Цирк угнетенных

Аида лениво затянулась...Расслабляющую силу сигарет она открыла для себя около 5 лет назад. Ганс тогда рассвирепел и здорово ее наказал, но Ида настырно продолжала курить и немцу со временем пришлось смириться. Такова была эта девчонка - вечная бунтарка. - Ида, - крикнула у нее за спиной Филли. - Хватит курить, мало нам дыма, так еще и холод впускаешь, осень как-никак. Рыжая нехотя выбросила папиросу и захлопнула ставни. Помимо нее в вагончике жили еще три девушки. Около 15 лет назад они стали "дочерьми" Ганса, и вечное путешествие в этом вагончике стало неотъемлемой частью их жизни. Аида поморщилась, вспомнив, почему она пошла за ним, и постаралась выкинуть неприятные воспоминания из головы. Ида была фаерщиком в труппе. Громко говоря, человеком, который умел управлять огнем. Ее любимые веера с попоями, с которыми она выступала, были сделаны ей же самой в свое время, и она была готова оторвать голову любому, кто к ним прикоснется, кроме "сестер", конечно. Неудивительно, что человек-огня начал курить. Дружить с огнем и дымом, так во всех его проявлениях. Девушка номер два была невысокой, стройной, с длинными ярко-рыжими волосами и зелеными глазами. Настоящая ведьма на вид. Вся ирония в том, что ее не так просто сжечь, она сама кого хочешь превратит в пепел. И это не пустые угрозы. С тех пор, как Аида попала к Гансу,она могла управлять огнем одной силой мысли: она умела его потушить, умела зажигать одним только щелчком пальцев, она даже могла поджечь человека. Когда она злилась, радужка ее глаз становилась огненной, как раскаленная лава, и температура тела поднималась в несколько сотен градусов. Поэтому Аиду лучше было не злить. Проблема в том, что она как раз была очень вспыльчивая, она была непокорной, бунтаркой. Ганс пытался усмирить ее всеми средствами, но злил ее только больше. С возрастом она научилась контролировать эмоции, но все равно частенько срывалась на своего "хозяина" и его помощников. Одной из причин научится самоконтролю было не то, что Аида поджигала все что видит в моменты злобы, а то, что как-то Ганс тоже показал предел своего гнева...с тех пор на лице Иды остался длинный шрам, который рассекал лоб, бровь и немного спускался на щеку. Тогда девушка чуть не лишилась глаза. Фаерщица гордилась этим шрамом, считала его чем-то вроде украшения, который придавал ей грозный вид, но при этом она помнила, кто его нанес и старалась больше не злить Ганса, переключив свое внимание на его помощничков. На кушетке растянулось милейшее создание по имени Филли. На самом деле ее полное имя было Фелиция. Но она предпочитала называть себя Фил. Так как она была самым добрейшим существом на свете, "сестры" ласково звали ее Филли. У девушки номер четыре было два таланта: во-первых, она была прекрасная картежница и иллюзионистка - гроза подпольных казино, страшный сон азартных игроков и королева шулеров. Во-вторых, она все время попадала в неприятности. Эта миниатюрная девочка умела притягивать к себе любую неприятность от малой до катастрофической. Благодаря своему характеру, она частенько вызывала жалость у сестер, и когда Ганс собирался ее наказывать, девушки ее покрывали: просили наказать вместо нее. Фелиция была единственная из всей труппы, которая ни разу не понесла телесного наказания. Картежница выглядела, как куколка: маленького роста, худенькая, с густой гривой черных, как смоль, волос и блестящими темно-каримиогромными глазами. На ее милейшем личике все время блуждала виноватая улыбка, думаю, вы понимаете из-за чего. Благодаря своему таланту, Фил постоянно была при деньгах и щедро делилась ими с "сестрами". Картежница была одной из тех, кто приобрел не все способности, благодаря Гансу. В карты Фелицию научил играть ее отец, старый цыганин, которого убили за 10$ во время грабежа табора. Возле обшарпанного трюмо сидела Лиз. Элизабет, наверное, была самой странной из всех. Она почти всегда молчала, а если и говорила, то звуки, которые она издавала были похожи на змеиное шипение. Все объясняется тем, что Лиз родилась в Перу, почти на самом берегу Амазонки. Ее мать умирала от укуса гадюки, но к новорожденной на удивление ни одна змея на прикоснулась, наоборот, один из удавов свернулся кольцом, образовав колыбельку для малышки. По сути, змеи, пусть и недолго, были первыми родителями Лиз. Как и многие из труппы, Лиз пришлось многое пережить из-за своего сиротства, но историю своего рождения она до сих воспринимала слишком близко к сердцу. В 6 лет она нашла маленького удава, которого пыталась затоптать детвора. Она спасла его и с тех пор он с ней, он ее верный друг. Удав на удивление вырос не слишком длинным, всего метр, и он был очень ласковый, даже "сестры" привыкли к тому, что он свободно ползает по их жилищу. Звали его Давид. Девушка номер три все время одевалась в кожу, в принципе, как и все в труппе, но ее кожа была крокодилья. При своей огромной любви к змеям, Лиз ненавидела крокодилов. Девушки так и не поняли почему. Просто включили это еще в одну странную черту змееустки. Лиз при всей своей загадочности была к тому же удивительно красива: она была высокая, стройная, у нее были длинные каштановые волосы до талии и бледно-голубые глаза. Она была гибкая как змея и иногда выступала с акробатическими номерами. Но главным ее талантом было то,что она умела разговаривать со змеями. Может это ее природный талант, может этому поспособствовал Ганс, кто знает. Как-то Лиз сильно разозлилась на мадам Битче, в тот день, цирк как раз остановился возле реки, Лиз, прошипев по-змеиному несколько слов, вызвала всех ужей и гадюк этой реки и приказала им ползти в вагончик мадам Битче. Старуха в жизни так не визжала,а девушки никогда так не хохотали. На старой софе, потягивая джин, сидела Домино. Доминикана появилась одной из первых в труппе Ганса. О ней девушки мало что знали, точнее мало что знали о ее прошлом. Единственное, что им рассказала Домино, что у нее есть отец и она очень жалеет, что оставила его. Из всех девушек, Домино была единственная, у которой кто-то остался в этом мире, родной и близкий. Девушка номер один была высокой, немного крупной, с длинными русыми волосами и улыбающимися карими глазами. Порой девушки смотрели в эти глаза и чувствовали, что на них как будто смотрит родная мать. Домино любила девушек всей душой и старалась стать им кем-то вроде старшей сестры, помогать во всем и поддерживать. Талантом Домино была невероятная сила. Судя по неохотным ответам Домино, девушки поняли, что этот талант подарил ей Ганс. Девушка могла поднимать огромные тяжести, гнуть метал, ее объятий первое время приходилось бояться, так как она не рассчитывала сил. Но со временем она научилась контролировать себя. Так же как и Аида, Домино пристрастилась к одной вредной привычке - выпивке. Но чтобы опьянеть, ей нужно было опустошить все запасы рома дюжины кабаков Карибы. В этом тоже, можно сказать, был ее талант. В отличие от фаерщицы, Ганс не пытался наказывать Домино, к ней он относился с некоторым почтением. Кто-то из труппы думал, что Ганс просто побаивается тяжелой руки Домино, кто-то считал, что все дело в сильном характере девушки. Домино в принципе редко наказывали, а в последние годы так и вообще перестали. Домино снова сидела и что-то писала в маленькой книжке в кожаном переплете. Девушки догадывались, что это что-то вроде дневника и даже с некоторой благодарностью относились к Домино за это. Возможно, кто-нибудь ее прочтет и жизнь этих четырех девушек его или ее хоть чему-нибудь научит. Возможно, это будут даже их дети, но кто знает, когда Ганс их отпустит... Фил по прежнему нежилась не кушетке в одном пеньюаре и штопанных шерстяных чулках. -Конечно, тебе холодно, - проворчала Аида. - Ты бы еще в одних панталонах по дому ходила. Лиз хмыкнула на это замечание. Она вообще редко смеялась, вот только по таким "хм" и понятно, что змееустке смешно. Рыжая усмехнулась, ей нравилась Лиз. Между ними с первого дня знакомства наладилась какая-то молчаливая дружба, за все 15 лет девушки друг другу сказали всего пару десятков слов, в основном они понимали друг друга с полувзгляда. Сегодня у всех четверых день рождения. На самом деле, каждая родилась в иной месяц и дату, но Ганс позволил им сохранить для себя только год рождения, а извечной датой знаменательного дня было 31 октября, канун Дня Всех Святых. И таким образом, на сегодняшний день Домино исполнялось 25 лет, Аиде 24, Лиз и Фил 21. Это была не слишком веселая новость. Девушки уже успели друг друга поздравить и сделать подарки. Вот только вечером их ждала работа вместо праздника, впрочем как и последние 15 лет. -Мы будем сссегодня отмечать? - внезапно спросила Лиз. Все удивленно посмотрели на нее. Обычно инициаторами всех дебошей была Аида, ну Домино иногда, а тут самая тихая участница труппы предлагает устроить праздник, который под запретом. - А как же работа? - спросила Фил. - К черту работу, - презрительно прошипела Лиз, выводя стрелки на веке. Все ошарашено посмотрели на девушку номер три. - Домино, проверь, Лиззи не нашла твой ром часом, - сказала Аида. Домино обиженно насупилась, но все же залезла под софу, все знали, что она прячет ром в старом саквояже, вот только его местоположение периодически меняется. - Ида, я не пила и не курила твою дрянь (Аида аж задохнулась от возмущения). Я просто усссстала. Я хочу хоть раз делать, что хочу! Меня досссстали вечные указссски Гансссса! Мое терпение лопнуло! Филли после этих слов икнула и упала с кушетки. В этом вся Филли, падать на ровном месте для нее нормально. Потирая ушибленную коленку, она поинтерсовалась у Лиз: - И ты не боишься наказания? - В отличие от тебя, малышшшшка, меня наказывали и довольно часто, - зло сказала Лиз. Филли виновато потупила взгляд. Лиз поняла, что погорячилась, подошла к картежнице, приобняла ее и сказала: - Нам вссссем Гансссс обещал научится не боятсссся боли. Посссле стольких наказаний я ее не боюссссь. Я боюсссь упустить в этой жизни что-то хорошее. Васссс, прежде всего. Поэтому я хочу ссссохранить с вами всссе ссссчастливые моменты и никакое наказание мне не страшно. По щеке змееустки медленно стекла крохотная слеза. Аида и Домино сидели в замешательстве. Прежде они никогда не видели такое проявление чувств со стороны девушки номер три. А тут столько эмоций с ее стороны за последние 10 минут, больше чем за все 15 лет совместной жизни. Девушки номер один и номер два медленно подошли к картежнице и змееустке, и тоже обняли их. Получился маленький клубочек любви. Настоящей сестринской любви. А такой любви не страшно никакое наказание,даже от самого Ганса. Все посмотрели друг на друга. - Ну что ж, - сказала Аида, - тогда нам надо найти место, где нам не помешают веселиться. Девушки знали только одно место, где это можно провернуть. Лиз, вернулась к макияжу, Домино и Аида собиралась в город за едой. -Значит,представление сегодня сорвется? - дрожащим голосом спросила Фил. - Да, - громко сказала Лиз. Девушки номер один и два уже ушли, когда Фил всхлипнула и тихо сказала: - Ох, что будет...