Клянись, что не изменишь своему счастью...

                                                                                                                              Шаги откликаются в памяти                                                                                                                               До непройденного поворота                                                                                                                               К двери в розовый сад,                                                                                                                               К неоткрытой двери. Так же                                                                                                                               В тебе откликнется речь моя.                                                                                                                               Но зачем                                                                                                                               Прах тревожить на чаше розы,                                                                                                                               Я не знаю.

Э. Т. Стернз

От лица Деррила:

      Редкий случай, когда я бодрствовал днем, стал учащаться. Я пытался застать Стар, поговорить с ней как раньше, но она просто избегала меня всеми возможными способами. Мы даже перестали играть вчетвером, потому что она была всегда «занята». И вот теперь она вновь оправдывается тем, что через две недели очень важный бал, и нужно следить, чтобы все было на высшем уровне. Снова я вижу лишь ее отрешенное лицо и глаза, полные лжи. Она перекинулась с Делайлой парой слов, а на меня даже взгляд не бросила. Как же мне это надоело. Я не хотел ее терять, но это начинало выводить из себя. Хотелось в лицо ей все высказать, заставить пожалеть о том, что она тут устроила. Теперь я встречал ее почти каждый раз, когда она приходила. Она всегда удивлялась, почему я еще не сплю, а я сидел в гостиной ей на зло без футболки либо накинув кардиган. Но кроме красных надутых щек я не получал в ответ ничего. Не знаю, было ли это романтичное смущение или стыд от моего худощавого тела, но я не видел другого способа обратить на себя ее внимание. Но даже сейчас она отмалчивалась, даже не взглянув на меня. Я стоял, опершись на стену и скрестив руки на груди, слушал девичьи насущные разговоры.       — Девочки, Марко, не хотите на пляж? Они обернулись на меня в недоумении или, я бы даже сказал, в шоке.       — Ты же солнца не переносишь, — сказала Делайла.       — Пойдем после заката, — я перевел взгляд на Стар, — в измерение с крутыми пляжами, которое Стар когда-то предлагала. Делайла загорелась.       — Точно! Мы же тебя сто раз вытащить пытались! Погнали!       — Без меня, — сухо ответила Стар, отвернувшись.       — В смысле? — Делайла нахмурилась. — Ты же всегда ныла про пляж, что мы все не можем пойти на него, — она помотала рукой в воздухе, — Не понимаю, между вами что-то случилось или что? Я сверлил взглядом Стар, которая обескуражено стояла и дула щеки.       — Между нами? Ничего, пф-ф… — она взмахнула руками, — Ладно! Поехали на пляж…       Марко точно был не против. Это измерение славилось своими живописными пляжами и длинным жарким днем, но и ночь, хоть она и была коротка, оставалась теплой и невероятно красивой из-за трех лун над головой. Последние отсветы заката окрашивали горизонт, и мы к этому времени уже разложили все, что приготовили. Конечно, позагорать в такое время не получится, но жара до сих пор стояла, поэтому поваляться под луной приобрело смысл. Стар на удивление расслабилась даже в моем присутствии, но все так же пыталась избегать разговоров со мной. Мы немного перекусили и разговорились.       — Так ты плавать даже не умеешь? — спросил Марко и откусил сэндвич.       — Не-а, у нас и плавать негде в Метсийо. Да и зачем?       — Скукотища… — выдала Стар, облокотившись на руку и смотря на море. Я улыбнулся.       — Научите? Делайла рассмеялась и закивала       — Ну, раздевайся!       Я глянул на Стар, она вновь заметно покраснела и стала украдкой поглядывать на меня. Я разделся до плавок, было сильно некомфортно, особенно вспоминая тот случай, когда я случайно превратился. По сравнению со всеми я был невероятно бледен, над чем уже пошутил Марко, поэтому он первый полетел в воду. Делайла спокойно зашла по пояс и остановилась, привыкая к воде. Только Стар осталась на берегу, глядя на всех нас. Я окликнул ее, после чего она нехотя присоединилась к нам. Она отрешенно плавала на глубине, пока Делайла учила меня кое-как плавать, но у меня получалось только нырять… В итоге я ходил на мелкоте и бросался в воду в попытках плавать, но многие заканчивались тем, что Марко или Делайла доставали меня за волосы из воды. Они выбились из сил и потянули меня на берег, Стар же давно вышла и развалилась на теплом песке. Парочка улеглась на покрывало, а для меня места не осталось, как было видно по Стар, которая была уже вся в песке. Оставалось только стоять и сохнуть, но это же скучно… Я подошел к Стар, навис над ней и встряхнул головой так, что ее окатило прохладной водой с ног до головы. Она взвизгнула и дернулась так, что пыль поднялась. Я не мог сдержать улыбки, а она кинула в меня песком и вскочила с места.       — Ты в своем уме?! — она стала нервно отряхиваться. — Придурок. Достал меня, — она говорила это с такой желчью, что улыбка невольно спала. — Все короче. Я пошла, беситесь без меня. Она полностью отряхнулась от песка, вытерлась, оделась, собрала свои вещи и прошла через портал. От прежнего веселья не осталось и следа, и мы несколько минут просто молчали, пытаясь переварить произошедшее. Было стыдно и за себя, и за нее. Ужасно, что это видели все.       На следующий день я вновь проснулся днем, чтобы застать Стар. Делайла ночевала у Марко сегодня, поэтому дома я был один. Стар не знала этого, поэтому она заявилась сюда как обычно. Это было понятно по наглому хлопку двери. Я вышел в гостиную и пересекся с принцессой глазами, пока она не перевела взгляд на мое тело и обратно.       — Делайла у себя? — сухо спросила она, отведя взгляд.       — Нет. На Земле сегодня.       — Понятно. Завтра зайду. Она моментально развернулась и направилась к выходу, но я быстро подбежал и перекрыл ей путь собой.       — Пропусти, — ее тон отрезвлял похлеще ледяного душа.       — Давай поговорим.       — Нам не о чем разговаривать, — она нырнула мне под руку, но я среагировал и схватил ее за плечо.       — Нет уж, есть о чем. Я пытался поймать ее взгляд, однако она старалась на меня не смотреть. Я отпустил ее, и она, вздохнув, вернулась в гостиную и сложила руки на груди.       — Ну?       — Что случилось? Ну, между нами. Она пожала плечами и ничего не ответила. Я продолжил.       — Если это из-за того… поцелуя, то мы же с тобой договорились, что он ничего не значит. Все остается, как было, мы друзья! Тогда почему ты избегаешь меня? Ты сама мне плакалась, что я же тебя избегаю и все такое, а сама взяла и отвернулась от меня!       — Да потому что все не может быть, как раньше! — она стала говорить громче.       — Почему? Я вообще веду себя как в прошлом, пытаюсь быть с тобой открытым и дружелюбным, точно как было!       — Пытаешься, пф! — она прыснула и закатила глаза. — То есть ходить полуголым передо мной — это твое давнее дружелюбие?       — Да я уже не знал, как привлечь твое внимание! — мы говорили уже на повышенных тонах.       — Лучше способа не нашел?!       — Знаешь, если ты не заметила, то я с тобой постоянно пытался заговорить, но ты в тупую меня игнорировала!       — Да потому что я тебе нравлюсь! Аргх-х! — она схватилась за голову и плюхнулась на диван. — Это невозможно выбросить из головы… Я закрыл глаза и потер переносицу.       — Я тебя не понимаю… Ты сама говорила, что отношения разрушат нашу дружбу, чего ты очень сильно боишься, но в итоге… ты сама и разрушаешь нашу дружбу!       — Ничего я не разрушаю! — вякнула она исподлобья.       — Ага, когда мы в последний раз все вместе играли? А болтали хотя бы? А вчера что вообще было?!       — Да ты всю неделю надо мной издеваешься! Вот и сорвалась…       — Я?! Кто бы говорил! Просто признайся, что я тебе тоже нравлюсь! Стар, как запуганный зверь, подняла глаза и немедленно встала с дивана, не отрывая от меня взгляда. Она открыла рот от возмущения и не сразу смогла подобрать слова, чтобы оправдаться.       — Ты?! Мне нравишься?! Да не смеши меня! Как ты вообще можешь мне нравиться?!       — То есть, так заговорили? — я сделал шаг вперед. — Тогда и ты мне не нравишься! Желтоволосая истеричка! Она осанилась и пропустила воздух сквозь зубы, сделала шаг вперед ко мне.       — Я?! А ты… Бледный, худощавый… кретин! — вскрикнула она.       — Дура безмозглая!       — Дебил бледнолицый!       — Идиотка!       — Тупица! С каждым оскорблением мы приближались друг к другу все ближе, что выразить все наше отчаяние прямо в лицо.       — Дубина!       — Болван! — она крикнула, смотря на меня снизу-вверх.       Только сейчас мы поняли, что стоим почти вплотную друг к другу. Ее голубые глаза жадно искали способ выбраться из оков моего взгляда, но я также был в плену. Ее румяные от злости щеки разгорались сильнее, неровное дыхание тряслось; я слышал, чувствовал его. Мой взгляд дрогнул к ее губам, и ее последовал за моим сначала лишь на миг, но вскоре он задержался там на долгие секунды. Мои руки невольно потянулись к ее щекам, и не успел я их коснуться, как Стар жадно впилась в мои губы, повиснув на моей шее. Тело пробрала дрожь, горячий след остался на губах обжигающим наслаждением. Моя ладонь зарылась в ее волосы, притягивая ее к себе, а она выдохнула мне в губы, зажмурившись. Каждый из нас сейчас пытался доказать свою силу и власть друг над другом: она сжимала мои плечи и тянула их на себя, я крепко держал ее за щеки и надавливал своим поцелуем. Вдруг она оступилась и упала на диван, я сразу же навис над ней, не давая ей передышки, но она и не сопротивлялась, даже наоборот. Она потянула меня за ворот, жадно выпытывая этот поцелуй, а я держался над ней, без сомнений отдавая ей все. Мы не могли оторваться друг от друга и по большей части я боялся, что будет достаточно лишь одного взгляда, чтобы вернуть нам рассудок. Я наслаждался каждыми ее смелыми движениями, обжигающим дыханием. Все происходило само собой: ее руки нагло стягивали мой кардиган, и я пытался освободить ее от платья. Спустя провальные попытки снять его она все-таки оторвалась от меня и взглянула в глаза. Я замер, опасался предстоящей истерики, скандала и потери… подруги. Но она молчала, вглядываясь в мои глаза. Я пытался унять разгоряченное дыхание, так резко разрывавшее тишину на части. Стар легко вынырнула у меня из-под рук, встала с дивана и слегка оправилась; я оставался неподвижен, прогоняя в голове все возможные ругательные слова, которые я знаю. Но через мгновение я ощутил ее руку, тянущую меня за собой.       — Не хотелось бы, чтобы Делайла увидела нас здесь, когда вернется… — она ехидно улыбнулась. Явно пытаясь это скрыть, она поджала губы. Я же уже ничего не боялся — расплылся в улыбке и, схватив ее руку покрепче, полетел в свою комнату. Мы забылись. Упиваясь отравой поцелуев, мы перешли все границы. Все происходило само собой, руки невольно изучали тело, боязно игрались с ним. Все мои переживания растворились в ее надорванном от наслаждения голосе. Единственное, чего я боялся, — это конец и холодное протрезвление, ледяной взгляд вины Стар. Пламя свечи насмешливо дребезжало, оставляя на стенах наши неразборчивые силуэты. В комнате стало душно, дыхания звучали громче и напористее, но никто из нас не хотел останавливаться. Мы потеряли счет времени и Стар остановилась лишь в тот момент, когда свеча догорела, оставив ее в кромешной тьме. Я сначала и не понял ее, ведь мои глаза приспособлены к темноте, но увидев ее потерянный взгляд, отстранился. Я встал и пошел за новой свечей и теперь чувствовал спиной тот самый исход нашей слабости. Я очистил подсвечник, поджег свечу и поставил ее, озарив комнату слабым светом для Стар. Стало неловко. После нескольких часов бездумного наслаждения мы наконец задумались о том, что сейчас происходит. Я осторожно присел на край кровати, Стар окинула меня взглядом с ног до головы и подсела ближе, прижалась к моей руке. Она осторожно водила щекой по моему плечу, нахмурившись.       — Открыл бы окно. Душно… — прошептала она.       — Солнце светит.       — А ты немножко. Я нежно усмехнулся и сделал как она сказала, ей стало гораздо легче, когда в комнату пробился солнечный свет и свежий воздух, да и мне в какой-то степени. Я вернулся обратно и неспешно и осторожно стал тянуться вновь к ее губам, но она нежно прикрыла мой рот ладонью, после чего легко коснулась моей щеки. Я остановился, боясь, что на этом все закончится. Абсолютно все: эта близость, наша дружба, наша компания, моя жизнь на Мьюни. Она смотрела на меня по-доброму, но с некой досадой.       — Ты прости меня… Ну, за то, что я тебе тут наговорила… Да и за то, что игнорировала… — она отвела взгляд. — Просто… Эх… — она глубоко вздохнула, — Прошлые отношения я разрушила сама и очень… очень скверно. А теперь, когда мы снова стали отдаляться… Я думала, что если мы не будем встречаться, то я и не буду ревновать, страдать, и я в итоге не смогу все разрушить, но в конце концов все так и получалось, — она виновато взглянула на меня. — Но у меня нет сил… оторваться от тебя…       — И не надо… — произнес я на выдохе и накрыл ее ладонь своей. — Мне кажется, если мы друг другу нравимся, то нет смысла скрывать это. Лучше насладиться этим… полностью… Я вновь медленно потянулся к ее губам, и она, не брезгуя, окатила меня поцелуями.       Весь оставшийся день… Да что там говорить, всю оставшуюся неделю мы провели вместе, безудержно совершенствуясь в новом для нас ключе. Мы прятались от Делайлы, что даже сильнее нас заводило, а когда собирались все вместе, играли роль наконец-то примирившихся друзей. Но лишь друзей. Сон был практически исключен из моей жизни, я перебивался парой-тройкой часов дрема между встречами компанией и со Стар. Мы не могли насытиться друг другом, будто бешеные псы с цепи сорвались. Мы часами напролет наслаждались друг другом, в том числе просто разговаривали по душам о том, о чем раньше не смели говорить. И я понял… мы поняли, что мы уже начали наши отношения, и пора бы перестать прятаться от собственных друзей, да и ото всех.       Наступил день празднества на Юним. По понятным, но не совсем оправдывающим нас причинам, мы со Стар опоздали. Королевы Мун еще не было, но большая часть гостей из обоих королевств уже собралась, ведь заставлять столь важную особу ждать — дело непростительное. Мы неосторожно ввалились в украшенный и непривычно светлый и чистый зал, но много внимания мы не привлекли, кроме их. Марко и Делайла резко обернулись на нас, как только мы попали им на глаза. Я обхватил Стар за талию, она показательно прижалась ко мне поближе, и мы в ногу направились к друзьям. С каждым нашим шагом лица этих двоих преображались неестественно дико: Делайла в итоге растянулась в трогательной улыбке, а Марко же в нездоровом недоумении искривил брови.       — Привет, ребят, — я уверенно улыбнулся и оглянул Стар, крепче прижав ее к себе.       — Неужели это то, о чем я думаю… — Делайла приложила руки к груди и заохала.       — Ну да, в общем… Мы решили попробовать. Неожиданно Делайла рванула к нам и кротко нас обняла, не переставая улыбаться во весь рот.       — Вы отлично смотритесь! Правда, Марко? Но физиономия Марко кардинально отличалась от его подруги. Он лишь закивал, и отвернулся, скорчившись так, будто проглотил жабу. Но никто из нас не придал этому особого значения.

От лица Дизейта:

      Я бережно сидел на плече Илуны в обличии ворона и наблюдал за всеми. Илуна стояла недалеко от своего новенького трона, воздвигнутого за пару дней, и вежливо кивала всем гостям в соответствии с их статусом, но в основном ее предположительный статус был выше всех остальных. Презренные взгляды мьюнианцев, мягкие глаза юнимцев — и лакмусовой бумажки не требуется.       — Стар пришла вместе с Деррилом. Так обжимаются, видимо что-то у них есть… — голос Илуны прозвучал у меня в голове звучным эхом. К этому балу мы подготовились основательно не только внешне: мы договорились, что я буду рядом с ней два дня в таком виде, и, чтобы мы могли спокойно общаться друг с другом, она использует магию телепатии. Я еще к этому полностью не привык. И вряд ли привыкну.       — Ты про моего сына вообще-то говоришь. Она осторожно улыбнулась, глядя мне в глаза. Так связь не прерывалась.       — Вот именно. Можешь начинать беспокоиться. У нее тот еще характер. Ее улыбка стала менее осторожной, и она отвернулась от меня, пресекая любую возможность возмутиться, а издавать несуразные вороньи звуки мне запретили. Ненавязчивый аромат различных яств придавал уют и расслаблял, что было не совсем типично для такого рода мероприятий. Негромкая лютня благоприятствовала непринужденной обстановке, чего действительно не хватало сейчас. Идея Илуны заключалась в том, чтобы разбавить это напряженное знакомство для всех, в том числе и для нее, сделать все вокруг по-домашнему приятным. Она, как никто другой, знала, что яркие церемонии не стоят ничего без души.       Но королева Мьюни явно не оценила этого. Она торжественно встала в дверях в окружении своей свиты, собирая реверансы всех вокруг, но ее взгляд был прикован к Илуне в ожидании приветствия. Та в свою очередь элегантно и еле заметно склонила голову. Оценив уместный жест, Мун сделала то же самое, и все, словно по щелчку, расслабились и вернулись к своим делам. Конечно, теперь мое внимание должно быть приковано к ней, но после колкости Илуны я не мог не следить за Деррилом… Илуна двинулась вглубь зала, чтобы встретить важную гостью, и мы оказались не так далеко от Делайлы и Марко. Второй так дергался и нервничал, что ненароком обратил на себя мое внимание, и я прислушался.       — Слушай, вот что они ведут себя, как извращенцы?! — процедил тот громким шепотом.       — Да что с тобой? — Делайла искренне недоумевала, что четко было слышно, она не пыталась шептать. — Они отличная пара, а Стар и так настрадалась, в том числе из-за нас. Она обернулась на ту парочку, что заставило и меня перекинуть взгляд. И теперь я был с Марко согласен. Они целовались у всех на виду, хихикали и, как было сказано, обжимались… Конечно, я человек без предрассудков, мальчик уже взрослый, но… Не на людях же!       — Не на людях же! — Марко повторил мою мысль вслух. — Лучше б они… не пробовали…       Интерес к подростковым интрижкам я потерял еще лет двести назад, и, хвала Богам, Илуна уже отошла от молодежи на достаточное расстояние, чтобы я их не слышал.       — Добро пожаловать в Юним, Ваше Величество. Мун окатила Илуну надменным взглядом, хотя в нем прослеживалась некая тоска. Ее голос не дрогнул.       — Благодарю вас. Почему вы без короны? Разве ваша коронация еще не прошла? От слова «коронация» Илуна мертвецки замерла с ледяной улыбкой на лице, но через миг ответила:       — Пока что я и являюсь духовным лидером королевства, а наш храм магии давно заброшен, поэтому мы были вынуждены отойти от традиций и правил. Коронация будет проходить здесь совсем скоро.       — Прескверно, — выдала Мун, оглядывая зал. — Но должна отметить, здесь довольно уютно. И чисто.       — Благодарю вас за комплимент.       — И честно вам признаюсь… — Мун осторожно приблизилась к Илуне, я насторожился, — я так устала от кукурузы. Ваш стол гораздо разнообразнее. Она мило заулыбалась, мы же пытались сдержать удивление ее совершенно новой для нас натуре. Хотя для Илуны это, быть может, не было в новинку. И от этого она улыбнулась в ответ.       — Дождитесь горячего, мясо сегодня обещает быть восхитительным.       — Мясо? — королева вскинула брови. — Я вас действительно недооценивала. Последние фермы в Юним забросили лет десять назад, а вы, как я понимаю, восстановили их.       — Да, недавно. Конечно, пока что сегодняшнее мясо — дичь. Времени прошло мало, скот приживается и растет. Но дела наши процветают, — Илуна вежливо ухмыльнулась. — Буду рада обсудить с вами бартер. Множество недоступных вам и нетронутых никем природных ресурсов королевства жаждут ваших выгодных предложений. Мун рассмеялась.       — Ха-ха-хах! Хороший настрой! Обязательно поговорим об этом. Илуна тоже сдержанно посмеялась. Действительно было странно видеть королеву такой, но она явно не тиран. Ее черствый характер был лишь рабочим прикрытием, он закалился после смерти Сан, приходилось быть расчётливой и хладнокровной, чтобы королевство не порвали на куски в такой тяжелый момент. Но она была такой же жизнерадостной девочкой внутри, какой когда-то была и Илуна. И сейчас сквозь пропитанные болью глаза сочилось их детское, наивное веселье. Глупые разговоры это только подтверждали. Мун кинула на меня добрый взгляд.       — Прелестный ворон.       — Благодарю. Мой близкий друг, — плутовка почесала под моим клювом, и нельзя сказать, что мне не понравилось.       — Как его зовут?       — Д… Эм… Д-Данте. Славный Данте. Какой к черту Данте?! А может тогда сразу Вельзевул?       — Прекрасное имя. Как и он сам. Данте так Данте.       К нам подошел Фредберри, точнее остался стоять на почтительном расстоянии от нас, потому что встревать в разговоры королев было верхом наглости. Мун увидела его и сама решила прервать разговор.       — Вижу, вас ждут.       — Да, благодарю. Можете разбавить скуку за разговорами с моими подданными. Вы не пожалеете. Мун лишь усмехнулась и кивнула, оставив нас. Подошел Фред.       — Миледи, раз все в сборе, можем начать церемонию. Илуна еле слышно вздохнула и кивнула.       На невысоком пьедестале, где возвышался аккуратный трон, стояла новая королева. Мне же пришлось на время «церемонии» посидеть на спинке трона, благо у меня были привилегии, как у «королевского питомца». Небольшая колонна из пяти самых доверяемый Илуной личностей, включая Фредберри во главе, медленно приближались к ней. В руках тот держал подушечку, на которой красовалась головной убор под стать правительнице. Народ сам даровал Илуне корону — таков был посыл для всех присутствующих. Но не все оценили этот ход, в основном жители Юним, но это было лучшим способом в имеющихся условиях. Корона села на голове королевы-самозванки, когда-то уже носившей иную. Но этого никто не знал. Илуна выпрямилась, свита разошлась в стороны. Ее слову внемлили два народа.       — Жители Юним, для меня большая честь — стать вашей наставницей, лидером, надеждой и опорой. Вашим долгожданным лучом солнца во тьме, вашей твердой рукой и вашим мягким сердцем. Только благодаря вам мы сейчас стоим на этой земле, гордо расправив плечи. Вы дали мне шанс исправить ошибки прошлого, и я не подведу вас. Эта корона не делает меня богиней, она делает меня частью этого королевства и частью народа. В моих руках не железная власть, а инструмент, чтобы помочь нам всем подняться! Да здравствует Юним!       — Да здравствует Королева Милосердия! — хором залился весь зал. Все утонули в реверансах разной глубины. Было бы неприлично не выразить почтение королеве, но мьюнианцы явно делали это без особого удовольствия, однако некоторые из них все же прониклись речью правительницы.       Зазвенели бокалы, заскрежетали приборы и тарелки — наступил пир. Музыканты заводили толпу теперь гораздо более ритмичными мелодиями в перерыве между трапезой. Публика была совершенно разная: от напыщенных дворцовых вельмож Мьюни до работящих монстров Юним, знавших о королевских балах только из детских сказок. Двери замка были открыты, и хотелось, чтобы так и оставалось. Жаль, что Эклипса и Тоффи не могли этого увидеть, хотя боюсь, что они не оценили бы праздника. А я здесь был как наблюдатель и тревожная кнопка, а так хотелось пуститься в пляс, да попробовать юнимскую стряпню — лучшую во вселенной! Но приходилось сидеть на плече у Илуны и наблюдать за всеми, проглатывая природные птичьи звуки.       И не зря. Резкий разговор, даже спор, раздался по залу. Он неаккуратно нарастал, обращая на себя всеобщее внимание. Зал затихал, лишь музыканты настойчиво продолжали играть, но теперь это казалось лишь жалкой попыткой заглушить их: ничто не должно было испортить праздник. Но они умудрялись.       — Да что вы себе позволяете? Сунулись в приличное общество и думаете, что вы нам ровня? — типичный представитель высшего класса Мьюни почти срывался на крик.       — А вы еще своим разбухшим эго не захлебнулись? — монстр же говорил гораздо тише, но ярость его звучала сильнее.       — Да как ты смеешь, монстр? — мьюнианец явно сказал это с язвительным подтекстом.       — Не тыкай мне!       — Что здесь происходит? — Илуна вежливо обратилась к обоим собеседникам. Они обернулись к ней с совершенно разными гримасами: монстр вжался головой в плечи, явно уже пожалев о том, что потревожил королеву, а мьюнианец же надулся и осанился, как фонарь.       — Почему вы не следите за своими… подданными?! — прошипел тот.       — Он вас чем-то обидел? — Илуна кинула взгляд на юнимца, а он с огромным интересом стал рассматривать потолок.       — Да! Своим присутствием! Как такие выродки вообще могут жить на одной земле с людьми?!       — Вы забываетесь.       — Нет, это вы забываетесь! Устроили из священного празднества цирк и радуетесь, что все так отлично устроили! — Илуна слушала, не перебивая, видно, ей было интересно. — Вы не исправите, как вы выразились, ошибки прошлого, потому что само существование Юним — ошибка! Королева изящно приподняла ладонь, свободную от трости.       — Сегодня вы мой гость. Оставим пререкания на более неспокойные време… Вдруг мужчина с яростью ударил по руке, отмахнув ее. Зал окончательно затих. Зашуршали одежды стражи, но мой гулкий вороний оклик заставил ее притормозить. Мьюнианец, явно не желающий оставаться здесь ни минуты более, гордо развернулся и ушел, хлопнув дверьми. Илуна выглядела непоколебимо, я чувствовал лишь ее размеренное дыхание. Она аккуратно сложила руки на трости и кивнула страже, отмечая, что все в порядке. Разговоры потихоньку стали набираться сил, пока совсем не утопили в себе весь зал. Инцидент был исчерпан. На сегодня.       Остаток дня прошел без происшествий, Илуна держалась молодцом, хотя над многим предстояло поработать. Наступил следующий день — празднование на Мьюни. Перед тем, как королевский кортеж отправился на Мьюни, мы встретили Стар. Она очень неприятно пережила вчерашний конфликт и сильно извинялась за всех, хотя не должна была. Илуна так и сказала. Принцесса также рассказала заранее, что церемоний никаких не будет, но необходимо остаться допоздна. Спросив причину столь странного условия, Стар пробухтела: «После этого вчерашнего спора надо показать, что ты, ну, не обиделась и сама не злопамятная. Надо потусить на полную» Где-то она была права, но мне было боязно за Илуну, ведь быть гостем в когда-то собственном доме, в который ты не можешь вернуться по своей воле, по-настоящему больно. Но она уверила меня, что все будет в порядке.

От лица Илуны:

      Ощущения были скверные. Даже трясясь на военроге далеко от замка Мьюни, уже хотелось развернуться обратно. Вот бы этот день поскорее прошел, я бы посадила на трон Фреда и уехала бы с Тоффи куда угодно… Я долго думала над короной и моим предназначением и поняла, что теперь мне этого не надо. Ребенок, который мстил всему миру за несправедливость, вырос. И теперь я жила с мыслью о том, когда наконец смогу покинуть этот пост. Все равно ведь придется, я же не старею, могут заподозрить неладное. Но пока что я нужна здесь, может, не день, а два, три, десять, сто… Сколько понадобится.       Нас встречали роскошнее — колонной из десяти парадных стражников и ковровой дорожкой. Сложно признать, что мы были уважаемыми здесь гостями, но так и было. Знакомые двери отворились. Свет тысячи кристаллов дорогих люстр ударил в глаза. Невообразимо напыщенный и такой родной бальный зал пробуждал разные воспоминания. Последний раз я была здесь на дне своей коронации… Дизейту запретили находиться в непосредственной близости от меня («С животными у нас не принято здесь находиться»), поэтому ему приходилось прятаться, заглядывать в окна, но все-таки он нашел неплохое место под потолком, где я видела его почти отовсюду. Мун сидела на своем троне на возвышении, безмятежно оглядывая всех вокруг. Увидев меня, она приподнялась и кивнула, как и я. Юнимцы упали в глубоких реверансах, мьюнианцы в не очень глубоких, и все вернулись к своим делам. Моя свита разошлась и смешалась с толпой, чтобы поболтать и набраться «знакомств». По сути этим должна заниматься и я, но хотелось сначала успокоиться и насладиться роскошной атмосферой. Хотя разнообразием блюд мьюнианцы не могли похвастаться… Точнее разнообразием ингредиентов. Везде одна сплошная кукуруза во всех возможных видах и агрегатных состояниях. Но одно блюдо явно зацепило мой взгляд — жареная кукуруза, и могу поклясться, что это та самая кукуруза из ресторана в центре города! Лучшая в королевстве! Та самая, которую мы ели с Мун… когда мы вышли в город. Не удержавшись, я осмелилась попробовать ее, и мои догадки оказались верны. Та самая…       — Лучшая жареная кукуруза во всем королевстве, — голос Мун раздался позади. — Добрый вечер, Ваше Величество. Добро пожаловать на Мьюни. Я обернулась, быстро проглотив остатки пищи, схватила трость.       — Благодарю вас. Вы правы, она превосходная…       — Я рада, что вам нравится, — она еле видимо прищурилась. — Признаюсь честно, вы единственная, кто оценил ее. Многие говорят, что она прожарена неравномерно, оттого и вкус странный.       — А мне кажется, что в этом что-то есть…       — Согласна, — она слегка тоскливо улыбнулась. — В юности я часто ее ела. Быть может, сказываются воспоминания. «Как я тебя понимаю…» — сказала я про себя, но в ответ лишь закивала.       — Что ж, — Мун приняла привычную королевскую позу, тянущуюся к небу, — не буду отвлекать вас. Надеюсь, вы не откажете моим подданным в удовольствии пообщаться с вами и сегодня? Я усмехнулась ее невинной колкости.       — Безусловно. Благодарю. И королева отошла на почтительное расстояние. Я взглянула на Дизейта.       — Я явно завоевываю ее доверие.       — Ну и отлично! — воскликнул он, даже не пошевелившись снаружи, — Этого же мы и добивались.       — Надеюсь, это не фальшь.       — Поживем — увидим. Главное, что сейчас все хорошо и вы обе стремитесь сделать так, чтобы все и оставалось хорошо.       — Ваше Величество! — резкий, громкий, но воодушевленный голос оборвал мою связь с Дизейтом. — Позвольте представиться! Дэйвид — принц Подводного королевства! Честно признаться, если бы он не сказал, откуда он, я бы никогда и не догадалась. Мьюнианские колонии пустили корни слишком сильно. Как он вообще находился в «Подводном королевстве»? Или оно уже давно не подводное?       — Приятно познакомиться, — приходилось терпеть эти смотрины, — Илуна, королева Юним. Он протянул мне свою ладонь, спрятанную за толстыми пальцами. Спасибо Эйвис, что мне было все равно, иначе я бы обплевалась. Как бы я ни противилась, но этикет требовал подать руку в ответ. Он жадно впился губами в мою ладонь, и я лишний раз обрадовалась плотным магическим перчаткам. Я перевела взгляд на ворона.       — Жаль, что Тоффи за стенами замка. Он бы оценил.       — В следующий раз обязательно возьму его с собой. Подожди. За стенами замка? Он здесь? Зачем? Ворон заерзал на месте.       — Ну, он волнуется… Решил, что должен быть неподалеку, все-таки ты на территории Мьюни. Я еле видимо вздохнула и перевела взгляд на собеседника, который начал увлеченно о чем-то рассказывать, а я и не придавала значения. Хвастался своими богатствами различной стоимости, пытался удивить меня недюжинным талантом читать стихи, которые сами по себе были сомнительны, а из его уст звучали абсолютно паршиво. Наконец он устал пританцовывать передо мной и посчитал нужным смочить горло, чтобы «порадовать» меня еще более возвышенными шедеврами, я же, воспользовавшись шансом, быстро удалилась.       Ненароком я вышла в сад. Здесь было, на удивление, так же оживленно, как и в зале. Слуги разносили еду и напитки даже здесь, и я не потеряла возможность разбавить горечь речей освежающей выпивкой. В отличие от замка, сад изменился довольно сильно, здесь я действительно была как в гостях. Относительно молодые деревья, цветы, красовались вокруг огромного кристального камня. Меня окатили воспоминания… это же тот самый кристалл, в котором находилась расколотая палочка после заклинания Шепота. Тогда это объясняет новизну — на этом месте раньше был кратер от взрыва. Руку больно закололо, трость задрожала. Я глубоко вздохнула, усмиряя воспоминания, и вновь оглядела камень. Только сейчас я заметила, что он был будто исцарапан по всей плоскости передо мной. Я подошла поближе, чтобы рассмотреть его, и эти царапины оказались высеченными словами, а если точнее — именами. На самом верху трехметрового камня чуть больше, чем все остальные, было написано имя — Сан Баттерфляй. Далее все ниже и ниже, почти до самой земли перечислялись самые разные имена, некоторые были знакомы, но большая часть нет. Это точно было высечено после моей смерти, но… почему? Что это за странный список имен?       Я вернулась в зал и решила спросить у Дизейта напрямую.       — Ты видел огромный кристалл в саду?       — Видел. Он давно там стоит.       — Что за имена там высечены? Ворон притих. Только через какое-то время он ответил.       — Не знаю. Они тоже там давно.       — Ты же долго был при дворе с Мун. Ты даже не интересовался?       — Не до этого было. Поведение Дизейта мне показалось странным. Он же был здесь так называемым шпионом раньше, так почему он не знает о такой заметной вещи, так еще и с именем прошлой королевы.       — Илуна! — я услышала голос Стар из толпы, где вскоре показалась и она. — Ой, точнее Королева. Она вела с собой под ручку Деррила и улыбалась до ушей.       — Принцесса, — я еле видимо склонила голову в ее сторону. — Деррил. Прошу прощения, не знаю вашей фамилии.       — Это ни к чему. Просто Деррил, — он очень знакомо заулыбался. Как бы мне ни была приятна эта компания, моя голова была забита совершенно другим.       — Как ты? Не волнуешься? Как тебе у нас? Ты же тут впервые, — она хихикнула. Да… впервые…       — Очень роскошно. Благодарю вас за теплый прием.       — Да ладно, — Стар махнула рукой, — Помнишь, надо остаться до конца!       — Помню.       — Мама обещала в конце своим словом признать тебя королевой для всех присутствующих. Это точно поднимет дух.       — Спасибо. Полагаю, это и твоих рук дело?       — А то! — принцесса горделиво встала в позу. Я решила ублажить свой интерес, пока она была здесь.       — У вас изумительный сад.       — Да сад как сад.       — Только меня удивляет инсталляция посреди него. Не понимаю его смысла, что удручает.       — Какая инсталляция?       — Большой кристальный камень с высеченными на нем именами. Стар ненадолго задумалась.       — Я даже не задумывалась о нем. Не удивительно…       — Ничего страшного. Просто интересно стало.       — Можешь у людей поспрашивать.       — Так и сделаю, благодарю.       Пауза после разговора затянулась, поэтому Стар решила оставить меня «веселиться» дальше. А я стала осторожно расспрашивать мьюнианцев про этот камень. Почему-то о нем никто не знал, пока я не заговорила с пожилой дамой. На вид ей было около семидесяти, но она была ухожена и для своих лет красива. Когда я сказала про камень, та нахмурилась.       — Это мемориал.       — Какой мемориал?       — В честь погибших в День коронации около двадцати лет назад. Голос дрогнул.       — Как погибших?.. Там же сотни имен…       — Да… — женщина вздохнула, — Сотни имён — сотни погибших. Мой сын тоже был там в тот злополучный день… Горло сдавила петля, я не могла вдохнуть. Трость в руках задрожала, ноги подкашивались, но я старалась держать себя в руках.       — Я соболезную… — я с трудом набрала воздуху, чтобы сказать. — Простите за нескромность и невежество, но я росла в другом месте и совсем не знаю о том, что произошло. Что это за День коронации? Дама подошла взяла меня под руку и повела в сторону сада, а сама наклонилась чуть ближе ко мне и заговорила сильно тише.       — Ходят лишь слухи, потому что в тот день выжили несколько человек, считая королеву Мун, — та оглянулась по сторонам. — Говорят, что ее сестра — тогдашняя королева — сошла с ума, превратила себя в крылатое чудовище и стала издеваться над людьми, которым не посчастливилось оказаться на празднике. И это в ее собственный день коронации! Видимо, она вынашивала этот план давно.       — В-видимо…       — Говорят она в тот день убила даже собственную мать… Мун смогла победить ее и велела забыть этот день, как только спадет траур. Руки дрожали. В голове оглушала пустота. Я отчаянно пыталась ухватиться за потерянные воспоминания, переживала этот день снова и снова, натыкаясь на провал. Мы вновь подошли к этому мемориалу. Бесконечный список имён тянулся вниз. Каждое имя. Все, что осталось от них — имя на камне. Зазвенели крики в ушах, холодный пот выступил на лбу.       — С вами все в порядке? — женщина это заметила.       — Да… — я сглотнула, смахнув капли, — Просто… это ужасно. Ужасный день. Прошу прощения, я отойду.       — Конечно. Берегите себя. «Сотни имён — сотни погибших» Почему?.. Почему я не помню?.. Что я наделала?! Я быстро вернулась в зал и нашла глазами Ди.       — Что произошло в День коронации?! — он вздрогнул от того, как громко я прозвучала у него в голове.       — Ты чего? Ты же все знаешь. Испугала меня…       — НЕ ВСЁ! Ты знаешь, что не всё. Ты и Тоффи, вы знали, что у меня непонятный провал в памяти именно посреди того дня! Ворон молчал.       — ГОВОРИ! ЧТО ПРОИЗОШЛО ТОГДА?!       — Я не знаю.       — ВРЕШЬ!       — Илуна, вот ты где! Ваше Величество, то есть… — голос Стар заставил меня оторвать взгляд от друга. — Я тебя потеряла, думала ты ушла.       — Не ушла, — я еле выдавила из себя пару слов.       — Что с тобой? Ты в порядке?       — Ты что-то хотела? — мой язвительный тон явно удивил Стар.       — Да просто пришла проведать тебя. Хотела спросить, с кем успела познакомиться. Ты как-то странно себя ведёшь.       — Устала. Наговорилась. Хочу побыть одна. Я резко отошла от нее к столам с закусками, якобы захотев перекусить, но сейчас мне кусок в горло не лезет.       Пустоту в голове заполняли людские крики. Высеченные на камне имена затмевали взор. Грудь ныла, рука адски жгла. Я заставляла себя вспомнить. Пустота. Кричащая, молящая о помощи пустота. Мой безумный смех и панический плач и вой людей. Пустота окрасилась в красный. Я вновь подняла глаза на Дизейта.       — Не заставляй меня рыться в твоих мозгах.       — Илуна… Успокойся, ты делаешь только хуже. Придёшь домой, мы поговорим. Он меня не убедил. Сконцентрировавшись получше, я проникла в воспоминания Дизейта и стала искать нужное. Я наткнулась на один эпизод…

Беглая Пташка ведь бессмертна, да?

Пташка не может умереть, она не может умереть…

Ее сердца нет…

И все в этой области ужасно изуродовано…

Не думаю, что она очнется…

Хочешь узнать, что произошло…

Стар стала Беглой Пташкой и сразу же после этого сошла с ума, наделала горы трупов, потом с ней пришла сражаться собственная мать; успешно проиграв, она где-то сейчас валяется с дырой в животе, полном темной магии. Потом пришла Мун и довела все до конца: Стар она… убила, а меня, посчитав зачинщиком всех ее бед, превратила в… Она превратила меня… в того, кем я… должен быть.

      Музыканты продолжали играть, поддерживая уютную атмосферу праздника. Люди сновали, болтали друг с другом, ели вкуснейшую жареную кукурузу, пили вино. Я слышала каждый шорох и слышала, как эти шорохи угасают. Музыка, которая так старалась развеселить всех, нагнетала ужас. Голова погружалась под воду, весь мир отдалился от меня. Я не слышала ничего, кроме ревущих воспоминаний. Наконец пропасть заполнилась. Кровью. Имена мозолили глаза, воспоминания об эйфории крутили живот. Тошнило. Под этими перчатками кровь. Вместо сердца — дыра.       Я поплелась на выход на дрожащих ногах. Дизейт был прав, я сделала только хуже. Нужно уйти, пока не стало поздно. Уйти. Скрыться. Исчезнуть с Мьюни. С Юним. Навсегда. Бросало в дрожь, я изо всех сил пыталась держать магию в себе, но ужас было не остановить. Трость скрипела, билась о пол. Дверь приближалась.       — Илуна! Ты куда? — меня окликнула Стар. Только не ты… Я обернулась.       — Мне нехорошо. Я ухожу.       — Как уходишь? Подожди! Я не стала ее слушать. Мне нужно было уйти. Сейчас.       — Подожди! Мы же договорились! Принцесса схватила меня за руку, но я быстро выдернула ее. Перчатка оказалась у нее.       — Мне стало худо, тебе этого мало? Я прижала свободную руку к телу.       — Ты же обещала остаться до конца! Так уходить некрасиво!       — Я тебе ничего не обещала, — процедила я сквозь зубы. — Я ухожу. Нашу стычку слушали уже все вокруг.       — Да что с тобой такое?! Я развернулась и направилась к выходу. Старалась ее игнорировать.       — Ты отравилась? Тебе нагрубил кто-то? Нельзя так просто смываться с этого бала! Это не по-королевски!       — ЗАТКНИСЬ, ИСТЕРИЧКА! Тебе откуда знать, что значит быть королевой, невоспитанная выскочка?! Кем себя возомнила?! Зал затих. Стар только пуще надулась. Я была уже почти у выхода. Послышалось воронье карканье.       — Я истеричка?! Да я уже полгода убиваюсь тут, помогаю тебе! Без меня твоя свора бы никогда королевство не возродило! Твое напыщенное поведение не делает тебя королевой, поняла?! Да стой же ты! Она попыталась схватить меня за руку, но я резко отдернула ее. Приглушенный взрыв заставил всех попятиться назад, как тараканов от света. Стар ошеломленно пялилась на меня. Я провела взглядом туда, куда все таращились. Приятный запах ночного дождя ударил в нос. Тот самый запах. По направлению моей руки на полу зияла дыра, из которой вылетали маленькие серебристые бабочки. Челка почему-то закрывала глаза, хотя была крепко убрана изначально, щеки жгло. Некоторые гости стали падать на колени, скрещивая руки. Мун, растолкав всех, вышла вперед и стала вглядываться в меня на безопасном расстоянии. Я все испортила. Нужно бежать. Бежать. Бежать.                   Бежать.

Бежать. Бежать.                              

Бежать.

                                                      Бежать.                         Бежать.

Бежать.

                  БЕЖАТЬ.

БЕЖАТЬ.                              

      БЕЖАТЬ!

БЕЖАТЬ!!!

БЕЖАТЬ!!!

      Я рывком пнула дверь за мной и выбежала на улицу. Во дворе народу было не меньше, чем в зале. Я грубо расталкивала всех, чтобы пройти к воротам, выйти в город и скрыться. Волосы стали мешаться, прическа расплеталась. Люди бухтели и кричали мне вслед, но я бежала вперед. Оглянувшись назад, я столкнулась с кем-то и упала. Рука коснулась земли, и в одно мгновение земля затрещала и пустила трещины под ноги людей, фиолетовое свечение на секунду ослепило. Разлом, словно змея, пробирался к воротам, из которых выбежала Мун со стражей. Я спешно встала и попыталась уйти, но толпа преградила мне путь.       Ее знаки…

Знаки на щеках…

Бубны…

Неужели она…                               Богиня…

Богиня…                                    

Богиня…

      Щеки горели. Прическа полностью расплелась, и мои волосы, обрезанные в свое время Дизейтом до плеча, грузно упали наземь. Вокруг послышались глухие удары: люди и монстры стали падать на колени. Один за одним. Они валились с ног со слезами на глазах и читали молитвы Пташке. Их руки тянулись ко мне, рыдания оглушали. В глазах Мун отражалось отчаяние, скорбь и невообразимый гнев, зрачки выискивали опровержение злой правде в моем лице.       — Я должна была догадаться… — еле слышно прошептала она. — Стар Баттерфляй старшая, вы обвиняетесь в измене! — ее губы дрожали, — Стража! Взять ее! Почти все солдаты сорвались с места и побежали за мной, я пыталась протиснуться, но фанатичная толпа не давала мне проходу. Кто-то же набросился на стражу, чтобы задержать их, некоторые мьюнианцы нападали на спятивших юнимцев. Эта суматоха помогла мне выбраться из тисков, но невообразимой длины волосы мешали, путались под ногами.       Как бы это ни было неправильно для королевы, Мун тоже бежала за мной. Стража давно ее опередила, поэтому приходилось перепрыгивать тела фанатиков. Один из них набросился со столовым ножом на королеву, но в последний момент тяжелая рука остановила безумца в сантиметре от лица Мун. Он заломил ему руки и уткнул лицом в землю, а потом приподнялся и придавил его ногой. Желтые хищные глаза упали на правительницу настолько спокойно, насколько позволяла ситуация.       — Королева, здесь опасно. Я отведу вас в безопасное место. Не хватало еще твоей смерти сегодня… — голос ящера прозвучал устало и злобно. Он оглянулся на пролетающего мимо ворона, — Догони Илуну, я позабочусь о Мун.       Стража нагоняла. Ноги заплетались в руках верующих; они тянулись ко мне, хватались за ноги, драли кожу на лодыжках, а я беспощадно давила им пальцы каблуками. Народ редел, я наконец видела приближающийся лес за открытыми воротами королевского двора, но резкий толчок сбил меня с ног. Стражник сильно потянул меня за волосы так, что я плашмя упала на землю. Острая боль в затылке пустила импульс по всему телу, меня волокли, словно мертвую тушу, мешок, а я была не в силах встать — земля уходила из-под ног. Я вырывалась изо всех сил, из-за чего слышала лишь скрежет моих волос под его руками. Выхода не оставалось. Я быстро наколдовала кинжал и гладким, молниеносным движением отсекла все отросшие пряди донельзя коротко, чтобы ничего не мешало больше бежать. Я быстро перевернулась и, не успев даже полноценно встать, на четвереньках устремилась дальше.       — Илуна, стой! Подожди! — Дизейт кричал мне вслед. Но сейчас нужно было только бежать. Я раскинула крылья и взмыла в воздух, подняв густую пыль, что ослепила всех внизу на какое-то время. Я устремилась в небо, оставляя все свои ошибки внизу. Оставляя врагов. И друзей. Туда, где я не буду представлять угрозу. Туда, где никто меня не найдет. Никогда.

***

      Пыль рассеялась, на фоне молодого месяца удалялась крылатая фигура. Дизейт остановился на полупустой площади, щурясь вдаль.       — Папа? — Деррил окликнул его, но он игнорировал. — Неужели вы… заодно?       — Это Беглая Пташка?! Дизейт?! — взвизгнула Стар. Но Дизейт молчал и смотрел в небо. Послышались торопливые тяжелые шаги, которые сразу же сбавили темп, как приблизились.       — Тоффи?! — Стар взвизгнула еще раз. Ящер встал вровень с тенью, так же смотря на небо. Они вздохнули в унисон.       — Ну? Что будем делать? — прозвучал спокойный, но в то же время дерганый голос Дизейта. Тоффи потер затекшую шею и пропустил воздух сквозь клыки.       — Понятия не имею.