Страшно нравится

      Регина опять в своём особняке как в замке. Не хватает только рва с водой, кольев из земли и огнедышащего дракона на крыше. Как только она вышла из больницы, то обнаружила дома Генри в его комнате. Парень пришёл с рюкзаком и с сумкой учебников и заявил, что теперь будет оберегать Регину. Женщина сделала мальчику ужин, а когда он уже спал, взяла телефон и позвонила шерифу, вырвав блондинку из объятий сна. — Мисс Свон, Вы в курсе, что Генри ночует у меня? — Конечно. Мы обсудили с ним ситуацию и решили, что тебе понадобится его помощь хотя бы на первое время, — Мисс Свон, Вы забыли сделать одно важное дело, — Какое? — спросонья Эмма плохо соображала и подумала, что забыла дать сыну с собой что-то нужное. — Спросить меня! — Но… — блондинка опешила, — Ты разве не хотела чтобы Генри жил у тебя? — Я хотела чтобы у меня жил мой сын Генри, а не дарованная мне на время сиделка- надсмотрщик. Завтра же Генри возвращается к Вам, мисс Свон, и прошу Вас больше без самодеятельности, — Но мы же как лучше хотели, — прошептала девушка, сбитая с толку авторитарным тоном Миллс. — Благими намерениями, мисс Свон, устлана дорога в ад, — жесткость в её голосе, с каждым слогом выбивала крупицы самоуважения у шерифа. Эмма ещё минуту слушала короткие гудки, потом тяжело и медленно вздохнула несколько раз чтобы унять внутреннюю дрожь которую рождала в девушке эта норовистая женщина. С утра пораньше Эмма направилась прямиком к Арчи Хопперу и сидя на его удобном диване изливала душу. — То она глотку готова перегрызть за него, то прогоняет из дома. Я не понимаю, — Эмма, послушайте. Регина прошла огромный нелегкий путь, чтобы смириться с тем, что сын теперь живет с другой женщиной, то есть с Вами. Вы же не будете отрицать, что семья Вашей матери и мисс Миллс были врагами много лет. Принять, что её сын выбрал другую маму тяжело, — Но я же не отбирала, — принялась было оправдываться шериф, но психолог поднял руку, останавливая её. — Так вот, Регина проделала огромную работу, чтобы отпустить морально и физически Генри. И теперь то, что он находится в её доме, даёт ей ложную надежду. Я понимаю, почему мисс Миллс, хочет чтобы Генри покинул её дом, она боится вновь нырнуть в головой в зависимость от его физического нахождения рядом. Она права, мисс Свон, Вы должны были обсудить с ней вопрос касающийся помощи ей. Эмма потупилась и тяжело вздохнула. — Я сглупила, мистер Хоппер? — Все мы делаем ошибки, Эмма. Это нормально.       Девушка задумалась. Она не догадывалась, что всё оказывается так сложно, а перла напролом, со своим комплексом Спасителя. С мисс Миллс так нельзя. Несмотря на стальной стержень внутри, она в какие-то моменты хрупкий цветок, стебелёк которого может сломаться от любого неосторожного движения.       Эмма посмотрела на свои действия и решения с точки зрения Регины и некоторые её ужаснули. Пока шериф занималась самокопанием, она не заметила как дошла до участка где её уже поджидал Сэм. — Доброе утро, шериф, — Сэм, здравствуй, ты в гости или по делам? Мужчина замялся, — Я вообще по поводу Регины хотел поговорить. Эмма понимающе кивнула, открыла дверь и пропустила байкера вперёд. — Вы в курсе, мисс Свон, что она хочет уехать? — Уехать? — изумилась блондинка и повернулась так резко, что у неё хрустнуло в шее. — Значит не в курсе, — подытожил увиденное Сэм и плюхнулся на свободный стул. — Я не понимаю. Регина хотела уехать из Сторибрука в пансионат если бы не смогла ходить. Но она ходит и скоро будет бегать. Так в чём же дело? В нападении? — И в нём тоже, — процедил мужчина сквозь зубы, — Она уже подыскивает квартиру, — В Огасте? — Если бы, — байкер протянул королевскую паузу, — На Аляске. — Почему? Это единственное на что хватило сейчас её словарного запаса при мысленной каше у неё в голове. — Она хочет завязать с мотоциклами, с Вами, со Сторибруком. И начать выращивать цветы. — На Аляске? Это был апофеоз абсурда. Либо Регина над всеми издевалась, либо травма головы всё же сделала свою разрушительную работу.       Через полчаса Эмма тарабанила в дверь особняка, от нетерпения пританцовывая на месте. Ей казалось, что Миллс спускалась со второго этажа целую вечность и она забыла напрочь, что женщина только недавно заново научилась ходить. Брюнетка наконец открыла дверь и с вызовом уставилась на Эмму. — Шериф, что за цирк? Зачем вы выламываете мою дверь? — Ты уезжаешь? — без предисловий выпалила блондинка, сложив ладони перед грудью в молитвенном жесте. — Стукач! — дала Миллс новую кличку Сэму и цокнула языком, — Проходите, мисс Свон. Нечего всей улице слушать Ваши истерики, — женщина отошла в сторону, пропуская шерифа в дом. Женщина прошла вслед за Эммой в гостиную и устало опустилась в кресло. А блондинка продолжала возбуждённо метаться по комнате. — Что у тебя за фантазии, Миллс? Уехать...Уехать... У тебя тут сын и созданный тобой город, — Вы хотите сказать, что я несу ответственность за всех жителей? Ну уж нет, мисс Свон. Я не буду ждать пока мне окончательно проломят череп, — Сбегаешь? — в голосе Эммы прозвучала насмешка, но Миллс и бровью не повела. — Я имею право покинуть этот город. Хочу посмотреть мир, — королева облокотилась на спинку кресла, расслабленно положа руки на подлокотники и даже прикрыла глаза, будто не желая видеть нервную Свон. — А как же твоя страсть: мотоциклы? Как же соревнования? Кастом Сэма? Огаста? Аляска… Миллс, ты шутишь? — девушка махала руками, не сдерживая свои эмоции и смотрела на королеву не скрывая разочарования. Регина распахнула глаза, — Мисс Свон, это не Ваше дело. Меня лишили должности. Заперли в собственном доме, словно я под домашним арестом. А в Огасте меня узнали как гонщика, спортсменку, назвали королевой байкеров, со мной хотели заключить контракты крупнейшие мотопроизводители и рекламные компании. Кому я теперь нужна? С изуродованным лицом. Ты видишь меня, Свон? Ты вообще видишь моё лицо? — женщина наклонилась вперед и указала обеими руками на свои шрамы, — Я уродина! Моя спортивная карьера закончилась не успев начаться. Я хочу всё начать с начала. Одна и в чужом городе. Впервые Регина озвучила свой страх, свои переживания, свою ахиллесову пяту. Она смотрела с вызовом и одновременно с этим очень уязвимо. — Ты не уродина. Регина, что за дурацкие мысли. Посмотри на Сэма. Его любят не за красоту, — Глупости! Глупости! - вскричала женщина и ударила ладонью по подлокотнику, — Шрамы украшают лишь мужчину, мисс Свон, — Ты очень красива, Регина. Ты безумно красива, — Эмма вдруг шагнула к королеве, опустилась на колени и положила на её кривой шрам, проходящий через губы, свою тёплую ладонь, — Ты стала ещё красивее, глупая, — её рука переместилась на другой шрам, пальцы гладили травмированную кожу, нежными движениями, какими она наносила лечебные средства ещё в больнице. Было что-то благоговейное в этих жестах и в том, как Свон смотрела на женщину сейчас.       Регина ошарашенно глядела на Эмму, ей показалось, что с таким благоговением наносили бальзамирующее вещество на тела мертвых фараонов древние жрецы. У королевы расширились зрачки и чуть раскрылся рот, она шумно вздохнула и резко сузила глаза с подозрением буравя взглядом шерифа. — Это твой фетиш! — она схватила девушку за запястье и отстранилась от неё, — Шрамы! Мисс Свон? — королева зашипела прямо в губы блондинки, — Я умею складывать два и два. То мне грозила парализация и Вейл давал мне не больше 30% от шанса встать на ноги, а не прошло и месяца, как всё заросло. Заросло как на кошке. Но есть одно но, мисс Свон, я не кошка, — пронзительный карий взгляд завораживал Эмму и она смотрела на Регину как кролик на удава. Травма всё же повредила глаз женщины и его зрачок покрылся лёгким туманом, делая его ещё более загадочным, — Тут не обошлось без магии. Голду мне помогать резона нет, но Вы… — Регина оглядела шерифа так, будто впервые видела, — Поэтому Вы валились с ног, мисс Свон. Ваша магия не стабильна, Вы её плохо контролируете. Вы залечивали мои травмы, — королева не спрашивала, а утверждала. Она ткнула пальцем в шрам на брови, — Так уберите это! Эмма молча замотала головой и попыталась отползти от Регины, но та цепко держала шерифа за руки и заглядывала той в глаза, достигая своим взглядом дрожащей души девушки. — Да Вы больная! — в сердцах вдруг крикнула Миллс и сама отпустила Эмму, — Кому это! Это! Может нравиться? — она тыкала в каждый сантиметр своих шрамов указательным пальцем, — Уберите это, мисс Свон и я никогда не скажу про Вас дурного слова. Эмма уже отодвинулась от брюнетки, но на ноги не встала, а обессиленно облокотилась о диванное сидение, смотря на женщину со смесью страха и сочувствия. — Какова Ваша цена, мисс Свон? Что Вы хотите от меня за это? Я выполню любое Ваше желание. Эмма зажмурилась и схватилась за голову руками, закрывая свои уши. — Нет! Нет! Ты не понимаешь. Я не могу. Я не умею, — Я научу! Вы научитесь управлять магией, — Но я не хочу! — Не хотите мне помочь убрать мою проблему? — королева презрительно скривилась. — Регина, у тебя нет проблемы. Ты очень красива. Не знаю зачем ты накручиваешь себя, но я думаю, что и теперь, с этими шрамами, тебя эти рекламодатели с руками оторвут. Миллс хмыкнула, — Шрамы красят мужчин, а женщину лишь уродуют. Если бы я была мужчиной, то с такой рожей в компании байкеров был бы «своим в доску». Это было бы брутально и сексуально. Но я женщина, мисс Свон, — это было сказано с такой горечью, что Эмма вскинула голову и буквально выдохнула в лицо королевы. — А! Всё дело не в шрамах, а в том, что ты не мужчина? — Что за глупость, мисс Свон. Я просто не хочу пугать окружающих своим видом и не хочу постоянно помнить и думать о своем уродстве, — её взгляд был полон надежды, а поза напряженной и сосредоточенной как у львицы перед прыжком.       Эмма поняла, что они говорят об одном, но словно на разных языках как сытый и голодный о еде. В душе девушки поднялась волна злости на непрошибаемое упрямство Миллс. — Хочешь быть красивой и сексуальной? Так пусть будет по твоему! — крикнула Эмма и быстро вскочив на ноги, вскинула руки. Её что-то будто отбросило назад, но она сразу же развернулась и побежала к выходу, не видя как бесчувственную Регину окутывает белоснежное облако магии. Кровь кипела в жилах, в ушах пульсировало и сердце ухало под ребрами, как набат. Девушка хлопнула входной дверью и пробежала по дорожке к калитке. Ноги несли её прочь от этого дома, от этой женщины и от иррационального чувства вины. Было в этом бегстве что-то знакомое и повторяющееся, только в прошлый раз убегала другая.