Страшно нравится

      Ричард растерянно стоял посреди коридора и с ужасом прислушивался к жутким звукам из туалета. Его невесту выворачивало наизнанку и мужчина судорожно вспоминал, что же девушка ела сегодня на завтрак и чем могла так отравиться. — Дорогая, — Ричард подкрался к туалету и осторожно постучал в дверь, — Что я могу для тебя сделать? — Помойся, — глухо простонала блондинка, — От тебя ужасно пахнет бензином, — Хорошо, — недоумённо протянул брюнет и принюхался к себе. Никакого запаха он не ощутил, но списал это на привычку к специфичному аромату продукта нефтяной переработки и всё же решил подняться наверх и принять душ.       Эмма пила чай на кухне когда Ричард, завёрнутый в одно банное полотенце спустился вниз, блестя мокрыми волосами и демонстративно подвигал вверх вниз грудными мышцами, явно заигрывая с девушкой, — Эмма, я такой чистый, что тебе надо этим воспользоваться, — и брюнет наклонился к блондинке за поцелуем, но та ловко вывернулась, прошмыгнула мимо дикой кошкой и вновь закрылась в туалете, чтобы через секунду издать звук хрипло дышащего зомби, от чего по спине Миллса пробежали табуном прохладные мурашки, забиваясь в его сердце липким страхом за Эмму. — Принцесса, да что с тобой? Давай я вызову врача или отвезу тебя в больницу, — он скрёб дверь, прислушиваясь к страшным звукам, которые вызывали в его фантазии не менее страшные сценки с умирающей Свон. — Иди помойся, — простонала Эмма. — Так я помылся, — Ричард дурел от этой ситуации, не понимая в ней решительно ничего, — Ты надушился туалетной водой, — Так она тебе нравилась, — Разонравилась! — Хорошо, — и брюнет вновь направился в душ, на лестнице пощипывая себя за руку в надежде проснуться. На этот раз одетый в домашние штаны и футболку, он немного опасливо спустился вниз и нашел бледную Свон на диване в гостиной. Она лежала на подушке, прикрыв рукой глаза, но не спала. — Эмма, ты отравилась? Тебе нужны лекарства? Я съезжу в аптеку, — Сядь, пожалуйста, — устало попросила Свон, усаживая жениха, а сама встала и подошла к столу. Она что-то взяла из ящика, спрятала в кармане домашних брюк и присела на корточки перед нервничающим Ричардом. — Я не отравилась. И я была у врача, — Да? — мужчина с тревогой смотрел на Эмму, — И что у тебя? Это не опасно? — Не опасно, — улыбка коснулась её губ и вся она сейчас была похожа на нежный бутон розы и Ричарду захотелось защитить её от всех невзгод, которые могли выпасть на её долю, — У меня это, — Эмма медленно достала из кармана белую плоскую палочку и положила на раскрытую ладонь своего мужчины, с любовью глядя, как меняется его лицо с испуганного, на недоумевающее, а затем на осознавшее, что за недуг поразил Эмму. Он вскинул шокированный, неверящий, уязвимый и такой открытый взгляд на блондинку и та провела пальцем по тесту с двумя красными полосочками на ней, — Неужели ты думаешь, любимый, что колдуя себе идеального мужчину, я смирилась бы с его стерильностью? У нас будет чудесный ребёнок. И интуиция мне подсказывает, что это будет милая кареглазая девчушка. Папина принцесса.

***

Через год. — Эмма, — сонно простонал Ричард, — Проверь Еве памперс и покорми её, — Ну она же ещё не плачет, — взъерошенная блондинка зарылась лицом в подушку, пытаясь игнорировать недовольное кряхтение дочери, — Ты хочешь дождаться когда она будет кричать на весь дом? — Ричард, проверь её пожалуйста, — заканючила девушка. — Эмма, я и так вставал уже пару раз за ночь. В конце концов ты её мать, малышка хочет есть, а молоко есть только у тебя. Я уже вырастил одного твоего ребёнка, теперь твоя очередь, — Я валюсь с ног. Не думаю, что Генри был таким же неугомонным по ночам. В Еве энергии как в вулкане, — бухтела Эмма, сползая с кровати и как лунатик направляясь к кроватке малышки. — Генри по ночам спал. Это дело привычки, не надо было в первый месяц бежать к ней по первому же писку. Ты сделала из неё маленького манипулятора, — У меня нет опыта, я ребёнок из «системы», — оправдалась Эмма, присела в кресло, прижимая к себе ребенка и малышка с готовностью открыла ротик чтобы поймать мягкую мамину грудь с молочком, а поймав тут же принялась усиленно сосать. — У меня есть опыт и я тебя предупреждал. Я был бы лучшей матерью чем ты, — заявил Ричард, обнял подушку и провалился в сон, не замечая как его тело оглядывают два возмущённых, хитрых серых глаза. — Ты был бы лучшей матерью? Посмотрим!       Эмма поменяла малышке памперс и осторожно положила её в кроватку, подмечая, что девочка уже сладко спит. Блондинка обошла супружескую кровать и посмотрела в спящее лицо мужа, — Хм, значит ты был бы лучшей матерью? — повторила миссис Миллс, закрыла глаза и представила всё ту же картинку с улыбающейся лишь для неё Региной и сразу почувствовала горячую энергию колющую её пальцы, она направила её на мужа и свет, слетая облаком с её рук, пропадал в теле мужчины, постепенно заполняя каждую его клеточку. Она раскрыла глаза только когда ладони прекратило покалывать и удовлетворённо заметила, что её муж в коконе света продолжал сладко спать, а метаморфозы уже стали происходить, сдувая его мышцы, словно они были надуты гелием. Эмма довольно хмыкнула и прошла в ванную, чтобы сцедить в бутылочку молоко. Затем она телепартировала себя и кроватку с Евой в дом Прекрасных и вручила девочку и бутылочку ничего не понимающей со сна Мэри Маргарет, обещая утром забрать дочку. Вернувшись в свою спальню под утро, Эмма полюбовалась спокойным лицом супруга и легла рядом, пробираясь рукой под одеяло и нежно проводя ею по мягким изгибам чужого тела. Она гладила, сжимала, целовала плечи и гибкую спину и наблюдала как губы Миллс раскрываются для поцелуев и желание затопляет это сексуальное тело.  — Эмма, — голос был сонным и хриплым и ладонь накрыла руку жены на своей груди, гладя теплую кожу.       Блондинка завладела пухлыми губами и углубила поцелуй, ловя своими губами тихий стон. Она спускалась рукой по груди, по плоскому животу всё ниже и ниже и в какой-то момент её ладонь проскользнула в свободные боксеры и накрыла тёмный лобок, ловя маленькую чувствительную горошинку между пальцев.       Эмма была на седьмом небе от счастья, наблюдая как трепещут на этом красивом любимом лице чёрные ресницы, как манящие губы раскрываются чтобы исторгнуть сладкий низкий стон, от которого у блондинки всё моментально намокло между ног. В какой-то момент карие глаза распахнулись в осознании.  — Что за…       Но Эмма, не теряя драгоценных мгновений, тут же резко навалилась сверху на гибкое смуглое тело, запечатала губы поцелуем и ворвалась во влажную теплоту сразу двумя пальцами, принимаясь методично, но аккуратно вводить их на всю длину. Под ней извивались, пытались укусить за губу, мычали и даже брыкались, но Эмма не на секунду не останавливалась, заводясь от чужого сопротивления ещё больше и чувствуя, как тело под ней постепенно начинает двигаться иначе, раскрываясь её грубому вторжению и в какой-то момент её пальцы сжались кольцами внутренних мышц, их обволокло липкой влагой и тело затрепетало под ней в сладостной истоме. Эмма сползла по чужому телу ниже и лизнула подрагивающий комочек удовольствия, ловя отголоски оргазма любимого человека. — Что это? — Миллс пыталась отдышаться и ощупывала свою грудь, явно увеличившуюся на несколько размеров, отросшие за ночь волосы, похудевшее гладкое лицо, изящные руки, — Эмма, ты с ума сошла? Почему сейчас? — она вскочила с кровати, придерживая на поясе трусы, которые были теперь явно велики и подбежала к зеркалу. На неё смотрело ошарашенное лицо Реджины Миллс и всё её полуголое тело тоже было женское. Брюнетка была так поражена увиденным, что отпустила единственный кусок ткани на себе, позволяя ему свободно упасть к ногам и вцепилась обеими руками в волосы, — Эмма!