Воображение (FlowerFell)

Через пару дней Фриск разрешили выбираться на улицу, правда под зорким надзором сопровождающего. Девушка пока не могла самостоятельно передвигаться на большие расстояния, но вот прогулки на свежем воздухе в инвалидном кресле ей были даже рекомендованы её лечащим врачом. Хоть немного, но Фриск могла теперь ощутить свободу. Томиться в застенках было просто невыносимо, и иногда девушка даже придумывала себе планы коварного побега, но, конечно же, ничего путного у нее бы не вышло. Не стоило даже пытаться. Однако никто не запрещал ей мечтать. Лечение на тот момент проводилось лишь общеукрепляющее, и у Фриск было достаточно времени, чтобы все продумать и взвесить. Смешно, но она и раньше хотела сбежать от прежней жизни. Родители вспоминали о Фриск только тогда, когда что-то случалось и иного способа, чтобы привлечь к себе внимание у девушки не было. Она и на гору-то полезла, не только из-за любопытства, но и чтобы проверить — не забудут ли они, что у них есть дочь. Глупо конечно. Многое можно переосмыслить, что-то потеряв. Например, зрение. Теперь Фриск просто хотела выбраться из больницы, но медики не могли сказать ничего конкретного — будет улучшение или нет. Так что вся надежда была на прогулки. Фриск то и дело пыталась уловить хоть какие-то намеки на то, что друзья из Подземелья за ней наблюдают, но ей было очень сложно в этом убедиться. Она ведь не могла отойти далеко от кресла или посмотреть, что же шуршит в кустах. Но Фриск не теряла надежду. Она была готова ждать сколько нужно. Тот вечер начинался вполне обыденно. После ужина Фриск повезли в сад, что располагался на территории больницы, но прилегал к диковатым просторам леса, который вел к подножию горы Эббот. Путь всегда был одинаковым. Фриск даже могла примерно просчитать расстояние от своей палаты до выхода лишь по поворотам и скрипу инвалидного кресла. Как и предсказывалось, было преодолено двадцать три «скрипа» колес, четыре поворота направо, один налево. Далее должен был быть выход. Раздался звук распахиваемой двери. Запах больницы привычно сменился мягким ароматом трав, а гомон людей благодатной тишиной — похоже Фриск всегда пропускали на улицу только через задний дворик, который не очень-то часто использовался. Девушку как обычно повезли по ровной асфальтированной дорожке ближе к деревьям: она ощутила, как по ее лицу пробежали тени. Вот и начало маленького, строго ограниченного путешествия. Вся дальнейшая прогулка происходила в напряженной тишине. Пока девушку везли, она не нарушала молчания, а медсестра привычно, почти неслышно, ворчала себе что-то под нос. Прежде чем завершить полный круг среди аллей на коляске, больной давалась небольшая передышка на лавочке и несколько минут ходьбы. Когда нужный участок был достигнут, Фриск помогли пересесть с инвалидного кресла на скамью, которая за весь солнечный день нагрелась, а теперь потихоньку отдавала свое уютное тепло. Это было удобное место для того, чтобы отвлечься. Здесь медсестра любила жаловаться на свою жизнь, а Фриск ее не слушать, но в этот раз события пошли не по плану. Мисс Перкинс кто-то позвонил и, похоже, этот кто-то был ей очень небезразличен, ибо она поспешила отойти от Фриск и как можно дальше, чтобы поговорить со своим ухажером без лишних ушей. Девушку это полностью устраивало — хоть немного она могла бы побыть в одиночестве на свежем воздухе. И попробовать свои силы. Она разок попыталась встать без помощи сопровождающего, но у нее не получилось. Еще не пришло ее время. Фриск приготовилась к долгому ожиданию, решив, что не стоит сдаваться и чуть позже можно будет попробовать еще, но прежде нужно отдохнуть. Здесь в укромном уголке сада было так спокойно и хорошо. Вечер дышал свежестью и запахом цветов, а где-то в кронах деревьев гомонили птицы, перекликаясь друг с другом. Лучи заходящего солнца приятно ласкали кожу Фриск, а ветерок нежно перебирал волосы. Девушка почти задремала, но неожиданно послышался тихий стук костяшек о деревянную перекладину скамейки. Фриск резко очнулась от сонного морока и даже не поняла, что к ней кто-то подошел, пока этот кто-то явственно не дал о себе знать. Складывалось такое впечатление, будто неизвестный прохожий просто появился из воздуха. — Тук-тук, — проговорил очень знакомый голос. Девушка впервые услышала его в Сноудине. Как же она тогда испугалась. Особенно, когда её верный спутник — Флауи - предупредил, что со скелетами им лучше вообще не связываться. Но даже он тогда ошибся. Без Санса девушка не смогла бы пройти свой путь до конца. Один только его голос вызывал множество воспоминаний как добрых, так и плохих. Фриск помнила о цветах, что оставались на ее теле после каждой смерти. Сейчас же ей хотелось думать о чем-нибудь хорошем и определенном, и поэтому она легко вступила в эту знакомую игру в «тук-тук», несмотря на саму очевидность дальнейшего. — Кто там? — спросила Фриск и затаила дыхание. — Молли, — ответил монстр. — Что за Молли? — Мы все за тебя МОЛИмся, Фриск, — очень серьезно пошутил Санс. — А я думала, что у вас нет определенной религии, — почти против воли ухмыльнулась девушка. — Здравствуй, Санс. — Теперь есть религия. Все хотят, чтобы ты поскорее поправилась, Сахарок, — проговорил монстр и опустился рядом с Фриск, на что раздраженно скрипнула скамейка. — А мне и так уже намного-намного лучше! — схитрила девушка. Прогресс определенно был, но не такой хороший, каким она хотела его выставить. — Ты совсем не изменилась, — хохотнул Санс и продолжил. — В том смысле, что так и не научилась врать. Я кое-что тебе принес… Раздался шорох разворачиваемой бумаги, и на колени Фриск что-то опустилось — какой-то легкий, почти невесомый груз. Девушка осторожно ощупала подарок. Небольшой букетик цветов. Девушка мягко провела ладонью по стеблям и листьям, точно поглаживая, убаюкивая их. Она вспомнила, как после каждой смерти в Подземелье прямо из ее тела прорастали цветы, каждое прикосновение к которым отдавалось мучительной болью. Фриск даже вздрогнула от наплывающих на нее образов. — Спасибо. Но после всего что случилось, я вряд ли полюблю цветы. Однако, это очень мило с твоей стороны, Санс. — Поверь, они безопасны. Потому что самые обычные. Те цветы, что проросли на тебе, были магическими. И мы уничтожили их с помощью магии. Но вот человеческие тела монстры не очень-то умеют восстанавливать. Мне… нам пришлось передать тебя на дальнейшее лечение людям. Вы слишком от нас отличаетесь. — Неправда! Я вот очень похожа на монстра. И у меня даже вторая мама — монстр. Фриск развела руки так сильно, как только могла, и крепко зажмурилась, хотя в этом и не было особой необходимости. Девушка словно хотела обнять солнце, которое вот-вот уже должно было зайти за горизонт и чьи лучи были еще ласковыми, но уже не такими теплыми, как раньше. А может быть, она показывала крылья — большие и ждущие освобождения. — Все люди делают так? — деловито осведомился Санс, наблюдая за потугами девушки превратиться в птицу. И заодно немного отодвигаясь, чтобы его не задело. — Нет, но мне захотелось хоть на пару секунд не быть похожей на человека, — сообщила Фриск. — Но не очень-то получается. У тебя до сих пор есть руки, но нет хвоста, — признался монстр. — Какая жалость. А я уж понадеялась, что обзаведусь всем необходимым, — с ноткой иронии отозвалась девушка. — Зачем? Зачем тебе вообще походить на монстра? — не переставал удивляться Санс. — Чтобы вы меня отсюда забрали. К себе, — прошептала Фриск. В этой фразе было заключено столько муки, что собеседник девушки долго молчал, собираясь с мыслями, чтобы ответить. И начал он с очередной шутки. — Тук-тук. — Кто здесь? — с огромной надеждой спросила Фриск. — Лука. — Кто такой Лука? — Наша разЛука с тобой была и так слишком долгой. Но мы пока не можем забрать тебя к себе. К тому же те люди, что приходили утром, - они ведь твои родители, верно? Их не стоит оставлять, — заметил Санс. Он представил гнев родственников Фриск, сравнив их возможное недовольство с яростью Папируса, и предпочел не связываться с ними. — Да. Но мои родители не очень верят в монстров. Если мне к вам нельзя, то почему бы вам не перебраться на Поверхность насовсем? Мы бы встречались почаще. Тут же так красиво, — вдруг сказала Фриск, смотря в пустоту прямо перед собой и разводя руками, будто показывая все сразу. — Сахарок, но ты же не… - Санс осторожно перехватил ладонь девушки. — Да, я все еще ничего не вижу. Но чувствую, как твоя рука подрагивает. И по этим признакам я многое могу сказать, — Фриск мечтательно улыбнулась, выдвигая дерзкие предположения. — Ты нервничаешь и чем-то любуешься. — Вообще-то я любуюсь тобой, — произнес монстр. — Очень смешно, Санс. Хорошая шутка! — иронично заметила Фриск, приподнимая одну бровь. — Вообще-то я серьезно, — буркнул её собеседник. — Да, ну. Глупости, — отмахнулась девушка, почувствовав как к ее лицу, предательски приливает кровь. В груди приятно защемило, и сердце почему-то забилось чаще, но Фриск намеренно сменила шутливый тон на крайне серьезный. — Не переводи тему разговора, мистер Улыбака. Каждый из Подземелья должен увидеть, насколько прекрасна Поверхность. Ведь вы все так об этом мечтали. Все достойны того, чтобы быть счастливыми. Особенно ты, Санс.