Глава 6.
6 ноября 2016 г., 09:46
Бьёт - значит, любит. Народная мудрость
Дёма рыкнул, рванул высокий ворот пиджака. Послышался треск. Кемеев провёл кончиками пальцев по обожженной, словно огнём, шее. От уха до уха, в месте соединения шеи и головы, располагалась опоясывающая выпуклость шириной сантиметра в два. В очередной раз у Дёмы не хватало слов, чтобы ёмко описать ситуацию. Хотя нет, были. – Сука! Ну сука же! Что за?... – Демис, успокойся! - Иан схватил его за плечи и встряхнул. Капитан сфокусировал взгляд на супруге, оскалился. – Ты тоже далеко не уходи - я и с тобой разберусь. Хотя, нет. Чего ждать? - Дёма хорошенько приложился лбом об его подбородок. Послышался хруст ломающейся челюсти, но капитан не обратил на это внимания. Он уже самозабвенно пинал алтарь, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Легче на душе не становилось, а жжение усиливалось, превратившись под конец в резкую вспышку сильной боли. Дёма стиснул зубы, ещё раз пнув алтарь, чтобы сдержать вопль. Иан лежал на полу, хватаясь за сломанную челюсть, и стонал. Потом Кемеев сел у подножья алтаря, нашёл взглядом Мариэта, сморщился. – Прости, Иан, я... Я, кажется, вообще с катушек слетел. Ты не переживай, челюсть тебе вылечат - я в академии одному так уже ломал, правда, ногой. Быстро срослось, жрал за двоих, даже не щелкало ничего. Всё... нормально. Я... понимаю тебя. Правда, сейчас не могу сказать этого вслух... Дёма вскинулся, осмотрелся по сторонам, взглянул на успокоившегося супруга, который пытался подняться на ноги. Кемеева загрызла бы совесть, не помоги он Ианниану. – Это новая фишка? Ты можешь говорить со мной за счёт того, что мы теперь повязаны? Нет, не поэтому. Кажется, Мариэт разозлился. Они медленно пошли в сторону двери, и Дёме первый раз в жизни было действительно стыдно. Сорвался на человека, не разузнав ничего толком. – Демис! - удивлённо воскликнул Элуш, едва завидев плетущихся из храма новобрачных. Они оба выглядели не особо презентабельно, и трудно было сходу определить, что случилось возле алтаря. Хотя, зная Демисаррэ, Юнмэ вполне мог предположить и даже попробовать расписать примерную картину событий. Но не предполагал и не пробовал, потому что мозг рисовал картинки одну другой абсурднее. – Эл, врача! - рявкнул Кемеев, поморщившись. – Я ему челюсть сломал. Огневик даже облегчённо выдохнул - только челюсть, не шею. – Вы подрались? - спокойно спросил стоящий неподалёку мэтр Урфин. Он подошёл к Мариэту, осмотрел перекошенное лицо хозяина поместья, с садистским удовольствием хватая того пальцами за самые больные места. – Ну, я его ударил. Это не драка, - печально вздохнул отошедший в сторонку Дёма. – С ним всё будет нормально? –... уже, - хмыкнул лекарь. "Всё?" - удивился Демьян, картинно вскинув одну бровь. - "И что, никакого свечения, ангельских труб и прочей ерунды? Скучно как". Иан размял челюсть, кашлянул. – Господа, прошу вас всех в зал трапезы, мы отметим заключение истинного брака, - торжественно объявил он. – Истинного?! - выдохнули все разом. Лейте Мариэт снова улыбнулся, кивнул. Дёма утробно зарычал, кидая испепеляющий взгляд в сторону мужа. "Я надеюсь, ты меня слышишь, Иан. Я убью тебя. Что ещё за истинный, блядь, брак?" Я слышу тебя, Демисаррэ, все твои мысли, обращенные в мою сторону. Подожди несколько часов, я всё расскажу. "Чудесно. И попробуй только мне по ушам съездить". В смысле, по ушам? Мариэт был озадачен. "В том самом, где в конце ты остаёшься без них". Таким макаром они добрались до столовой, где потрепанный Дёма встретился взглядом со своими отравителями. Голубые глаза прожигали дыру и в поваре, и в служанке, которая не собиралась Кемееву улыбаться, но всё равно лыбилась. Дёма скалился, искренне надеясь, что за общим столом его травить не собираются. Демисаррэ посадили рядом с Ианнианом, и он почувствовал себя одним из рыцарей круглого стола. Стол действительно был круглым, покрытым белой скатертью с изящным светло-голубым узором. Рядом сидел Нейрус, и это убивало всё очарование далеких детских грёз. Дядя любовно шипел что-то под руку Демьяну, брызгая слюной, про недостойное каэ поведение, капитан веселился, не разгибая пальцы из фака. Когда к Демисаррэ подошла служанка, чтобы персонально для него подлить вина из отдельного кувшина, Кемеев заподозрил неладное. Да что там, он точно знал, что тому, кто это выпьет, будет плохо. Кивнув девушке, вроде как "спасибо", Дёма толкнул руку Нейруса. В принципе, дядя был виноват сам. Так угребищно вилку в руках не держал даже Иан, который и за приемом пищи умудрялся выглядеть элегантно. Смотреть на мужа было тошно, а вот на лейте Шайэт - очень даже забавно. Он пытался подражать высшей аристократии, но рожденный ползать летать не может, поэтому смотрелся дядюшка с полотенцем на груди по-дурацки. Уронив прибор на пол, Нейрус смерил племянника злым взглядом, а затем на мгновение отвернулся, чтобы подозвать слугу. Тогда, не обратив внимания на осуждающий взгляд Мариэта, Дёма поменял местами свой и дядин бокалы. – Демис? - спросил он подозрительно, положив свою ладонь поверх Кемеевской. – Что? - невинно поинтересовался Демисаррэ. – Что это было? – А что это было? – Не строй из себя идиота, Демисаррэ! Бокалы! "Ой, а орать на весь стол зачем? Не думаю, что кому-то, кроме тебя, это интересно. Люди едят, празднуют. Не грузись, ешь тоже". Демис! "Ладно, хорошо, я расскажу. В моём вине была какая-то отрава типа слабительного. Дяде пойдёт на пользу, желчь вся выйдет... Хахах," - Демьян развеселился. Отрава?! Откуда ты?... "Просто погулял по поместью, пока все думали, что я ушёл отдыхать. Не парься, это издержки прошлой жизни". У меня нет слов! "Вот и молчи," - подумал Дёма и, донельзя довольный, продолжил приём пищи, не забывая, тем не менее, о собственной безопасности. Через десять минут Нейрус, сославшись на важные дела, скрылся из виду, а Кемеев тихо посмеивался, зная точно, какие у дяди важные дела. Пусть, конечно, делает свои дела, пока ему, Демисаррэ, не до него. Перво-наперво нужно было узнать насчёт истинного брака, ошейника, финансового состояния Мариэт-эста, бывшей жены Иана, о его детях, в конце концов. Если Дёме начнут пакостить исподтишка какие-то мелкие шкеты, будет не очень удобно. А точнее, совсем неудобно. ...– Я не понимаю, почему ты так настаивал на том, чтобы мы пришли именно в твои покои. Чем плохи мои? У меня в спальне есть нужные книги для рассказа, чтобы не быть голословным... Демьян стоял перед зеркалом и осматривал свой ошейник с такой придирчивостью, будто бы давно мечтал о крутой татушке, а ему её сделали так хреново, что прям тошно. Шею обвивал светлый шрам, как и сказал Ианниан, почти незаметный. Хотя один факт его наличия на теле раздражал. Дёма нет-нет, да и сравнивал себя со сторожевым псом, которого посадили на цепь и теперь держат за поводок, издеваясь над свободолюбивой натурой. – Здесь я на своей территории, мне так спокойнее, и будет проще сосредоточиться на твоём рассказе, - Кемеев начал расстегивать пуговицы пиджака свадебного костюма. – И начни, пожалуйста, с того, чем лейте отличаются от каэ. Это такой вечный вопрос для меня, слушал бы и слушал чужие философствования. – Ну, с чего начать? С основных догм? Или с истории? – Начни с истории, - пожал плечами Демьян и, засучив рукава рубашки, сел в кресло напротив Иана. При слабом свечном освещении глаза мужа - Дёму до сих пор передергивало - светились хищным огнём, и те, кто лейте не знали, наверняка приняли бы его за опасного противника. Пообщавшись с Ианнианом довольно долго, капитан понял, что тот больше смахивает на каэ, и это немного веселило. Он - лейте, в теле бесполезного каэ, а Иан - наоборот. – Ну, с момента зарождения сознательной жизни на Эрхе прошло уже больше миллиона лет, но источники говорят, что такой строй на материке был всегда. Каэ, слабые духом, близкие по характеру к женщинам, всегда становились парами для лейте, сильных духом. Из веков в века. Так что я не знаю, о чём вообще можно тут рассуждать. Никакой философии. Всё... обыденно. Немногие жалуются. Конечно, есть единицы, которые говорят, что отношения между мужчинами греховны - но это последователи церковников, и сейчас таких лейте уже единицы по всей Эрхе. – То есть, сопротивляющихся каэ нет? - нахмурился Дёма. – Единый, Демис, каэ - слабые духом! - закатил глаза Иан. – Они не способны мыслить, как мужчины: не хотят воевать, не видят смысла в охоте и рыбалке, сидят дома, воспитывают детей лейт и вышивают крестиком! – Если ты не забыл, я тоже каэ, - ухмыльнулся Кемеев. – А вот сейчас, пожалуй, самое интересное. Мне от лейте Юнмэ известно, что ты ничего не смыслишь в обычаях и порядках, потому что полгода назад потерял память... "Ого, Эл, умная скотина, я и не додумался так отмазаться!" –... Я готов восполнить твои пробелы, мне всегда было интересно рассказывать. Так вот, существует старинный ритуал определения таам - душевной силы. Юноши проходят его в шестнадцать лет, их проверяют с помощью специальной сферы, которая окрашивается в различные цвета. Наши учёные добывают камень для таких сфер в горах Таам, отсюда и название. Итак, чёрный цвет - лейте, белый - каэ. Существуют так же оттенки, по ним определяют степень сил. Моя сфера семнадцать лет назад окрасилась в грязно-белый. То есть, я не совсем слабый духом, но близко к тому... – Перед алтарем ты назвался сильным духом... - так и не понял Дёма. – Верно, алтарь не слушает клятвы, он смотрит куда глубже, и соединяет истинным браком только сильного со слабым. Если я, по сути, больше слаб, чем силён, но меня провозгласили сильным, потому что я единственный наследник Мариэт-эста, то ты, Демисаррэ, лейте, а не каэ. Возможно, у тебя тоже произошёл какой-то сбой... - с каждым словом огонь в глазах парня разгорался всё сильнее, он чаще облизывал пересыхающие губы, дышал, словно пробежал шестьдесят метров спринтом перед этим. – Так, давай упростим, я боюсь, что почти ничего не понял, - покачал головой капитан. – Я - лейте, ты - каэ, и алтарь соединил нас именно поэтому, верно? - Ианниан кивнул, улыбнувшись. – Хорошо, понял. Что с ошейником? – Ну, это как раз тесно связано с истинным браком, поэтому расскажу сначала о нём. У дикарей существует такое поверье: "У каждого человека на Эрхе есть вторая половина". Идеальная пара, если хочешь. – Каждой твари по паре, - пробормотал капитан мрачно. – Ну, - смутился лейте Мариэт. – Наверное. – То есть, ты сейчас намекаешь на то, что истинный брак - это брак между такими идеальными парами? - подозрительно спокойно переспросил Кемеев. Иан радостно закивал. – Бред, - припечатал Дёма. – Мы едва знакомы, как же тогда?... Другие варианты? – Никаких! - возмутился Ианниан. – Ты сомневаешься? – Не то чтобы сильно, - протянул Демисаррэ заунывно. – Но сомневаюсь... – Так, всё, - снова раздражился черноволосый недоупырь. – Ошейник. Ошейник... Он... - Мариэт опустил голову, замолчал. – Эй? - Демьян аккуратно дотронулся до плеча Иана. – Ты чего? – Понимаешь, это мечта моего детства - найти идеальную пару, - глухо отозвался хозяин поместья. – Мои родители были истинными, и я всегда так хотел... найти тоже... А потом появился ты, я подумал... но не получается... – Ты ещё, блядь, заплачь, как баба, вообще охуенно, - крякнул Кемеев, задумавшись. Если Иан не врёт, и всё и вправду так, то... Нет, нет, никогда! Чтоб он, как те, с перьями на парадах?! Да ни в жизнь! – Что с ошейником, быстро и по существу! – Ну, ошейник - это... просто метка принадлежности, символизирующая суть брака. У каждой пары - свои орнаменты. У тебя ошейник, в истории такие пары засвечивались всего пару раз. Это символизирует то, что брак сдерживает от непоправимого. – Непоправимого? - удивился Дёма. – Угу, ну, знаешь, самый яркий пример - Аугусто лейте Дэйдари. Он был известен в особых кругах, как профессиональный убийца, грабитель и насильник. Брак, пусть и совершенно случайный - алтарь соединил их с монахом Лейтаро каэ Хаттар во время потасовки в храме, без клятвы, такое тоже случается, изменил его. После этого Дэйдари перестал грабить, убивать и насиловать. Стал примерным семьянином, осел в каком-то прибрежном городке, они прожили вместе больше ста лет, и никогда даже не помышляли об измене или о том, что им нужно отдохнуть друг от друга, - с гордостью произнёс Ианниан и тихо добавил: – Говорят, что Хаттар умер от горя, когда проснулся однажды утром рядом с хладным трупом своего мужа. – Ясно, - вздохнул Кемеев. – Что за метка у тебя? Вместо того, чтобы по-человечески ответить, парень начал расстегивать пиджак, потом и рубашку. "Хорошо, что не штаны," - нервно хохотнул капитан про себя. Иан тем временем скинул с торса последнюю деталь одежды. – Брак с тобой делает меня сильнее, - тихо произнёс лейте. Всё его тело было исполосовано шрамами наподобие того, что был у Дёмы на шее. Немного жуткие, но такие... родные, что ли? Кемеев смотрел на Мариэта, и в голове билась только одна мысль: "Моё" – Что это значит? - сглотнул Демис. – Шрамы, как символы силы, - пояснил Ианниан. – Они покрывают тело, как вторая кожа, тем самым дают понять, что супруг не является для меня опорой и поддержкой, а я являюсь неотъемлемой частью всей опорной конструкции. Ну, знаешь, не тащить же тебе меня на себе всю жизнь? Я тоже стану... сильным. Чтобы быть достойным тебя, Демис. – Ясно, - Дёма отвернулся, начал рассматривать расписанную узорами оконную раму. – Можешь одеваться. – Зачем? - удивился Иан. – Сегодня у нас первая брачная ночь, и я... готов... – Чего? - воскликнул удивленный Кемеев, подскочив на месте. – Ты ведь не думаешь, что я с тобой?... – А почему нет? - возмутился Мариэт, сделав шаг в сторону Демисаррэ. – Мы же выяснили, что я - каэ, - "Которого интересует явно не вышивание крестиком". – Поэтому я не буду против, если ты сверху... – Господи, замолчи, - прикрыл глаза капитан, понимая, что ещё слово - и он сломает парню челюсть снова. – Я прекрасно понимаю, что это - неотъемлемая часть брака, и всё такое, но с мужчиной я не лягу, ясно? Да и ты тоже, как я успел заметить, желанием не горел - твоя комната вообще чёрт знает где. Так что давай закончим этот бессмысленный разговор сейчас же, и ты пойдёшь к себе - спать... – Когда я приказывал подготовить комнату для тебя, то не знал, что ты - мой истинный! - вскинул подбородок Ианниан, и в глазах его горел огонь бессильной злости. – Да хоть херистинный! - рявкнул Кемеев, стиснув зубы. Он был зол в первую очередь на себя - за те чувства, что вызывают в нём эти чертовы метки на теле красноглазого. Ему всё труднее удавалось контролировать собственный разум, а возбуждение, раскатывающееся по телу, было чем-то настолько досадным и низким, что капитан на секунду словно стал животным без правил и морали. Иан часто заморгал, отстранился. – Ладно, я понял, Демис. Спокойной ночи, - парень, не одеваясь, вышел, а Дёма со злости пнул ножку кресла. Тем вечером слуги, да и не только они, видели, как лейте Мариэт выходит из комнаты супруга расстроенным и глубоко задумавшимся - с пиджаком и рубашкой, перекинутыми через обнаженное плечо. И Элуш, сидящий в большой зале на первом этаже, подумал, услышав об этом: "Не дал. Или дал, но не так, как нужно". И Юнмэ даже не представлял, как был близок к истине.***
...– Ты как придурок, Эл, - ухмыльнулся Дёма, делая ещё глоток сока. – Смотришь на это письмо, как на свидетелей Иеговы перед дверьми. – Как на кого? - отвлекся от чтения Юнмэ. – Забей, всё равно не поймёшь. От кого письмо-то? – От Расмэ, - отмахнулся маг. – Не мешай. – О, - рассмеялся Кемеев. – Теперь мне всё ясно. – Что тебе ясно, Демис? - нахмурился Элуш. – Он сообщает об обстановке во дворце. – И как новости? - живо заинтересовался капитан. Если не любовные послания - это же интересно! – Император совсем плох. Рас говорит, что только на его памяти он падал в обмороки раза три, - огневик удрученно покачал головой. – Скоро у Эрхи будет новый правитель. Дёма напрягся. Он надеялся, что император проживет ещё пару лет, пока он, Демисаррэ, окончательно не встанет на ноги. Но ему осталось от силы полгода - и это вводило в уныние. – И это всё? – Ну, - Юнмэ напрягся и склонился к уху Демиса. – При дворе готовится заговор против принца Эратсэ. Эрха против императора-тирана. Кемеев нахмурился. – И кого же заговорщики решили посадить на трон? - прошептал он. – Ты не поверишь, но... – Папа! - раздался радостный детский визг откуда-то снизу, и Демьян свалился со стула. Пока капитан поднимался с пола, а Элуш истерически ржал, в комнату Демисаррэ заглянула улыбающаяся, похоже искренне, служанка. – Каэ Мариэт, прибыли госпожа Асари и господин Винэтольд, хозяин просит вас спуститься вниз, чтобы поприветствовать их. Дёма кивнул - благо, в это время он уже был на ногах, и слухи по поместью точно не поползут. Элуш решил сопроводить друга на встречу с детьми Иана. Они вместе спустились на первый этаж, к главному входу. Ианниан был облеплен двумя детишками ростом до его пояса, и улыбался. Демис улыбался тоже, потому что эта картина напомнила ему Сашку, который так же радостно встречал его. Но когда дети почти разом отстранились от отца и повернулись лицом к нему, Демисаррэ, он автоматически сделал шаг назад. – Рация... В... В... - сухость во рту была неприятной и почти болезненной, мысли путались, но мальчик был в меру сообразительным, чтобы начать обыскивать Дёму уже после слова "Рация". Устройство он нашёл и теперь смотрел на капитана с мольбой - не знал, как оно включается. – Зелёная... Нажми, держи, - пацан выполнил, но молчал. – Дяденька, не умирайте, пожалуйста, - прошептала сидящая по другую руку девочка, в глазах у неё стояли слёзы. – Центр, приём, это Д-3, приём, - прохрипел Дёма и почувствовал, как изо рта начинает идти кровь. – Цели обезврежены, заложники... спасены, приём... Это были те самые дети из той самой школы, ради спасения которых Дёма отдал свою жизнь. Чёрт.
