Цепи будущих уловок

借屍還魂

— Позаимствовать труп, чтобы вернуть душу

Когда можешь действовать для себя, не давай себя использовать.

Когда не можешь ничего поделать, старайся чем-нибудь воспользоваться.

Стратагема №14 из военного трактата «36 стратагем»

= 1 =

Они настигли его у самой границы. Как раз там, где горная гряда уже переходила в плоскогорье, на берегу узенькой речушки, из-под тени от валуна внезапно выросла чёрная оскаленная рожа. Кобылка Гива испуганно затанцевала, издала короткое, сиплое ржание и попыталась взбрыкнуть, сбросить наездника и сбежать, куда глаза глядят. Только он всё равно удержался в седле, прижался к шее, успокаивающе поглаживая вставшие дыбом волоски на холке. — Где?! Меч?! — громко прошипела рожа, сверкая кривыми жёлтыми клыками. — В ущельях под Демавендом, — нахально ответил Гив, ни капли не испугавшись. Четверть столетия эти твари ловили его по всему материку, и он успел привыкнуть и к «внезапным» появлениям, и к их скудному арсеналу устрашающих рож. — Там! Тоже! Нет! — взвыла рожа, бросилась на него с кривым кинжалом наперевес. Лошадь Гива как-то отпрыгнула боком, он нервно хохотнул: — Умница, девочка! — и рубанул тень мечом. Призрачное тело колдуна с шипением разделилось на две половинки и ушло под землю. Гив пустил кобылку в галоп, перескочил через реку, спеша удрать подальше. — Треклятый шут! — понеслось ему вслед, но Гив знал, что быстро подземная тварь не восстановится и можно не опасаться удара в спину. — Как будто это может меня оскорбить, — фыркнул он себе под нос и поправил уд, закреплённый на ремне за спиной. Интересно, всё ли в порядке с Раджендрой? Он оставил ему «на хранение» ножны с точной копией Рукнабада, и синдрийский князь клялся и божился, что будет беречь священное оружие как зеницу ока. Трудно было усомниться в правдивости клятв: ведь Раджендра надеялся рано или поздно посадить на парсийский престол одного из своих сыновей. Но раз колдуны вновь взялись преследовать Гива, значит ли это, что они догадались: хранимый в синдрийской казне меч — подделка? Или Раджендра позволил себе лишнего, достал раньше времени, взялся размахивать направо и налево… Гив развернул коня и двинулся к югу. Конечно, это была не единственная копия, они тогда заказали их достаточно, чтобы спрятать в горах Турана, и у тюрков, и в Гиляне, и в Дайламе… Даже Гвискару продали один, через третьи руки. Но сейчас надо проверить, как обстоят дела в Ураюре. И если за ним следят, он не должен раскрыть секрета, указав направление для поисков. Пусть ищут в Синдре: там он от них наверняка скроется, там Джасвант поможет. Старый друг не предаст. Он вспомнил ночь, когда Джасвант разбудил его почти перед рассветом и как сверкали от страха зелёные «кошачьи» глаза. От страха не за себя: Черный Ягуар давно разучился всерьёз бояться за свою жизнь. — Уходите! — потребовал он, не переставая тормошить полусонного Гива. От шума проснулся и Нарсес, сел на постели, недоумённо потирая кулаками глаза. — Уходите немедленно. Раджендра надумал вас арестовать! — За что? — удивился Гив. — Мы же вроде бы сторговались. Чего ещё ему надо, суке двуличной? Видя, что оба парсийца уже проснулись, Джасвант отступил и взялся быстро закидывать их вещи в дорожные мешки. — Ему нужен мальчишка, — буркнул он наконец. — Он вбил себе в голову, что это сын Арслана. Я твердил ему, что это не так, а сегодня вечером он выпил лишнего и рассказал, что по большому счёту неважно, чей он сын, на самом деле. Парсийская знать… те, кто уцелел, вспомнят и подтвердят, что он рос при дворе, что шах любил с ним возиться, можно будет запустить слухи... — И они же вспомнят, кто его родители, не могли же они забыть! — Это неважно, — тихо сказал Нарсес, и Гив с Джасвантом одновременно развернулись к нему, прислушиваясь. — Он вступает в войну с Тураном. Ему надо напугать Миср громким именем, заставить затаиться, чтобы не получить удар в спину. Если калиф поверит, Раджендра сможет продать наши жизни в обмен на договор о мире. — Да, именно так, — Джасвант смотрел на мальчика с восхищением, и Гив подумал, что вот этот взгляд — «Я знаю, чей ты наследник» — не меньшая по значимости причина покинуть Синдру, чем угроза их жизням. Он столько лет боролся с попытками остальных запрячь ребёнка в чужую судьбу и не собирался отступать. Пусть выбирает свою дорогу сам... ...Чтобы отвлечься от воспоминаний, Гив почесал за ушами свою бравую кобылку, потрепал по холке, прошептал что-то ласковое. Лошадь благодарно пофыркивала (надо бы придумать ей имя, наконец), но он всё равно, постоянно возвращался мыслями к давним событиям. — Старею, — обиженно сказал он своему отражению в воде. В его тёмно-рыжих волосах почти не было седины, но отчего-то он всё-таки чувствовал себя сентиментальным стариком. Он не желал этого признавать, но соскучился. Они не виделись уже год, Гив даже не знал, всё ли у мальчика сейчас в порядке, удалось ли ему вписаться в новую жизнь, заняться своими книгами... И пока Гива так рьяно преследуют колдуны — и не увидятся, вот что обидно. Ничего. Нарсес — умный ребёнок, не пропадёт. Наверняка уже устроился учеником, а то и подмастерьем к переводчику, водит кистью по рисовой бумаге и отчаянно скучает. Переживает разве что о своём незадачливом опекуне. — Ещё немного попереживай, хорошо? — прошептал Гив. — Поверь, это всё ненадолго.