Страшно нравится

      Эмма на цыпочках кралась по коридору, посекундно озираясь. Она остановилась в недоумении, увидев в палате Регины приглушенный свет и подумав секунду продолжила движение. Эмма тихо вошла и также тихо прикрыла за собой дверь. — Что Вы крадетесь? — услышала она тихий голос доктора и подпрыгнула на месте от испуга. — Что Вы тут делаете? — зашептала девушка, схватясь за сердце и чувствуя под ладонью бешеный стук. — Я вообще-то лечащий врач мисс Миллс, — скептически напомнил Вейл, — Я хоть и показал Вам всё на скелете в кабинете, но лучше проконтролирую Вашу сомнительную затею сам. Щеки Эммы вспыхнули и она уязвленно процедила, — Чего это она сомнительная? Вы же сами сказали, что хуже уже не будет. Мужчина примирительно улыбнулся, — Хуже точно не будет. Если только Вы не превратите мисс Миллс в лягушку. Хотя, уверен, что этому очень многие обрадуются. Эмме нечего было возразить, но она все же для порядка строго посмотрела на Вейла, — Она крепко спит? — блондинка наконец подошла к Регине. — Ей дали снотворное и она спит как младенец. Но всё же не теряйте времени, мисс Свон, — он взял её ладонь и всунул между кроватью и спиной Миллс, вторую руку Эммы он положил над её животом, -Здесь самая серьезная травма позвоночника.       Вейл отошёл на пару шагов, оставляя Эмму с Региной и её проблемой наедине. Свон глубоко вздохнула, чувствуя предательскую дрожь в коленках и прикрыла глаза, визуализируя увиденный днем рентгеновский снимок с разбитыми позвонками женщины. Она представила как кусочек соединяется с другим кусочком, стараясь не попутать кусочки и чтобы включить свою магию вспоминала что-то очень радостное. Девушка представила момент поцелуя умирающего Генри, но ничего не произошло, потом она вспомнила встречу с родителями после падения проклятия, но снова ничего. И Эмма стала вспоминать все большие и маленькие радостные моменты из своей жизни. И первая встреча с Генри в Бостоне и момент спиливания ветки мэрской яблони и спасение Арчи и Генри в шахте и далее и далее, но ничего не происходило. А потом Эмма представила Регину Миллс и как она улыбается Эмме, улыбается так, как улыбалась только своему сыну и в этот момент её ладони загорелись, словно девушка положила их на раскаленную плиту. Первый порыв был одернуть руки, но Эмма с усилием подавила его и сконцентрировалась на позвонках Регины, соединяя и соединяя осколки, сцепляя друг с другом тоненькие нити нервов и сосудов.       Она через закрытые глаза увидела свет, словно в палате включили все лампы разом и услышала позади себя шумный вздох доктора. Эмму стало сильно колотить, она стала дико мерзнуть и почувствовала как силы покидают её, они словно перетекали через её руки в Регину. В какой-то момент, когда картинка перед глазами потеряла четкость, Эмма услышала дикий крик Миллс и в ту же секунду потеряла сознание, оседая в руках Вейла. Шериф очнулась на диване в кабинете врача. — А, проснулись, мисс Свон, — доктор устало потёр переносицу, — Весёленькая у нас с Вами выдалась ночка. Эмма неторопливо села, свесила ноги и пыталась припомнить недавние события. — Регина, — встрепенулась она, — Она вроде кричала, — Кричала, — согласился доктор, — И это очень хорошо. К ней вернулась чувствительность, — Значит всё получилось? — Эмма с надеждой взглянула на Вейла, параллельно борясь с головокружением. — Не совсем, — честно признался врач и встал со стула, принявшись расхаживать по кабинету, — Вам удалось соединить основные сосуды и нервные окончания и пару крупных осколков позвонка, но там ещё осталось непаханное поле. Если Вас устроит, что мисс Миллс будет крутить торсом и сгибаться в позвоночнике, но не будет ходить, то можно всё оставить так как есть. Потому что я погляжу для Вас это магическое исцеление дело очень энергозатратное, — Но, доктор, я не привыкла бросать дело на полпути, — Эмма хотела рьяно возмутиться, но получилось какое-то вялое бормотание. — Тогда восстанавливайте силы, мисс Свон, и я снова жду Вас. А сейчас берите такси и езжайте домой. За руль Вам в таком состоянии опасно. Эмма попыталась встать, но комната закружилась у неё перед глазами и она упала на пол. — О, всё хуже чем я думал, — Вейл подошел к девушке и вновь уложил её на диван, — Я позвоню Вашему отцу, — оголённый бицепс Эммы опоясал манжет прибора для измерения давления и судя по выражению лица Вейла ему не понравились его показания, — Я Вас сажаю на больничный, мисс Свон.       Эмма хотела было возразить, но у неё даже на это не было сил. Последующие дни шериф спала дома, усиленно питалась, смотрела фильмы, каждый день выходила прогуляться на улицу, но всё равно чувствовала себя как выжатый лимон. — Мама спрашивала куда ты делась, — сказал Генри одним вечером, когда они вместе смотрели комедию, валяясь на кровати. — Что ты ей сказал? — Что ты болеешь. Она спросила чем, — Скажи, — Эмма хотела чтобы Генри передал матери, что шериф болеет гриппом, но что-то остановило её от этой маленькой лжи, — Скажи, что у меня синдром хронической усталости, — Так и сказать? — Да, именно так.       Свон была уверена, что этот ответ удовлетворит Регину и даст ей пищу для иронии. Но на следующий день Генри принес Эмме небольшой бутылёк из тёмного стекла, которому казалось несколько сотен лет. — Мама попросила меня сходить в склеп и принести тебе оттуда это. Говорит, что эта настойка поднимет тебя на ноги в считанные часы. Шериф подозрительно посмотрела на бутылочку. — А ты уверен, что там не яд? — Зачем маме травить тебя? — Ну вообще-то она уже пыталась, — Когда это было. Столько воды утекло с тех пор. Тем более ты ухаживаешь за ней. Эмма прикусила губу и почувствовала как её уши покраснели. Изменение в поведении матери не укрылось от пытливого взгляда мальчика. — Что ты скрываешь? — прищурился Генри.       Он был её сыном и получил от мамы по наследству способность чувствовать ложь и потому Эмма не стала скрывать от него свой разговор с Миллс перед той страшной аварией. — Мама, — ужаснулся Генри, — Почему ты не поговорила со мной? Зачем пошла к маме? Зачем говорила все эти вещи? У Свон слёзы навернулись на глаза и спёрло дыхание, — Я не думала тогда, Генри, — прошептала она, глядя на разозлённого сына, который мочалил нижнюю губу зубами и не смотрел на неё, — Я приревновала тебя к Регине, — честно призналась блондинка. — Вы с мамой мои самые любимые люди, — закричал мальчик, — Почему же вы мучаете друг друга и не думаете, что мне от этого больно, — он сжал кулаки и давясь слезами, соскочил с кровати и перепрыгивая через ступеньки сбежал вниз.       Эмма в сердцах схватила валяющийся на одеяле бутылёк и, не думая о последствиях, решительно сломала сургуч на его горлышке и залпом выпила горькую настойку, сильно отдающую запахом полыни. Девушка положила голову на подушку, тут же проваливаясь в сон без сновидений.       Проснулась Эмма отдохнувшей и полной сил и в глубине души порадовалась, что ей даже не понадобился поцелуй истинной любви, а то в сложившихся условиях поцелуй Генри мог и не сработать, так как блондинка с сегодняшнего дня была в опале у юного принца. Шериф приняла душ и ожидаемо не обнаружив сына дома, поехала в кафе «У бабушки», чтобы поесть и купить еду Регине. Руби заулыбалась как только увидела подругу и заговорщицки ей зашептала, — Ты зайди на кухню. Посмотри, что там делается. Заинтригованная Свон пошла куда послали и увидела лежащего на полу Сэма, а над ним возвышалась донельзя довольная бабуля Лукас и подавала ему инструменты, которыми он ловко орудовал под мойкой. Эмма поздоровалась и миссис Лукас ей загадочно улыбнулась. — А, мисс Свон, — крикнул Везунчик откуда-то из-под труб и гибких шлангов, — Рад Вас видеть. Вы пропали тут на несколько дней. Регина о Вас спрашивала. Я сейчас починю мойку и поеду в больницу и скажу Регине, что видел Вас в здравии, — Эээ, Сэм, не стоит. Я сама сейчас туда пойду. Вот зашла взять Регине еду, — Не беспокойтесь. Миссис Лукас уже все приготовила. Я занесу и покормлю нашу королеву, — А, ну хорошо. Не буду мешать. Была рада встрече, — сказала Эмма и вышла из кухни в задумчивости. Регина спрашивала о ней у Генри и у Сэма и дала ей лечебную настойку. Неужели наша стальная леди переживает и заботится о неуклюжем шерифе? Из грёз её вывел задорный голос Руби, — Ну ты видела? Обалдеть можно, — Ты о чём? — не поняла шериф. — Ты что? Не заметила? — изумилась девушка, — Бабуля кажется влюбилась. Прикинь? Сэм конечно страшный, но при близком общении оказался очень милым. А руки! Руки просто золотые, — Так она в Сэма влюбилась? — Господи, Эмма, ты где витаешь? — девушка помахала руками перед лицом замершей блондинки. — Я? Нигде, — соврала шериф и покраснела. — Вот не умеешь ты врать, Эмма. Что-то случилось? — Я кажется напрочь подорвала доверие Генри, — грустно вздохнула шериф и на автопилоте принялась поглощать чипсы, которые Руби приготовила для одного из посетителей. Девушка молча отобрала у Свон тарелку с чужим заказом и указала рукой на свободный столик, — Садись и жди. Я сейчас обслужу, подойду к тебе и ты мне всё расскажешь. И Свон рассказала подруге всё, утаив лишь свои манипуляции с магией и теперь молча слушала её возмущённые речи. — Эмма! — громко зашептала Руби прямо в лицо девушки и чуть ли не легла на столик, чтобы быть ближе к красной как рак блондинке, — Ты с ума сошла? Это дурдом какой-то. Одна наговорила гадостей, давя на самое больное место, другая психанула и что в итоге. Одна чуть коньки не отбросила и стала инвалидом, а другая теперь её добровольная сиделка на всю оставшуюся жизнь и при этом обе ненавидят друг друга. А всего-то надо было думать головой прежде чем врываться к Регине в дом и открывать рот.       Шериф совсем скисла. Она сама себя поедом ела за свой поступок, повлекший за собой такие печальные последствия. А реакцию и Генри и Руби девушка считала совершенно адекватной сложившейся ситуации. Она хотела было сказать, что постарается вылечить Регину, но вовремя прикусила язык. Может быть скажет, но потом, когда всё получится. У Эммы совершенно пропал аппетит и она, так ничего не купив, вышла из кафе и поехала в больницу повидать доктора Вейла. Появляться перед карими очами королевы она пока не планировала, пусть та побольше соскучится. После слов Генри и Сэма, Свон была уверена, что не так уж её забота неприятна Регине, как она это показывает.       Следующей ночью они с доктором лечебный сеанс повторили, но Эмма была готова к последствиям и Вейл уже знал чего ждать и потому легко поймал падающую обессиленую блондинку и сразу отнес на уже знакомый ей диван, который он предусмотрительно застелил.       Эмма отлёживалась дома три дня и за это время практически не видела сына. Генри после школы сразу бежал в больницу и до самого вечера был с Региной. Он делал там уроки и читал вслух главы из учебников, а потом они вместе обсуждали прочитанное и закрепляли материал. Дома парень появлялся только к ужину, делился новостями с бабушкой и дедом, а вот Эмме доставалось лишь надменное молчание и скудные приветствия. Свон же не чувствовала в себе сил даже на разговор с сыном, потому не навязывала ему своего общества. Генри пришёл сам и поставил на столик ещё один бутылёк, как две капли воды похожий на предыдущий. — Генри, — обрадовалась Эмма, — Как твои дела? — Нормально, — буркнул подросток, — Тут тебе мама передала снова, — парень помялся у дверей, — В общем мама сказала, что это был несчастный случай и не ты её толкнула на этот дуб, — Ясень, — Что? — Это был ясень. Генри кивнул и вышел из комнаты, а Эмма вновь легла и смотрела как лучик света остановился на тёмном стекле пузырька. Почему-то стало радостно.