Воображение (FlowerFell)

Пищали приборы жизнеобеспечения, что-то неразборчивое кричали люди, громыхала каталка, которую, судя по всему, куда-то быстро везли. Пахло хлоркой, тяжелым духом лекарств и болезнями. Фриск попыталась пошевелиться, но у нее ничего не получилось: то ли потому что она была для этого слишком слаба, то ли из-за того, что её кто-то пристегнул к каталке, чтобы девушка не упала и не поранилась, то ли от всего сразу. Фриск поняла это, попробовав пошевелиться — конечности её не слушались должным образом. Это было странное, до жути пугающее ощущение, которое очень походило на обычное онемение, возникшее от того, что руки и ноги слишком долго находились в неподвижности, но более выраженное, характеризующееся притуплением чувствительности. Фриск ослабела. Сейчас девушка могла лишь немного сжать в кулаке складку простыни рядом с собой, приложив максимум усилий. Это все на что она была способна на тот момент. И все же она продолжала на что-то надеяться и верить в нечто хорошее. Может частичная парализация пройдет? Фриск очень хотелось думать именно в таком ключе, чтобы не бояться. Девушка не знала точно, где находится, но подозревала, что рядом с ней именно люди. Было в их голосах что-то такое, чего не найдешь в интонациях монстров. Кто-то позвал на помощь медсестру, поэтому Фриск решила, что попала именно в больницу. Вокруг происходило нечто непонятное и не имеющее объяснения. Несмотря на суету, творившуюся вокруг, было почему-то темно, а этого в больнице быть не должно в принципе. Ах-да… Фриск широко распахнула глаза, но мрак вокруг нее так и остался непроницаемым. Тут девушка поняла, что некоторые вещи меняются, но далеко не все. Она осталась слепа. Кое-что ей все-таки не приснилось и не привиделось. Она вспомнила, как побывала в Подземелье, и как её тело постепенно начали покрывать цветы; как ей удалось подружиться с монстрами, и как умерла ради них. Может быть, это было в прошлой жизни? Но тут размышления девушки прервались — к её лицу прикоснулась холодная пластиковая маска. Вдохнув какой-то безвкусный газ, Фриск вновь провалилась в безмолвное небытие. Через какое-то время девушка проснулась. Фриск не могла точно сказать сколько прошло часов или даже дней с того момента, как её погрузили в искусственную дремоту, но судя по всему в беспамятстве она пробыла достаточно долго. Вокруг все также витал едкий дух больницы, но теперь он не был таким навязчивым и явным. Стало ясно, что её переместили в отдельную палату. Девушка обнаружила себя лежащей на казенной койке, чьи пружины жалобно скрипели даже от малейшего движения. На этот раз Фриск смогла пошевелиться и даже беспрепятственно сесть, правда, со второй попытки. Все же её интересовало кое-что еще кроме потери зрения. Она хотела проверить свою смелую догадку. Девушка почти с трепетом поднесла ладони к лицу, пусть и ей пришлось для этого постараться, ибо руки её плохо слушались и всячески протестовали против своего использования. Фриск дотронулась кончиками пальцев до собственных щек, провела подушечками по закрытым, подрагивающим векам, а затем тщательно ощупала виски и обследовала чистую кожу лба. Цветов не было. Фриск не обнаружила ни одного бутона. Её тело, облаченное в длинную пижаму, было полностью свободно от болезненных наростов и следов от них. Не осталось даже намеков на лепестки или стебли, будто бы ничего там и не было, будто бы золотистый кошмар ей привиделся. Но нет. Фриск оставалась такой же слепой и слабой, как и тогда, в её последних воспоминаниях, где был печальный голос Санса и Асгора. Они тогда были все вместе в тронном зале. Фриск еще запомнила тепло душ. Да-да, там точно были человеческие души. Она слышала их тихий шепот на уровне подсознания. Фриск не забыла, как согласилась на то, чтобы её душу использовали для разрушения барьера. Это было последнее желание девушки, которое еще дополнялось просьбой, обращенной ко всем монстрам, — быть добрыми и забыть о своей давней вражде с людьми. А потом Фриск умерла. Вроде. По крайней мере, она ничего не могла вспомнить между тем моментом, как потеряла сознание в тронном зале и тем, как очутилась тут. Девушка никак не могла связать события прошлого и настоящего воедино. Было явно, что для полной картины не хватало какого-то важного фрагмента. Но какого? Раздумывая над сложным вопросом, девушка кое-что еще узнала после своих робких попыток обследовать себя. Медсестры еще и переодели ее в ночную рубашку. Фриск оценивала свое облачение чисто по ощущениям, которые вынесли итог — на ней нечто огромное, похожее на парус. От дальнейших розысков её отвлек скрип открываемой двери.