Сгорающий дотла

      Чувствуя, что ответа от девушки он так и не дождётся, Натаниэль незаметно, но ощутимо больно, кусает Мари за нижнюю губу, та понимает, что все-таки придется подчиниться, каким бы отвратительным это ни казалось. Ее губы размыкаются, позволяя углубить поцелуй, чем Куртцберг, улучив момент, поспешил воспользоваться. — Но… Ты же говорила, что… — шоковое состояние Адриана едва не побудило его проболтаться о подслушанном разговоре с Альей, но он вовремя смог прикусить язычок. Парень, не веря своим глазам, стоял, как вкопанный, и не мог отвести взгляд от этой «парочки». Сказать, что ему было больно — ничего не сказать. — Нет, ничего…       Услышав эти слова, Нат неспешно разорвал поцелуй, больно хватая девушку за локоть и разворачивая так, чтобы было не слышно, что он говорит, злобно прошипел: — Мы же договаривались, что ты не будешь с ним общаться. — Я и не общалась, — Мари негодовала, всё внутри неё восставало против подобного обращения с нею, но пока предпринять ей было нечего. — Да-да, — съязвил парень. — Тогда, о чём он сейчас упомянул, ты, выходит, проболталась о нашем с тобой уговоре? — Ничего я никому не говорила, — девушке было вдвойне обидно, потому что подобное подозрение могло положить конец спокойной жизни того, кого она любила и пыталась защитить. — Ладно, с тобой мы позже разберёмся, — закончил Нат, наконец вспоминая об Адриане, и повернулся к нему, намереваясь продолжить разговор, но его планы тут же были нарушены.       Агрест резко развернулся и выбежал за двери, по пути расталкивая несколько человек. Не останавливаясь, он пересек парк и, учащенно дыша, прислонился к одному из многовековых деревьев, зажмуривая глаза. Его душевное состояние было на грани истерии, хотелось кричать, падать и бить все, что попадется под руку. Стиснутые челюсти, сжатые кулаки, спутанные мысли. Невыносимую боль причиняла каждая вспышка недавних моментов в памяти Адриана. «Да, что же это я, струсил, получается, позорно сбежал, даже не поборовшись. Но я ведь точно слышал, что она имела в виду меня, когда говорила с Альей, не могло же всё так резко измениться, или могло? Проклятье, я об этом не узнаю, потому что мою девушку… Мою?.. МОЮ! Сейчас обнимает этот подонок, а еще хуже, насильно принуждает к чему-либо. Нет, так дело не пойдёт, пора вывести эту парочку на чистую воду».       Адриан распахнул веки и решительно проследовал ко главному входу центра, он дал себе слово, что не уйдёт отсюда, пока не выяснит всю правду.       А тем временем, Куртцберг, совершенно не церемонясь, затащил свою девушку в одну из так называемых гримерок, по типу той, в которой она переодевалась. От него исходили такие волны ярости, что казалось даже пространство вокруг накалилось от негатива. — Обдурить меня вздумала? Решила, я тут игры с тобой играю? — от его крика Мари вздрогнула, но не подняла взгляд, она просто не хотела смотреть на этого мерзкого человека, не хотела оправдываться, зная, что он все равно ей не поверит. — Можешь попрощаться со своим дорогим Адрианчиком, наш договор расторгнут! — Я ничего не говорила, отстань от него! Что тебе вообще от нас нужно? За что ты на него так взъелся, завидуешь, да, завидуешь, что он успешный и красивый?.. — с вызовом выкрикнула Маринетт срывающимся голосом. Она бы и дальше продолжила перечислять достоинства Агреста, если бы звонкая пощечина не остановила ее тираду. Куртцберг был просто в бешенстве, казалось, сейчас он набросится на девушку, и тогда ей уже ничто не поможет.       В его голову приходили не самые светлые мысли, и одной из них была — надругаться над девушкой, чтобы хоть как-то отомстить и подпортить жизнь Адриану. Он уже готов был воплотить в жизнь свою грязную идею, Нат затащил девушку на небольшой шаткий стол, безжалостно разрывая тонкую нежную ткань ее платья. Мари попыталась было позвать на помощь, но шершавая рука заткнула ей рот, не давая произнести не звука. Девушка не собиралась так просто сдаваться, не уступая в молчаливой борьбе за свою неприкосновенность. Посторонний шум слегка отвлёк незадачливого насильника, что позволило девушке слегка высвободиться и крикнуть, что было сил. За что получила ещё одну пощёчину, в несколько раз сильнее предыдущей, в голове слегка зазвенело.       Внезапно кто-то подергал дверную ручку, настойчиво стремясь открыть дверь, но было заперто изнутри. Маринетт уже казалось, что незадачливый посетитель отступил от этой затеи и ушел прочь, как дверь неожиданно слетела с петель, падая на пол, как картонная.       Картина, представшая перед Агрестом, говорила сама за себя, особенно если учесть недавние крики о помощи. Не долго думая, он прыгнул сзади на Куртцберга, ухватив рукой за шею, оттащил рыжеволосого от девушки и бросил на пол, попутно отвешивая ему увесистую оплеуху. Довершая свои действия парой пинков, дабы Куртцберг спокойно полежал, пока Адриан будет задавать ему вопросы. — Что здесь происходит? Если ты держишь меня за дурака, спешу разочаровать — это не так! Думаешь, я не вижу, что все это твоих рук дело, а Маринетт ты просто используешь, — глаза Адриана горели от ярости, ему хотелось стереть в порошок этого наглого выскочку, но он старался сдерживать себя. — Тебе какая разница, я уже, кажется, сказал тебе не лезть, — Куртцберг даже в нынешнем плачевном состоянии пытался сохранить лицо. Нервы на пределе — очередной пинок разбил ему губу. — Можешь хоть убить меня, в твоей жизни от этого ничего не изменится, — сплевывая кровь, Нат исказил рот в ухмылке.       Адриан не стал больше тратить время на это ничтожество и обратил свой взор на девушку. — Все в порядке? Чем я могу помочь тебе? — беспокойство в глазах зашкаливало, ему было безумно жаль, что он дал слабину, и так поздно вернулся на выручку. — Да, мне уже лучше, спасибо, — благодарно взглянула Маринетт на своего спасителя, кое-как соединяя лоскуты порванного платья. — Если бы не ты… — ее голос хрипло оборвался. — Всё хорошо, малышка, я с тобой, больше тебе никто не причинит вреда, — улыбка и теплые объятия Адриана успокоили девушку, ей никогда еще не было так хорошо.       Они так расслабились, что напрочь забыли о самом виновнике торжества, а тот, в свою очередь, не собирался опускать руки, Куртцберг незаметно покинул комнату и умудрился позвонить в полицию, заявляя о нападении и избиении. Вскоре сигнальные сирены известили о том, что органы правопорядка прибыли на место. — Арестуйте его, — указательный палец правой руки Ната брезгливо указывал на Агреста. — Он внезапно напал на меня и жестоко избил, и это на моей же собственной выставке, — картинно возмутился Куртцберг.       Лейтенант полиции подошел к Мари и Адриану. — Молодой человек, вам придется проехать с нами, вы задержаны до выяснения обстоятельств, — пара наручников опустилась на запястья юноши, тот не сопротивлялся, веря, что ошибку скоро раскроют и на его месте окажется совершенно другой человек.