Песнь воды

      С тех пор много прошло времени. В мире яркого палящего солнца и бесконечных песчаных барханов все было неизменно. Если быть точнее, Уно устраивала эта спокойная размеренная жизнь, он впервые так отдыхал. На душе царило небывалое спокойствие. У Цины родился маленький принц и наследник. Йокасту было уже восемь лет, и он считал себя жутко взрослым и самостоятельным. Мальчик стал настоящей отрадой для родителей, конечно, маленький демон вобрал в себя задатки Уно, но обладал на носу веснушками, что считал совсем несолидным для воина. Малыш рос очень любопытным и жадный до знаний, Цина снова примерил на себя роль учителя и очень этому радовался. Йокасту впитывал все буквально как губка, особенно что касалось изучения магии.       Дворец и само государство медленно процветали. Сам Цина не забывал Хона, и часто писал ему письма. Но виделись они редко, иногда собирались по праздникам, но Элиот не мог долго находиться в пустынях, а Уно слабел в Мире рек. Порой у Цины болело плечо, и он касался страшного шрама, невольно вспоминая потраченные годы в Совете. У него было дурное предчувствие, которое началось совсем недавно. Одним ранним утром он проснулся и понял, что-то изменилось. В воздухе словно росло напряжение, и это создавало ощущения острой паранойи. Но это было затишье перед бурей.       Совет был разгромлен, раздроблен и не имел лидера. Возможно, именно эта безыдейности привела к власти Юрайю — самое чистое зло во плоти, привлекательное, гнетущее и только набирающее мощь. Юрайя — одно имя создавало иллюзию чего-то древнего, сильного, божественного. Никто не знал откуда он пришел, но он в считанные дни разнес Совет и изменил все до неузнаваемости. Он внушал и страх, и уважение. Он был красив и внешне молод, но сколько ему было лет — трудно определить. И когда Юрайя взял все в свои руки, о Совете заговорили иначе. Совет теперь внушал страх, и неповиновение Совету было страшной ошибкой. Никто не знал, что Совета уже нет, все девять его Старейшин были мертвы, сейчас был один сильный покровитель. Темный маг был умен и знал о красивом прошлом Совета. В истории Совет фигурировал как нечто светлое, красивое и правильное, и прикрываясь этой чистотой, он решил начать действовать. Первым делом Юрайя навел порядок в архивах и узнал, что Совет держал много клейменных. Этими клейменными куклами были дети бедняков или же сироты, о которых совсем никто не вспомнит. Этот вариант для бездомных детишек был идеальным, их тут кормили, давали кров, обучали магии и грамоте, ну, а потом их ждала болезненная процедура клеймения. Дальше каждый выполнял свою роль, или же долго служил Совету, или же погибал ради священной миссии. Одним из них был Цина, Юрайя лично проверял и перечитывал дело каждого. У него было для этого много времени, и дело Цины его зацепило. Сильный, но безродный юнец ушел под видом учителя в мир пустынь. Уно он не знал лично, но тот имел потенциал и силу, а теперь и доверие своего народа. Это все шло не по плану, Уно должен был остаться таким же слепым и развращенным.       — А где спрашивается тот самый Цина? — усмехаясь, говорит Юрайя, глядя на своего первого помощника Люция.       — Он живет сейчас бок о бок с правителем, хотя попытка его ликвидации была предпринята, но тот стер печать Власти и еще жив! — Юрайя качает головой, отложив дело Цины в сторону. Люций смотрит на своего господина и ловит себя на мысли о том, как он прекрасен, такой высокий, черноволосый, красивый разлет бровей и пронзительные черные глаза, иногда его губы искажает усмешка, от которой нет негатива и зла, она вызывает только презрение и жалость. Ибо Юрайя был сильнее любого зла всех миров, его положение было очень стабильно. Простой народ думал, что Совет цел и невредим, и что старейшины продолжают нести свет во все миры.       — О чем ты задумался? — спрашивает его Юрайя, глядя на своего лучшего помощника.       — О том, что Цину нужно убрать, он лишний и совсем не должен был становиться историческим лицом, — сказал Люций, не отрывая своих чайных глаз от Юрайи. — Хотя будучи мальчишкой он был не таким как все остальные, он имел свою голову на плечах, несмотря ни на что.       — Верно… ко мне однажды пришло видение, — сказал Юрайя закуривая, его изящные пальцы ловко справились с сигаретой, а из кончика пальца вышла искра. — Видение было о том, что Уно уничтожил все мои труды. Да, именно Уно, и даже я не смог ему препятствовать. Единственное чего я не видел, это причины такой ненависти ко мне лично.       — В его устранении нам поможет Цина, может хорошо, что он еще жив и находится так близко к правителю. — немного хищно улыбнулся Люций. — Власть над его телом и разумом можно вернуть, Цина не сильнее вас и подчинится вновь, а когда он подчинится, он сам лично убьет Уно, чтобы ваше видение не сбылось. — Юрайя усмехнулся, как же он обожал Люция, его острый ум и коварный взгляд. Он поднялся из-за стола и, подойдя, остановился рядом со своим первым помощником. Он, усмехаясь, приподнял его лицо за подбородок, Люция он считал красивым и достойным его внимания. Юрайя коснулся его губ, делая этот поцелуй осторожным, но после ответа со стороны Люция, он со всей страстью впился в его губы, проникая жадно языком в его рот.       Юрайя не любил Люция, но между ними могла вспыхнуть яркая, сильная искра. Люций становился мягким и горячим как воск, именно это и нравилось Юрайе. Такая податливость порой хорошо помогала сбавить пар. Он разорвал поцелуй, ощутив, как Люций чуть ли не задыхается, тревожно отстраняясь от него.       — Тебе следует поберечь себя, но никто не справится с этой задачей лучше чем ты, Люций. — сказал ему Юрайя, довольно глядя на своего фаворита и лучшего помощника. Все тонкости он доверял именно ему и часто любил смаковать его имя на языке. Люций чуть улыбается, глядя на своего господина, и, поклонившись, выходит из кабинета. Он знал, что еще вернется к своему дорогому Юрайе, которого он воспринимал несколько более значимо. Порой душа уходила в пятки от таких требовательных и жарких поцелуев. А после них следовала награда длинною в бессонную, беспокойную ночь. Юрайя был для него идеалом для обожания и воспевания его силы, красоты и остроты одного лишь взгляда. Люций знал, что безупречно исполнит его приказ и избавит от страхов и опасений за так дорогой ему Совет, который был уже разрушен. На тонких губах Люция появилась коварная усмешка, и он направился в мир пустынь и палящего солнца.