Песнь воды

Цина сидел на закрытой террасе и пил чай, который привез ему в подарок один граф. Этого же графа Уно выставил на следующий день, а чай остался. Цина решил, что это свежее и прохладное утро можно скрасить благородным чаепитием. Его забавляла вся это чопорность, порой у него были такие порывы, сидеть и пить чай из маленьких чашечек из тонкого фарфора. Что тут скажешь? Мечты мальчишки были осуществлены, и он отыгрывался за все свое несчастное детство. Только все равно что-то было не так, он чуть нахмурился и взглянул в окно. Странно, но эту тревогу никак нельзя было объяснить, наверняка почти каждый хоть раз в жизни ощущал это не простое давящее чувство, рождающееся изнутри. Цина звякнул чашкой о блюдце и даже вздрогнул от этого звенящего звука, пронзающего тишину. Словно воздух был пропитан напряжением, и даже волосы на голове становились дыбом. Ему стало неуютно, и он резко поднялся, развернув чайник и выйдя из комнаты. Он спешил по коридорам дворца, ловил на себе обеспокоенный взгляд прислуги и только ускорял шаг. Именно так начала расцветать его паранойя. Она не давала ему спать ночами, выводила его из себя в одиночестве и тишине, сдавливала его горло холодными сухими пальцами. Цина не мог даже нормально сосредоточиться на учебниках вместе с сыном, он тер лоб и хмурился. В итоге ссылался на головные боли и чувствовал как внутри цветет роковой цветок отчаяния и страха. Какое-то гадкое семя попало ему в душу и теперь, приняв благодатную почву, пустило корни. Люций явно знал как действовать, он решил ослабить Цину именно таким путем. Именно таким путем он выводил его, как и сам Цина когда-то выводил Уно, чтобы тот стал совершенно безвольный, апатичный и уставший. Это был самый простой и проверенный метод Совета, и Цина не мог отделаться от чувства паники, ведь он знал об этом и впервые ощущал на себе действие этого способа. Совет не давал о себе знать в широких масштабах очень давно, и это настораживало Цину. Обычно Совет старался влезть в каждый мир, в каждый крупный город, чуть ли не в постель к правительству, чтобы знать сколько у тех было детей и от каких браков или от браков ли. А сейчас Совет словно испарился, это пугало? Не сильно, но заставляло задуматься над тем, что же там произошло или происходит сейчас. Уно не мог на него смотреть уже через пару месяцев. - Что происходит? – спрашивал уже в который раз Уно. – Ты бегаешь по дворцу целыми днями не в силах найти себе места. - Все нормально. – тихо отозвался Цина, потирая лоб и даже не глядя на любимого. - Хочешь сказать, что это твое нормальное состояние? – Уно присел рядом с ним на широкие подушки. – Знаешь, мне со стороны виднее. Ты изменился и при чем не в лучшую сторону. - Что ты хочешь этим сказать? – Цине эти слова не понравились, и его глаза немного раздраженно сверкнули. – Прости, но я целыми днями с сыном. Он как чертенок, ловит все на лету, что я даже не могу уследить за этим! Как же я еще буду выглядеть по-твоему? Они редко ссорились, а сейчас повисло неудобное молчание. Оба упрямо отвернулись друг от друга и смотрели куда-то в одну точку. В этот вечер они особо и не разговаривали больше, Цина не хотел делиться своими страхами. От чего-то он считал это унизительным. Его с детства учили, что признание страха - это очень убого и признак глупой слабости. Сейчас им руководили только инстинкты и привычки, лег он спать в очень отвратительном настроении. Уно был тоже недоволен и всю ночь ворочался. Конфликт начался и разрастался, словно разлитая холодная вода растекалась по раскаленной керамической плитке, вливалась, заполняя собой каждую выемку, медленно, тягуче и верно. В итоге они виделись редко, обменивались отрешенными холодными взглядами и отказывались идти на уступки. В одно утро Цина гулял по саду, заниматься с сыном не очень выходило, почти ночь он не спал и был весьма беспокойный. В это утро Уно уехал по делам в соседний город и даже не попрощался. Этот факт очень сильно впился ему куда-то в сердце, внутри все неприятно обожгло досадой. Кто-то коснулся его руки, и Цина обернулся, с удивлением заметив незнакомца. Цина стоял еще некоторое время в глубоком ступоре. Неожиданно он ощутил тревогу и страх, а точнее опасность, которую не миновать. Люций одним лишь взглядом лишил Цину сознания и, подхватив на руки его обмякшее тело, исчез. Все это произошло очень быстро, что даже слуги не заметили ничего, а Цина позабыл об осторожности. На мгновение бывший наемник ощутил, как сердце его остановилось. Пришел он в себя не скоро, спустя несколько часов после произошедшего. Он испуганно подорвался, осматриваясь. Его еще никогда не похищали, и если это сделал Совет, то ему все совсем не нравилось. Цина был в темном помещении с маленьким оконцем, из которого на него смотрели незнакомые звезды. Он хмурился и смотрел в ответ на них. В затылке он ощущал тяжесть и с трудом присел. Мысли суетливо копошились в его голове, не давая сосредоточится. Сколько времени прошло? Где он? Уно, наверное, уже вернулся… или нет. Цина невольно загрустил, вспоминая их затянувшуюся ссору, все же зря они так. И если уж суждено тут погибнуть, то не будет возможности даже извинится перед любимым. Эта назойливая мысль задержалась в рое остальных и не давала покоя. Как же болела голова. Тяжелая дверь открылась, и кто-то прошел в холодный карцер, Цина поднял глаза и замер. Он видел перед собой высокого незнакомца в плаще Совета, но не скрывающего своего лица. Незнакомец был с черными локонами волос на голове и ломаной усмешкой на губах, глаза его выражали удовлетворение. Энергетика его заполнила всю комнату, она могла разрушить ее, расперев изнутри, от нахождения с ним дыхание замедлялось и становилось невыносимо тяжело. - Хорошо, что ты немного отдохнул, - сказал Юрайя, не приближаясь к Цине достаточно близко. – Сейчас нам придется немного поработать. Идем! Голос его был таким властным и строгим, что Цина не осмелился ослушаться, явно чувствуя кто здесь главный. Он поднялся и пошел за ним по коридорам, это и правда был замок Совета, и невольно внутри все сжималось. Как иронично вышло, дороги вновь привели его сюда. Прости, Уно, если я принес столько неприятностей для тебя. Они пришли в зал, где когда-то мальчишкой клеймили его, там из жаровни горел огонь, освещая комнату красным тусклым светом, кто-то стоял рядом с инструментами - это был Люций. Больше никто не присутствовал, и невольно внутри все сжалось. - Только не это… - лишь сумел выдохнуть Цина.