By Your Side

— Гарри! — Глядя на часы, Гермиона дернула его за рукав. — Ровно через десять минут Дамблдор запрет дверь. Нам нужно вернуться в больничное крыло, и чтобы нас никто не заметил.  — Да–да, — кивнул Гарри, отрывая взгляд от неба. — Пошли… Они проскользнули в узкий проем и поспешили вниз по тесной винтовой лестнице. Дойдя до нижней ступеньки, друзья услышали голоса — разговаривали, похоже, Фадж и Снейп, они быстро прошли по коридору на расстоянии фута от вжавшихся в стену Гарри и Гермионы. —… только надеюсь, что Дамблдор не создаст трудностей, — говорил Снейп. — Поцелуй будет произведен немедленно?  — Сразу, как Макнейр вернется с дементорами. От этой истории с Блэком житья не стало. Жду не дождусь того часа, когда смогу сообщить в «Ежедневный Пророк», что преступник наконец пойман… — Полагаю, Снейп, они захотят взять у вас интервью… Надеюсь, к юному Поттеру скоро вернется разум, и я уверен, он с удовольствием расскажет на страницах «Пророка» все подробности, как вы его спасли… Гарри стиснул зубы: он успел различить на лице Снейпа самодовольную ухмылку. Шаги скоро стихли. Гарри и Гермиона выждали на всякий случай несколько секунд и побежали в противоположном направлении. По одной лестнице, по другой, по коридору. Вдруг впереди послышалось радостное кудахтанье. — Пивз! — воскликнул Гарри, схватив Гермиону за руку. — Сюда! Они нырнули в пустой класс, очень кстати оказавшийся слева от них. В тот же миг мимо проскакал Пивз, умирая от хохота. — Он невыносим. — Гермиона прижалась ухом к двери. — Уверена, он в восторге от предвкушения расправы над Сириусом. — Она опять посмотрела на часы. — Три минуты, Гарри! Наконец злобное веселье Пивза замолкло в отдалении. Они осторожно вышли из класса и снова стремглав бросились по коридору. — Гермиона, а что случится… если Дамблдор закроет дверь… до нашего возвращения? — на бегу спросил Гарри. — Боюсь даже подумать об этом! — Гермиона в очередной раз взглянула на часы. — Одна минута! Но они уже были в коридоре, ведущем в больничное крыло. Послышался голос Дамблдора. — Скорее, Гарри! — Гермиона едва переводила дух. Стараясь производить как можно меньше шума, друзья вошли в больничный отсек. В дверь палаты была видна спина директора. — Я закрою вас здесь, — услышали они его слова. — Сейчас без пяти двенадцать. Мисс Грейнджер, вам хватит трех оборотов. Желаю удачи. Дамблдор вышел из палаты, вынул волшебную палочку, чтобы запереть дверь, и повернулся. Гарри и Гермиона бросились к нему. Дамблдор посмотрел на них, и широкая улыбка блеснула под его длинными серебряными усами. — Ну? — спросил он тихо.  — Все в порядке! — задыхаясь, проговорил Гарри. — Сириус улетел на Клювокрыле! Лицо Дамблдора просияло. — Отлично сработано… — он внимательно прислушался к звукам, доносившимся из палаты. — Думаю, вы уже отбыли… Идите спать — я вас запру. Гарри и Гермиона прокрались в палату. Она была пуста, если не считать Рона и близняшек, по–прежнему неподвижно лежавших в постели. Щелкнул замок, друзья улеглись в кровати, и Гермиона спрятала Маховик Времени под мантию. Из кабинета секунды через две решительной поступью вышла мадам Помфри. — Я не ослышалась? Директор ушел? Теперь я имею право заняться моими пациентами? Она была в весьма скверном расположении духа. Самое лучшее сейчас — немедленно приступить к поеданию лечебного шоколада. Мадам Помфри стояла над ними с грозным видом, следя за тем, чтобы ее предписание исполнялось в точности. Но Гарри кусок не лез в горло. Он и Гермиона в тревожном ожидании прислушивались к каждому шороху, нервы их были напряжены до предела… И вот, когда друзья взяли по четвертой порции, откуда–то сверху долетел вопль бешенства.  — Что еще такое? — забеспокоилась мадам Помфри. Гневные голоса слышались все громче. Мадам Помфри посмотрела на дверь. — Вот наказание! Они же всех перебудят! Гарри пытался разобрать слова. Голоса были совсем рядом. — Он, должно быть, трансгрессировался, Северус. Надо было оставить с ним кого–нибудь… Когда это происшествие станет достоянием гласности… — Он не трансгрессировался! — надрывался Снейп теперь уже в двух шагах. — В стенах замка нельзя трансгрессироваться! Тут наверняка замешан Поттер и его дочери! — Северус! Будьте благоразумны! Гарри все это время был заперт, а девочки без сознания. БУМ! Дверь с грохотом распахнулась. Фадж, Снейп и Дамблдор ворвались в палату. Дамблдор единственный сохранял спокойствие. Более того, вид у него был откровенно довольный собой. Фадж явно сердился. Но Снейп был в ярости. — Выкладывайте, Поттер! — взревел он. — Что это вы устроили? Блэк, — он обратился к лежащим без сознания девушкам — Хватит притворяться! — Профессор Снейп! — возмутилась мадам Помфри. — Держите себя в руках! — Послушайте, Снейп, — пытался утихомирить его Фадж. — Рассудите здраво. Дверь была заперта, мы сами только что видели…  — Это они помогли ему сбежать, я знаю! — с перекошенным лицом бушевал Снейп, брызжа слюной и указывая на Гарри, близняшек и Гермиону. — Уймитесь, милейший! — рявкнул Фадж. — Вы несете чепуху! — Вы не знаете Поттера и этих Блэк! Это они сделали, я знаю, это они! — Довольно, Северус, — с обычной невозмутимостью вмешался Дамблдор. — Подумайте, что вы говорите. Десять минут назад я сам запер эту дверь. Мадам Помфри, ваши пациенты вставали с кроватей? — Разумеется, нет! — оскорблено ответила мадам Помфри. — Я не отходила от них с той самой минуты, как вы ушли! — Вот видите, Северус, — мирно произнес Дамблдор. — Вы ведь не думаете, что Гарри с Гермионой обладают способностью находиться в двух местах одновременно, а значит, нет повода их беспокоить. Рейвен и Харлин вообще не приходили в себя. Думаю, мадам Помфри это тоже подтвердит, — женщина усиленно закивала головой в положительную сторону. Снейп стоял, кипя бешенством, он взглянул на Фаджа, потрясенного его поведением, на Дамблдора, чьи глаза мерцали за стеклами очков, ничего не выражая, и, развернувшись с такой яростью, что мантия со свистом взметнулась за спиной, вихрем вылетел из палаты. — Коллега, похоже, слегка не в себе, — заметил Фадж, глядя ему вслед. — На вашем месте, Дамблдор, я бы понаблюдал за ним. — Уверяю вас, с ним все в порядке, — безмятежно отозвался Дамблдор. — Просто его постигло… м–м–м… жестокое разочарование. — Не его одного! — горестно вздохнул Фадж — «Ежедневный Пророк» уж не упустит возможности посмаковать подробности! Загнать Блэка в угол и все–таки опять упустить его! Да еще этот сбежавший гиппогриф. Я стану всеобщим посмешищем! Ладно… Мне пора в Министерство… Сообщить о происшедшем… — А дементоры? — спросил Дамблдор. — Надеюсь, они покинут школу? — Да, конечно, мы уберем их. — Фадж рассеянно запустил пальцы в волосы. — Я представить себе не мог, что им взбредет в голову применить Поцелуй к ни в чем не повинному мальчику… Совершенно распустились… Сегодня же ночью отправлю обратно в Азкабан. Не подумать ли нам о драконах на входе в школу? — Хагриду эта мысль понравится. — И Дамблдор послал быструю улыбку Гарри и Гермионе. Нарушители спокойствия вышли из палаты, мадам Помфри поспешила к двери и опять ее заперла, после чего отправилась в кабинет, что–то недовольно ворча себе под нос. С другого конца палаты послышался тихий стон — Рон пришел в себя. Он сел, обхватив голову, и огляделся. — Что… Что случилось? Гарри? Почему мы здесь? Где Сириус? Где Люпин? Где Харли? Рей? Вообще, что творится? Тем временем, Харли и Рей пошевелились и тоже открыли глаза. — Что…? Где? Где папа? Он жив? Что произошло? — спросила Рей, пока Харли, которой досталось больше, щупала бинт на голове. Гарри с Гермионой переглянулись. — Сама объясняй, — сказал Гарри и отправил в рот очередной кусок шоколада. Назавтра в полдень троица покинула больничный отсек. Близняшек мадам Помфри категорически отказалась отпускать из — за сильных травм, что сестрам не очень понравилось. Замок был пуст. Наступившая жара совпала с окончанием экзаменов, и все, кто мог, отправились в Хогсмид насладиться всевозможными удовольствиями. Ни Рона, ни Гермиону Хогсмид не привлекал и они вместе с Гарри бродили вокруг замка, обсуждая удивительные события минувшей ночи и гадая, где теперь могут быть Сириус и Клювокрыл. Сидя у озера и наблюдая, как гигантский кальмар лениво вздымает над водой щупальца, Гарри на какой–то миг утерял нить беседы — он загляделся на другой берег. Ему почудился мчащийся прямо на него олень — как прошлой ночью… На друзей упала тень, и, подняв глаза, они увидели Хагрида — лесничий вытирал от пота изрядно опухшую физиономию носовым платком размером с хорошую скатерть и лучезарно улыбался. — Ну, понимаю… нечего радоваться… как все вышло ночью, — загудел он. — Ну то есть, что Блэк опять сбежал, и все такое. Но угадайте–ка что? — Что? — наперебой закричали все, изображая любопытство. — Клювик! Он сбежал! Он на свободе! Я того… всю ночь праздновал… — Как замечательно! — воскликнула Гермиона, метнув на Рона, готового расхохотаться, укоризненный взгляд. — Я, видно, не привязал его как следует… — Хагрид сияющим взглядом озирал луга. — Я вот только беспокоился… утром… н–ну. вдруг он где встретил профессора Люпина, но Люпин… говорит, никогда… то есть не ел никого в эту ночь… — Что–что? — растерянно спросил Гарри. — Да вы чо, не слыхали? — посерьезнел Хагрид. Он понизил голос, хотя вокруг не было ни души. — Ну, Снейп, значит… всем слизеринцам сказал… решил, верно, пусть все знают… Что профессор Люпин, он, вишь, того — оборотень. Ну его и носило по полям… прошлой–то ночью. Теперь он, понятное дело, это… собирает вещи. — Собирает вещи? — встревожился Гарри. — Почему? — Почему, почему… — удивился Хагрид столь странному вопросу. — Он перво–наперво нынче же утром… отказался от должности. Не могу, грит, подвергать риску, ежели… ну, еще раз такое выйдет. Гарри вскочил на ноги. — Пойду повидаюсь с ним, — сказал он друзьям. — Но если он уволен… —… мы ничего не сможем поделать… — Все равно я хочу его видеть. Встретимся здесь. Дверь в кабинет Люпина была приотворена. Он уже упаковал почти все вещи. Возле потрепанного чемодана стоял пустой бак, где когда–то сидел гриндилоу, чемодан был открыт и почти заполнен. Люпин склонился над чем-то у себя на столе и на стук поднял взгляд. — Я видел, что ты идешь, — улыбнулся Люпин, указав на пергамент, который разглядывал. Это была Карта Мародеров. — Мы сейчас говорили с Хагридом, — начал Гарри. — Он сказал, что вы уволились. Ведь это неправда? — Боюсь, что правда, — ответил Люпин, выдвигая ящики стола и выгружая содержимое. — Но почему? Министерство магии уверено, что вы помогали Сириусу? Люпин подошел к двери и закрыл ее. — Нет. Профессор Дамблдор сумел убедить Фаджа, что я хотел спасти вам жизнь. — Он вздохнул. — Но для Северуса это была последняя капля. Думаю, особенно сильно его задела потеря ордена Мерлина. Вот он и… хм… как бы случайно… проговорился сегодня за завтраком, что я — оборотень. — Но вы ведь не из–за этого уезжаете? Люпин горько усмехнулся. — Завтра в это время прилетят совы с письмами от родителей. Они не захотят, Гарри, чтобы оборотень учил их детей. И после минувшей ночи я разделяю их точку зрения. Я мог укусить любого из вас… это не должно повториться! — Но вы замечательный, самый лучший преподаватель защиты от темных искусств! Не уезжайте! Люпин покачал головой и ничего не ответил. Гарри искал слова, способные уговорить его остаться. Но Люпин его опередил:  — Директор утром сказал, что ночью ты спас несколько жизней, Гарри. Если я и вправе чем–то гордиться, то это тобой. Ты действительно многому научился. Расскажи о твоем Патронусе. — Откуда вы это знаете? — изумился Гарри. — Что же еще могло прогнать дементоров? Гарри рассказал ему, что произошло, и Люпин снова улыбнулся. — Да, твой отец всегда превращался в большого оленя. Ты правильно угадал… поэтому мы и прозвали его Сохатый. Люпин бросил последние книги в чемодан, задвинул ящики стола и повернулся к Гарри. — Вот, возьми, я это подобрал в Визжащей хижине прошедшей ночью. — Он протянул Гарри мантию–невидимку. Поколебавшись, отдал мальчику и Карту Мародеров: — Поскольку я больше не преподаватель, могу не чувствовать угрызений совести, что возвращаю тебе и это тоже. Мне она больше не пригодится, а Рон с Гермионой, полагаю, найдут ей применение. Гарри с улыбкой взял Карту. — Вы однажды сказали, что Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост наверняка захотели бы выманить меня из школы… вот бы они повеселились… — Да, конечно. — Люпин закончил сборы и закрыл чемодан. — Без тени сомнения заявляю, Джеймс был бы страшно разочарован, если бы его сын не нашел ни одного потайного выхода из замка. В дверь кто–то постучал. Гарри поспешно засунул в карман Карту Мародеров и мантию–невидимку. Это был профессор Дамблдор. Он ничуть не удивился, застав в кабинете Гарри. — Ваш экипаж у ворот, Римус. — Спасибо, директор. Люпин поднял старый чемодан и пустой бак из–под гриндилоу. — Что же, Гарри, прощай. Учить тебя было истинным удовольствием. Уверен, мы когда–нибудь еще встретимся. Директор, нет необходимости провожать меня до ворот, я сам справлюсь… И, Гарри, передавай от меня привет и пожелания скорейшего выздоровления Рейвен и Харлин. — Гарри кивнул, а про себя подумал, что Люпин, хочет покинуть школу как можно скорее. — До свидания, Римус, — спокойно сказал Дамблдор. Люпин взял под мышку бак, и они с Дамблдором обменялись рукопожатием. Улыбнувшись Гарри на прощанье, Люпин быстрым шагом вышел из кабинета. Гарри сел в опустевшее кресло, хмуро уставившись в пол. Он услышал, как закрылась дверь, и поднял голову — Дамблдор был все еще тут. — Почему ты так расстроен, Гарри? — спросил директор. — После этой ночи ты вправе собой гордиться. — А что такого произошло? — с горечью заметил Гарри. — Петтигрю ведь сбежал… — Очень многое, Гарри. Ты помог установить истину. Спас невиновного человека от ужасной судьбы… Ужасной. Что–то шевельнулось в памяти у Гарри. «Еще более великим и ужасным, чем когда–либо раньше…» Предсказание профессора Трелони! — Профессор Дамблдор… Вчера во время последнего экзамена у профессора Трелони… она стала… стала очень странной… — В самом деле? — удивился Дамблдор. — М–м–м… Ты хочешь сказать — еще более странной, чем обычно? — Д–да… Голос сделался низкий, глаза вращались, и она сказала… сказала, что еще до полуночи слуга Волан–де–Морта вернется к своему хозяину… Сказала, что слуга поможет ему вернуть силы. — Гарри посмотрел на Дамблдора. — А потом вдруг пришла в себя и не помнила ни слова из того, что говорила. Могло это быть… могла она действительно предвидеть будущее? На Дамблдора история не произвела особого впечатления. — Знаешь, Гарри, полагаю, что могла, — произнес он задумчиво. — Чего не бывает! Выходит, она уже сделала два настоящих предсказания! Надо бы прибавить ей жалованье…  — Но… — Гарри пораженно взглянул на Дамблдора: как можно над этим шутить? — Из–за меня Сириус и профессор Люпин не убили Петтигрю! Если Волан–де–Морт вернется, в этом буду виноват я! — Не будешь, — безмятежно ответил директор. — Неужели, Гарри, твое приключение с Маховиком Времени ничему тебя не научило? Последствия наших поступков всегда так сложны, так разнообразны, что предсказание будущего и впрямь невероятно трудная задача. И профессор Трелони — храни ее Бог — живое тому доказательство. Это был замечательный поступок — то, что ты спас жизнь Петтигрю! — А вдруг он поможет Волан–де–Морту вновь обрести силу?!  — Петтигрю обязан тебе жизнью. Ты послал к Волан–де–Морту того, кто перед тобой в неоплатном долгу. Когда один волшебник спасает жизнь другому, между ними создается связь… или я сильно заблуждаюсь, но вряд ли Волан–де–Морт захочет, чтобы его слуга был в долгу у Гарри Поттера. — Но я не хочу, чтобы между мной и Петтигрю была связь! — вскипел Гарри. — Он ведь предал моих родителей! — Это самые сокровенные глубины магии, Гарри, ее непостижимая суть… Но поверь: может быть, наступит день, когда ты будешь рад, что сохранил жизнь Питеру Петтигрю. Такого Гарри не мог себе представить. Дамблдор как будто прочитал его мысли: — Я очень хорошо знал твоего отца — и в Хогвартсе, и позже… Он тоже пощадил бы Петтигрю, я в этом уверен. Гарри посмотрел на Дамблдора. Да, он не станет смеяться, ему можно рассказать… — Прошлой ночью… Я подумал… Это мой отец создал Патронуса… Когда я увидел на той стороне озера самого себя, то решил, что вижу его… — Тебя можно понять, — тихо проговорил Дамблдор. — Тебе, наверное, уже надоело это слышать, но ты и в самом деле необычайно похож на Джеймса. От матери у тебя только глаза. Гарри покачал головой. — Это была глупость. Я же знал, что он умер. — Ты думаешь, что мертвые, которых мы любили, навсегда нас покинули? Но ведь мы их зовем, когда нам плохо. Твой отец живет в тебе, Гарри, и он, очевидно, явил себя, когда ты так в нем нуждался. Да как иначе ты смог бы сотворить именно такого Патронуса? Этой ночью Сохатый вновь вышел в поле. До Гарри не сразу дошло значение сказанных Дамблдором слов. — Сириус мне поведал вчера, как они стали анимагами, и про юных мисс Блэк тоже, — улыбнулся директор. — Неслыханное достижение! Как, впрочем, и то, что они сумели скрыть его от меня. Тогда–то я и вспомнил, как странно выглядел тот твой Патронус. Помнишь, который атаковал Малфоя на матче Гриффиндор — Когтевран. И ты вправду видел отца этой ночью, Гарри. Ты нашел его в своем сердце. — Профессор, а что теперь будет с Рей и Харли? — спросил Гарри тихо. — С Рей и Харли? — Дамблдор задумался. — Пожалуй, предложу им после окончания Хогвартса войти в преподавательский состав, раз уж ни один из вашего старшего поколения не может этого сделать… По объективным причинам… Подумать только! На пятом курсе! Талант, Гарри, это такая вещь, которую не спрячешь, как бы ты не пытался… И Дамблдор вышел из кабинета, оставив Гарри в полном смятении. Никто в Хогвартсе не узнал правды о том, что произошло в ту ночь, когда исчезли Сириус, Клювокрыл и Петтигрю, и где могли так сильно пострадать Харли и Рей, которых, скоро выписали из больничного крыла. Видимо, фраза: «Заживает, как на собаке», имеет к близняшкам самое что ни на есть прямое значение. Сколько догадок выслушал Гарри в последние дни перед каникулами! К концу семестра Гарри услышал множество фантастических версий о том, что тогда случилось, но ни одна из них даже не приблизилась к истине. Малфоя исчезновение Клювокрыла привело в ярость. Ясно как божий день: Хагрид нашел способ тайком отправить гиппофифа в какое–то укрытие. Непереносимое оскорбление — лесничий обвел вокруг пальца старшего и младшего Малфоев. А Перси Уизли больше возмущало бегство Сириуса Блэка.  — Если буду работать в Министерстве, предложу массу проектов по укреплению магического правопорядка! — распространялся он перед единственным слушателем — его подружкой Пенелопой. Несмотря на прекрасную погоду и всеобщее веселье, несмотря на то что друзья совершили почти невозможное для спасения Сириуса, Гарри никогда еще не встречал конец учебного года в столь скверном расположении духа. Разумеется, не одного его огорчил уход профессора Люпина. Весь класс Гарри переживал отставку профессора. — Кого же они нам дадут в будущем году? — уныло вопрошал Симус Финниган. — Может, вампира, — размечтался Дин Томас. Но не только отъезд Люпина расстраивал Гарри. Он постоянно думал о пророчестве профессора Трелони: где прячется Петтигрю, добрался ли до тайного убежища Волан–де–Морта. Но что особенно отравляло жизнь — близившаяся встреча с Дурслями. Всего полчаса — но какие восхитительные! Он верил, что отныне будет жить у Сириуса, друга родителей и отца близняшек… прекраснее этого была только мысль, что отец жив. Отсутствие новостей о Блэке радовало: значит, его не поймали. Но, думая о доме, который, казалось, уже есть, а теперь стал недосягаемой мечтой, Гарри чуть ли не впадал в отчаяние. Результаты экзаменов были объявлены в последний день семестра. Гарри, Рон и Гермиона все сдали успешно, а Харли и Рей успешно сдали СОВ. Гарри был очень удивлен, что они с близняшками не провалились на зельях, и заподозрил, что без вмешательства Дамблдора не обошлось. В последнюю неделю поведение Снейпа было и впрямь тревожно: и раньше неприязнь Снейпа к нему была сильна, но теперь перешла все границы. Когда он глядел на Гарри, уголки его тонкого рта злобно подергивались, пальцы сжимались и разжимались, как будто хотели сомкнуться на горле мальчика. Харли и Рей вообще не попадались Снейпу на глаза, постоянно находясь от него в другом конце замка. Перси получил-таки высшие оценки по ЖАБА, а Фред и Джордж едва наскребли скудные баллы по СОВ. Но зато Гриффиндор, во многом благодаря блестящей игре близнецов в квиддич, третий год подряд победил в межфакультетском соревновании. Так что прощальный банкет проходил среди красно–золотого убранства, и гриффиндорский стол был самый шумный из всех. Даже Гарри, на время забыв о Дурслях, ел, пил и смеялся наравне со всеми гриффиндорцами. Когда на следующее утро «Хогвартс-Экспресс» отошел от станции, Гермиона поведала друзьям неожиданную новость. — У меня сегодня был разговор с профессором МакГонагалл… перед самым завтраком. Я решила бросить изучение маглов. — Ты же сдала этот экзамен с невероятно высоким баллом! — не поверил своим ушам Рон. — Да, — вздохнула Гермиона. — Но еще одного такого года мне не выдержать. С этим Маховиком Времени я чуть с ума не сошла… короче, я сдаюсь. Без прорицания и маглов я опять буду учиться по обычному расписанию. — До сих пор не могу смириться с мыслью, что ты не рассказала нам про этот Маховик, — обиженно пробурчал Рон. — Мы ведь твои лучшие друзья… — Но я дала слово не говорить никому, — сказала Гермиона. Гарри наблюдал, как башни Хогвартса постепенно скрываются за горой. Он увидит их опять лишь через два долгих месяца… — Не вешай нос, Гарри! — Гермиона с участием посмотрела на него. — Я не вешаю, — поспешно отозвался тот. — Просто задумался о каникулах. — Я тоже о них думаю, — заметил Рон. — Гарри, ты обязательно приедешь к нам. Я договорюсь с мамой и папой и позвоню тебе — теперь я знаю, как пользоваться фелетоном… — Телефоном, Рон, — поправила его Гермиона. — Вот тебе бы не помешало заняться изучением маглов на четвертом курсе. Рон только отмахнулся. — Этим летом чемпионат мира по квиддичу! Что скажешь, Гарри? Приедешь к нам, обязательно туда отправимся! Папа нам запросто достанет билеты. Эти слова сразу же подняли настроение Гарри! — Уверен, что Дурсли меня отпустят. Да еще обрадуются. Наверное, не забыли, как я надул тетушку Мардж. Приободрившись, Гарри даже пострелял с друзьями хлопушками. А когда появилась ведьмочка с чайным столиком на колесах, он заказал плотный обед — правда без всякого шоколада. Но только после полудня начались события, которые окончательно рассеяли мрачные мысли Гарри. В купе к троице вошли Харли и Рей. Обе девушки, оглядев присутствующих, жестом попросили их встать. Недоуменно переглянувшись, троица выполнила просьбу. В ту же минуту, Гарри оказался в крепких объятиях Харли, а Рей стиснула Рона и Гермиону. — Ребята, мы так и не успели поблагодарить вас в Хогвартсе. Сами понимаете, были немного не в себе, да и никак не могли пересечься с вами тет-а-тет, — сказала Харли, меняясь с сестрой местами, но в отличие от Рей, девушка обняла сначала Рона, а потом Гермиону. — Даже сейчас еле вырвались. Рон, как ты терпишь своих братьев? Они просто невыносимы! Даже мы не пытаемся, при любом удобном случае, уменьшать в размерах и поджигать мантии своих друзей и ржать на весь вагон над тем, как Джордан пытается ее снять! — отпуская Гарри, Рей присела рядом с ним. — А Анджелина? Кэти? Алисия? Разве они не пытаются их остановить? — спросил Гарри, Харли, севшая рядом с Гермионой, покачала головой. — Ага… Конечно, пытаются. Как же, — она игриво подмигнула сестре. — Скажем так, мы лишние в том купе, — усмехнулась Рей. — Кстати, — она обратилась к сестре, — А где Диггори? Харли пожала плечами. — Мы же расстались с ним, еще в тот день, когда мы получили от папы письмо с конфетами… Хотя, он, конечно, приходил ко мне в больничное крыло и действительно переживал, но, я перегорела… — Ты что, встречалась с Седриком? — воскликнул Рон. — Ронни, где ты был? — зевнула Харли, — Встречалась. Еще скажи, что не знал, что Рейвен мутила с МакЛагеном… — Что? — Все, Ронни, речь не о нас, — прервала истерику Рей, посмотрев в окно. — Гарри, — сказала Гермиона, проследив за взглядом Рей, — что там такое у тебя за окном? Обернувшись, Гарри посмотрел наружу. За стеклом металось что–то маленькое и серое. Он встал, присмотрелся — крошечная сова несла письмо, которое было чересчур велико для нее. Она была так мала, что едва справлялась с воздушным потоком, обтекающим вагон. Гарри быстро опустил раму, высунул руку и поймал малютку — по ощущению она напоминала пушистый снитч, мальчик осторожно внес ее внутрь. Уронив письмо на сиденье Гарри, сова весело запорхала по купе, явно довольная, что выполнила поручение. Величественная Букля неодобрительно щелкнула клювом. Живоглот привстал, следя за гостьей хищными желтыми глазами. Заметив это, Рон осторожно поймал сову, и Живоглот остался ни с чем. — Какой сладкий малыш, — Харли через Гермиону потрепала малютку по брюху. Сова довольно заухала и, в качестве приветствия, легко ущипнула девушку за палец. Она посмотрела на письмо. — Думаю, это от отца, — сказала младшая Блэк, «пострадавшим» пальцем погладив сову уже по макушке. Серый комочек даже прикрыл глаза от удовольствия, наслаждаясь лаской. Гарри открыл письмо, которое было адресовано ему и близняшкам Блэк. Он вскрыл его и ахнул: — От Сириуса! Харли, ты права! — девушка победно улыбнулась и убрала руку от совы. — Читай вслух! — в один голос воскликнули Рон, Рей и Гермиона. — «Дорогие мои девочки и Гарри! Надеюсь, вы получите это письмо еще до того, как Гарри встретится с дядей и тетей, а вы, дочки, вернетесь домой. Не знаю, как твои родственники, Гарри, относятся к совиной почте. Мы с Клювокрылом в надежном месте. Не хочу говорить где — на случай, если письмо попадет не в те руки. Эта сова — не самый лучший почтальон. Но я не смог здесь найти ничего лучшего, и вдобавок, она, похоже, искала работу. Не сомневаюсь, что дементоры все еще рыщут в поисках моего следа, но сюда им не добраться. Хочу на днях мельком показаться одному–другому маглу, как можно дальше от Хогвартса. Так что охрану замка в ближайшее время снимут. Я кое-что не успел тебе, Гарри, рассказать во время нашей короткой встречи. Это мы с Харли и Рей прислали тебе «Молнию»…» — Вот видите! — торжествующе произнесла Гермиона. — Я же говорила, что это от него! — От него… От них! Но заклятия–то никто не накладывал! — возразил Рон. — Ой! Крохотная сова, которая дружелюбно ухала, уютно устроившись у него в руке, ухватила Рона за палец — хотела, наверное, выразить ему свою симпатию. Гарри поднял глаза на Рей и Харли, а девушки довольно улыбались. — Что ты так на нас уставился? Малфою, значит, можно метлы покупать, а нам нельзя? — усмехнулась Харли, наклонившись, и потрепав Гарри по макушке. — Почему вы мне ничего не сказали? — спросил Гарри. — Опять двадцать пять, — Рей хлопнула себя по колену, — Гарри, мы же неоднократно говорили, почему не могли тебе всего рассказать! — И потом, мы тебе намекали, — добавила Харли. Гарри, посмотрев на нее, вспомнил, как младшая близняшка выразила уверенность, что метла не заколдована, и о том, что ей об этом рассказал Живоглот, с которым Сириус и обе сестры тесно контактировали. Откуда же тогда Харли могла знать, что метла в порядке, если бы не имела к ней никакого отношения? А, поскольку, близняшки редко ходят по отдельности, то, что об этом знала и Рей, сомнений не было. — Читай дальше, — помахала рукой Рей, призывая продолжить, а Гарри вернулся к письму.  — «Живоглот отнес мой заказ на почту от анонимного отправителя на имя Харли и для перестраховки, я попросил Рей саму туда прийти и сказать, чтобы посылку для Харли отправили с Апполоном. Зная, как Харли пользуется популярностью у противоположного пола, — Харли закатила глаза, — это бы не вызвало подозрений. Девочки незаметно передали тебе метлу, выступив в качестве посредников. Золото я попросил взять Харли и Рей в «Гринготтсе» из моего личного сейфа номер семьсот одиннадцать, но, как выяснилось, они взяли не всю сумму, а тоже внесли свой вклад в оплату. Считай это подарком от крестного отца за все тринадцать лет рождения. И от девчонок, думаю, очередным подарком тоже…» — У меня нет слов, — пробормотал Рон. — Вы и правда, Фред и Джордж в юбках! Я думал, только они на такие авантюры способны! — Мы посимпатичнее будем, Ронни, — усмехнулась Рей. — И мы в джинсах, милый, — улыбнулась Харли. — И потом, ты первый год нас знаешь? Мы твоим братьям фору дадим! — Уж дайте, прошу! До сих пор не могу простить Фреду мишку, которого он превратил в паука. — Рон поморщился, а Харли присвистнула. — Мы отомстим, обещаем, — клятвенно пообещала Рей, едва сохраняя серьезную мину. Глянув на хмурое лицо Гермионы, девушка расхохоталась и, показала Гарри продолжать. «И прости меня, Гарри, что я тебя напугал той ночью, год назад, когда ты ушел из дома дяди. Я хотел хоть одним глазком взглянуть на тебя перед дальней дорогой на север. Но, боюсь, мой вид встревожил тебя. Посылаю еще кое–что, это скрасит твой четвертый год в Хогвартсе. Девочки мои, надеюсь на скорую встречу с вами! Хочу сказать, что очень вас люблю и безмерно вами горжусь! Рей, следи за сестрой. Ваша мама всегда умела остудить мой пыл, хотя сама, в итоге, ввязывалась в авантюры. Харли, милая, держи ухо востро, а хвост трубой. Рей замечтается, но ты спусти ее на землю. Я очень рад, что смог вновь вас увидеть. И, действительно, очень рад, что Валерия воспитала вас достойными и честными людьми. И, я повторюсь, но я вас правда очень люблю. Если я вдруг понадоблюсь, черкните словечко. Ваши совы доставят мне письмо. Вскоре напишу снова. Сириус». Харли протянула Гарри упавший на пол еще один конверт, в который мальчик заглянул с нетерпением. Там был еще один кусок пергамента. Он быстро пробежал его глазами, и так ему стало тепло и хорошо, словно он залпом выпил бутылку горячего сливочного пива. — «Я, Сириус Блэк, крестный отец Гарри Поттера, настоящим, разрешаю ему посещение деревни Хогсмид по выходным». Для Дамблдора это будет законное разрешение! — ликовал Гарри, посмотрев на близняшек. — Наконец, он внял моей просьбе, — удовлетворенно кивнула Харли. — Но, Гарри, он и сам этого хотел. Я просто напомнила…  — Подождите, здесь еще постскриптум… «P.S. Думаю, Гарри, твой друг Рон, пожелает взять эту сову, ведь по моей вине у него больше нет крысы». У Рона широко открылись глаза. Миниатюрная сова возбужденно заухала. — Взять эту сову? — повторил он с сомнением в голосе. Мгновение внимательно разглядывал сову, перевел взгляд на Гарри и вдруг, к величайшему изумлению Гермионы, поднес птицу к самому носу Живоглота: — пусть хорошенько обнюхает. — Ты как считаешь? — спросил он у кота. — Это настоящая сова? Живоглот заурчал. — Ему я верю, — удовлетворенно кивнул Рон. — Сова моя! Гарри читал и перечитывал письмо Сириуса всю дорогу до вокзала Кингc–Кросс. Рей и Харли единогласно решили оставить письмо Гарри. — Слушайте, — вдруг воскликнула Гермиона, — Вы потому удивились, увидев Люпина у нас в вагоне… - … потому что не ожидали, Гермиона, только и всего, — сказала Рей. — Сразу двое из четырех. Папа сбежал из Азкабана, Римус сидит у вас в купе… Разумеется, мы были в шоке… — Профессор Люпин и правда, очень хороший преподаватель. — сказал Гарри тихо. — Это правда, Гарри, — кивнула Харли. — Римус еще и очень хороший человек… — А вы общались с ним до этого года? — спросил Рон. Рей пожала плечами. — Разумеется, мы виделись с ним, но не общались близко. Римус считал, что папа действительно предал Лили и Джеймса, и не хотел переносить на нас негатив, который испытывал к отцу. Сейчас, разумеется, все вернулось на круги своя и все всё выяснили. Он очень добрый и, правда, умеет прощать, а главное, любить и быть настоящим другом… — И мы не виделись с ним уже достаточно давно, — добавила Харли, — когда я вышла из купе, чтобы проверить, как вы, я столкнулась с ним в коридоре… — Он в очередной раз сказал, что ты — похожа на отца? — усмехнулась Рей. — Ага… А ты на маму… Он меня удивил, когда смог нас различить, спустя столько времени, но самое главное, он это сделал не по внешнему признаку, а по моим действиям. — Это как? — заинтересовался Рон, поглаживая сову. — Мол, папа постоянно сначала что — то делал, а потом думал, а я вскочила и побежала к вам, забив на то, что там дементор… — Ну ты же такая же! — заметила Рей, по — доброму рассмеявшись. Харли отзеркалила ее улыбку. — А ты, сестренка, сначала все продумаешь и взвесишь, а уж потом полезешь…  Да уж, — Харли почесала затылок, — наверно, мне и правда нужно учиться сначала думать, а потом делать… Хотя, у меня есть Рей… Сестренка, подумай, что надо сделать, чтобы утопить Монтгю в туалете? Все рассмеялись и поездка продолжилась за более легкой дружеской беседой. Гарри же думал о том, сможет ли он, когда — нибудь оказаться в доме у Сириуса и Рей с Харли. Словно угадав его мысли, обе сестры посмотрели на мальчика. — Гарри, — проговорила Рей, — мы очень хотим, чтобы ты смог пожить с нами… — … но эти министерские ищейки могут все равно припереться к нам домой и искать отца у нас… — добавила Харли. — Девочки, я все понимаю. Но, в следующем году, когда все утрясется, я обязательно приеду к вам! Думаю, Рон с Гермионой тоже, — девочки улыбнулись, и все пятеро кивнули друг другу. Потом, за близняшками пришли Кэти и Анджелина, утащив их обратно к себе в купе, наперебой рассказывая, как Фред, Джордж и Ли запустили Тревора — жабу Невилла, в купе к Малфою, и как он визжал на весь поезд, стоя на диванчике, требуя, чтобы кто — нибудь убрал эту мерзость. Рядом с ним визжала и Пэнси Паркинсон, а Крэбб и Гойл неуклюже пытались поймать юркого Тревора. Гарри все еще сжимал письмо в руке, когда они с Роном и Гермионой миновали барьер платформы девять и три четверти. Гарри тут же заметил дядю Вернона — он стоял, держась подальше от мистера и миссис Уизли, и подозрительно на них поглядывал. Увидев Гарри, миссис Уизли радостно бросилась к нему, и самые худшие опасения дядюшки подтвердились. — Я позвоню тебе насчет чемпионата! — крикнул Рон вслед Гарри: он уже простился с друзьями и катил тележку, нагруженную чемоданом и клеткой с Буклей, к дяде Вернону. Тот приветствовал мальчика в обычной манере. — Что еще? — со злобой буркнул он, уставившись на конверт в руке Гарри. — Если я опять должен что–то подписывать, поищи себе кого другого… — Нет–нет, — успокоил его Гарри. — Это письмо от моего крестного отца! — Крестного отца? — мгновенно рассвирепел дядя Вернон. — Нет у тебя никакого крестного отца! Нет и не было! — Есть! — просиял Гарри. — Он был лучшим другом моих родителей. Его осудили как убийцу, но он сбежал из тюрьмы для волшебников и сейчас скрывается. Но со мной он поддерживает связь… Беспокоится обо мне… Следит, чтобы мне было хорошо… А еще, он отец моих друзей, — он помахал близняшкам Блэк, которые махали ему, прощаясь с друзьями. И, улыбнувшись тому ужасу, который отразился на лице дяди Вернона, Гарри зашагал к выходу со станции. Клетка с Буклей громыхала впереди, и, кажется, это лето обещало быть гораздо приятнее предыдущего…