Последнее дуновение надежды

Теодор Нотт очнулся. Очнулся, едва открыв глаза от щиплющего пота. Очнулся, лежа на траве, разучившись двигать руками и окоченелыми пальцами. Очнулся, не веря, что это возможно. Парню понадобились добрые полчаса, чтобы занять сидячее положение. Тело покалывало, ноги скручивало судорогами, желудок завязался узлом. Он никогда не испытывал подобной боли, даже в момент, когда казалось уже не выживет. Сейчас же сомнений в вечном одиноком существование у него не осталось. Солнце слепило чересчур ярко, мешая разлепить не желающие того веки. Пересилив себя, он смог наконец оглянуться. В пределах видимости был лишь нескончаемый лес, кроны деревьев которого закрывали все пространство неба, за исключением малого кусочка прямо над ним. Нотт застонал, снова падая на прохладную траву. На его губах мелькала слабая улыбка, нижняя губа слегка тряслась. Он разразился в победном кличе, тратя на это свои последние силы. Он выжил. Он показал судьбе, что не останется в неудачниках. И, выпустив из легких последний воздух, он обессиленно заснул или, точнее говоря, упал в обморок. Его сны были неразборчивы, яркими вспышками бросая его в пучину воспоминаний. Все мгновенья, что он провел в Хогвартсе, летние каникулы с друзьями, последние часы жизни рядом с Гермионой, - эти моменты мелькали в его голове, раня не затянувшееся до конца сердце. Но он терпел, мужественно терпел, ведь за причиненной болью приходила радость, а после нее - покой. То, что он ждал так долго. Тишина и покой. Теодор не помнил сколько времени он провел в лесу, но проснувшись с новым приливом сил, осознал, что солнце уже не слепило его, оставив вместо себя на стражи неба луну, которая явно стояла на посту вполсилы. Звезд было практически незаметно на черном небе, лишь одну единственную, путеводную. Нотт не мог не оценить абсурдности момента, когда пошел по ее следу, веря в глупые сказки про счастье, что она ему принесет. Медленно перебирая ногами, явно чересчур медленно для его возраста и ситуации, он вышел на открытую поляну, которая была ему определенно знакома. То самое место, куда он когда-то привел Гермиону, где он впервые понял, что ради нее способен на все. Все было именно так, как он запомнил. Абсолютно так же. Сделав пару кругов по открытой территории, он опустился на землю, поддаваясь временной слабости. - Я бы хотел, чтобы ты была сейчас здесь, Грейнджер. Понудила мне о звездах, о том, какой Реддл баран. Чтобы улыбнулась мне как прежде, - его глаза устремились в небо, на ту звезду, что и привела его сюда, - я помню, как блестела твоя кожа от лунного света и светились твои глаза. Что же пошло не по плану, что ты выбрала его? Может хоть в этот раз мне повезет больше... За его спиной послышался хруст ветки и тихое бормотание, похожее на ругательство. Нотт машинально потянулся к карману мантии, но палочки там не обнаружил. Не растерявшись, он схватил камень, пряча его за спиной. - Кто там? Покажись! – вскакивая на ноги, прокричал он. - Не надо так орать! – Раздался из леса женский голос. – Ты просто занял мое любимое место, вот я и спряталась. Я совершенно не планировала подслушивать твои разговоры с самим собой. Силуэт девушки стал более разборчив, когда она делала шаги навстречу парню, и вот он уже смог различить чересчур знакомую непослушную капну волос. - Ты…, - Теодор отпрянул назад, не веря своим глазам. - Меня зовут Гермиона Грейнджер, староста Гриффиндора, - она вышла под свет луны, искренни улыбаясь. – Как тебя зовут? Ты выглядишь знакомым. - Ты даже представить себе не можешь, насколько мы с тобой знакомы, зазнайка. Шелест листвы, подгоняемый новым потоком ветра, заглушил его ответ, заставив девушку сделать еще один шаг навстречу. И этот шаг дал Теодору Нотту одну очень важную вещь. Последнее дуновение надежды...