Последнее дуновение надежды

      Утро следующего дня встретило учеников Хогвартса страшным ливнем. Небо затянуло серовато-черными облаками, а раздающиеся время от времени раскаты грома никак не способствовали хорошему расположению духа старшеклассников. Друэлла и Грейнджер спустились на завтрак чуть ли не в последний момент, дружно проспав время подъема. Розье была безумно нервная и злая, потому что не успела накраситься и уложить и без того идеально ровные волосы, и девушка не стеснялась выплескивать весь негатив покрикивая на представителей других факультетов, которых они встречали на пути. Почему-то в этот момент она до невозможности напоминала Реддла, который, наоборот был сегодня невозможно весел. Он напевал себе под нос какую-то песенку, параллельно обсуждая план следующего собрания с Ноттом.       Увидев опоздавших слизеринок, Том поднялся со своего места и тяжелым шагом прошествовал в их сторону. Только староста хотел открыть рот, как Друэлла его перебила:       - Нет, - она прошла мимо него и села рядом с Сигнусом, - я в плохом настроении, Реддл. Начнешь читать мне нотации – я за себя не отвечаю.       - Ладно, ладно, - тот примирительно поднял руки в воздух, словно сдаваясь и рассмеялся. – Тогда тебе отдуваться за двоих, Грейнджер. Придешь сегодня на отработку.       - За что? – Возмущенно воскликнула Гермиона. – Мы ведь не опоздали даже.       - Это так, на будущее, - ответил парень и вернулся к Нотту, который тихо посмеивался, глядя на недовольное лицо новенькой.       - Вот ведь урод, - тихо выругалась Грейнджер, опускаясь на место между Реддлом и Малфоем, который был непривычно притихшим. – Доброе утро, Абраксас.       - Доброе, Гермиона, - тот грустно улыбнулся.       - Ты в порядке? – на вопрос девушки все ее новоиспеченные друзья дружно прыснули от смеха.       - Да ему вчера просто не дали, - ответила за горе любовника Друэлла, настроение которой улучшалось. – Малфой грустит только когда ему не перепадает. Я ведь права, дорогой?       - Да пошла ты, Розье! – Зло воскликнул блондин, но потом не удержался от улыбки. – Я за этой недоступной «принцессой» еще с прошлого года гоняюсь, а она все ни в какую.       - Ну так ты смени стратегию, - усмехнулась Грейнджер. – Попробуй что-нибудь новенькое и она тут же сломается.       - Да-да, Гермиона дело говорит, - Теодор казался очень увлеченным этой темой, - тебе нужен другой образ. Она же вся такая душевная и ранимая, верно?       - Допустим, - кивнул Малфой.       - Ну так и включи самого доброго, заботливого и романтичного нытика из всех возможных, - продолжил Нотт.       Ребята с задором и весельем обсуждали их идеи, даже Том не стал делать замечаний по поводу столь некультурной темы для завтрака. Следующие минут двадцать они строили этот идеальный прототип влюбленного идиота и советовали парню, как лучше себя вести. Грейнджер и Розье так увлеклись, что тайно успели влюбиться в подобный образ Абраксаса, на что все впали в новый приступ хохота. Между всем этим непривычным для слизеринцев времяпрепровождением, Реддл заставил Гермиону поесть кашу, буквально прожигая ее взглядом, пока та не прикончила тарелку. Увидев, что девушка и правда все доела, он довольно кивнул и сообщил всем, что пора идти на уроки.       Грейнджер наблюдала, как все покидали Большой Зал, а Том, скрестив руки на груди, следил за порядком. Почему-то ей безумно нравился этот его образ строгого старосты, ведь он и правда был ответственным и ни разу не отлынивал от своих обязанностей. Засмотревшись на парня, слизеринка и не заметила, как улыбка растеклась по ее лицу, а в сердце не осталось и капли отвращения к Темному Лорду. Дикая мысль, что он такой же человек, как и все остальные обрела для бывшей гриффиндорки смысл после того, как Гермиона увидела Волан-де-Морта с другой стороны.       - И почему ты прожигаешь Тома таким взглядом? – Смешливо спросил только что подошедший Нотт. – Неужели успела влюбиться, Грейнджер?       - Да нет, у меня другой на уме, - пошутила девушка, игриво подтолкнув того бедром.       - Я с ним знаком? – Теодор заулыбался, заинтересованно на нее поглядывая.       - Думаю, ты знаешь его лучше, чем кто-либо другой. Он заносчивый и высокомерный, любит совать свой нос куда не просят. Ах да, еще он придирается к словам и не дает мне прохода.       - Звучит как прекрасный парень, - хмыкнул в ответ слизеринец, слегка посмеиваясь. – А если бы этот высокоморальный, очаровательно красивый человек позвал тебя прогуляться сегодня вечером, что бы ты ответила?       Гермиона зарделась, поднимая глаза на Нотта в непонимании. Не казалось, чтобы он играл с ней или подшучивал, его лицо оставалось абсолютно серьезным, а привычная улыбка совсем не была нахальной. Можно было сказать, что он смотрел на нее с неким подобием нежности.       - Я бы обдумала его предложение, но как порядочная девушка отказалась бы, - продолжала их бессмысленный разговор Грейнджер.       - Скорее, как недотрога, а вовсе не порядочная девушка, - тот взлохматил ей волосы легким движением руки. – Этот твой тайный поклонник просит передать, что зайдет за тобой в восемь и отказы не принимаются.       - Скажи ему, что он невыносим, - рассмеялась девушка.       - Я вам не сова! – Теодор одарил ее победной улыбкой и спокойно направился к выходу.       Последняя реплика парня словно оглушила Гермиону, ведь она сама говорила подобное Рону и Гарри еще на четвертом курсе, когда те поссорились. Почему-то старые моменты уже не вызывали столько грусти, как раньше, лишь небольшой укол тоски по дому и друзьям вперемешку с туманными воспоминаниями.       Девушка отогнала от себя дурные мысли, спеша на первый урок – трансфигурацию. Ей не хотелось встречаться с Дамблдором, но выбора не было, тем более, что она не могла избегать преподавателя вечно. Залетев в кабинет одной из последних, она по привычке опустилась на место рядом с Реддлом, который явно такой наглости не ожидал.       - Грейнджер, с чего это ты решила, что можешь сидеть со мной на всех предметах без разрешения? – В его интонации не было злобы, однако раздраженность явно присутствовало.       - Прошу прощения, Том, - стараясь сохранить серьезность, ответила та, - ты не будешь против, если я сяду с тобой за одну парту и буду притворяться атрибутом мебели?       - Так уже лучше, - усмехнулся парень, - присаживайся.       Дамблдор поздоровался с классом и сообщил, что ему нужно будет удалиться из кабинета минут на тридцать, а в это время ученики могут переписать параграф с доски и попрактиковаться в первом заклинании из списка в учебнике. Не сказав больше ни слова, профессор трансфигурации скрылся из класса, даже не взглянув на Гермиону, что слизеринку бесспорно удивило.       - Странный он какой-то, - Грейнджер решила разузнать немного информации от Реддла, - не находишь?       - Что есть, то есть, - пожал плечами парень, - зато невероятно умен. Он – великий волшебник.       - С чего ты так решил?       - Гермиона, мне кажется, ты не совсем понимаешь, значение слов «мебель» и «молчать», - проигнорировал ее вопрос староста.       - Зануда, - буркнула слизеринка, думая, что он не ответит на такую откровенную провокацию.       - Сама такая, - как-то очень по-детски протянул Том, не оправдывая ее надежд. – Когда тебе удобнее отработать свое сегодняшнее наказание?       - Только не говори мне, что ты был серьезен! – Девушка от возмущения бросила перо на стол, оставив кляксу на пергаменте.       - Я разве похож на шутника? – Реддл склонил голову на бок, слегка ухмыльнувшись. – Свободна в шесть?       - Будешь пытать меня как Поттера? – С желчью в голосе поинтересовалась Грейнджер.       - Закрой свой рот, идиотка! – Том, схватив ее за руку, притянул девушку ближе, зашипев той в лицо следующие слова. – Ты хоть понимаешь, что такое Непреложный Обет?! Если бы сказала на одно слово больше, могла бы умереть в ту же секунду. Гермиона, скажи честно, ты жаждешь смерти, раз открываешь пасть по любому поводу, или ты так пытаешь вывести меня из себя?       - Прости, я не подумала, - слизеринка попыталась вырваться, но староста ей не позволил, усиливая свою хватку.       - Еще раз замечу за тобой такую неосторожность, ты и правда займешь место Поттера, чтобы в следующий раз неповадно было, - он оттолкнул ее руку с такой силой, что девушка едва не слетела со стула.       Удивленные студенты Пуффендуя и Слизерина, которые ничего не слышали, но явно могли видеть, как семикурсники ругались, любопытно поглядывали на них. Девочки-сплетницы с задних парт начали возмущаться нахальству Грейнджер и шутить, что они бы сами были не прочь оказаться на ее месте. Друэлла недовольно цокнула языком, прожигая Тома злым взглядом, да и Теодор не казался рад действиям друга. Малфой с сочувствием смотрел на Гермиону, а Сигнус отвернулся к окну, делая вид, что его это не касается.       - Знаешь, Реддл, тебе надо поработать над самоконтролем, - гриффиндорский дух проснулся в девушке, - такими темпами ты можешь растерять всех, кто тебе дорог. Нельзя общаться с друзьями, читая им нотации и вынуждая проводить с тобой время под предлогом отработок. Сначала разберись в себе, а потом уже строй великие планы по завоеванию мира!       Она отвернулась от старосты, доставая другой пергамент, чтобы заново переписать конспекты, испорченные пятном от чернил. Грейнджер было абсолютно все равно, что Том практически прожег дыру в ее затылке своей злобой. Она осознавала, что до тех пор, пока Реддл способен на чувства, еще не все потеряно, и эта мысль грела ее обиженное сердце. Волшебница решила для себя, что заставит его оставаться человеком до самого конца.       Будущий Темный Лорд, оскалившись, продолжал пялиться на эту грубиянку, думая достать ли палочку или пожалеть ее на этот раз. Странное нежелание делать больно девушке ужасно раздражало, ведь он хотел научить ее хорошим манерам знакомым способом: пытками. Однако, слегка успокоившись, он осознал, что это было бы и правда чересчур. Своих людей лучше не обижать, даже если у них все плохо с характером и манерами. Отдышавшись и придя в себя, Том достал камень связи с Гермионой и отправил ей сообщение: «Извини», которое далось ему с явным трудом. Парень таких слов практически не произносил, считая, что они – признаки слабости, но сейчас он об этом даже не успел подумать. Получив послание, Грейнджер резко развернулась на своем стуле и уставилась на парня.       - Я же ослышалась, правда? – На ее лице сияла до ужаса счастливая улыбка. – Только не говори, что сам Том Реддл только что попросил у меня прощения!       - Прекрати, ты ведешь себя глупо, - староста уже не казался таким злым, его быстро отпускало, когда дело касалось этой необычной девушки.       - Тогда ты меня тоже прости, - Гермиона подмигнула ему, легонько проведя пальчиком по его ладони, - я ведь и правда тебя не предам и мне просто обидно, что ты думаешь обо мне, как о предателе. Я не хочу быть слабой в твоих глазах, Том.       Повисло неловкое молчание, пока Реддл переваривал информацию. Парню были непривычны такие откровенные разговоры, когда люди действительно признавали свою вину. Грейнджер сводила его с ума: ее привычка говорить правду будоражила его понимание жизни и переворачивала все с ног на голову. Он переставал осознавать, как вести себя с этой девушкой, чтобы манипуляции были действенными, а не жалкой попыткой диктаторства.       - Ладно, забудем об этом, - отступил Том. – Но на отработку тебе все равно придется сходить. Не волнуйся, я сам ее проведу. Будешь помогать мне заполнять отчеты.       - Но я должна освободиться до восьми, ладно? – Гермионе нравилась их интимность и резкость при общении, казалось, что молодые люди были в своем маленьком мирке, в который другим проход был закрыт.       - Почему до восьми? У тебя какие-то планы? – Слизеринец с подозрением на нее посмотрел.       - Да, Теодор пригласил меня прогуляться, будет неудобно отказываться сейчас, когда я уже дала согласие, - Грейнджер пожала плечами, показывая, что это дело обыденное.       Реддл, сам от себя такого не ожидая, громко скрипнул зубами. По неизвестным для парня причинам, ему была неприятна сама мысль о свидании его приближенных. Это чувство, которое Том до этого не испытывал, прожигало его изнутри, заставляя сжимать кулаки и делать глубокие вдохи, лишь бы не сорваться. Он явно не понимал, что происходит, но ему резко расхотелось даже смотреть в сторону Нотта, а с Гермионой общаться подавно.       Староста встал со своего места и резко покинул кабинет, не понимая, куда его ведут ноги. Таким разгневанным он себя чувствовал в последний раз, когда убил Миртл в том году. Но сейчас он не мог осознать причину своего бешенства. Бездумно бродя по коридорам, он наткнулся на Дамблдора, который спускался из башни Гриффиндора. Заметив парня, тот слегка нахмурился и заговорил первым:       - Если память мне не изменяет, я видел вас на своем уроке, мистер Реддл. Почему же вы решили, что имеете право прогуливать после моего ухода?       - Прошу меня извинить, профессор, я не хотел, - Том уважительно кивнул головой, присоединяясь к учителю на пути обратно в комнату Трансфигурации. – Я вышел проветрить голову, но я бы с радостью воспользовался вашим мудрым советом, сэр. Помните, Вы рассказывали мне о том, как правильно контролировать приступы гнева? Так вот, только что я сорвался. Впервые за много лет. И я не могу понять причину.       - Ах, все с вами ясно, мистер Реддл, - Дамблдор окинул его заботливым взглядом, поглаживая бороду. – Что же именно вы почувствовали?       - Гнев и ярость, - начал перечислять волшебник, - ненависть, боль, предательство и обиду. Наверное, последнее больше всего. Мне было обидно, как никогда прежде. Это чувство не сравнимо с остальными и меня оно раздражает.       - Погодите, мальчик мой, я не совсем понимаю, о чем вы. Для начала поведайте мне, что произошло.       - В том-то и проблема, что ничего особенного, - обреченно протянул парень. – Я общался с новой студенткой, Гермионой Грейнджер, и она сказала мне, что Теодор пригласил ее прогуляться. После этого я и испытал самый широкий спектр эмоций за свою жизнь. Это было больно, профессор.       Альбус положил руку на плечо мальчика, легко поглаживая. Будущий директор увидел, что камни связи, которые он продуманно передал студентам через Слизнорта, и правда работают, раз так быстро смогли посеять семя любви между слизеринцами, благо они этого еще не понимают. Однако то, что Нотт вмешивается в развитие их отношений явно в плане Дамблдора не присутствовало и сейчас его сильно озадачило.       - Том, мальчик мой, это называется «ревность», - пояснил директор, слегка понизив голос. – Скорее всего вам приглянулась юная мисс Грейнджер, и вы не хотите делить ее ни с кем, даже с лучшим другом.       - Абсурд! – Воскликнул староста.       - Отнюдь, - покачал головой Альбус, - присмотритесь к ней поближе. Возможно она – ваша судьба, мистер Реддл, а вы этого пока не осознаете. Я столько раз повторял, что сила любви – величайшая из всех возможных! Вы не должны ее недооценивать.       - Такого рода привязанности могут только тянуть вниз, профессор, в то время как я должен достичь могущества как можно скорее, - как заученную молитву проговорит Том.       - Вы еще так молоды, а уже слишком категоричны. Любовь окрыляет, дает больше могущества, чем в принципе возможно получить. Мой вам совет – изучите девушку, откройте ее для себя, станьте чуть ближе, чем позволяет этикет. Осознать, что вы потеряли нечто ценное спустя много лет будет намного болезненнее, чем упустить лже власть. Настоящие чувства встретятся лишь однажды, Том, и не познать их - полнейшая глупость.       На этих словах они вернулись в кабинет и безмолвно разошлись, каждый к своему месту.       - Ты куда так быстро ушел? – Поинтересовалась Грейнджер, которая вообще не поняла, что произошло.       - Не твоего ума дело, Гермиона, - без капли злости произнес парень, он был слишком занят своими мыслями, чтобы придумывать достоверную ложь. –Знаешь, приходи сегодня в наш зал собраний к пяти, думаю мы успеем закончить за два с половиной часа, так что ты не опоздаешь.       - Правда? – Она улыбнулась парню, думая, что ведь и правда в нем есть человечность, - спасибо, Том.       - Всегда пожалуйста, Гермиона, всегда пожалуйста.       Реддл окончательно запутался. Слова профессора всегда имели огромный смысл для парня, ведь он был первым человеком, что поверил в него и не осудил. Однако сейчас его совет ни то, что не помог, а наоборот запутал еще больше. Волшебник понимал, что он и правда хочет провести время с Грейнджер наедине, и это пугало больше всего. С каких это пор в нем появилась такая мягкость и наивность? Почему его привлекла ничем не примечательная девушка с омерзительным характером? Что в ней такого особенного?       Том не заметил, как закончился урок и все, за исключением Нотта, только что подошедшего к его столу, вышли из класса. Лучший друг ударил учебником по парте, привлекая его внимание и удивленно приподнял бровь.       - С тобой все в порядке? Выглядишь потерянным.       - Я и правда потерян, - покачал головой Реддл. – Скажи мне, Тео, ты когда-нибудь влюблялся?       - Да, - чересчур быстро ответил парень, - я как раз хотел тебе рассказать об этом.       - С чего бы? – Том понимал, к чему идет разговор и искренни не желал этого слышать.       - Мне нравится Гермиона, - непривычно спокойно для него ответил парень, – и я пригласил ее на прогулку сегодня вечером. Я просто хотел, чтобы ты понимал, что это никак не связанно с клубом, Том. Это мои чувства, и они настоящие. Я еще не могу уверенно сказать, что это влюбленность, но симпатизирую я ей сильно.       - Понял, - грубо ответил Реддл, хватая свои вещи и двигаясь к выходу.       - А еще я знаю, что тебе она тоже нравится, - без единой ноты веселья в голосе, проговорил слизеринец. – Но ты, друг мой, слишком упрямый, чтобы это признать. Ты относишься к ней, как к собачонке, хотя пора бы уже повзрослеть!       - Не смей лезть, куда тебя не просят! – Заорал Том, поворачиваясь к парню с палочкой наготове. – Уходи! Убирайся сейчас! Если ты останешься, я тебя убью!       - Нет, ты не сможешь пережить мое убийство, Реддл. Хватит врать самому себе, - обреченно выдохнул парень. – Когда же ты уже поймешь, что жизнь не крутится вокруг тебя?       - Прекрати, я сказал! – Лицо старосты искривилось в гримасе злобы, и он в приступе гнева перевернул стоящую рядом парту. – Ты не имеешь правда давать мне советы! Ты никто, просто очередная пешка на моей шахматной доске! Я не нуждаюсь в твоей помощи!       Теодор выслушивал крики Тома, которые становились все громче и громче с каменным лицом, прекрасно понимая, что не стоит воспринимать их всерьез. Любой другой мог бы испугаться до поседения от подобного зрелища, но только не Нотт, который считал Реддла своим братом и не оставил бы его в беде, даже если бы тот прогонял его всю жизнь.       Быть слизеринцем, в понимании многих, значит не заботиться ни о ком, кроме самого себя. Но это далеко от истины. Змеиный факультет – это люди, которые слишком горды, чтобы признать, что нуждаются в помощи, поддержке и любви. Однако они всегда трижды подумают, прежде чем предать друга, потому что этим званием просто так не разбрасываются. Дружба на Слизерине означает спасение и счастье, ведь это не простое клише, как на других факультетах, это дар, который ты пронесешь в сердце через жизнь.       Теодор спокойно подошел к Тому и ловким движением руки забрал его палочку. Он положил ладони на плечи Реддла, заставляя того смотреть ему в глаза.       - Я с тобой, - тихий голос Нотта успокаивал. – И мы справимся с этим вместе, идет? Все будет хорошо, слышишь? Спокойней, спокойней. Я рядом, я тут. Ты сильный, Том. Ты следишь за моей мыслью?       Староста в ответ кивнул, все еще тяжело дыша и не до конца понимая, что происходит.       - Хорошо. А теперь внимательно меня выслушай. Мы с тобой друзья, потому что мы равны. Я не стану уступать, даже когда ты воплотишь свою мечту в реальность и захватишь магический мир. Я всегда буду на твоей стороне, но не сзади, а плечом к плечу. Ты – великий волшебник, Том, но ты должен признать, что невозможно справиться в одиночку. Без меня твой план провалится, так что больше не смей закатывать мне истерик, уяснил?       Реддл, не в силах спорить, лишь снова кивнул головой, продолжать бездумно смотреть в глаза сокурсника.       - И да, я не отдам тебе Гермиону просто потому, что ты закатываешь тут истерики. Хочешь заполучить девушку, работай ради этого. Сейчас ты сам ничем не лучше этих вечно шушукающихся идиоток: только и можешь, что кричать, потому что бессилен. Мерзко не иметь власти над ситуацией, верно? Тогда попробуй для разнообразия быть человеком, а не манипулирующей, эгоцентричной тварью, может поможет. И да, из-за тебя мы опоздали на травологию, а ты знаешь, что я ненавижу опаздывать. Будешь мне должен, Том. Ну, я пошел.       Теодор вышел из класса, оставив Тома в одиночестве, и опозоренный парень впервые в жизни ощутил себя ничтожеством.