Страшно нравится

      Путешественники вернулись днем и город встретил их тишиной, спокойствием и безлюдностью. Август ехал впереди на новом спортивном мотоцикле, Регина и Генри в машине и Миллс даже не смотрела по сторонам, чтобы удостовериться в том, что все улицы и переулки были абсолютно пустынны. Город будто пережил апокалипсис или биологическую войну, когда постройки целы, а всё живое вымерло.       Нормальные жители встречают героев с триумфом, чествуют, поздравляют и гордятся ими, но Сторибрук был городом не совсем нормальным. То есть совсем не нормальным. Чествовать злую королеву никто не собирался, наоборот, её теперь боялись ещё больше. Ведьма на мотоцикле это очень пугающий образ, а если учесть, что паникующая новая мэр города пообещала Сторибруку нашествие армии байкеров, то народ вообще забился по углам и боялся даже выглянуть наружу, так как многие вообще не знали кто такие байкеры, но поняли что это что-то страшное, раз Белоснежка в таком ужасе.       Регина остановила машину у участка шерифа, повернулась к Генри и заметила, что парень сидел мрачнее тучи. Он, видя восторженное отношение к его матери в Огасте, которая сотворила сенсацию на столичном соревновании штата, сейчас чувствовал злость и обиду на смехотворно детское поведение сторибруковцев. — Генри, ты хочешь выйти здесь или тебя отвезти к квартире мисс Свон? Мальчик тяжело вздохнул и продолжил упрямо смотреть в ветровое стекло, — Я не хочу выбирать между вами. Ещё минуту никто не шевелился и ничего не говорил. В голове у Регины крутились мысли, что Генри уже выбрал свою биологическую мать, но вслух лишь тихо предложила. — Мы можем поговорить об этом позже. Когда отдохнем и всё успокоятся по поводу твоей несанкционированной поездки, — Но я ведь поехал с тобой, — крикнул юный Миллс и надулся ещё пуще и если бы он был на улице, то наверное топнул бы ногой, но в машине лишь свернулся в позе эмбриона на заднем сидении. — Твои родственники считают, что ты поехал за границу города со злой королевой. Генри поразился сухости в голосе Регины и казалось сжался ещё больше. Он заёрзал на сидении, — Я выйду здесь, мама, — парень приоткрыл дверь машины и услышал вслед тихое: — До свиданья, Генри.       Как же он хотел услышать вместо своего имени мягкое материнское «мой милый » и даже подождал несколько секунд, прежде чем закрыть дверь, но Регина перевела взгляд на дорогу и переключила первую передачу, собираясь трогаться.       Генри стоял и смотрел как Август и мама уезжают и когда они пропали из поля видимости, он поправил рюкзак на плече и побрел в участок, не замечая, что все это время за ним в окно наблюдала Эмма. Она сцепила руки за спиной и о чём-то задумалась.       Ближе к ночи когда Регина наконец разобрала свои вещи и смыла с себя дорожную пыль и усталость, раздался короткий звонок в дверь и хозяйка обрадовалась, предполагая, что это Генри не усидел дома от любопытства и уже пришел, чтобы поговорить на волнующую тему их постоянно меняющихся отношений. Но за дверью стояла мрачная Эмма Свон. — Можно войти? — резко и без всяких приветствий спросила шериф с видом человека который в принципе всё равно войдет какой бы ответ она не услышала. Регина окинула строгим взглядом всю фигуру шерифа и молчала дольше, чем это прилично, а потом отошла чуть в сторону, приглашая. — Проходите, — она повернулась к гостье спиной, проходя в зал и показывая всем своим видом, что ей здесь не рады и добавила, — Я вообще-то собиралась ложиться спать. Так что Вы не вовремя, шериф Свон. Надеюсь у Вас что-то очень важное, если Вы пришли сюда ночью. Эмма широкими шагами прошла вслед за хозяйкой дома и встала в проеме двери, прислонившись к косяку и скрестив руки под грудью в защитном жесте, — Что это была за демонстрация своего влияния, мисс Миллс? — О чём Вы? — устало спросила королева, борясь с желанием застонать и заскрипеть зубами с досады на Эмму и на себя, что вообще пустила эту женщину в дом. Ведь ясно было, что она не чай пить с плюшками пришла. Регина не врала, она действительно устала: и от поездки и от количества информации и от эмоций и от разборок с мисс Свон. — Вы среди бела дня похитили Генри и увезли на неделю, — голос блондинки звучал официально как на допросе и казалось, что женщина сейчас достанет ручку и бумагу и начнет заполнять протокол. — Никто его не похищал. Генри сам попросил меня взять его с собой, — А Вы конечно же не отказались? — в голосе Эммы слышалась неприкрытая ирония и Миллс это завело. — Согласилась, мисс Свон, — в тон Эмме ответила брюнетка, — И даже поставила Вас в известность. Хотя я официально всё ещё являюсь единственной матерью Генри и не обязана перед Вами отчитываться куда я еду с сыном. Этого выпада Миллс Эмма решила не прощать и спустить бывшего мэра с небес на землю. — С сыном? Что-то в её голосе было мерзкое, скользкое, с подвохом и Регина интуитивно внутренне сжалась, готовясь отразить удар. — Твой сын, как ты выразилась, мисс Миллс, не в таком большом восторге от твоего воспитания раз поместил твой номер телефона в чёрный список.       К этому Миллс оказалась не готова. Этот удар был ниже пояса. Она все время считала, что у мальчика просто забрали телефон, поэтому она не могла до него дозвониться. Но если всё именно так как сказала Эмма, то это несправедливо. Сердце королевы тревожно сжалось, в глазах мелькнула боль, но тут же Регина закрылась от разрушающих слов которые бросала ей в лицо шериф. Она мастерски научилась скрывать свои эмоции и потому Эмма увидела за секундой слабости вновь холодный отрешённый взгляд и вежливую официальную «маску». Но Эмма не почувствовала, что ей надо остановиться. — Ты думала, что любила Генри, а на самом деле ты задушила его своей любовью. Не мудрено, что парень побежал в Бостон, чтобы найти свою настоящую маму.       И опять Регина слышит это словосочетание «настоящая мама», которое выделяет, что она сама мама не настоящая, а теперь выясняется, что ещё и недостаточно хороша для Генри. «Маска» пошла трещинами, глаза увлажнились и подкатили слёзы, которые Регина удерживала силой воли. А Эмма словно и не видела как темнеют глаза королевы и губы кривятся в злобной усмешке, как пальцы до побеления сжимают кожу диванной обивки. — Генри выбрал меня и тебе это никак покоя не даёт, Миллс, так ты теперь его воруешь и увозишь? Сама с ума сходила когда он уехал в Бостон и теперь захотела чтобы и мы с Мэри-Маргарет помучались?        Свон нагнетала обстановку всё больше, хотя казалась что предел уже достигнут. Ещё одна искра и королева готова вскинуть руки и потоком всей своей темной магии испепелить эту женщину и ей потом ни грамма не будет стыдно. Даже перед Генри. — Какой пример ты подаёшь ребенку, Миллс? Он общается теперь с аморальным типами, захлёбываясь от восторга говорит о мотоциклах, байкерах и их татуировках. У него появились сленговые словечки, вся его безумная одежда которую ты ему купила провоняла табаком. Ты сама занялась непонятно чем и Генри хочешь к этому приобщить? Разрушай свою жизнь в одиночку, Регина. Чернота зрачков казалось уже растекается по белкам глаз королевы настолько они потемнели и резко шагнув к Эмме, Регина яростно зашептала той в лицо, — Вы что-то говорите про аморальность, мисс Свон? Вы?! Воровка, родившая в тюрьме от первого попавшегося проходимца и бросившая новорожденного сына. Вы мне будете ещё что-то говорить? — Миллс переводила взгляд между глазами Эммы, словно пыталась в них что-то разглядеть. Может быть совесть? Её голос понизился до свистящего шепота, — Убирайтесь!       Эмма набычилась, узкие напряжённые губы вытянулись в ниточку, глаза сузились и шериф с вызовом смотрела в полные гнева глаза королевы. Неизвестно сколько длилось бы это противостояние, но давно сдерживаемые слёзы уже готовы были скопиться на ресницах Регины и тогда мерзкая Свон увидела бы что брюнетка плачет, что она довела до слез не сгибаемую судьбой опальную королеву. Не бывать этому.       Женщина резко сорвалась с места и через несколько секунд раздался оглушительный хлопок входной дверью. Эмма отстоявшая чужую территорию и выгнавшая хозяйку из её крепости ещё пару минут в прострации смотрела на ковер и вздрогнула когда услышала рев мотора. Когда она сбросила оцепенение и выбежала на улицу Регины и след простыл и лишь серая дымка на дороге и запах выхлопов указывали на то, что женщина уехала на своём спортивном мотоцикле.       Регина выжала ручку газа до упора и дала наконец волю слезам, которые растекались от углов глаз к вискам и тут же высыхали под порывами обжигающего кожу ветра. Пелена от слёз и ночная темень сыграли с Региной злую шутку. Повернув на не освещенную проселочную дорогу к реке, Регина увидела в свете фар чьи-то испуганные глаза и не думая ни секунды повернула мотоцикл наугад в сторону. Она почувствовала сильнейший удар, резкую боль, а потом всё исчезло.