Надежда

Как бы спокойно не выглядел человек, сложно определить, что у него на уме. Быть может, он думает об убийствах, крови, мести, расчлененке, или сейчас его мысли чисты, и ни один окружающий фактор не может на это повлиять. Многим сложно контролировать свои мысли, но намного тяжелее понять, о чем думает другой человек. Что, например, хранится в чертогах разума убийцы или же преследователя? И как тяжело жертвам таких людей сохранять контроль над собой? Жертвы пытаются понять, что побудило их мучителей к такому, и сами теряют разум в борьбе за смысл. Медленно, но верно паранойя проникает в каждую клеточку мозга, пожирает на пути все человеческое и оставляет только боль. Сопровождаемая бредом преследования болезнь сводит людей в могилу, прикрываясь несчастным случаем. Обжигающий взгляд чьих-то глаз, изучающий и настороженный, выпытывающий. Тихие и легкие, почти пружинистые шаги. Темный и скрытный силуэт. Чувство, что твоей персоне уделяют слишком много внимания напрягает и может довести до ручки. Но что если это не паранойя и не бред преследования, а слежка, на самом деле, реальна? И это с каждым днем сводит с ума еще слабую психику все больше и больше. Преследователь следует своим собственным целям. Не нужно лезть в его мозг и изучать запутанную цепочку мыслей, это бесполезно. Когда он доберется до цели, то сам все расскажет. Чья-то нежная рука тянется к краю пледа и убирает краешек. Взгляд скользит по нежному девчачьему личику, а пальцы перебирают кудрявую рыжую прядку волос. Девушка просыпается, и реснички начинают подрагивать, оповещая о пробуждении. На бледном лице образуется улыбка, розовеют щеки. Первые лучи солнца скользят по шее и плечам, фигура напротив ухмыляется от столь умиляющего зрелища. Стоит только открыть девушке глаза, и силуэт исчезает, будто его никогда и не было, а в воздухе повисает нежное: «Еще увидимся». И именно эти слова заставляют проснуться в реальности. Рыжеволосая вскакивает с кровати и болезненно трет глаза. Сон повторяется уже не первый раз, и если в самом начале все заканчивалось тем, что силуэт исчезал из памяти, оставив на подоконнике полыхающие во всем своем цвете маки. То теперь, чем чаще она видит этот сон, тем чаще испытывает чувство страха. Ведь дальше следует не самое лучшее продолжение. День за днем приходится насильно заставлять себя просыпаться хотя бы после прощания незнакомой фигуры и шататься по дому с самого восхода солнца. Ведь стоит только задремать, как сон принимает все новые неблагоприятные обороты и одними цветочками все не заканчивается. Маша думала, что все это разыгравшаяся фантазия, и просто забывала сон. Но шутки закончились, когда она впервые увидела букет тех самых цветов на своем подоконнике в реальности. Маки в начале мая не найти даже в самых элитных цветочных магазинах, и даже если такое удавалось, то цветы были невзрачными и совсем не радовали глаз, но эти были исключением. Они будто горели изнутри, но, как и все остальные, увядали чрезвычайно быстро. Больше Машу это не расстраивало, потому что каждое утро в вазе оказывался новый букет. С каждым утром все больше казалось, что паранойя не за горами. Солнце яркими лучами проникало в комнату, скользило по стенам разноцветными зайчиками, освещало новый день. Свет переливался в рыжих волосах, делая их еще ярче, создавая невероятную игру красок. Рука скользила по волосам, перебирая кудряшки и задевая пестрый бутон мака, который благополучно расположился там. Чувство неизвестности и трепещущего страха достало. Каждое утро она кричит, просыпаясь. Надрывает голос так, что потом безумно болит горло и больше нельзя произнести и слова, чтобы изнывающее сердце в кои-то веки успокоилось. Ведь только так можно забыться. Маша с самого утра бродила по бесчисленным коридорам в поисках чего-то. Одиноко. Картины и старинное убранство дома, десятки прислуг, но поговорить не с кем, потому что все окружающее бездушно и безмолвно. Дома тошно, и Маша решает сбежать подальше от давящей тишины огромного особняка. Коттедж скрывается за раскидистыми ветвями деревьев, что растут в прилежащей аллее, и девушка спокойно вдыхает прохладный мартовский воздух, накидывая на голову капюшон. Музыка волнами разливается по всему телу, согревая душу. Когда Маша оказывается в кафе, тревога на какое-то время отступает, позволяя просто насладиться днем и теплым кофе. За окном суетливые прохожие бегут по делам, оставляя надежду на отдых. Взгляд привлекает невысокая фигура, полностью одетая во все черное, и Маше почему-то кажется, что она уже видела этого человека. По спине бегут мурашки. Но силуэт мирно исчезает в толпе, как и все остальные люди, теряется в потоке суетного хауса. Кафе озаряет звон колокольчика, оповещая о новом госте, и девушка видит своих знакомых, совсем не замечая, что вместе с ними проскальзывает и тот самый человек. Денис и Арсений машут Маше, присаживаются рядом и начинают болтать обо всем на свете. В тот момент покой накрывает с головой, девушка наслаждается своей любимой парой друзей. Не хватает только Нелли, но та просит простить ее и не ждать, потому как присоединиться к компании она не сможет. Но проходит полчаса, и Маша вновь ощущает на себе испытывающий взгляд, от которого пытается скрыться уже месяц. Из раздумий выбивает голос молодого официанта. — Девушка, вам просили передать это, — помедлил официант и поставил на стол пирожное, мило улыбаясь, — и вот это. На этот раз он сунул в руку маленький предмет, оказавшийся флешкой, и незамедлительно ушел, петляя мимо столов и принимая заказы. — Появился тайный поклонник? — Денис тыкнул ее, выводя из полного оцепенения. — Сама пока не знаю, — встрепенулась Маша и взяла ложечку, начиная уплетать за обе щеки пирожное. Флешка сиротливо была закинута в карман. — Хей, подожди, ты совсем страх потеряла? А вдруг там яд, а ты ешь это пирожное, даже не задумавшись о последствиях! Мало ли какой маньяк мог его тебе прислать. Возможно, там простое снотворное, но даже в этом случае ты станешь одной из самых доступных жертв! — Денис потрогал лоб любимого, мысленно намекая на то, что он явно перегрелся на солнышке. Маша сразу перестала жевать, и Арсений придвинул бедную сладость к себе, загребая самый большой кусочек в рот, и проговаривая: «Я проверю, не благодари», за что получил щелбан от Дениса и удар по ноге от владелицы пирожного. — Нельзя было просто сказать, что ты хочешь такое же? — Арсений отрицательно помотал головой, но сложив руки перед собой в «молитве» и приклонив перед Машей голову, он протянул жалобное извинение. — Ничего, пусть ест, — девушка оплатила свой счет и попрощалась с ругающейся парочкой. Пирожное больше не хотелось, и она решила пройтись до любимого парка в надежде найти спокойное местечко и расслабиться без посторонних глаз. В выходные здесь всегда было много народа. Летом чуть больше, зимой чуть меньше, но в любое время года в парке всегда были люди. Они отличались от тех, что снуют по улицам и перекресткам только тем, что были намного спокойнее и добрее. Какое-то особое место, умиротворяющее. Погода не отличалась своим спокойствием, весна пыталась отобрать свое право на властвование. Но солнце уже припекало и пыталось подарить людям хотя бы капельку счастья. Сновали бесчисленные парочки. Маша любила наблюдать за людьми, угадывать их действия, анализировать образы, и одна из пар привлекла особое внимание. В девушках она узнала свою подругу Нелли и одну из своих одноклассниц. Блондинка что-то без умолку рассказывала, а Сабина просто слушала ее. Без притворства она вслушивалась в каждое слово и иногда говорила сама, хотя слушать Нелли ей нравилось больше. Рыжеволосая проскочила к самой дальней скамейке, решив, что лучше не мешать чужому счастью и не лезть. Сабина видела ее и была безмерно благодарна, потому что хотелось побыть наедине. Она обязательно поблагодарит Машу потом за то, что подарила самые ценные минуты жизни. А сейчас просто продолжит наслаждаться этим миром. Маша сидела в парке и наслаждалась тишиной, пока сумрак не опустился на землю, зажигая фонари. Пора было возвращаться. На улице стало намного холодней, девушка мучительно куталась в кофту, пытаясь согреться. За спиной опять послышались шаги, она ускорила шаг. Из-за огромной аллеи около дома увидеть того, кто шел, было почти невозможно, потому что деревья заслоняли собой все и вся. И тогда она перешла на бег, стало страшно, и вспомнились слова Арсения, который явно перечитал детективов. Но когда организму страшно, мозг просто перестает работать и отдает все в бразды правления больной фантазии человека. Дома было тихо, как и всегда. Родители с братом еще не приехали из отпуска, в который забыли позвать свою дочь под предлогом того, что ей нужно учиться. Горничные сновали скрытно и бесшумно. А мебель просто не могла разговаривать. Зато большой дом служил неподступной крепостью и хорошо охраняемой защитой. Маша прошла в комнату и включила ноутбук, втыкая в него в нетерпении флешку. Вид у нее был запыхавшийся: растрепанные волосы, выбившиеся из пучка, наполовину расстегнутая кофта и развязавшиеся шнурки, легкая отдышка. Она, действительно, была легкой жертвой любого маньяка, но надеялась всегда только на свои силы. Ноутбук оповестил свою хозяйку о том, что она может просмотреть содержимое носителя и показал новое окно. Первыми файлами оказались фотографии, но там не было милых щеночков или умопомрачительных видов природы. Нет. Только фото Маши. Дом, парк, кафе, школа… Фотографии отразили все те места, которые она посещала в течение последнего месяца и даже фото в собственном доме. Вот она разговаривает с друзьями, родителями, сидит на уроках, рисует на заднем дворе школы. Содержание фотографий приводило в ужас, потому что это уже не просто слежка, а скорее целое преследование ради каких-то особых целей. Но помимо фотографий девушка обнаружила еще один файл, коим оказался документ с посланием. «Такая милашка, что просто невозможно оторвать взгляда. А кожа и волосы просто верх прекрасного. Хочется прикасаться и прикасаться. Простишь за грубость? Не удержалась. Хи-хи. Только не бойся меня, я не смогу навредить столь прекрасному созданию. Увидимся во сне…» Прочитанное привело ещё в больший ужас. Она как можно быстрее выбросила запоминающее устройство в окно, подальше от себя. Пальцы задрожали, а из глаз непроизвольно потекли слезы, падали с подбородка и разбивались о холодную грань пола. Она небрежно вытирала их оттянутыми рукавами любимой толстовки и думала. Думала, зачем кому-то следить за ней, и почему все вышло именно так. Что-то невидимое будто сжимало горло, не давая кислороду в должной мере попадать в организм, стало тяжело дышать. Голова ужасно болела, но вдруг наступила освобождающая пустота. Она долго проникала в подсознание и успокаивала нервные клетки, пока на смену ей и тишине не пришёл повторяющийся сон. Маша вновь просыпается в холодном поту, растрепанная и взбудораженная, в своей тёплой и уютной кровати, с букетом маков на подушке. А ведь теряла сознание далеко не на кровати. У уха опять красовался одинокий и пестрый бутон, но волосы были заплетены в аккуратную косу, хотя девушка точно помнит, что делала пучок. Через окно в комнату проникал прохладный весенний воздух, не очень приятный весенний аллерген, пыль, щебетание птиц и первые лучи солнца. Пальцы против света. Лучи пробираются в каждую клеточку ладошки, согревая, отдают небольшую частицу тепла и рассеиваются. Продолжают свой путь, находя просвет между тонкими пальцами, продолжают дарить тепло миру. Маша смотрит на часы и улыбается, потому что снова просыпается от приставучего сна в четыре утра, как по расписанию. На странные для обычного человека вещи она устала обращать внимание, воспринимая букеты, перемещение тела и новую прическу, как должное. Апатия. Обычный защитный механизм организма и совсем необычное явление для всегда веселой и подвижной девушки. Но иногда лучше побыть немного безразличной и приблизиться к шизофрении, чем «перегореть» навсегда от избытка раздражающих факторов. Она расположилась на кровати, ака «морская звездочка», как обычно делают маленькие дети, уставшие от игр и решившие немного поваляться, и начала смеяться безумно громко, будто выбрасывает вместе со смехом весь страх. После страха пришел гнев. Гнев на преследователя, себя и на весь мир. Затем было успокоение, подобное тихой речке, где-то в глухой деревушке. Хладнокровное, дарующее свободу от мыслей успокоение. Но прервать цепочку эмоций смог телефон, как не кстати зазвеневший от прибывшего сообщения. Смотреть, что было написано, совершенно не хотелось. Скорее всего, ничего интересного. Но рука потянулась к телефону, обхватив его тонкими пальцами, и поднесла к лицу. Пальцы вновь быстро заскользили по экрану, и на нем высветилось короткое послание с адресом любимого парка и фото ивы в самом его центре. Из множественного переплетения веток торчал небольшой пакет, так, что заметить его в жизни было бы достаточно сложно, но на фото пакетик заботливо обвели в кружок. Без слов было понятно, что предмет был предназначен именно Маше. Девушка начала спешно собираться, быстро натягивая любимые джинсы, майку с кардиганом и кроссовки. Прислуга, как всегда не обращала на нее никого внимания, и можно было спокойно убежать из дома. До парка Маша добралась за считанные минуты, и немедленно забрала свой подарок от «любимого» преследователя. На улице было слишком холодно, чтобы ходить в одном кардигане, а домой, как всегда не хотелось. Там тоже было холодно, но только не телу. Парк находился почти в центре города, но скрытый двориками с разнообразными высотками и коттеджами, он никогда не был самым посещаемым местом людей со всего города. Сюда приходили только те, кто случайно набрел на столь уютное местечко или люди, жившие поблизости, но это не было минусом, потому что даже такого количества прохожих хватало, чтобы заполнить пространство. Неподалёку располагалось кафе. Маша часто бывала там, когда становилось совсем одиноко, и часами могла сидеть за любимым столиком, любуясь видом из панорамного окна. Хлынул дождь, лил стеной. Идея укрыться в любимом кафе показалась самой удачной, и девушка последовала ей. Ведь общество кофе и теплоты заведения намного уютней улицы и проливного дождя. Занять себя было нечем, кроме как наблюдением за беснующей погодой, Маша достала содержимое пакета. На столе оказалось несколько снимков. Не больше десяти, но их качество и точность просто восхищали. Можно было подумать, что их создатель не один час промучился, выбирая ракурс и направляя свет так, чтобы фото смотрелись как можно более выгодно. Тем не менее, страх прокладывался все глубже. На всех снимках Маша находилась в царстве Морфея, то зарывшись с головой в одеяло, то скидывая его с себя. На обороте одной из фотографий оказалось небольшое послание, написанное аккуратным каллиграфическим почерком. Складывалось впечатление, что преследователь просто дотошный перфекционист, но нельзя судить о человеке, не узнав его. «Ты опять забыла закрыть окно. Так ведь недолго и простудиться. Заботься о своем здоровье. И не задерживайся на улице, сегодня обещали дождь. Не забыла про приезд родителей и брата? Надеюсь, мы тоже скоро встретимся». Что-то зацепило душу, и стало совсем тепло от прочитанного. Легкая улыбка, наконец, посетила лицо девушки, и она чуть слышно прошептала: «И в правду дождь». Слова были сказаны не просто так, она пыталась донести их до того, кого сейчас не было рядом, в надежде, что этот человек точно ее услышит. Но пока Маша говорила с пустотой, чувствуя приближение шизофрении. С окна скатывались капли дождя, исчезая навсегда. Стекло отображало силуэт девушки и всего того, что происходило в кафе. Было на удивление пусто. Официанты лениво наблюдали за парой столов, прикрывая рукой вымученные зевки и постепенно исчезали в подсобку. Жизнь в тот момент текла несуетливо. Этим хотелось наслаждаться. Только Машу что-то гложило изнутри. Странное предчувствие, будто должно случиться нечто неприятное. Послышались медленные шаги, в окне отразилась фигура молодого официанта, который стоял прямо за ее спиной и нервно теребил в руках пестрый зонт, так похожий на тот, что Маша потеряла давным-давно, где-то заграницей, в холодной и дождливой стране. Молодой человек подходил все ближе, и на лице можно было заметить все большее волнение. Девушка не отводила взгляда от его отражения, но интересовал ее совсем не официант, а то, что он держал в руках. Чем ближе он подходил, тем больше складывалось впечатление, что это не просто зонт, а дорогое сердцу воспоминание. Легкая тишина прервалась низким голосом молодого человека, чей вопрос повис в воздухе, и, не дойдя до слуха девушки, был повторен. — Мария? — Да, но откуда Вы знаете моё имя? — девушка встрепенулась, выпрямилась и перевела свой взгляд на молодого официанта. Вопрос остался без ответа и пестрый зонт перекочевал в её руки под тихую фразу: «Вам просили передать». Предмет, появившийся из прошлого, теперь не давал покоя. А в памяти, спустя почти два года, наконец, начали всплывать чертовски холодные и мокрые дни в Финляндии. Опять дождь и, кажется, вот-вот пойдет снег, от которого сможет спасти только разноцветный зонт, единственное яркое пятно в блеклом мире среди туч и обреченности. Деревья плавно качаются от потоков ветра, но против якобы умиротворяющей картинки стоит устрашающая реальность с крючковатыми и сухими ветвями этих деревьев, неприятно шипящими от бесконечного ливня и холодного ветра. Небо серое и бездонное. В черно-белом мире виден отпечаток единственной радости, излучаемой двумя фигурами, и, несмотря на то, что это счастье кончится совсем скоро, девушки продолжают улыбаться. Но пока трагичный конец для них под секретом. Тяжело жить в стране, где теплое лето наблюдается чуть больше недели за весь долгий год, поэтому они сами создавали свой теплый и радостный мир. Вдвоем. Без чьей либо помощи. Собирая картинку так долго, что многие бы давным-давно сдались. Но девушки не сдавались. Двое медленно передвигались по блестящему из-за постоянных осадков асфальту. Каждое движение, взгляд и прикосновение абсолютно идентичные и безумно счастливые. Они были так близки, что буквально все делили пополам: небо над головой и зонт одной из девушек, что сейчас нервно куталась в шарф и пыталась убрать выбивающиеся во все стороны рыжие прядки и наушники, передававшие любимые песни обеих. Туман накрывал с головой, но нужно дойти до дома, чтобы родители больше не волновались. Миссия старшей проста. Только довести подругу до дома и не сильно промокнуть, потому что девочка, что сейчас идет рядом и кутается в одежду, греясь, и без того часто болеет. Каштановые волосы волнами рассыпались по тонким плечам старшей из девушек, путаясь во всевозможные узлы. Маше нравились ее волосы, что часами можно было перебирать, наслаждаясь красивыми переходами оттенков. Нет. Маше нравилось в ней все. Нравилась лучшая подруга. Просто, зато честно и взаимно. Под вечер, даже несмотря на бесконечный туман, фонари продолжали гореть, освещая путь своим тёплым светом. Холод заставлял младшую дрожать сильнее, делая осязаемый контакт все больше. Её продрогшие пальцы сжимали руку подруги, слегка царапая той кожу, но шатенке не было больно. Когда показался знакомый дом, стало невыносимо тяжело отпускать. — Мы увидимся завтра? — Конечно. Я буду ждать тебя. Маша обнимала крепко, а от ее объятий старшей всегда становилось тепло и комфортно, как бы промозгло не было на улице. И она, будто предчувствуя, пыталась удержать все как можно дольше. Темноволосая не желала отпускать, но не могла поступить иначе, в последний раз сжимая ее ладонь в своих, поглаживая продрогшие пальцы. Улыбка, но такая грустная, что начинало щемить в груди. Маша улыбалась, и это последнее воспоминание, которое старшая запечатлила глубоко в груди. Потом, когда темноволосая придёт за подругой, чтобы вместе провести один из солнечных дней, о котором они так давно мечтали, то не обнаружит её дома. Через какое-то время въедут новые жильцы со своим укладом, а телефон подруги будет ассоциироваться только со знакомым «Номер не существует». На руках девушки останется только забытый Машей разноцветный зонт. Искать в Финляндии было бесполезно да и незачем. Потому что подруга находилась в сотнях километров от нее. В еще более холодной, чем Финляндия, России. Из раздумий вывел телефон, врываясь в подсознание красивой мелодией. На экране нового смартфона высветилось «Мама», и это было, несомненно, нужно, потому что появлялся шанс уйти домой быстро, не промокнув под сезонным ливнем и немного отойти от нахлынувших воспоминаний в семейном уюте. Девушка ответила сразу, нервно теребя волосы пальцем. Она не виделась с близкими около двух недель. Опостылевшая тишина ужа давила на уши. — Маша, привет. Мы едем домой из аэропорта. — Привет, мам. Можете меня забрать? Я в кафе около парка. Степан покажет, куда нужно ехать. — Скоро будем, дорогая, — мамин голос, как всегда, был бодрым и веселым. Короткий разговор немного порадовал, а в душе, наконец, появилась небольшая частица спокойствия. Девушка выпила остатки напитка, согреваясь теплым кофе. Взгляд привлёк бумажный кораблик, какие дети делают в дождливые дни, дабы скрасить существование очередным развлечением. Она взяла его в руку, осматривая, словно заранее зная, что найдет очередное послание. В оригами лежала новая флешка, которую Маша быстро сунула в карман. Прихватив зонт, она вышла на улицу, наслаждаясь звучанием дождя. Вся земля покрывается сетью дождей, сравнить которые можно только с кровеносными сосудами, опутывающими весь человеческий организм. Лужи лениво растекаются по асфальту от каждого движения поблизости. Будь то машина или дети, решившие поиграться с водой, убежавшие от родителей, чтобы попрыгать по лужам. Зонт скрывал девушку полностью, не давая возможности стихие даже просто притронуться к ней. Кораблик с рук перекочевал на поверхность ближайшей лужицы, отправляясь в дальнее плавание совсем один. До следующего дня он вряд ли доживет, но шанс был даже у обычной бумажки. Пахло свежестью. Дождь стучал все тише и спокойнее. Странное гнетущее чувство опять настигло девушку, но уже с появлением очередной суматохи прохожих. В этот раз страх наотрез отказывался покидать разум, мешая спокойно существовать. В пестрой оживленной толпе, которая создавала только противный шум, подсознание опять фокусировалось на определенного человека. Казалось, что время, как в известных фильмах, останавливалось на доли секунд и в толпе лиц можно было заметить одно единственное, чей взгляд и дерзкая ухмылка предназначен именно ей. Но силуэт опять терялся из виду, не давая догнать себя, рассмотреть или взять за руку, словно играясь. Все ещё впереди. Наконец, послышалось скольжение колёс по мокрому асфальту, и к хрупкому силуэту девушки приблизилась машина. Почти бесшумый роскошный автомобиль приковал к себе множество взглядов. Черный BMW последней модели блестел на солнце, только-только выглянувшем из-за туч. С глянцевого покрытия стекали последние капли дождя. Маша села на заднее сиденье, складывая зонт и стряхивая с него дождевые капли. Дверь закрылась, и машина двинулась домой, скрывая девушку от того безумного страха, скрывающегося в толпе. Мама встречала поцелуями и объятьями, отдавая всю заботу любимой дочери. Мужская половина в виде отца и брата обошлась теплым приветствием на словах, но рады были не меньше мамы, потому что проводить отпуск без одного из членов семьи было не в радость. Бесконечные монологи мамы почти растворялись в воздухе, Маша успевала ловить лишь некоторые из них, но вникнуть так и не смогла. — Маша, представляешь, Степан, наконец, нашёл себе друга. Такой хороший мальчик оказался. Они так сдружились, что расставаться просто не хотели, — женщина выдохнула после огромного рассказа одной из самых маленьких частей отпуска.  — Жаль, что ты отказалась ехать с нами. Было очень весело, нашла бы себе новых друзей. Тысячи машин проносились по миллионам автомагистралей, сверкая фарами в пустые окна квартир. Свет фар раздражает, но без него не найти своего пути. В окнах полупустых домов можно найти тепло и уют, семейные посиделки за ужином и приятные разговоры. Где-то горит свет, и хозяева всегда готовы встретить близких, одарив их заботой. Но большинство окон безлюдны и пусты. Да, там есть жизнь. Там живут люди и точно так же пьют горячий чай после тяжёлой работы. Они точно также увлечены телефонами, компьютерами и зомбоящиком. Но в их душах совсем не осталось тепла. И если бы его просто не оставалось для других… Его не осталось и для себя. А бесконечный поток машин без устали продолжал работать, поднимая за собой столбы воды из ранее созданных стихией луж. Забавно наблюдать за чужими жизнями, когда у самого в семье все хорошо, и можно с головой довериться близким так, что даже никакие друзья не нужны для обычной потребности в социуме. Все потребности и так пополняются сполна. Забавно наблюдать за утекающей жизнью из окна автомобиля, который пробирается сквозь черноту вечера. — Мне и тут скучно не было, — слышится отголосок своих же слов, и Маша чувствует, как усталость наполняет каждую клеточку тела. Мозг постепенно отключался, давая возможность сну обволакивать разум. Она, наконец, сможет немного отдохнуть, отдаваясь сну на удобном сиденье автомобиля. Из машины девушка «вышла» уже на руках отца, который отнес ее в комнату по возвращению домой, укрыв одеялом и пожелав сладких снов. То, что сейчас было нужно, как воздух. Высокий белый особняк, скрытый вечнозеленой аллеей, в дождь казался особо мрачным и серым, словно вышел из очередного ужастика. Асфальт блестел от излишней влажности, и берега бесконечных луж разливались и затопляли все еще больше. Но дом был неприступен. Огромные кованые ворота услужливо отрылись перед автомобилем хозяев, зазывая к себе. Маша не видела хаоса, творившегося в особняке после ливня, потому, проснувшись глубокой ночью, вид за окном сначала сильно испугал. Минус богатых особняков — их устрашающий вид после захода солнца. На столе догорали последние свечи, и это натолкнуло на мысль о том, что электричество во всем доме отключилось всвязи с минувшей стихией. Проснувшись глубокой ночью, пришло понимание, что теперь она точно не уснет. Выспалась. Единственным способом компенсации времени до рассвета оказался верный ноутбук, который уже приветствовал свою хозяйку холодным свечением экрана. Отопление не приносило должного результата. Маша чувствовала, что начинает постепенно замерзать и сунула руки в карманы кофты, в надежде получить капельку тепла. Но в дополнение обрела благополучно забытый «подарок», в виде носителя предназначенных для нее файлов. Точно такая же флешка как и в первый раз, которую она, вроде как, выбросила, теперь опять красовалась в ноутбуке и открывала свой мир перед девушкой. Любопытство, присущее абсолютно всем, раздирало так сильно, что бороться с ним Маша не стала. На экране показались фотографии двухлетней давности. То, что она так долго пыталась забыть и то, что мучило все это время. На какое-то время забыть удалось. И факт предательства со своей же стороны морально добивал еще больше. Она помнила каждую секунду, что отсчитывало подсознание. В голове точной картинкой застывали часы, отстукивая время, что успело пройти по возвращения в Россию. Говорить, что она ни о чем не жалеет было глупо и больно, но разумно, чтобы не доставлять неудобства родным. Все внутри изнывало. Она безумно хотела вернуться обратно заграницу. Туда, где всегда будет ждать ее возвращения любимый человек, обнимая до удушения и зарываясь тонкими пальцами в кудрявые рыжие волосы при каждой встрече. Тиская до смерти, любя до безумия и вдыхая родной запах до кислородного голодания. Начавший докучать мобильник оповестил о новом сообщении уж слишком жалобно и пискляво. «Вспомнила?» — отобразилось на экране на несколько секунд и телефон в последний раз пропел свою мелодию, отключаясь. Свечи, что стояли на столе и давали немного света в огромном пространстве, наконец, потухли. Сзади послышались неторопливые шаги, повеяло леденящим холодом. Аккуратная ладонь закрыла девушке глаза. Вторая рука проворно пробиралась к горлу, сжимая его всего на секунду, оставляя неглубокие царапины. Ледяной палец собирал капли крови, что потом слизывал проворный язык. Маша могла это только слышать. Становилось до жути неприятно. Липкое чувство страха пробиралось глубже под кожу, обволакивало органы, проникая в самый главный — сердце. В те мгновения, когда сердце замедляло свое движение, становилось труднее дышать. Пальцы преследователя безумно тонкие, но увидеть даже при таком обстоятельстве невозможно ничего. Слишком темно вокруг. Она сглатывает неприятный ком, подкативший к горлу. Глупо, но рука девушки сама тянется к ладони, что так и лежит на глазах. Руку неприятно обжигает пугающий холод чужой. Стоило только прикоснуться, как мир вокруг поменялся. Вместо привычных запахов в нос ударил едкий аромат гнили с примесью сырости затхлого подвала. Глазам больше ничего не препятствовало свободно рассмотреть место нахождения, но делать этого абсолютно не хотелось. Атласная лента стягивала запястья без лишней боли и была скорее для удовлетворения зрительной потребности сталкера в «прекрасном». Ногти прошлись по белесой щеке, до боли царапая, заставляя вздрогнуть. «Открой глаза». Девушка затаила дыхание, боясь издать хоть малейший звук. Безумно знакомый голос приобрел металлические нотки, но Маша смахивает все на игру больного воображения. Люди, что остались в прошлом, уже больше никогда не должны были потревожить. Слишком хорошо она спряталась. «Думала, что я настолько глупая, чтобы не найти тебя?» Не верить не было смысла. Голос точно принадлежал знакомому человеку. Горло привычно сдавила сильная рука. Девушка хотела было отцепить от себя ее, чтобы не чувствовать удушения, но с секундами сил становилось все меньше. Приятное тепло вкупе с усталостью разлилось по всему телу. Маша больше ничего не чувствовала, отдаваясь подступающей пустоте полностью, навечно. «Черная дыра» затягивала все больше. Наполняя тишиной и внешним спокойствием. Холод стремительно тянулся к сердцу, чтобы навсегда остановить его. «Спокойной ночи».