Надежда

Проснувшись, она долго смотрела в потолок. Кошмар не хотел отпускать. Но было ли это кошмаром. Шея нещадно саднила, и небольшие капли крови продолжали скапливаться около не заживших царапин. Скатываясь с шеи, капли оседали на полотне однотонной подушки. На часах любимая группа цифр вновь показывает отметку в 5:00, а значит, она дошла до предела. Пора вставать с любимой кровати. Как всегда просыпаться, предаваясь повседневной рутине. С рассветом по стенам вновь начинают скакать солнечные зайчики, задерживаясь на коже. От порывов ветра лёгкие тюлевые шторы развиваются, раздуваясь, словно мягкие, пушистые облака. День за днём она не видит изменений. Жизнь повторяется, меняя лишь череду своих событий в отголосках циферблата часов. Но сегодня было чертовски спокойно на душе. По утрам всегда было легче. Особенно, когда не было заметно следов пребывания «любимого» сталкера. Никаких цветов и прочей мишуры. Ноутбук мирно догорал последние минуты без зарядки, поблескивая от солнечных лучей. Хвастался новыми фотографиями, что перебросили вечером с флешки, монитор. Маша усмехнулась сама себе, захлопывая крышку. «Все то, что происходило, один из самых обычных снов», — проносится в голове, скорее, чтобы успокоить. Уверенности это не придавало давным-давно. Но немного спокойствия, все же, дарило. За утренними заботами типа душа, написания домашки и переодеваниями успешно пролетает время. Солнце все ярче светит в окно, наполняя комнату светом и теплом. Ближе к семи утра телефон оповещает о новом сообщении с пожеланием доброго утра. Номер скрыт. Чувство неизвестности тревожит душу, заполняет вены тягучим страхом того, что все это не просто так. Но девушка игнорирует сообщения, со спокойной душой откладывая телефон подальше от себя. Кажется, зря. Письма идут еще на протяжении часа, но после — мгновенно исчезают. Будто никогда и не было. В груди непонятно щемит, когда сердце в очередной раз переворачивается от всего того ужаса, что ей успели написать. Она пытается отвлечься. Лучи проскальзывают в самый дальний угол комнаты, освещая фигуру, что безумно долго вертится у зеркала, осматривая себя. Царапины на шее, к сожалению, оказались не игрой больной фантазии, и теперь их стоило закрыть от чужих глаз. Взгляд метнулся в сторону темного свитера с высоким горлом в комплекте с белыми джинсами и легким пальто. Совесть давно устала мучить по поводу школьной формы, а эти джинсы так хорошо сидели, что не надеть их было бы великим упущением. Разобравшись с одеждой можно было спокойно зависнуть в телефоне, читая очередные супер важные новости, расслабляясь. — Доброе утро, — за спиной послышался зевок брата. Точно ведь всю ночь не спал, залипая в очередной игрушке, а теперь будет строить из себя мученика перед родителями. — Мама звала тебя к завтраку. Спускайся. Больше ни слова не проронив, мальчик ушел, привычно зевая от недосыпа. После того, как дверь за братом захлопнулась, и комната вновь погрузилась в тишину, в воздухе еще оставался приятный запах парфюма и свежей клубники. На столе в тарелке расположилось немного ягод, которые, скорее всего еще не успели созреть. Но стало приятно, что брат обворовал пару кустиков клубники из теплицы, в тайне от родителей. Только, чтобы порадовать сестру. Схватив сумку с учебниками, Маша съела одну из ягод и вышла из комнаты, с грохотом закрывая дверь. Уже полная энтузиазма и счастья она бегом спустилась по лестнице, преодолевая два этажа, слетая со ступеней, и кое-как поддерживая баланс резными перилами. Столовая привычно приветствовала запахом ароматного кофе и душистого чая. Но дома, кофе для девушки был под запретом. Ради любимого терпкого напитка приходилось ходить в кафе, в надежде, что она не будет замечена за очередной чашкой. Родители медленно пили кофе, наслаждаясь приятным вкусом, детей же ждал завтрак в виде чая с вафлями. Вся семья давно сидела за обеденным столом, с самого утра обсуждая своё расписание и договариваясь о свободном времени. Появление девушки лишь добавило разговоров, но вникать в них она не стала. Все решат и без нее. Когда завтрак закончился, все собрались ехать по своим делам: родители отвозили младшего в школу, а затем отправлялись на работу. Маша любила ходить в учебное заведение в сопровождении любимых песен. Добираться самостоятельно, изучая бесчисленные подворотни полюбившегося города. Долгожданное весеннее солнце, наконец, выглядывало из-за туч, и дождь больше никто не ждал. Безоблачное чистое небо расстилалось вокруг. Яркие солнечные блики слепили глаза, заставляя слезинки скапливаться в уголках глаз. Но солнце не грело. Воздух вокруг был все еще безумно холодным. Она вышла из своей крепости, глубоко вдыхая прохладный воздух, насыщая лёгкие кислородом, пока в горле не начинало покалывать. И плевать на пробирающий холод из-за вчерашней непогоды, когда хочешь провести время в тишине. Она любила ходить одна, даже если до школы приходилось пройти достаточно, а по приходу её ждал очередной приступ боли в ногах. Такое можно было перетерпеть. Девушка раз за разом надевала наушники, оказываясь в своем особенном мирке. Проскользнув между домами в переулок, она вышла на главную улицу, оказавшись у огромной по размерам школы. Вокруг сновало огромное количество детей. Дети, выбежавшие перед уроками на улицу, искали себе занятие во дворе, просиживая время на многострадальных лавочках, занимаясь, кто чем. Лишь некоторые прилежно готовились к началу учебного дня, повторяя материал или переписывая забытое домашнее задание. Большинство привычно гуляли вокруг или же сидели в душных классах, развлекая себя и своих друзей дорогими гаджетами. Везде царил хаос. Будто толпа бродячих музыкантов расположились по углам школы, разбрасывая вещи и творя неведомую фигню, безумные дети. Шел десятый год ее обучения в школе, но, кажется, совсем ничего не изменилось. Подростки, в любой стране любого города, бесились и маялись дурью совершенно одинаково. После слишком резкого возвращения на свою родину у Маши было очень много времени подумать. То, каким свой город она знала еще в глубоком детстве — разбилось о хребты бытия. Потому что, поменялось все кардинально. Город стал неузнаваемым. Но вскоре Маша покинула и его, перебравшись с семьей в больший по численности. Условия жизни тоже поменялись, и обычную квартиру сменил огромный особняк. В новой школе было безумно тоскливо. Большая часть учеников не считалась с другими, посещая занятия только ради того, чтобы похвастаться очередной эксклюзивной вещью. Оставшаяся часть, склоняли головы или просто молчали, в мыслях считая себя намного выше этих расфуфыренных людишек. Лишь пара человек оставалось со знаниями, не купленными родителями и не штампованным «под копирку» мнением. Одной из таких людей была Нелли. Маша начала дружить с ней, потому что в ней было нечто знакомое. Одиночество. Намного позже она начала замечать, как это чувство в глазах блондинки постепенно сменилось счастьем. Потом появилось еще несколько друзей. Близких, но в рамках дозволенного. Они старались не лезть в личную жизнь друг друга, рассказывая только наболевшее. Так было проще. Уроки проходят безумно быстро. Особенно, когда уходишь после пары первых из них. Но сегодня Маше совсем не хотелось уходить так рано. Рядом сидела самая близкая подруга, но разговаривать не было сил. Она просто наблюдала за тем, как Сабина мирно говорила с Нелли о чем-то совсем незначимом, и совершенно незаметно набрасывала эскиз двух беседующих фигур. Чья-то тяжелая рука легла на её плечо, и девушка обернулась, метнув взгляд в сторону объекта потревожившего ее. За спиной стоял Денис с фирменной улыбкой во все 32 зуба. Он в который раз извинился за выходку своего парня, который съел пирожное рыжеволосой и рассказал, что карма таки настигла Арсения, когда он в тот же день попал под ливень и теперь валяется с температурой. Отлеживается дома у Дениса, занимая всю кровать так, что блондин сворачивается клубочком рядом с любимым на полу, пытаясь согреться. Старший расспросил Машу о прожитых ею выходных, и, успокоившись, ушел домой: ухаживать за больным, что свалился на его голову и незаконно захватил любимую кровать. Последние уроки пролетели мимо. Маша скучая, развлекала себя наблюдением за случайными прохожими, которые как муравьи, спешили куда-то в неизвестном направлении. Иногда взгляд падал на фигуру, сокрытую во все чёрное, но человек, слишком быстрый, постоянно ускользал от скучающего взгляда. После, слова учителей вылетали из головы, стоило им туда попасть и Нелли приходилось постоянно одергивать Машу, чтобы та не отвлекалась. Поздно. Девушка погрязла в воспоминаниях, всматриваясь в пасмурное небо. Приближение очередного дождя опять напоминали о прошедшей ночи. Внутри также пасмурно. Последний за день звонок с урока прозвучал чётко, под радостные вскрики детей. Чтобы выйти из школы приходилось пробраться сквозь толпу обезумевших малолеток, ловя удары локтями на своём теле. Нелли привычно обняла Машу на прощание, не задерживаясь слишком долго, пошла в сторону Сабины, ожидавшей блондинку у выхода. Девушка улыбнулась и помахала рукой на прощанье. И вроде с виду все хорошо. Маша улыбается широко и искренне, но внутри. В душе все обрывается. Внутри что-то болезненно умирает, раз и навсегда прощаясь, наступает конец. И, кажется, что, как раньше точно не будет. Никогда. Потому что, одиночество опять накрывается волной. И только подступающая мания преследования не дает до конца ощутить себя одиноким. Только вот она никогда не была одинока. Обвиняя себя в этом, она совсем не замечала взгляда, что следил за каждым движением. Ее тень уберегала девушку от безумия и того самого одиночества. Но тень тоже хотела внимания. *** Аллея встречала тишиной. За железной витой оградой виднеется любимый дом, приветствует привычной мрачностью и холодностью. А серость разбавляет какое-то слишком яркое пятно. Стоит подойти ближе и бесформенное нечто превращается в пестрые цветы. Из почтового ящика торчит красивый букет. Лепестки цветов подрагивают на ветру, переливаются на солнце, пытаются радовать глаз. Но никакой радости букет не приносит. Скорее раздражение, что охватывает с головой. Маша достает его, рассматривает с минуту, будто что-то ища и не сумев найти, выбрасывает цветы. Те, жалко разлетаются в разные стороны, теряя всю привлекательность. Разносятся ветром, словно не было никакого букета. Расстроенный взгляд наблюдает за полетом цветов, что останавливаются у самых ног девушки. Скрытая в тени деревьев, она не заметна для Маши, но та не хочет замечать её даже, когда девушка маячит пред носом. Испорченную композицию не собрать обратно сколько не старайся. И сейчас, пытаясь вернуть цветам привычный вид, девушка теряет время, те рассыпаются пуще прежнего. Становится слишком холодно, будто на смену маю пришел второй февраль, решив заморозить сердце. Темноволосая представляет себя на месте этих цветов, словно ее точно также выбросили, предав на растерзание ветра 2 года назад. Когда вместо слез приходит осознание, то становится слишком спокойно на душе. Просто все чувства исчезают. Она, вновь смотрит на отвернувшегося от нее человека, решая, что правильным выбором было бы оставить все, что было когда-то дорого. То, что ценно до сих пор. Может она и сорвется, бросая самую безумную идею за всю жизнь, может отступится, возвращая все назад, но в этом миг девушка спокойно отворачивается и уходит, оставляя за собой след из опавших лепестков. *** В почтовом ящике Маша обнаруживается несколько писем, но те принадлежат лишь родителям, хотя один из конвертов все-таки оказывается исключением, потому что адресован брату. Почерк на конверте слегка корявый, будто человек подписывал его в абсолютной спешке. Она заходит в дом, оставляя письма для родителей на столике в прихожей, и направляется в комнату. Письмо для брата остается в руке, он точно обрадуется, если о нем не узнает никто из старшего поколения. Особняк на удивление пуст и так даже лучше. Ни одна из бесчисленных горничных не встречается на пути к своей комнате. Девушка сбрасывает с себя ненужный балласт в виде рюкзака с учебниками, вдыхает слегка прохладный воздух с привкусом чужого аромата духов, распахивает окна. Недолго задержавшись в комнате, Маша берет письмо и отправляется к брату, дабы обрадовать. В комнате брата оказывается безумно холодно, кажется, что можно услышать недовольное шипение включенного кондиционера. Младший развалился на кровати, что-то печатая в ноутбуке. Лицо его было слегка напряжено, брови сдвинуты, а глаза прищурены до того времени, пока техника не выдавила из себя свист, говорящий о новом сообщении. В тот момент черты лица разглаживаются и парень, довольный ответом, поправляет волосы, закалывая выбившиеся пряди милой заколкой. Он поворачивает голову в сторону двери, разглядывая объект, пришедший в его обитель без положенного стука в дверь. Улыбка посещает мальчика, когда он замечает, что в дверях стоит сестра. — О, Маш, привет. Чего пришла? — Решила присмотреть за тобой, — она потрепала парня по голове, вызывая у брата возмущение. Не для этого он все утро потратил на укладку непослушных волос. — И зачем? У нас в доме дофига прислуги для этого. Прости, но ты мне мешаешь, — он нагло поднял подбородок и указал сестре на дверь, все также печатая сообщение. — Чем это я тебе мешаю, мелочь? — У меня очень важные дела. Разве не видишь? — И какие это у тебя могут быть дела? — Я разговариваю с 25 летним педофилом и очень не хочу, задерживать его в ответах, но ты, милая сестра, отвлекаешь меня от переписки. А еще, это мой новый парень, — Степа улыбнулся слишком широко, отпугивая сестру еще больше. — Правда? — Нет, я просто пошутил. Иди уже. — Вообще-то я принесла тебе письмо, наглый мальчишка. Но отдавать я его не буду. Не заслужил. — Спасибо за письмо. Я так долго ждал его, — парень незамедлительно встал с кровати, отбирая конверт и выталкивая сестру за дверь, перед этим помахав ей ручкой на прощание. — Ох, никакого воспитания. Какой же я плохой! Он рассмеялся, повторяя типичные для их матери слова и закрыл дверь. Изнутри раздирала радость. Его не забывают, пишут трогательные письма, и хочется просто сиять, но настоящие мужчины не показывают своих чувств. Поэтому Степа аккуратно открывает очередное письмо, вчитываясь в каждую строку, мысленно благодаря сестру за то, что принесла конверт прямо ему в руки. *** Когда на улице снова становится дождливо, и небо застилают тучи, на душе становится совсем противно. Словно что-то вязкое закрадывается в самые дальние уголки подсознания. Тогда становится тоскливо и немного тревожно. Совсем чуть-чуть, только до покалывания на сердце и мелкой дрожи в кончиках пальцев. Почти неощутимо. Долго смотреть на то, как дождь в очередной раз пронизывает каждое существо до нитки — просто невыносимо. Бессмысленно и особо больно. Потому что, проходит несколько дней, образуя, кажется, уже вторую неделю из продолжительного числа таких же недель в будущем, но ничего не происходит. Только одинокий дождь хлыщет на улице. Маша будто теряет что-то очень ценное, когда больше не ощущает постороннего присутствия и не видит привычных снов. И мир постепенно блекнет. Точно также, как и два года назад, по приезду сюда. Девушка стоит на балконе родного дома, бездумно протягивая руку стихии, ловит пальцами ледяные капли. Замерзшими пальцами Маша достает из пачки сигарету и, щелкнув зажигалкой, неспешно затягивается. Никотин медленно проникает в легкие, затуманивает сознание и путает мысли. Это позволяет немного расслабиться. Сигаретный дым вырывается изо рта, растворяясь в сером воздухе. С каждым выдохом уходит кусочек ее жизни. Раз за разом, теряя будущее, уходит из памяти прошлое. Маша тушит сигарету и выбрасывает тлеющий фильтр. Стоит только окурку коснуться земли, как она обхватывает губами новую сигарету и делает очередную затяжку. Когда телефон разбавляет образовавшуюся тишину своей трелью, она полностью игнорирует это. Кажется, звонить может только мама, а поговорить с ней можно и позже. Но абонент названивает слишком долго, даже для родной матери. Маша всматривается в экран, где высвечивается неизвестный номер и внутри все разом перегорает, когда приходит осознание того — кто может звонить. Тихий и такой нежный голос льется из телефона, что хочется раствориться в нем. Голос диктует адрес и в трубке слышатся гудки. Промокший день становится чуть ярче. Маша не решается тратить время на переодевание, выбегая из дома в обычной толстовке и джинсах. Боится не успеть вовремя. Шум городских дорог, рассекаемых всевозможными машинами, отголосками разносится в голове, пока она бежит до парка. Стоит только чуть дальше уйти от дороги и в сером городе становится совсем тихо и пусто. Тогда одинокая фигура человека слишком резко бросается в глаза. Девушка останавливается напротив лавочки и с замиранием смотрит на знакомый силуэт. Ее голову полностью закрывает капюшон, скрывая от редкого дождя. Глаза девушки напротив сверкают в потемках дня, а рука медленно тянется к капюшону, наконец, снимая его. Затем следуют объятья. Девушка просто налетает на Машу и тепло-тепло обнимает. Утыкается носом в плечо и очень тихо плачет, а та понимает это, только когда ощущает влажность на своем плече. Из глаз темноволосой текут крупные слезы, оставляя две соленые дорожки на щеках, и Маше хочется плакать тоже. Она вытирает ее слезы и обхватывает лицо ладонями. Смотрит в пронзительные карие глаза, которые все еще блестят от слез, и улыбается, выдыхая: — Больше я не отпущу тебя. Никогда. Этих слов хватает, чтобы на лице девушки, наконец, появилась улыбка. Скомкав билет на рейс до родной страны в кармане кофты, она понимает, что таки сорвалась, позвонив в последний раз и вслушиваясь в родные нотки голоса. Теперь она никуда не уедет. Теперь - только вместе с Машей.