожалеть, что начала этот разговор, и только мысль о том, что его поганый рот будет отныне ассоциироваться с помойкой, успокаивала меня. Денис провёл ладонью по своей щеке и подбородку и тряхнул головой, откидывая волосы назад. - Что такое, неужели я задел твои чувства? - На его губах играла мерзкая ухмылка, от которой становилось ещё хуже. Мне хотелось убежать или двинуть ему ещё раз, или всё сразу. - Ничего страшного, - отчеканила я, проглотив противный ком. - Ведь в этом весь ты, Денис. Никого и ни во что не ставишь. Вытираешь о людей ноги ради забавы... Но знаешь, не все такие, как Морозова. И когда-нибудь, я на это очень надеюсь, ты останешься один. Может, я когда-то и сделала что-то не так, но я не заслужила такого обращения и терпеть его точно не собираюсь. Выпалив это почти на одном дыхании, все-таки освобождаю руку, поднимаюсь на ноги, бросив ему напоследок брезгливый взгляд, и пулей несусь к школе. Не знаю, дошёл ли до него смысл моих слов, но меня это больше не касалось. Меня больше не касалось ничего, что с ним связано. Сказала я, но вышло все немного иначе. Терпеть рядом и ощущать затылком его пристальный взгляд было невыносимо. Но хуже было видеть Дениса рядом с Морозовой. То, как он обнимает её, зарывается пальцами в волосы, целует в висок, держит за руку, подтачивало меня изнутри, и концу дня я чувствовала себя, как выжатый и забытый на дверце холодильника лимон. Марта упорхнула куда-то, не сказав ни слова, видимо она все-таки на меня обиделась, и я, усталая и разбитая, осталась одна. Даже ощутила укол совести, но не по поводу сказанного, а потому что порицаю человека за то, на чем сама спотыкаюсь. Я присела на лавочку в коридоре и закрыла глаза. Домой идти не хотелось, атмосфера там не способствует залечиванию душевных ран, которых за два месяца холодной войны накопилось немало. Кажется, я достигла критической точки, после которой продолжать уже невозможно. Да и есть ли причина это делать? Все это было бессмыслицей с самого начала. Как необдуманная выходка могла привести к таким последствиям? Никак, если только не было ещё чего-то. Того, что Денис так и не потрудился объяснить. Но в любом случае, отныне меня это не волнует. Мой разум был настолько измотан, что извилины напрочь отказались шевелиться и перешли в сонный режим. Их даже не волновали специфические условия, которые могла предложить узкая деревянная скамья, поскольку сейчас сладкая полудрема казалась наиболее простым и эффективным способом сберечь нервные клетки. И я уже провалилась "в процесс излечения", когда кто-то осторожно потряс меня за плечо. - Привет, - неохотно приоткрываю один глаз и вижу перед собой незнакомого парня. Естественно, это не совсем то, что ты ожидаешь увидеть после пробуждения, но было бы гораздо неприятнее, окажись он сероглазым блондином. Во-от, пару минут сна, а мы уже мыслим позитивно, чёрт возьми! - Меня зовут Артём... Тёма. Он дружелюбно и несколько смущённо улыбается и протягивает мне руку. - Э... Юля, - отвечаю на рукопожатие и продолжаю хмуриться. - Прости, что разбудил, но это срочно, - теперь его улыбка делается виноватой, а складка между моих бровей - глубже. Артём напряженно молчит ещё какое-то время, а потом, словно опомнившись, одергивает руку, до сих пор сжимавшую мою ладонь. - Прости. - Хватит уже извиняться. Говори, что хотел, - говорю резче, чем хотела, и тут же пытаюсь сделать физиономию менее враждебной. - В общем, - выдохнул парниша, сцепив руки в замок перед собой, - я очень надеюсь, что не опоздал, и ты ещё не нашла себе пару, - я была, конечно, рада, что он перестал заикаться и перешёл к делу, но его слова прозвучали немного... странно. Не знаю, что в этот момент отразилось на моем лице, но лицо Артема выражало искреннее изумление. - Весенний бал, первое марта. Только не говори, что ты не в курсе. Я отрицательно качаю головой. - Обалдеть, вся школа уже на ушах стоит! - он поражённо вздохнул, но уже через секунду приободрился, - ну, это даже хорошо, значит, у меня нет конкурентов. И я надеюсь, что ты примешь моё предложение, хотя мы почти не знакомы. С этими бесконечными разборками, я совсем потерялась во времени и пространстве, а мой процесс социализации повернулся в обратную сторону. Артём смотрел на меня с надеждой и краснющими щеками, и мне даже стало его жаль. Нашёл кого приглашать на танцы, честное слово. Я знаю, какие слухи ходят обо мне, особенно после стычки с Егором, и не понимаю с какого перепугу он взял, что я соглашусь. Я уже открыла рот, чтобы отшить парня куда подальше, но остановилась, заметив возле колонны до тошноты знакомую фигуру. Он не смотрел на нас, но стоял достаточно близко, чтобы слышать наш разговор. Может, я недооценила себя, и меня хватит ещё на один раунд? - Думаю, у нас будет возможность узнать друг друга, - говорю кокетливо, насколько могу, и мягко улыбаюсь, глядя, как заблестели глаза Артема. Он начал что-то бормотать, но я уже его не слушала. Единственный звук, который сейчас меня по-настоящему волновал и дарил сладостное чувство удовлетворения - это звук быстро удаляющихся шагов.

***

Когда пытаешься заставить время бежать быстрее, оно превращается в трудного подростка и как назло делает все наоборот. Марта тщетно пыталась вникнуть в нудные объяснения учителя, но мысли витали далеко за пределами кабинета. И их телесной оболочке не терпелось к ним присоединиться. Поэтому как только долгожданный звонок возвестил учеников об окончании томительного ожидания, блондинка в числе первых подорвалась с места и, покидав канцелярию в сумку, выскочила из класса. Она уже наматывала шарф, когда смутное беспокойство заставило её остановиться. Нужно дождаться пока опустеют коридоры. Становиться героиней новых сплетен совсем не хотелось. Хотя такая осторожность даже ей самой показалась несколько запоздалой, учитывая, что ещё вчера, у этого самого зеркала, она позволяла Егору целовать себя так, что при одном только воспоминании начинали гореть уши. Шумно выдохнув, Марта прижалась спиной к колонне и принялась бездумно листать меню в телефоне, искренне ненавидя каждого, кто по какой-то причине не спешил покидать здание. Девушка даже начала переживать, что Егор не дождётся её. И эта мысль в конце концов затмила страх попасться на глаза любителям поперемывать косточки. Дверь "Мазды" бесшумно открылась изнутри. Она даже не видела Смирнова, но чувствовала его внимательный взгляд и, возможно, хитрую ухмылку, с которыми он рассматривал её ноги. Девушка специально надела короткую куртку, вместо объёмного пуховика, успев за утро выслушать столько причитаний от мамы, сколько не слышала, пожалуй, за все семнадцать лет. - Здравствуй, ангел, - парень игриво понизил голос, нежно хватая блондинку за подбородок и тут же настойчиво прижимаясь к её губам. От неожиданности Марта испуганно вжалась в кожаное кресло и крепко зажмурилась, вызвав у рыжего смешок, который он сразу замаскировал виноватой улыбкой, - прости, я соскучился. Не заставляй меня больше ждать так долго, хорошо? Его голос звучал мягко, но в прищуренных глазах читалось недовольство. К тому же он не спешил отстраняться, оставаясь в считанных сантиметрах от личика блондинки, заставляя последнюю дрожать и кусать губы от волнения и мучительного ожидания. - Я ждала пока все уйдут, - прошептала девушка, судорожно вздохнув, когда ладонь парня опустилась на её бедро. - Зачем это? - Егор скептически вскинул брови и скользнул рукой под юбку, с наслаждением наблюдая, как блондинка нервно заерзала и крепко вцепилась пальцами в обивку. - Ты и сам знаешь, Егор, - смущенно выдавила Марта, потупив взгляд. Да, он знал. Необдуманный поступок, совершённый под влиянием алкоголя и эмоций. Егор даже немного взгрустнул по этому поводу, ведь если бы он чуть раньше и чуть внимательнее присмотрелся к этой милашке, возможно, повёл бы себя более осмотрительно. Но в любом случае, это не было проблемой, точно не для него. Заглядывая в эти чистые, по-детски невинные глаза, которые смотрят на него с таким неподдельным восхищением, Егор знал, что его маленький проступок уже совсем скоро сотрётся из её памяти. Парень ласково погладил тыльной стороной горячую кожу её щеки, изо всех сил сдерживая хищную ухмылку, которая так и норовила скривить его губы. Этот маленький светловолосый ангел не должен в нем сомневаться. - Тебя никто не обидит, детка, - "кроме меня", - я этого не позволю. Егор вновь прикоснулся к её приоткрытому рту, с упоением вдыхая сладкий аромат духов, и удивлённо изогнул брови, когда блондинка робко провела языком по контуру его губ и осторожно обхватила ладошками лицо. Девочка теряла бдительность гораздо быстрее, чем он предполагал, а всего-то стоило изобразить виноватую мордашку и быть чуть нежнее, чем обычно. Смирнов послушно снизил напор, передавая инициативу Марте, наслаждаясь её неумелыми, но такими искренними ласками. И даже разозлился, когда внезапный телефонный звонок, вынудил их оторваться друг от друга. Егор откинулся на спинку кресла, выравнивая дыхание, и раздражённо уставился в экран. Злость тут же отступила. - Я, конечно, всегда рад поболтать с тобой, но ты отвлекаешь меня от важного дела, - парень покосился на блондинку и озорно ухмыльнулся, поиграв бровями. Девушка тут же отвернулась, пряча в шарфе смущённую улыбку. - Да, сейчас буду. Марта подняла голову и удивленно посмотрела на Егора. - Что-то случилось? - Друг попросил приехать, - парень смешно выпятил нижнюю губу и сложил ладони в извиняющемся жесте, - это срочно. Блондинка понимающе кивнула, хотя внутри что-то неприятно кольнуло. Она точно слышала женский голос.