Я молюсь своему Богу

Это очень надоедает. - Джейн, как можно! – квохчет мама, снова недовольно осматривая документы, ровной стопочкой сложенные на столе. Мать совершенно не одобряет ее выбор, но Джейн ровным счетом плевать на ее мнение. Всегда было. Вирджиния Фостер никогда не была для нее чем-то особенным, как мамы для других детей. Нет, в жизни Дженни всегда был лишь отец. И после его смерти нынешняя студентка института астрофизики совершенно разучилась находить с матерью общей язык. Эта нелюбовь горела в душе Джейн ровным светом, изредка выплескиваясь на особо докучливых однокурсниках. Джинни Фостер никогда не принимала выбора своей дочки. По ее мнению, девочки вообще не должны получать высшее образование. «Идеальная девушка должна быть хорошей женой и домохозяйкой, всегда слушаться мужа и иметь много детей», - уверенно кудахчет она, не замечая презрительного взгляда дочери. «Быть живым инкубатором и незримой тенью мужа? Оно мне надо?» - говорит та с убеждением феминистки. В этот день они с мамой впервые рассорились, а через неделю Джейн переехала к подружке. Все закончилось логическим финалом. После той самой встречи в лесу Джейн словно схватила своеобразное проклятие удачи. Она не попадала более в переделки, легко окончила школу и не менее легко поступила в университет. Ее вторая встреча с Богом Обмана случилась осенью, в канун Самайна. На поступлении в универ везучесть закончилась. Девушка, которая все так же не умела общаться с людьми, предпочитала общество книг. В коллективе ее не любили, и Джейн с каким-то мрачноватым удовольствием платила им тем же. Все было хорошо, пока не появился он. Джейн всегда знала, что парни – идиоты. Фостер не была красавицей, плохо налаживала контакты и, кажется, даже не знала слова «макияж». Она редко ходила на дискотеки, в ночные клубы и на вечеринки ее не звали. Одному Хеймдаллу известно, как в нее умудрился влюбиться Джек, парень ее однокурсницы. Не красавец, совершенно обыкновенный – таких тысячи. Но бука Джейн всегда была на любителя… На вид Моника, девушка Джека, была почти полной копией Джейн, обычная русоволосая девчонка с отсутствием вкуса и любовью к книгам. Но при этом она обладала золотым характером, всегда находилась в центре компании и имела кличку «Смайлик». И ненавидела она так же, как дружила – бурно, выплескивая эмоции и заражая ими всех вокруг. Одним словом, весь факультет стал на сторону Моники, а значит и против Джейн. Все это было бы ей по боку, если бы не два «но»… Девушки только презрительно фыркали в ее сторону, устраивая тотальный бойкот. Джейн это вполне устраивало, она не так уж и часто общалась с ними, только по делу. Видимых отличий в поведении однокурсниц она не замечала. А вот парни, которые не признавали в Дженни представительницы прекрасного пола, просто решили устроить зазнайке темную. Ничего опасного, так, пара толчков и эмоциональное давление. Когда Джейн попала в круг, ее начали толчками передавать друг другу, стремясь ненароком обнять и ощупать тело. А Джейн еще с той самой ночи боялась таких прикосновений. Боялась любых прикосновений. На глазах практически моментально выступили слезы, сознание помутилось и картины былого ужаса пронеслись перед очами. Дженни было не больно, но боязно. Ощущение потери контроля ситуации заставило ее с силой дернуться именно в момент очередной передачи. Она с силой врезалась в одного из парней, падая перед ним на колени. Он хмыкнул, хватая ее за длинный хвост. - Ну, что, куколка, поиграем? – и он дернул ее на себя, ревущую и униженную. И опять – та же ситуация, тот же безумный страх и неожиданно всплывшая в сознании фраза: «Я поклоняюсь тебе, Хитрейший из Хитрецов». Сильный толчок, будто колебание воздуха, и парень, державший Джейн за волосы, орет от боли, приземляясь рядом с ней. Остальные словно стекленеют, впадая в прострацию. Через полминуты в небольшом переулке исчезает даже малейшее напоминание о присутствии здесь посторонних. Локи все такой же: напыщенный, отчего-то уставший, но источающий силу, магию. Джейн чувствует ее – темная, мягкая, словно облако, она облегает сознание, вытесняя из головы дурные мысли и успокаивая… - А ты изменилась, смертная, - Локи кивает Джейн, а та не может оторвать от него взгляда. Эта неведомая ей сила манит, гораздо сильнее, чем любая вещь, известная Дженни Фостер. - Ты уставший, - внезапно подмечает она, опуская взгляд. Это кажется слишком неправильным, личным, недоступным. - Дела, - коротко уточняет Локи, потряхивая все таким же неизменным золотым жезлом. Он чему-то удивлен. – Брат достал, учеба надоела… Брошу все и уйду к вам, в Мидгард. Посмотрим, кто у них будет политику вести, без меня, любимого… - Нам на Земле очень не хватает такого Бога, - смеется Джейн и вдруг осекается под непрерывным ледяным взором. – Наши мифы немного не соответствуют твоим рассказам. Там у тебя нет брата, да и отец не упоминается… Локи словно загорается идеей, его магия идет теплыми волнами. От этой мощи Джейн бросает в жар. - Здесь недалеко есть кафе, - сорвавшимся голосом говорит она. – Зайдем?.. *** Она говорит долго. Очень. Вспоминает все до самого последнего, незначительного мифа, знакомого ей. Локи слушает, не перебивая. На моменте описания самого Локи, он фыркает и утверждает, что здесь нет ни слова правды. А какая правда на самом деле – не уточняет. Джейн любопытно, но она не смеет задавать вопросы. Сейчас она чувствует себя крохой перед гигантом, так на нее действует магия. - Спасибо, - неожиданно даже для самой себя говорит она и поясняет, - За то, что спас. Дважды, я тебя за прошлый раз так и не поблагодарила. Локи вновь кивает и тихо отвечает: - Пожалуйста. Знаешь, - неожиданно усмехается он, - в последнее время все больше и больше людей просят о помощи. Я помогаю, не всем, но многим. И никто, представляешь, смертная, никто еще ни разу не сказал банальное «спасибо». Это приятно, - нехотя добавляет он. - Значит, я такая особенная? – в тон Локи усмехается Фостер. Ей приятно получить похвалу от Бога. - Может быть, - легко добавляет Локи и поднимается, опираясь на жезл. – У вас приятно, но мне пора. Ты милая, смертная. Надеюсь пореже с тобой видеться, - и опять, словно кто-то пролистнул страницу мира, вычеркнув оттуда брюнета с вымученной усмешкой на лице. - Надеюсь, - улыбается Дженни, впервые за весь вечер – полно, открыто, «с зубами», как говорил папа. Фостер знает свою везучесть. И, не будь она собой, если они с Локи не увидятся еще много раз. На этот раз она не ошибалась.