Черная пантера

      — Чонгууук!!! — раздается грозный возглас женщины.       Пантера замирает, переставая мусолить в зубах небольшой резиновый мячик, а сидящий за столом Чим сжимает губы, сдерживая смешок.       — ЧОНГУК! — снова кричит женщина.       Кошка медленно выплывает из-за угла комнаты, смотря в оба на хозяйку.       — Это что такое?! — она тычет пальцем в располосованную когтями обивку дивана.       Животное молча смотрит на маму Чимина, будто не понимает о чем речь.       — А ну иди сюда!       Кошка пристыженно опускает голову и медленно плетется к ней.       — Такой хороший диван! А ты что с ним сделал, посмотри!       Чонгук сразу урчать начинает и трется шерсткой о ногу женщины. Та отталкивает его и хочет ладошкой дать по наглой морде, но кошка изворачивается и тикает. Чонгук пытается поместиться под столом Чимина, но получает пяткой в бедро.       — Эй, а ну брысь. Я не буду тебя защищать, — шепчет Чим.       Гук жмется и смотрит на него подобно коту из «Шрека», но его лишь подталкивают ногой, заставляя выползти из-под стола.       Женщина сокрушается над испорченной вещью, ругается на дикое животное, но как можно обидеть пантерку, которая ушки пристыженно к голове прижимает, смотрит с мольбой и ластится, проводя языком по тыльной стороне ладони? Чонгук ни на кого обиды не держит, и на него вроде бы тоже. Гук довольный собой урчит, разваливаясь на полу и продолжая мусолить синий мячик. Дело вроде замяли, считай из воды вышел сухим.

***

      — Не верти хвостом.       — Что? — Чим отвлекается от поисков чего-то на полу и смотрит на Чонгука. — Это у тебя хвост, а не у меня, — бурчит он, заглядывая под стол.       — Вот этим хвостом, — ухмыляется Чонгук, шлепая Пака по бедру.       Чим вскрикивает и тянет и без того длинную футболку еще ниже, прикрывая короткие домашние шорты.       — Имей совесть, — бузит старший. — Я не такой добрый, как моя мама, чтобы все тебе прощать. И вообще, я уверен, что это ты виноват в пропаже моей тетради!       Чонгук быстро опускается на корточки перед уже новым купленным диваном, достает из-под него тетрадь и улыбается.       — Вот этой?       — Ах ты!.. — возмущается Чимин, выхватывая из его рук тетрадь, но тут же замолкает, получая легкий поцелуй в губы.       — Я тоже тебя люблю, мой сладкий. И раз уж ты носишь эту футболку почти до колен, шорты уже мог бы и не надевать, — он делает вид, что обижен и недоволен, но в глазах чертята пляшут, когда рука ползет под чужую футболку, пробираясь к шортам.       Чимин пищит, дергается и неистово бьет Чонгука тетрадкой по макушке.       — Да иди ты, кошак недоделанный!       Чонгук лишь смеется, пытаясь увернуться от злосчастной толстой тетради в девяносто шесть листов.       Чимин весь день думает лишь об одном — что можно подарить кошке на день рождения. Да, совсем недавно Чим заметил дату рождения на обратной стороне медальончика на ошейнике Гука, когда тот снял его, направляясь в душ. Раньше кошка с ним не расставалась. Да и как выяснилось, ошейник этот у него чудным образом с рождения, и пантера никогда хозяина и не имела, живя в джунглях Малайзии. Чонгук вообще весь с кончиков ушей до кончика хвоста странный и непонятный Чимину. Откуда Чонгук такой особенный взялся — он и сам понятия не имеет.       Пак пытался даже посоветоваться с мамой насчет подарка, но она удивленно посмотрела на него, пожав плечами, и ответила, что килограммов десять крольчатины, например, точно пантере придутся по вкусу. Чим улыбнулся, согласившись, но сам прекрасно понимал, что пантера-то у него необычная, о чем мама до сих пор не знает, и простым кроликом тут явно не обойдешься. Нужно что-то поизысканнее…

***

      Мама Чимина на работе, Пак скучает дома субботним вечером, немного нервничая, он не совсем уверен насчет подарка. Чимин заставляет Гука слинять в супермаркет, дабы у рыжего было немного времени на подготовку.       Чонгук возвращается довольно быстро, скидывает с себя обувь, относит пакет на кухню и плетется в комнату, прислушиваясь к тишине в квартире.       — Чимин-а, уснул что ли? — Гук заходит в комнату, но замирает еще в дверях, удивленно смотря на Пака.       Рыжий сидит на диване в своей любимой длинной футболке, на ногах черные сетчатые чулки с белыми рюшечками, на голове ободок с черными кошачьими ушками. Чим смущенно теребит в пальчиках искусственный черный хвост пантеры и губу кусает, смотря на Чонгука. Он очень нервничает, и ладошки, кажется, потеют, Чонгук удивлен и явно такого не ожидал.       — У тебя ведь сегодня день рождения. А я тебе еще ничего не подарил, — бормочет Чим, стараясь прохаживаться по комнате ровно, уверенно и по возможности сексуально, а не глупо.       Чонгук ухмыляется, медленно приближаясь к Чимину, словно хищник к добыче.       — Ну надо же какой сюрприз, — хищно ухмыляется и присаживается на край дивана, внимательно смотря на парня. — Иди ко мне, моя кошечка, — мурлычет Гук, протягивая руки.       Чимин смущенно подходит к нему и садится на колени, упираясь своими в диван и обнимая Чонгука за шею. Он соблазнительно прикусывает губу, смотря в черные глаза. Чимин смущается еще больше, когда Чонгук проводит ладонями по бедрам и проворно лезет лапками под широкую футболку с улыбкой отмечая, что Пак его все-таки послушал и в этот раз шорты не надел. Чонгук мурашки по коже пускает, мокро целуя в шею и плавно ведя ладонями вверх по телу, цепляя ткань футболки и стягивая с рыжего.       — Мне уже нравится твой подарок, моя пантерка. — Шепчет Чонгук на ушко, цепляя острым кошачьим коготком чулок и ведя по нему, разрывая тонкую ткань. — Где ты взял эти прелестные ушки? — Он гладит его рыжие волосы и треплет мягкие черные ушки.       — Я долго думал над подарком и решил, что…       Чонгук заставляет его замолчать жадным поцелуем в губы. Он притягивает его к себе ближе за талию, заставляя по-кошачьи выгнуть спину. Чонгук пухлые губки кусает острыми зубками, мурлычет, проникая внутрь языком. Никак не может насытиться сладким поцелуем, чувством родных пальчиков в собственных волосах и прикосновений к своим кошачьим ушам. Чонгук голову теряет, когда Чим рядом, опрокидывает его на диван, нависая сверху, и тело поцелуями покрывает, розовые метки оставляя. Брюнет улыбается, стягивая зубами второй уцелевший чулок. Рыжий смущается, но ноги разводит, призывая дикую кошку поторопиться. Чонгук удовольствие растягивает, ведя ладонями по ногам и легко прикусывая нежную кожу на бедре. Чим изнывает, ерзает, желая избавиться от искусственного кошачьего хвоста. Чонгук улыбается и чуть надавливает на пробку, слыша тихий стон.       — Мне определенно нравится твой хвост. Жаль ненастоящий. Но почаще надевай его, тебе идет, киса, — шепчет он на ухо, легко дергая за хвостик, избавляя Чимина от него. Пак облегченно выдыхает. Хвост, конечно, Чонгуку понравился, но ощущать его там, где ощущать не совсем хотелось бы, не очень приятно. Ощущать там же самого Чонгука куда приятнее. Чон как и всегда горячий и страстный, дикий, слегка царапает бедра коготками, шею кусает, за ушком целует и довольно урчит, наслаждаясь вкусом молодого податливого тела. Но Чимин улыбается хитро и от поцелуя уворачивается, пытаясь встать. Чонгук изгибает бровь, но послушно отодвигается, позволяя Паку сесть. Чим сверху на парня забирается, ерзает, шальным взглядом соблазняя. Чонгук понимает без слов и расслабляется, давая волю действиям Чимина. Пак в шею целует, зная, что это слабость его кошки, что глаза прикрывает, балдея. Чонгука быстро раздевают и прижимаются ближе, дразня медленными движениями и прикусанной любимой пухлой губой. Чонгук нетерпеливо воет, сжимая чужие бедра, и к пухлым губкам припадает жарким поцелуем. Чимин делает все сам, плавно насаживаясь. Чонгук с ума сходит, утробно урча от удовольствия, и прося поскорее прекратить сладкие мучения, ведь возбуждение неприятно бьет пульсом по вискам. Но Чимин только подливает масло в огонь, тяжело дыша на ухо и плотнее сжимая его внутри. Чонгук в худое плечо зубами впивается и начинает двигаться сам, издавая блаженный стон. Чим выгибается в горячих руках и стонет тихо, но так еще крышесноснее, и страсть дикой кошки уже ничего не остановит. Пак пытается сам двигаться, упираясь коленями в новый мягкий диван и крепко обнимая за шею, но Чон все равно ведет, свой темп задает, заставляя невольно подстроиться и просто расслабиться в любимых руках. Чонгук улыбается, целуя чуть выпирающие ключицы, получая то же сумасшедшее удовольствие, что и Чим, стонущий все громче. Чимину до безобразия хорошо, до помутнения рассудка. До тяжелого воздуха в горящих легких, до пробивающего холодно-горячего пота, до безумно сладких поцелуев и чувственных стонов и вздохов. Чимин сгорает в любви. Он действительно любит эту хитрую и неугомонную кошку. И выгибаться в ее руках под пристальным, томным взглядом черных бездонных глаз одно удовольствие. Сумасшествие, но такое необходимое, родное и любимое. Чон губы Пака кусает и рычит, сжимая его в горячих объятиях крепче, дышит загнанно куда-то в шею, прикрывая глаза. Чим лишь откидывает голову и кончает с любимым тихим именем на губах, впиваясь ноготками в плечи. Он чувствует то же тепло внутри себя и улыбается как-то счастливо, расслабляясь. Чонгук улыбается также и прижимает к себе нежно, утыкаясь носом в плечо.       — Я люблю тебя, моя кошечка. — Шепчет тихо, чуть посмеиваясь.       — И я тебя. — Чимин смотрит в темные глаза напротив. — Кажется, мама опять за диван ругать будет.       — Почему?       Чим смеется в ладошку, заваливаясь на диван, и Чон смущенно улыбается, понимая, что диван безнадежно испачкан.       — В этот раз точно ты виноват! — говорит Чонгук, наваливаясь сверху, хватая смеющегося и брыкающегося Чимина за запястья и снова впиваясь поцелуем в губы.       Этому дивану еще многое повидать придется. Особенно когда Чим такой игривый, а Чон — переполненная страстью кошка, что снова ластится, прижимается близко-близко и очень-очень просит их веселый вечер повторить. Хотя Чимина долго уговаривать не приходится. Он снова легко принимает в себя возбужденную плоть, блаженно улыбаясь и подставляя шею горячим поцелуям. Им обоим нравится сгорать в чувствах, любви, страсти столько раз, сколько захочется.