Воображение (FlowerFell)

Несколько секунд монстр молчал, переваривая все услышанное. Когда он заговорил вновь, то голос его зазвучал надтреснуто и виновато. — Фриск, почему? Почему ты такая добрая?! Почему не злишься? Я этого не заслуживаю. Никто из монстров не заслуживает от тебя прощения и понимания! Как ты можешь быть такой? Неужели все люди такие добрые? — Нет, не все люди добрые, — опровергла предположение девушка, давая Сансу понять некоторую суть вещей, чуждых ему по духу и неясных из-за его жестокого происхождения. К новому всегда было сложно привыкать, и кому-то нужно было сказать простую истину. — Но нет абсолютно злых людей, как нет и слишком жестоких монстров. Мир не делится четко на черное и белое. — Но раньше мы все пытались тебя убить! — Однако теперь все изменилось. Ведь в каждом найдется что-то хорошее, если поискать. Именно про это я и говорила тебе раньше, — призналась Фриск, а потом виртуозно переключила разговор на более нейтральную тему. — Санс, так почему монстры до сих пор не вышли на Поверхность и не показались людям? — Мы слишком долго жили под землей, чтобы сразу привыкнуть к дневному свету и ярким краскам. Пока что Асгор лишь собирается сделать официальное заявление всем людям и провозгласить наши мирные намерения. — Значит, все было не зря. Я… мы все старались не впустую, — Фриск устало откинулась на спинку скамейки и вздохнула. — Как бы мне хотелось видеть, как вы все станете по-настоящему свободными, не прячась по углам и не вылезая из своих убежищ лишь по ночам. Но мои глаза так и не восстановились. Все что я могу видеть — это темноту. И вновь возникла неловкая пауза, наполненная вздохами сожаления и грусти. — Милая… прости. Мне нужно кое-что рассказать тебе. Помнишь, ты вызвалась снять барьер и покинула свое тело? После того, что случилось в тронном зале, нам удалось вернуть твою душу в тело, но, — Фриск услышала, как Санс тихонько всхлипнул. Раздался шорох ткани, а потом скелет будто начал вытирать рукавом лицо. Девушка протянула ладонь, собираясь дотронуться до собеседника, но тот видимо отодвинулся. Фриск осторожно переместилась к Сансу поближе, чтобы лучше его слышать. Спустя мучительные секунды тишины он все же повел свой рассказ дальше. — Но мы смогли вылечить лишь магическую составляющую болезни. Те цветы, что появились на твоем теле, — они были из мира Подземелья. Но недуг нельзя так сразу устранить. — Санс, ты плачешь? Не надо, — немного запаниковала девушка. — Я никогда не плачу! — обозлился Санс. Несколько горячих капель упали на руку Фриск. Она почти слышала, как слезы катятся по лицу её друга, и как он изо всех сил пытается их сдержать, чтобы выглядеть круто. Оказывается люди и монстры не очень отличаются друг от друга в некоторых вопросах. Например, в той абсолютной уверенности, что проявлять перед кем-то слабость — это позор на всю жизнь. Санса нужно было срочно на что-то отвлечь. И девушка сделала ход. Буквально вслепую. — Санс, а почему ты меня называешь Сахарок? Не боишься, что я растаю под дождем? — Тогда мне придется взять зонтик и радоваться, что есть повод всегда находиться рядом с тобой, чтобы защитить от особо злостных и коварных капель. — Тебе никогда не говорили, что ты чересчур хитрый? — Теперь сказали. Фриск кротко улыбнулась. Она почувствовала, как Санс ей ухмыляется в ответ. Девушка не могла видеть его лица, но каким-то шестым чувством ощущала, как что-то неуловимое в воздухе изменилось. Гнетущая атмосфера разрядилась и больше не походила на тяжелую тучу, готовую вот-вот разрядиться настоящим ливнем. — Жаль, что ты теперь не можешь… — Не могу видеть? По крайней мере, я жива и все еще рядом с тобой. Раньше мне доводилось видеть солнце и звезды. А если встретится что-то действительно необычное и неожиданное, то у меня всегда есть ты, чтобы все рассказать. Например, какого оттенка цветы, которые ты мне подарил? — Они белые, — поделился наблюдением Санс. — Наверняка они очень красивы. Жаль только, что не разговаривают как эхо-цветы, — заметила девушка. — Но для разговоров у тебя есть я, — с потаенной гордостью напомнил монстр. — И для компании тоже. И для того, чтобы помочь мне пройтись, — рассмеялась Фриск, уже опираясь на заботливо подставленную руку и поднимаясь. Девушка сделала всего шаг и тут же оступилась. Она практически повисла на своем друге, обняв его за плечи и прижавшись всем телом, даже не стараясь отстраниться. Так хватаются за свою последнюю надежду, боясь, что она вот-вот ускользнет навсегда. Прогулки не получилось. Впрочем, Санс и Фриск уже и не собирались никуда идти. Они просто вот так стояли возле лавочки и молчали, крепко обнявшись. Может быть от магии, от чувства поддержки или понимания того, что ей есть на кого положиться, Фриск с каждой дополнительной секундой становилось лучше. Теперь тьма ей не казалась абсолютно непроницаемой, а слабость непреодолимой. Санс лечил Фриск сам того не подозревая. Девушка чувствовала, как в груди часто бьется сердце, но Санс не спешил шутить о её «тук-тук-туковости», за что она ему была несказанно благодарна. Лучше уж так без лишних слов со стороны растворяться в чужих объятиях. Монстр это понимал, поэтому просто гладил девушку по волосам, до тех пор, пока она не нашла в себе силы возобновить беседу. — Мне говорят, что ты плод моего воображения. Что я тебя выдумала, как и всех остальных своих друзей. Раньше ведь я и правда славилась богатой фантазией. Лет в шесть. А теперь же все считают, что я просто наглоталась какого-то неизвестного науке парализующего газа, пока была в пещере, и меня одолевают галлюцинации. То есть я слепа и беспомощна не потому, что спасла целую подземную цивилизацию, а потому что очень неудачлива с выбором горных шахт для изучения сталагмитов. Люди мне настолько не верят, что даже я сама в какой-то момент позабыла правду, — тихо проговорила Фриск и подняла голову, позволяя легкому ветру развевать её волосы и целовать почти бескровные щеки. Сухая ладонь коснулась её лица, и девушка улыбнулась своей самой светлой улыбкой. — Но ты слишком настоящий, чтобы быть просто сном. Было бы обидно, если бы ты вдруг исчез. Почему ты не пришел раньше? — Мне приказано не появляться в общественных местах и где могут находиться люди, до тех пор, пока Асгор не решится вынести официальное заявление о том, что пора выходить на связь с человечеством и объявлять о всеобщем перемирии. Пока король думает над будущим договором. Поэтому нельзя напрямую говорить, что мы уже свободны. Если бы это была история, а не настоящая жизнь, то все бы закончилось тем, что монстры и люди пожали бы друг другу руки и вместе отправились бы по направлению к счастливому будущему. Но поскольку это настоящая жизнь, то нам придется заключать договор. Война, длившаяся с тех пор, как люди начали жить в домах, не могла закончиться просто от дружеских улыбок. Понадобится комиссия, чтобы обсудить множество деталей и еще кучу скучных вещей, — провозгласил монстр. Он кое-как перевел дух от своей длиннейшей тирады и поспешил заверить девушку. — Но мы будем тебя по очереди навещать и до того, как закончатся политические игры. — Санс… ты сказал, что вам воспрещено сюда ходить. Но я же тоже человек. Значит, тебе и со мной не разрешено видеться, — удивилась Фриск. — Считай, что ты - мое единственное исключение, милая. Откуда-то сбоку и чуть позади них раздался какой-то подозрительный шорох, и Санс немедленно отстранился от девушки, напрягаясь всем телом. — А теперь мне пора. До встречи, милая. Очень скоро ты не будешь одинока. Мы снова к тебе придем. И тогда заберем навсегда. Подожди еще немного. Неожиданный порыв ветра заставил трепетать легкое платьице Фриск, да так, что ей пришлось придержать подол той рукой, в которой были крепко зажаты цветы. Девушка поняла, что Санс ушел своим знаменитым коротким путем, оставив её одну. Девушка это поняла и потому, как вдруг на ее душе стало пусто и немного досадно. Жаль вот так расставаться, даже не поговорив как следует, а ведь им многое нужно было друг другу рассказать… — Кто это только сейчас тут был? Что он делал? Маленькая леди, пожалуйста, потрудитесь объяснить, что секунду назад здесь происходило! О, Боже, вам же нельзя так долго ходить! — квохтала так «вовремя» подоспевшая медсестра. Видимо именно её шаги ранее услышал Санс и потому скрылся. Но эта любопытная женщина успела увидеть монстра издалека и потому завалила Фриск вопросами, в которых превалировал главный — «Кто он?» Девушка покачнулась, но устояла на своих пока что слабых ногах. Она обернулась к человеку, чей противный и чересчур въедливый голос доносился у нее откуда-то из-за спины. В руках у Фриск были цветы — те самые, что чуть ранее ей всучил Санс. Девушка прижала подаренный букет к лицу, вдыхая незнакомый тонкий аромат. Она не могла сказать какого цвета или сорта были эти цветы. Но могла твердо заявить, что они не с Поверхности, ведь их запах казался ей более легким и томным, чем какой-либо услышанный. И лепестки, и стебли были действительно реальными, ведь их можно пощупать и понюхать. Чем не доказательство того, что ей ничего не приснилось и что она не бредит? Но это был неоспоримый факт только для нее одной, ни для кого больше. Она не знала, что в тот момент сжимает в руках букетик невзрачных цветов, похожих на полевые ромашки, выросших в темной глубокой расщелине и потому обретших ту самую странную особенность пахнуть и выглядеть не так, как надо, а волшебно и потусторонне. Фриск было все равно. Она почти сияла изнутри, смотря строго впереди себя, как могут только слепые. Но уже спустя секунду ей показалось, что теперь она может различать свет и тьму, какие-то неясные силуэты и тени. Возможно, она прозрела, а может быть начала «видеть» сердцем. Фриск рассмеялась. Её смех хрустальными нотками взвился над верхушками деревьев, перекликаясь с пением птиц, щебечущих перед отходом ко сну. — Вы же сами раньше сказали, миссис Перкинс. Это всего лишь мое богатое воображение. Мое воображение и ничего больше. Вот только ирония состояла в том, что все это было на самом деле.