Будь моей партнёршей

      – Т-ты… придурок, ты хоть сам понимаешь, что несёшь? – дрожащим от злости голосом спросил Юрий после весьма длительного молчания, в котором он тщательно обрабатывал слова японца. – Да как ты вообще смеешь заявляться ко мне с такими просьбами?       По голосу уже было понятно, что Юрий на пределе того, чтобы не врезать хорошенько стоящему на коленях парню. Тот был даже удивлён, что до сих пор не получил удар с ноги, прекрасно ожидая подобную реакцию.       – Пожалуйста! – повторил Кацуки, наплевав на своё жалкое положение: подросток и его согласие в данный момент – последняя надежда. – Кроме тебя, никто не сможет мне помочь. Умоляю, Юриё!       Не выдержав, в гневе Плисецкий мигом подошёл к японцу и надавил ногой ему на макушку, вдавливая в пол.       – Давай-ка проясним, – словно яд, выплюнул он, – ты сейчас хочешь, чтобы я – твой соперник – прикинулся девкой и откатал с тобой парный номер на каких-то чёртовых соревнованиях, отбросив свои тренировки, чтобы ты только смог перед Виктором покрасоваться? Так?!       Юри терпел. Он молча терпел унижения, оскорбления и угрозы, потому что ради Виктора был готов на всё – даже стоять на коленях перед наглым мальчишкой.       – Если хочешь, – спокойно прошептал Кацуки, – можешь кричать на меня, можешь бить, ругать, упрекать, издеваться – мне всё равно. Я вытерплю, но, прошу, дай своё согласие. Я сделаю что угодно…       – Что угодно? – заинтересованно переспросил Плисецкий, убирая ногу. Теперь Юри мог облегчённо вздохнуть, не чувствуя тяжести. – А если я попрошу отдать Виктора мне в тренеры?       На этом моменте Кацуки болезненно сжал кисти в кулаки, будто дожидаясь подобного условия.       – Что угодно, но не это. Виктор не игрушка, на которую можно спорить и отдавать по желанию. Желай всё, что хочешь: деньги, костюмы, программа, почки, да я хоть голым выступлю!       Прокричав всё это, Юри стыдливо спрятал лицо между изгибами рук, молча дожидаясь своей участи. Но внезапно его схватили под руки и силой заставили подняться, после чего довольно грубо прижали к чему-то твёрдому и гладкому. Юрий, не моргая, смотрел в глаза японцу, приподнимаясь на цыпочки, чтобы предельно ясно узнать, что у того на уме.       – Значит так, – твёрдо сказал он, прижимаясь к парню чуть ли не вплотную, – я выступлю с тобой на этом идиотском соревновании. Но не пойми меня неправильно. Я прекрасно знаю, что ты отвратителен как свинья, но к тому же и упрям как осёл, когда дело касается терпимости. После победы, ты исполнишь все мои поручения. Вне зависимости от их количества.       Это была не просьба и не тем более условие, Юрий приказывал, ставя все точки там, где надо. Юри боялся… боялся последствий, но отступать уже не мог, поэтому без раздумий кивнул в знак соглашения, за что получил лишь кривую усмешку со стороны русского.       – Прекрасно. И больше не падай на колени, а то смотреть на такое ничтожество тошно. Я вообще вскоре буду считать, что в Гран-при у меня соперников попросту нет.       Кацуки хотел было что-то возразить, но счёл лучше промолчать, расценивая свою щекотливую ситуацию. Однако даже несмотря на насмешки и наглость, он был счастлив, что добился своей цели – он нашёл партнёршу!       Дверь приоткрылась и в комнату вновь вошла бывшая заведующая театром. В руках она держала блюдце с чашкой чая и, будто бы не замечая, как её ученик прижимает к зеркалу какого-то иностранца, подошла к кофейному столику.       – Вы закончили? – мелодично и как-то требовательно спросила она. Юрий долю минуты смотрел на оппонента, но вскоре повернулся к тренеру.       – Лилия, я хочу выступить на парных соревнованиях, которые будут через четыре дня.       Он не просил, не спрашивал, а утверждал. Хотя в его голосе была уловлена тень сомнения в собственном решении. Поэтому перед тем, как получить ответ, решил аргументировать своё неожиданное заявление, скорее всего, чтобы успокоить себя.       – Работа в паре поможет мне прочувствовать контраст между мужчиной и женщиной. Это ведь необходимо для настоящей примы?       Лилия, не отрываясь, смотрела, будто изучала, на подростка. Далее она прикрыла глаза под длинными, как опахала, ресницами и сурово проговорила:       – Хорошо, я даю тебе эти четыре дня. Но в придачу я хочу, чтобы ты показал мне результат, а также после этого можешь позабыть о тех свободных часах, которые мы ранее обсуждали.       «Видно, здесь он тренируется до седьмого пота», – сочувствующе подумал Юри, внимательно следя за Юрием. Из-за всей ситуации он почувствовал себя таким виноватым и обязанным. Подумать только, его «заклятый враг» сейчас подставляет себя на раскалённые камни и ради кого? Того, кто забрал у него тренера? Для Юри это казалось полнейшим безумием, и он даже в душе надеялся, что Плисецкий одумается. Но тот был упёрт, непреклонен и верен своему слову, а потому без сомнений согласился на все поставленные условия. В этот момент, для Кацуки, нахальный и грубый хулиган превратился в самого настоящего ангела-спасителя.