The Truth Is

— Эй, ты в порядке?       Себастиан моргнул пару раз, прежде чем повернуться к Нику, соловью и одному из немногих людей в Академии Далтон, кого он мог считать «другом». Ник выглядел встревоженным, в глазах отчетливо читалось беспокойство. — Да, ничего особенного, — протянул Себастиан, пряча руки в карманы и резко выпрямляясь. Его дежурная ухмылка тут же вернулась на лицо, но Ник знал: что-то явно не в порядке. В последнее время Себастиан все больше времени проводил в одиночестве, дни напролет уставившись в пространство перед собой. Он все реже отпускал едкие замечания во время репетиций и все чаще куда-то пропадал во время, отведенное для посещения столовой.       А после каникул все стало только хуже.       Ник молча смотрел на отпирающегося парня, неуверенный, как именно следует поступить. Он прекрасно знал о нежелании Себастиана предавать огласке свою личную жизнь. Прошлый опыт показывал, каким чувствительным становился Себастиан Смайт, когда кто-то совал нос в его жизнь, и как агрессивно вел себя с теми, кто осмеливался на это.       Ник не был уверен, что их с Себастианом дружба достаточно сильна, чтобы выдержать такое вмешательство. Поэтому пока, он будет стараться просто приглядывать за своим другом.

ooo

      Себастиан прикрыл за собой дверь комнаты и медленно подошел к кровати. Он не мог поверить, что снова завис, и от него также не укрылся вопросительный взгляд соловья. Если он продолжит в том же духе, люди начнут задавать вопросы, на которые он пока не готов дать ответа, и вот тогда его точно заберут из Далтона, последнего и единственного безопасного места.       Парень охнул от боли, как только начал медленно стягивать свой блейзер. Но, несмотря на свое нынешнее состояние, он каким-то образом умудрился держать марку во время репетиции, даже когда они крутились и топали под музыку. Себастиану так сильно хотелось плюнуть на все и просто отсидеться, но он знал, что это заставит всех быть еще подозрительнее, чем они уже есть.       Особенно это касалось Хантера Кларингтона, который, по неизвестной Себастиану причине, словно сидел у него на хвосте.       Не то чтобы Себастиан не понимал. Хантер был из военной академии, что означало, что он привык вести себя как войсковой командир. У него была эта необходимость в контроле над другими людьми и уверенности, что все в идеальном порядке. Себастиан принимал это. Просто было очень сложно мириться с этим в его нынешнем физическом и душевном состоянии.       Так, когда Себастиан не попадал в шаг или огрызался c еще большей злобой, чем обычно, Хантер Кларингтон отвечал тем же, отчитывая Себастина за каждую допущенную ошибку. Остальные же соловьи чувствовали растущее напряжение, но были не в силах что-либо предпринять по этому поводу. Смайт и Кларингтон были одними из самых взрывных и влиятельных учеников академии. Никто не хотел вмешиваться и переводить всю враждебность на себя.       Себастиан принялся аккуратно расстегивать пуговицы на рубашке, будучи не в восторге от острой боли, пронзающей все тело при каждом движении. Прикусив нижнюю губу, он осторожно прошел к зеркалу, размышляя, хорошая ли эта идея: добровольно пойти и оценить свое состояние.       Молодой человек скривился, увидев свое отражение, но все же пробежался кончиками пальцев по многочисленным ужасным отметинам на теле, прежде чем остановиться на глубоком синеющем укусе под ключицей. Он на мгновение прикрыл глаза, и воспоминания о том, как именно он получил эту отметину, стали всплывать в голове. Нет, ему не нужно это сейчас. Ему нужно перестать думать об этом и дождаться, когда синяки сойдут, а царапины заживут.       Он был так поглощен парой знакомых, но таких пугающе пустых тускло-зеленых глаз, глядящих на него из зеркала, что чуть не прослушал стук в дверь. Себастиан резко повернул голову к двери: чем больше он думал о том, сколько времени уже стучались в дверь, тем сильнее паника охватывала его. — Кто? — настороженно спросил Себастиан, медленно подходя к кровати, на которую бросил рубашку с блейзером. — Это Хантер. Я захожу, — ответил глубокий, поразительно спокойный голос, заставляя Себастиана окончательно удариться в панику. — Нет! — закричал Себастиан, хватая свою рубашку и игнорируя боль, охватившую все тело. Он ругался себе под нос, понимая, что ноющие от боли руки не позволят надеть на себя что-либо достаточно быстро.       Себастиан забил на попытки застегнуть рубашку и вместо этого, схватив блейзер, кинулся к шкафу, чтобы открыть дверцу и спрятаться за ней. Ровно в этот момент вошел Хантер, не обращая внимания на запрет Себастиана. Он вошел так живо, словно в свою собственную комнату, и это заставило Себастиана разозлиться еще сильней. — Убирайся, Кларингтон, — прошипел Себастиан, пытаясь справиться с пуговицами на рубашке. — Нужно поговорить. — Я сказал, пошел вон. — А я сказал, нам нужно поговорить, — настаивал Хантер, уверенно шагая к прячущемуся за дверцей шкафа Себастиану. Бывший капитан облегченно выдохнул, закончив застегивать рубашку. Он так же надел блейзер и вздрогнул от боли, но быстро нацепил ленивую ухмылку. — Надо же, Кларингтон, не знал, что ты настолько сильно хочешь посмотреть, как я переодеваюсь. Я-то думал, что ты даже и близко не би-заинтересован, — протянул Себастиан, чувствуя себя более уверенно и защищено теперь, когда никто не мог видеть его шрамы. В ответ Хантер лишь приподнял бровь: — Мне нужно знать, в состоянии ли ты оставаться частью Соловьев. — Что? — Начал Себастиан, приближаясь на пару шагов к капитану, — Ты думаешь, я не способен исполнить то, что ты там можешь выдумать? — Именно так я и думаю. Ты совсем распустился, Смайт, и мне это нахер ни сдалось, — холодно отчеканил Хантер, уставившись на соловья своими пронзительными зелеными глазами.       Себастиан медленно выдохнул, стараясь взять себя в руки и успокоиться. Ничего хорошего не случится, если он сорвется сейчас. Он так старался держать эмоции под контролем, вести себя так, будто ничего не может его задеть, но то, что говорил ему Хантер, причиняло намного больше боли, чем он рассчитывал. Он не распустился. Себастиан Смайт не был лентяем, особенно когда дело касалось его обязанностей как со-капитана Соловьев. У него просто все слишком болело, чтобы тщательно продумывать хореографию, которая, к слову, только усложнялась вместе с растущим самомнением Хантера. Это была не его вина... И то, что кто-то, вне зависимости от того, был ли он в курсе его положения или нет, имел наглость называть его ленивым, толкало Себастиана на самый край. — Ты нихрена не знаешь, Кларингтон, — выплюнул Себастиан, прежде чем развернуться и захлопнуть дверцу шкафа. — Ты больше не в хоре.       Себастиан застыл от этих спокойно произнесенных слов, а руки сжались в кулаки. Он медленно развернулся, чтобы посмотреть на парня, и его выражение лица, на удивление, смягчилось, даже не взирая на то, какой эмоциональный взрыв он сейчас переживал. Хантер терпеливо ожидал пока Себастиан накинется на него, наорет или просто отмахнется, сделав вид, что ничего не слышал.       Чего Хантер не ожидал, так это того, что Себастиан просто медленно кивнет и пожмет плечами, засовывая руки в карманы.       Себастиан больше не мог это выносить. Возможно, так будет лучше: забыть о Соловьях, порвать все связи, которые он успел наладить с другими участниками. Так никто не будет задавать вопросов об изменениях в его поведении, о его провалах на репетициях и его быстро ухудшающемся физическом состоянии... И Хантер предоставлял ему идеальную возможность. — Если это все, то у меня еще дела. Так что всего хорошего, уверен, ты знаешь, где дверь, — протянул Себастиан, просто желая остаться наедине с собой. Осознание того, что он сейчас терял одну из немногих вещей в своей жизни, которая приносила радость, внезапно снизошло на него. Единственную вещь, что помогала сбегать от его реальной жизни, которая быстро становилась похожей на злую шутку. — Что такое? — спросил Хантер, опасно сощурив глаза на стоящего рядом парня. На это Себастиан лишь приподнял брови: — Какие-то проблемы? — Да, проблемы. Что вообще здесь происходит? — Единственная проблема в том, что ты сейчас находишься в месте, в котором тебя быть не должно. В моей комнате. — Я никуда не уйду. — Вау, Кларингтон, ты, конечно, извини, но мне не нужны бойфренды. Но я, тем не менее, иногда не прочь развлечься с заблудшими натуральными мальчиками, такими, как ты, — нахально ответил Себастиан, приближаюсь к капитану с диким блеском в глазах. — Оставь это дерьмо при себе. Ты бы никогда не ушел из Соловьев, не устроив скандала, — парировал Хантер, не собираясь отступать, даже тогда, когда нос Себастиана оказался в паре миллиметров от его. — Я тебя умоляю, я вступил в Соловьи от скуки, — ухмыльнулся Себастиан, отступая назад, — Теперь уходи. — Это неправда.       Себастиан скрестил руки на груди, защищаясь. Он очень старался сохранить ухмылку на губах, что с каждой секундой становилось все сложнее. — И с чего же ты это взял? — Я вижу, что быть частью Соловьев — единственная вещь, которая тебя действительно радует, — ответил Хантер, не отводя глаз. Себастиан не мог прочесть их. В них не было ни самодовольства, ни осуждения. Он так же не увидел там никакого вопроса или сострадания. В этих пронзительных зеленых глазах не было ничего, за что Себастиан мог зацепиться. На что мог хоть как-то отреагировать. — Ну, значит, ты ошибаешься, — ответил Себастиан, разрывая зрительный контакт. Ему не нужно это дерьмо сейчас. Ему просто хотелось остаться одному и справиться со своей утратой, а не выслушивать какого-то солдафона, считающего, что он таки разгадал Себастиана Смайта. — Не смей. — Слушай, Кларингтон, мне правда плевать. — Не смей врать мне. — Ты тратишь мое время. — Посмотри на меня. — Да кем ты себя вообще возомнил? — вспыхнул Себастиан, бросив на парня уничтожающий взгляд, прежде чем снова перевести глаза на стену за ним. Он уже чувствовал знакомую волну гнева, поднимающуюся в груди. Ему нужно было выбираться из этой ситуации немедленно, если он хотел сохранить хоть каплю достоинства. — Я сказал, посмотри на меня.       Себастиан охнул, когда почувствовал хватку сильных пальцев на своем подбородке, вынуждающую его смотреть на Хантера Кларингтона, лицо которого сейчас выражало что-то более-менее смахивающее на настоящие эмоции. Попытавшись отстраниться, Себастиан потерпел неудачу, заставляя тем самым пальцы впиться только сильнее, причиняя еще больше боли. — Слушай сюда, Себастиан Смайт, — начал Хантер, опасно низким голосом, — Не смей, даже на секунду, воображать, что можешь врать мне. — Это разборки двух любовничков, или что? — выплюнул Себастиан, вырываясь из унизительного захвата и отступая в сторону. — Не люблю, когда врут мне в лицо и думают, что это может сойти с рук, — ответил Хантер, возвращая на лицо дежурную ничего не выражающую мину. Капитан Соловьев молча стоял, будто дожидаясь ответа одноклассника. Себастиан же только закатил глаза в раздражении, пытаясь придумать, как побыстрее выставить его. — Буду знать. А теперь ты можешь уйти? — задал вопрос Себастиан, стараясь, наконец, закончить разговор, — Пожалуйста, милый? — добавил он саркастически ухмыляясь. — Мы еще вернемся к этому разговору. — Жду не дождусь. — Жду тебя завтра на репетиции.       Это были последние слова, произнесенные Хантером, перед тем как покинуть комнату и оставить Себастиана наедине с собой. Внезапно усталость навалилась на него. Все, чего ему хотелось: лечь и заснуть. Желательно на несколько дней. В то время, как часть него была рада, что он все еще будет петь и танцевать с Соловьями, другая часть была обеспокоена необходимостью притворяться.       А еще этот Хантер Кларингтон, что за мудак.       Себастиан ничего не мог поделать со злостью, которая снова поднималась в груди, высасывая все оставшиеся силы. Как он вообще смел заявляться и вести себя так будто знал о нем, Себастиане, все на свете. Хоть Хантер и был прав насчет того, что хор был самой большой радостью в жизни Себастиана, ему все равно не нравилось, что кто-то лез в его жизнь. Особенно тот, с кем он даже не разговаривал за пределами хоровой.       Себастиан лег на бок, стараясь не стонать от боли. Не было ни одной позы, которая не причиняла бы ее. Парень уже привык каждый раз искать, по возможности, наиболее удобную позу для сна. Он лишь надеялся, что сегодня обойдется без кошмаров.