Клянись, что не изменишь своему счастью...

От лица Тоффи:

      Илуна улетела в неизвестном направлении. За спиной сумасшедшие фанатики грызутся с мьюнианцами. Хаос. Карты раскрыты. Дизейт смотрел куда-то вдаль, надеясь, что Пташка образумится, но этого не происходило.       – Где Мун? – спросил он, не отводя взгляд.       – Я отвел ее в покои, подальше от бального зала, заставил дежурить около дюжины солдат. Передо мной выскочила Стар и надулась как шарик.       – Вы за этим стояли? И вы управляли королевством на самом деле?! Я опустил на нее усталый взгляд, отчего она съежилась и былой пыл поутих.       – Девочка, если хочешь побыть взрослой, иди и подави восстание. Дизейт вмешался, ему хватало проблем и без сопливой истерички.       – Илуна все делала сама, мы ее лишь защищали… из-за ее прошлого. Удивительно, но она успокоилась. Посмотрев на луну, она произнесла:       – И что теперь? Она ведь не хотела, правда? Я вздохнул, не желая больше слышать ее скулеж.       Совместными усилиями восстание было подавлено с нулевым количеством жертв. Очень помогла воодушевляющая фраза, что «Пташка бы была вами недовольна»... Но многие просто боялись меня и делали, как скажу. Дизейт помогал раненым, стража не трогала нас. Они отпустили нас с одним условием, которое передала Мун – прийти завтра на переговоры, чтобы понять, что делать дальше. Эклипса с порога встретила нас странным жестом: она, держа в руках палочку, коснулась лба Дизейта.       – Ну и бардак у тебя в голове…       – Что ты делаешь? – он потер лоб.       – Разорвала связь. Прости, мне нужно было быть в курсе. Можете ничего не рассказывать кстати. Я завтра иду с вами. Дизейт замер в дверях, я же устало прошел в комнату и расселся на стуле.       – Не идешь, – отрезал я, опершись мордой на руки.       – Иду. Не спорь со мной.       – Ты была у меня в голове эти два дня?! – Дизейт приходил в себя.       – Да, – кинула она, все еще смотря на меня – Кстати, мог бы и сказать, что я тебе тоже нравлюсь. Ди замолчал и сел на диван, потупив взгляд в пол. Эклипса вернулась к диалогу.       – Я должна быть уверена, что вы не сморозите какую-нибудь чушь, по типу «Пташка будет вами недовольна», и проконтролировать, чтобы наши оправдания звучали правдоподобно и уверенно. Мун не глупа, вам придется рассказывать все от начала до конца. И от этого рассказа будут зависеть ее дальнейшие действия.       – Откуда ты знаешь, что она хочет? – огрызнулся я. Она мягко положила руки на стол, приняв угрожающую позу, что выглядело непривычно.       – Знаешь, мне когда-то повелось быть королевой Мьюни. Это так, если ты вдруг забыл. Поэтому я знаю, чем она руководствуется и что хочет. А еще я знаю, что это ее сестра, которую она когда-то очень любила. Поэтому она и дает вам завтрашние переговоры, чтобы переубедить себя, – она горделиво сложила руки на груди, – Видишь? Ты не справишься сам.       – Я не могу рисковать еще и тобой… Ты и без того преступница, которую могут без лишних слов заключить в кристалл.       – Как интересно. Ради Илуны ты рисковал всеми, а сейчас ты боишься пожертвовать трехсотлетней тетей, которую вы подобрали пару лет назад.       – Ты издеваешься? – я оскалился.       – Честно говоря, да. Конечно, я не хочу жертвовать собой, мне есть, что терять, – она вновь оперлась на стол, приблизилась ко мне неприлично близко и заговорила неприлично тихо. – Но Илуне тоже есть, что терять. И она растеряна. И я в отличие от некоторых, не собираюсь пускать все на самотек. Я могу помочь, значит я помогу.       – Правда, Тоффи, Эклипса для Мун – новое лицо в этой истории, ее слова могут иметь больший вес.       – Молчи там! – рявкнул я, – Ты никуда не пойдешь. Можешь проникнуть в мою голову и смотреть с удовольст… Вдруг крепкая пощечина, разразившаяся адским жжением, напрочь меня заткнула. Мы в шоке уставились на Эклипсу, она была по-настоящему зла.       – Можешь сомневаться во всех причинах, которые я сейчас перечислила, потому что я их складно приплела. Я люблю Илуну, как свою дочь, и хочу сделать все, что в моих силах, чтобы помочь ей. Я уверена, что, если мы не постараемся отстоять ее, Мун очень постарается ее уничтожить или обречь на вечные муки. Так что заткнись и засунь свои сексистские замашки поглубже в задницу, примерно туда, где ты хранишь свое разбухшее эго. Она глубоко вздохнула и уселась на стул, закрыв глаза. Мы с Ди и слова боялись сказать и просто таращились на Эклипсу.       – Мы все виноваты в том, что с ней произошло. Пришло время выйти из тени.       Переговоры проходили в замке Мьюни: сейчас торговаться было глупо и невозможно, приходилось надеяться лишь на свое бессмертное и сильное тело в случае, если на нас нападут. Эклипсу пропустили без лишних вопросов после того, как мы сказали, что она с нами. Мы уселись за стол в томном напряжении, пока его не прервал неаккуратный стук и сразу же открывшаяся дверь. За ней показалась желтая голова, потом и голубые глаза и в конце концов Стар вылезла сама, а за ней Делайла.       – Девочки, выйдите, у нас серьезный разговор, – голос Мун звучал тихо, чтобы спрятать ее напряжение. Не мы одни сейчас были в потенциальной опасности.       – Мы знаем, – они уверенно вошли внутрь, Стар продолжила. – Я тоже к этому причастна, я часто помогала Илуне. А Делайла, – она кинула на ту издевательский взгляд, – оказывается, все знала. Поэтому наши слова тоже имеют значение! Они уселись на свободные места, Мун еле видимо закатила глаза перед тем, как их прикрыть.       – С тобой я потом поговорю. Вон из кабинета, – властный голос Мун не нуждался в громкости или злобной гримасе, он и без этого выражал тошнотворное чувство силы и могущества.       – Пускай девочки остаются, – бросила Эклипса с непринужденной улыбкой на лице. Казалось, будто ей единственной все равно, – Они и правда причастны. Пускай учатся ответственности. Мун раздраженно помяла пальцы, но лицо ее осталось каменным. Она кивнула в знак согласия, и те двое довольно уселись.       – Что ж… Перейдем непосредственно к теме наших переговоров. Для начала, проясним ситуацию: вы каким–то невероятным образом вернули так называемую Илуну к жизни, чтобы захватить королевство Юним и с помощью ее силы в конце концов захватить и наше королевство. Я права?       – Категорически нет, – я произнес это плавно и твердо. – Илуна после оживления сама решила вернуться в Юним и возглавить умирающее королевство, чтобы дать ему шанс выжить. Я отговаривал ее, но она настаивала. Всеми делами занималась она, мы лишь помогали, где это было возможно, защищали ее.       – Защищали Беглую Пташку, смешно, – Мун все время еле заметно нервно теребила перчатки, но на лице не было и признака растерянности.       – Обхохочешься, – я выдал это с такой осязаемой злостью, что Мун действительно улыбнулась. Эклипса тронула мое плечо в знак того, чтобы я не выходил из себя. Я успокоился.       – Допустим, мы найдем Беглую Пташку. Что дальше?       – Вернем ее на пост королевы, если она этого захочет.       – А если не захочет?       – Будем жить дальше. Мун обвела всех присутствующих взглядом. Вздохнула.       – Жить дальше? Это Беглая Пташка. Она не может жить как обычный человек.       – Вам откуда знать? Королева раздраженно заерзала на месте, выпрямляя спину.       – Значит так. Другого выхода я не вижу, мы должны от нее избавиться. Снова. Я замер. От злости заиграли желваки, взгляд стал убийственным, я приподнял голову. Стар виновато скукожилась и закрыла лицо руками.       – Прошу прощения? – это фраза несла абсолютно противоположный смысл и обдала всех льдом за шиворот.       – Ты знаешь, о чем я, – лицо Мун сжалось в озлобленной гримасе, она напрочь забыла о всех правилах этикета. – Илуна опасна. Она за полчаса убила сколько людей? Восемьсот? Девятьсот? И даже не устала. Ах, точно, не считая сожженной дотла деревни.       – Это было больше двадцати лет назад, – я почти шипел от злости. – Она научилась контролировать себя, она изменилась.       – Я видела, как она изменилась, – съязвила Мун. – У меня во дворе при главных воротах до сих пор расщелина зияет. Беглая Пташка несет лишь разрушение. Ее нужно уничтожить. Мой бешеный взгляд лишь раззадоривал Мун, она собрала нас здесь вместе, чтобы высмеять. Я хотел голыми руками разорвать ее черепную коробку, впечатать в стол и растереть…       – Скажи это еще раз… – дрожащий бас пронесся по комнате. Мун надменно приподняла подбородок и растянулась в ехидной улыбке.       – Я прикончу Илуну снова, – она будто облизывала каждое слово с диким наслаждением. Я рассмеялся и устремил звериный взгляд на нее, не моргая.       – Я должен был убить тебя, выскочка. Та лишь улыбалась, не переставая теребить перчатки, наслаждалась моим бешенством.       – Пожалуй. Я не выдержал и дернулся в ее сторону, но рука Эклипсы вновь осекла меня. Она посмотрела на меня сочувственно, но одновременно очень успокаивающе по-взрослому. Я сел на место, закрыв глаза.       – И как ты собираешься ее “прикончить”? – Эклипса говорила непринужденно, словно она беседовала за очередной чашечкой чая.       – Я сделала это однажды, значит смогу еще раз.       – Хм… Новый обет ты с ней не заключала… Сердце у нее целехонькое… Да и ты не сможешь испытать такое эмоциональное потрясение, чтобы призвать темную магию такой мощи… – от такого толстого сарказма тошнило.       – Ты научила меня заклинанию, которое способно убить бессмертного.       – Ох, точно, как я могла забыть… – та наигранно заохала и положила руку на грудь, но потом скептически приспустила веки. – Это заклинание ее сильно поцарапает, да… Пару дней уйдет на восстановление. Или пару часов. Не суть. Пташка бессмертна. Единственный выход – заставить ее вновь взять магию под контроль, что у нее очень хорошо получалось.       – Я согласна, – подала голос Делайла, – Убийство – не выход. Она напугана, растеряна. Нужно просто вернуть ей былое спокойствие.       – Она вспомнила о том, что устроила геноцид. Боюсь, будет очень тяжело успокоиться, – произнес Дизейт.       – И что теперь? Нам всем жить на пороховой бочке, скакать вокруг Илуны, чтобы она вдруг не вышла из себя? – возникла Мун. Все замолчали. Как бы ужасно это ни звучало, но она сейчас права. Мы не могли жить вслепую, зная, что в любой из дней Илуна может уничтожить… все. Случайно. Или специально. От этих мыслей было противно, они сгустками налипли в груди и больно тянули.       – А это вообще нормально, что мы решаем ее судьбу без ее участия? – Делайла встала. – Может, для начала стоит поговорить с ней? Понять, так ли она опасна.       – Уста младенца глаголют истину, – Эклипса заулыбалась. – Илуну нужно найти. Для начала.       Вдруг ужасающий грохот раздался над головой, все попадали и залезли под стол, кто успел. Я единственный остался стоять на ногах, чтобы понять, что происходит. Потолок сорвало, обломки посыпались на голову, закрывая солнечный свет, или… Это были не обломки, а огромные крылья. Это была Илуна! Она исчезла так же быстро, как и появилась, я лишь моргнул, и ее силуэт пропал. Как я понял, крыши снесло и соседним башням. Я вгляделся в небо в надежде снова увидеть ее, и я увидел. Только теперь она несла что-то в руках… Что-то похожее на огромную книгу… Я понял…       – Она украла Книгу заклинаний. Дизейт, лети за ней!       – Она что сделала?! – Мун взвизгнула где-то из-под стола.       – Этого стоило ожидать, – Эклипса зашептала. – Черт, такое платье испортила… Дизейт обернулся вороном и сразу же улетел вслед за Илуной. Пока все не знающие пытались понять, что произошло, Мун разоралась.       – Все, я высылаю патруль! Она вскочила с места, я резко схватил ее за руку и оскалился.       – Дизейт найдет ее. И мы пойдем с ней говорить. С тобой или без тебя. Твой патруль только паники наведет.       – А снесенной крыши тебе маловато для паники?!       – Неженка, возьми палочку и все подлатай. Мне тебя этому учить? Ты же уже это делала… двадцать лет назад. Королева оскалилась и со злостью выдернула руку, потирая запястье. Она окинула меня взглядом, полном ненависти, она мечтала, чтобы я умер в страшных муках, но сказать это ей не позволяло воспитание. Поэтому я лишь произнес:       – Взаимно.       Дизейт смог разузнать, где обосновалась Илуна – это был заброшенный храм магии Юним. Мы отправились туда все вместе, присоединились даже те, кто явно был лишним. И я не про Деррила и Марко, а про Мун и парочку ее охранников. Одно их присутствие выводило меня из себя, но приходилось держать себя в руках, как минимум из-за язвительных насмешек Эклипсы. «Даже Илуна научилась подавлять эмоции, не будь тряпкой», – говорила она. Бесит.       – Это здесь, – Дизейт вывел нас на берег озера.       – Странно, все сильно изменилось с того раза, как мы здесь были, – отметила Стар.       – Как именно?       – Озеро светилось ярким лунным светом и сильно… манило. Теперь же оно похоже на фиолетовое болото. И храм просто так не стоял. И не был покрыт этими… ветвями странными… Фиолетовыми… Жуть… Эклипса напряглась, осанилась, пытаясь не подавать виду. Марко же сильно побледнел и еле стоял на ногах. Его подхватила Делайла.       – Что с тобой?!       – В груди сильно… жжет… В груди жжет… Вторая половина его сердца послужила сосудом для души Илуны, по сути теперь их сердца связаны.       – Деррил, Стар, Делайла, уведите его подальше. Ему должно стать полегче. Они сделали, как я сказал, но намереваясь вернуться, Дизейт тихо их упрекнул:       – Малышня, вы остаетесь тут.       – Что?! Но нам нужно с ней поговорить! – Стар зашипела громким шепотом.       – Мы сами с ней поговорим. Вас мы подвергать опасности не можем.       – Да мы не в опасности! Точнее мы можем за себя постоять!       – Королева Мун, – Дизейт явно пропустил мимо ушей последнюю сказанную фразу, – Выделите вашего охранника, пускай сторожит детей, будет хоть какой-то толк. Мун напрямую не дала согласия, она лишь дала короткий приказ своим охранникам, и они сразу же встали на пути Стар и ее друзей.       Дорожка к храму была из потресканных фиолетовых камней, но она хотя бы была. Страшно треща под нами, она почти разваливалась, но смогла нас удержать. Дверь в храм поплыла внутрь, не издавая ни единого звука, что напрягало не меньше раздражающего скрипа. Потрескавшиеся стены, колодец, из которого вытекала непонятная жидкость мертвенного лилового цвета, и огромные перепончатые крылья, тянувшиеся практически до потолка. Свирепый взгляд среагировал на звук и уставился на нас. Илуну было не узнать: от ее платья остались лишь лохмотья, короткие волосы безобразно растрепаны, лицо опухло от слез. Она свисала над распахнутой книгой. Глаза нервно дергались, грудь яростно вздымалась, она была похожа на загнанного, подстреленного хищника. Она выпрямилась позвонок за позвонком, медленно, словно змея, расправила крылья и обернулась к нам всем телом. Я мало чего боялся в этой жизни, но сейчас я ощущал неподдельную, тянущую боль в районе живота. И судя по гробовой тишине за моей спиной, я не единственный это чувствовал.       – Чего приперлись? – ее голос исказился от боли и безумия, – Захотелось посмотреть на зверушку в клетке? Она склонила голову на бок и окинула нас резким, прерывистым взглядом, ее шею схватила судорога. Вдруг ее взгляд застыл, казалось, будто она превратилась в статую, но через мгновение она оказалась рядом с нами и раскидала всех, схватив Мун за шею и оторвав ту от земли одной рукой. Пронзительный крик зазвенел в ушах эхом до боли в затылке, Мун пыталась вырваться, но она даже не могла прикоснуться к Илуне. Она визжала от адской боли, не понимая, что скоро у нее кончится кислород. Дизейт и Эклипса разом навалились на Илуну, пытаясь образумить ее, но как только они ее касались, они получали острый ожог.       – Как ты говорил? «Этот человек давно мертв»? Видимо не доглядел. Она сжимала горло Мун все сильнее, крики затихли и превратились в сдавленные хрипы и всхлипы. Я попытался отдернуть руку Илуны, невзирая на ужасающую боль от прикосновения к ней, но она была невероятно сильна, она даже не шелохнулась.       – Отпусти ее, Илуна! Прекрати! – завопила Эклипса. В этот момент резким движением она бросила тело в эту непонятную жидкость без каких-либо усилий. Надрывный кашель раздался по залу, Мун была жива. Но страх лишь разрастался.       – Зачем вы здесь?       – Илуна, послушай… – Эклипса приблизилась к ней, но прикоснуться не смела. – Ты вышла из себя, но это поправимо. Давай успокоимся… Может, Эйвис сможет помочь? Взгляд Пташки был пустым. Шею вновь схватила судорога. Она приблизилась к лицу Эклипсы практически вплотную.       – Перед моими глазами имена. Бесчисленное количество. Я вижу их каждую гребаную секунду. Я успела их выучить. И ты просишь меня успокоиться? Эклипса сглотнула, но не попятилась, она смело смотрела ей в глаза.       – Илуна… Это все в прошлом… Ты же изменилась, ты научилась контролировать себя, – сказал я, переманив ее внимание.       – Ты себе-то веришь? Прекрати врать. Хотя, о чем это я? Ты всегда себе врал. И мне.       – Да, врал. А что мне нужно было сказать?       – Правду. Сраную правду.       – Илуна, я пытался защитить тебя…       – И вот опять! – она взмахнула руками и вскрикнула, земля слегка задрожала. – Опять эта волшебная фраза: «Я пытался защитить тебя…», – она передразнила меня. – Каждый раз, когда ты так говоришь, все идет наперекосяк!       – Ну извини, мне действительно стоило сказать сломленной инвалидке о том, что она завалила около тысячи ни в чем не повинных людей, а ее сестра превратила меня в монстра! – я сильно повысил голос.       – В тот момент я хотя бы была слаба!       – Вот именно! Еще и слаба! А если бы ты с собой что-то сделала?!       – Что я могла сделать?! Я ходить не могла!       – Не знаю, ты довольно целеустремленная, доползла бы до ножа, вскрыла бы себе вены, и гори все синим огнем!       – Значит так было бы правильно! Черт! Пташка сжала волосы на затылке и поморщилась, кусая губы. Она продолжила, не сдерживаясь.       – Знаешь, в этом весь ты. Ты всегда думаешь только о себе, думаешь, как бы тебе удобно было!       – Да если б я так думал, мы бы не торчали здесь! Не гнили вместе с никому не нужным королевством!       – Тебе нужна я, как кислород! Ты делаешь все, чтобы я была рядом, прикрываясь своим гнилым благородством! Тебе все равно, что будет со мной, тебе лишь бы упиваться в чувствах, знать, что я рядом! Если бы ты по–настоящему любил меня, ты бы дал мне умереть! Легкие сжало. В груди что-то больно защемило, вдохнуть было невозможно. Зубы дрожали, поэтому я сжал их со всей силы и напряг желваки. Она воспользовалась этим: ее голос зазвучал пронзительно тихо.       – Так ответь на главный вопрос… Почему ты не дал мне умереть?.. Мы смотрели друг на друга, ожидая ответ. Но мы его прекрасно знали. Дышать было невыносимо тяжело, глаза щипало, я лишь смотрел за редкими слезами Илуны на изуродованном болью лице и не мог отвести взгляд. Больше всего в жизни я боялся допустить ту же ошибку, что и раньше, но избегая ее, наделал новых.       – Илуна, солнышко… – Эклипса тоскливо залепетала, – мы найдем способ… превратить тебя в человека…       – Да? – она не отрывала от меня озлобленный взгляд. – Так же, как и нашли способ превратить его… в человека?       – Илуна…       Было невыносимо больно. Казалось, будто то касание было лишь глупой щекоткой по сравнению с тем, что я сейчас чувствовал. Она не вернется – я это знал. Но не мог этого принять. Как когда-то не мог принять ее смерть. Самое ужасное, что она могла быть права. Я не отводил взгляд, как и она. Не знаю почему. Может быть, она ждала моей реакции, а может уже ее получила и наслаждалась. Ее шею вновь схватила судорога, и она невольно отвела взгляд, и с этого момента он больше не пересекался с моим. Развернувшись, она пошла к книге.       – Убирайтесь, – тихо произнесла та. – И никогда не возвращайтесь. Не дав нам и малейшего шанса на возражение, она с помощью магии выкинула нас на улицу.       Самые везучие из нас упали на дорожку, мне же пришлось выкарабкиваться на берег из этой темной жижи. Все силы будто разом выкачали, меня тащил Дизейт за руки. Я развалился на траве, Ди сел на колени рядом, Эклипса вскоре тоже присоединилась к нам. Мы были раздавлены. Никто не мог сказать и слова, но они были не нужны – тишина говорила за нас. Легкая рука коснулась моего плеча и осторожно провела вдоль, и так несколько раз.       Я идиот.       Мы вернулись домой, разбитые и немногословные. Мун поняла, что против Пташки ей не справится, поэтому оцепила зону вокруг Храма, чтобы хотя бы не дать ей сбежать. Но насколько это могло помочь?       Дома было ужасно холодно и зябко, по шее скользили мурашки. Дизейт, никого не спрашивая, достал бутылку чего-то крепкого и, поставив на стол, направился за стаканами. Он вопросительно взглянул Эклипсу: она кивнула, и тот взял третий стакан. С оглушительным для меня звуком янтарный напиток полился из бутылки, наполняя комнату горьким дубовым ароматом. Дизейт молча протянул мне его, будучи уверенным, что я его приму. И он был прав. Я взял стакан в руки и, звякнув им, сразу же пригубил напиток. Жгучее тепло разлилось в глотке, обжигая горло – так было легче отвлечься. Эклипса скукожилась и слегка закашляла, грубо прикрывая рот кулаком.       – Что за гадость?.. – спросила она почти шепотом, но казалось, будто она вскрикнула.       – Помогает отвлечься в такие моменты. О вкусе задумываешься сильнее, чем… обо всем остальном, – ответил Дизейт и отпил немного. Эклипса промолчала – видимо, она оценила смысл этого напитка.       Мы молчали, в тишине допивая золотистый напиток, от которого у меня даже глаз не косило. Даже пить залпом не помогло забыться, отстранить от себя бурю мыслей. Я смотрел на дно пустого стакана, гоняя последнюю каплю от одной стенки к другой. Когти впивались в серую чешую, я прикусывал язык клыками.       – Эклипса… – я резко прервал тишину, отчего все подняли на меня глаза. – Я, наверное, тебя об этом не спрашивал… Ты знаешь, как превратить меня в человека обратно? Та слегка подавилась, но быстро и тихо откашлялась. Она жалостливо взглянула на меня и помотала головой.       – Не потакай глупой маленькой девочке…       – Совсем недавно ты говорила, что очень ее любишь…       – Это не отменяет того факта, что она глупая маленькая девочка, – она сделала маленький глоток. Я шумно выдохнул и устало потер лоб.       – Я просто уже не знаю, как можно ее вернуть…       – А стоит ли? Стакан в моих руках туго затрещал, но у меня хватило самообладания его не раздавить. Эклипса, заметив это, с очень уверенным лицом отодвинулась подальше и сделала еще глоток.       – Что значит «стоит ли»? – это скорее прозвучало жалко, чем озлобленно. Та поджала губы, подбирая правильные слова, вздохнула.       – Может, она права? – она залпом допила все, что у нее осталось в стакане, зажмурилась и встряхнула головой. – Знаешь… Я ведь тоже теряла своих близких. Не самым лучшим образом. И хоть в моих руках была почти вся мощь темной магии, я не стала думать об их воскрешении. Ну… Эти мысли посещали меня недолго… – Дизейт в это время осторожно подошел к Эклипсе, ненавязчиво дернув ее за плечо, но она не отреагировала. – Я к чему это?.. Может, стоило ее отпустить? Еще двадцать с лишним лет назад. Ди теперь открыто хлопнул ее по плечу, но она лишь отмахнула его руку. Я закрыл глаза и оперся лбом на руку.       – Может быть, – я немощно произнес. – Не поздно ли сейчас об этом говорить?.. Эклипса виновато вздохнула, нахмурившись, обвела взглядом пол. Все знали, что она была права, но слышать эту правду было больнее всего, и она это понимала. Она неаккуратно вскочила с места и направилась в мой кабинет, но я уже не обращал внимания. Вернулась она с палочкой в руках и тронула меня за подбородок, приподняв тем самым мою морду.       – Ладно, не кисни. Посмотрю, что можно сделать. Она с закрытыми глазами стала водить палочкой по всему моему телу. Смотрелось это странно, но я и не сопротивлялся: вдруг она действительно поможет. Это продолжалось несколько минут и сопровождалось самыми разными физиономиями Эклипсы, жути добавлял ее беспрестанный шепот, но вот абсолютно недоумевающее лицо Дизейта сильно успокаивало. В конце концов она отпрянула и, надув щеки, выдохнула.       – Ну что?! – казалось, будто Ди волнует судьба моего тела сильнее меня. Эклипса вскинула брови и молча уселась на стул, почесав подбородок. Конечно, я привык жить в этом теле и готов был услышать любое оправдание в пользу моей индивидуальности, но такая реакция действительно заставляла понервничать. Та лишь зашуршала перчатками и все-таки подняла на меня взгляд.       – Как бы тебе сказать?.. – она вновь вздохнула.       – Скажи уж как-нибудь…       – В общем, Мун не просто тебя превратила… Если бы это было так, я бы за полчаса смогла хотя бы оборотня из тебя сделать. Ну ты понял… А в твоем случае… Это проклятие. Сильное эмоциональное проклятие. А проклятья я снимать не берусь, ты уж извини. Это чревато ужасными последствиями с мизерным шансом на успех. Но! – она подняла палец в воздух.       – Но? – я повторил за ней, вскинув брови.       – Есть один способ снять его. Но тебе он не понравится… Я выпрямился и подался вперед, разинув рот.       – Да мне плевать! Эклипса начала нервно хрустеть пальцами и бегать глазами, объясняя.       – Видишь ли, это эмоциональное проклятие. Оно очень сильное, но в то же время способ, который может его безболезненно снять, довольно легок…       – Ну?!       – Его может снять только тот, кто его и наложил… Челюсть сомкнулась, громко щелкнув, пальцы с треском впились в подлокотники. Дизейт ошарашенно схватился за голову на затылке и сочно выругался. Осознание пришло не сразу, но оно явно нарастало ледяной ненавистью в груди.       – Это единственный способ?       – Боюсь, что да. Эклипса посмотрела мне глубоко в глаза, пытаясь отыскать последние частички моей души, и обратилась к ним.       – Готов ли ты пойти на это ради нее?       – Да, – я сказал это твердо и даже не раздумывая. Думать я стал об этом на миг позже. Я действительно был готов сделать для Илуны все, но отказаться от уже привычного мне тела и пойти к злейшему врагу просить о милости… От одной только мысли хотелось что-нибудь сломать. Но это был последний шанс повлиять на нее. И, видимо, единственный…       Мун согласилась поговорить только в присутствии двух амбалов: она знала, что для меня это будет унизительно, поэтому играла по своим правилам. Мне пришлось это проглотить, ровно как и то, что я вообще здесь.       – И о чем тебе понадобилось со мной поговорить? Одному. Она расселась на огромном стуле, подобном трону, и раскрыла грудную клетку, видимо, в знак того, что она меня не боится. Зря, конечно. Но я стоял смирно, чтобы не вызывать напряжения, которого и без того хватало.       – Я хочу попросить тебя об одолжении. Королева удивленно приподняла брови и сложила руки в замок в ожидании моих требований. Но я не торопился с прямым ответом.       – Это насчет… моего тела… Ох, лучше бы сказал прямо… Мун натужно улыбнулась, прикрыв рот ладонью.       – Боюсь, в этом я не смогу тебе помочь. Конечно, я когда-то была сестрой-близнецом Илуны, но время…       – Прекрати. Ты знаешь, что я не об этом.       – Не могла отказать себе в удовольствии… Она откинулась на спинку стула, и махнула рукой в знак того, чтобы я продолжил.       – Ты когда-то превратила меня в монстра… и только ты можешь обратить меня обратно. Мун внезапно осанилась и оперлась на локти в приятном удивлении. Ее ухмылка стала противной и ядовитой, а поза приняла очертания ее матери.       – Поэтому прошу тебя… обратить меня в человека. Ее глаза насмешливо и нагло скользили по мне, а через мгновение она рассмеялась на весь кабинет. От злости разрывало ребра, я старался не поддаваться эмоциям, но каждая секунда, где она нагло ржала, выводила из себя. Она набрала воздуху побольше и помахала в свою сторону ладонью.       – Боги, что она с тобой сделала? Приполз ко мне просить по-дружески вернуть тело… Это она из-за сексуальной неудовлетворенности так взбесилась, получается? Больше всего на свете мне сейчас хотелось взять эту тварь за волосы и раз десять грохнуть ее башкой о стол, чтобы щепки впились ей в глаза, а раздробленные кости резали гортань каждый раз, когда она пыталась вдохнуть. Но я стоял не шелохнувшись. Ради Илуны я мог и потерпеть.       – Я прошу тебя по-человечески…       – Смешно, – отрезала она. – Можешь просить хоть по-индюшачьи: мой ответ – нет. Я глубоко вздохнул, приводя себя в чувства, прикрыл глаза. Вариантов было немного: либо я убью ее здесь и сейчас и потеряю последний шанс на обретение человеческого тела, зато эта выскочка перестанет нагло восседать на троне, либо продолжу ее просить, пока она не согласится. Вариант «уйти ни с чем» я даже не рассматривал. Ради Илуны я готов был наступить на горло своей гордости, поэтому и первый вариант старался избежать.       – Умоляю, это может быть последний шанс… В том числе, шанс защитить твое королевство. По ее глазам было видно – она услышала только первое слово. Она неспешно поднялась с места и медленно, каблуками сокращая расстояние, подошла и встала передо мной, скрестив руки на груди.       – Так ты умоляешь? – она выпятилась вперед и заговорила тише. – Моли еще. Она не собиралась исполнять мою просьбу, она просто издевалась, смотрела, как я унижаю себя на глазах этих амбалов, чтобы слух расползся по всему королевству. Я был в смятении: если потакать ее манипуляциям, то я точно не смогу получить желаемого, но и качать свои права не имело смысла – она растопчет меня. Я не знал, что делать. Я сверлил ее взглядом, прикидывая в голове все возможные исходы, а она лишь посмеивалась надо мной.       – Я так и думала… Ты не изменился.       Мун одним движением развернулась и направилась к своему месту. Но в один момент она остановилась, услышав странный звук. Развернувшись, она дернулась, и от ее былой улыбки не осталось и следа. Я стоял перед ней на коленях, потупив взгляд в пол. Ее реакция сильно меня озадачила: я думал, она будет упиваться в своей власти надо мной и помыкать мною дальше, но она в ужасе стояла и таращилась на меня, будто моя реакция была чем-то, что она и представить себе не могла. Она хотела издеваться надо мной, испытывать меня, но не видеть поверженным. Она растерянно нахмурилась и забегала глазами.       – Я знаю, что ты никогда не согласишься на это, поэтому предложу взамен… покинуть эту планету навсегда. С Илуной, если она согласится, или без. Взгляд Мун стал совсем растерянным, дыхание прерывистым и нервным. Она спешно подошла ко мне и тронула за плечо, голос ее сильно смягчился.       – Вставай. Просто встань… Давай… Она, словно перо, без усилий потянула мою руку вверх, но я поддался и встал – по ее лицу видно, что ей стало легче. Она резким и отрывистым движением руки приказала охране выйти, не произнеся ни слова. Мы остались вдвоем, она грохнулась на стул и потерла переносицу, не смея поднять на меня глаза.       – Они ничего никому не расскажут, испугаются моего гнева, – она вздохнула и все-таки взглянула на меня, но теперь совершенно по-другому – серьезно. – Заманчивое предложение. Ты прав, меня оно подкупит. Но я тебе не доверяю.       – Понимаю.       – Однако ты спас мою жизнь на балу… и оставил меня и Мьюни в покое после последней битвы Сопротивления с нами… Я не хочу быть у тебя в долгу. Поэтому дам тебе шанс, но при одном условии.       – Мне повезло, всего одно условие. Она отреагировала на иронию задумчивостью и сложила руки перед собой.       – Мы заключим Вечный обет. Было ясно, она сама идет на огромный риск: Вечный обет – не простая подпись на бумажке, это сложная темная магия, которая навеки отпечатает в наших душах уговор. Но в нашем случае это была необходимость. Она боялась не меньше, но для меня это был единственный шанс стать человеком, а для нее – избавиться от меня раз и навсегда. Я согласился, на что она грузно вздохнула и поднялась с места, начала шерстить по ящикам.       – Значит, уговор таков: я снимаю с тебя проклятие и возвращаю человеческий облик, а ты после этого говоришь с Илуной и покидаешь это измерение?       – Все так. Она взяла какой-то небольшой кристалл и крепко сжала в руке.       – Хорошо, – следующие слова она сказала не без сомнения. – Дай мне руку. Я сделал, как она велела. Ее ладошка легла в мою руку ровно как этот маленький кристалл, по ее лицу было видно, что она вряд ли бы согласилась еще хоть раз на подобную близость с таким как я. И я был в чем-то с ней согласен. Чувства перемешались: я недоумевал от ее поведения, злился за прошлые обиды и боялся этого чертового обета. Но ее теплая ладонь невольно напоминала мне ее сестру-близнеца, ради которой я превратил здесь себя в половую тряпку. Мун сдавленно кивнула и начала читать заклинание, связывающее наши души клятвой. Странно звучало это для заклятых врагов. С последним словом и последней тонкой нитью света легкий холод прошелся по спине – Вечный обет был заключен. Мун осторожно выдернула свою руку и потерла ее.       – Ну… Что теперь?       – Не знаю. Эклипса лишь сказала, что снять проклятие легко тому, кто его наложил. Но не сказала как.       – Прекрасно… – сказала она это с явным сарказмом. – Зови ее сюда.       – Ну уж нет. Она недоуменно подняла глаза в поисках подвоха.       – В теле человека я буду уязвим, а Эклипса давняя преступница Мьюни. Я не буду так рисковать. Мы пойдем к ней.       – А я, то есть, неуязвима?       – Если ты боишься Дизейта, то он и мухи не обидит. Мун от злости лишь глубоко вздохнула и раздраженно посмотрела на меня исподлобья.       – Ты ведь не сможешь исполнить свою часть уговора, если мы с ней не поговорим. А она сюда не придет. Пришла моя пора поиздеваться над ней. Она помотала головой и резко схватила плащ, направившись к выходу и бубня себе что–то под нос.       – Боги, что я делаю?..       Эклипса и Дизейт ожидаемо странно отреагировали на наше появление: они встали посреди комнаты и таращились на нас, будто мы были привидениями. Дизейт, не зная, что и сказать, просто ушел в другую комнату, а Эклипса, догадываясь, что нам понадобится ее помощь, осталась стоять, взяв себя в руки и расслабившись.       – Тоффи, не обижайся, но я не думала, что она согласится.       – Я умею уговаривать, – сказал я довольно уверенно.       – Ага, особенно стоя на коленях и умоляя… – произнесла Мун, осматривая потолок. Я невольно оскалился и кинул недоброжелательный взгляд на нее, а Эклипса сдержанно прикрыла рот рукой, чтобы усмирить улыбку.       – Ладно, это будет проще простого… Ты взяла палочку?       – Нет, она у Стар… – неуверенно ответила Мун. Эклипса поджала губы и стукнула пальцем по подбородку, задумавшись. Она вздохнула, выругавшись, и отошла в мой кабинет, откуда принесла нашу палочку – половину от старой. Мун вскинула брови.       – Так вот где она! Эклипса замешкалась и отдернула руку, немного пряча палочку за пазуху.       – Я надеюсь, все останется здесь? Мы снимаем проклятье, я не хочу, чтобы этот приятный акт доверия превратился в неприятную пропажу вещей из моего дома.       – Но это часть моей семейной реликвии! Королева Тьмы устало посмотрела на собеседницу, приподняв бровь.       – Я могу тебя выгнать, и делайте что хотите.       Мун поддалась и согласилась на то, что все произошедшее здесь останется между нами. Эклипса, вручив палочку, стала рассказывать ей, что нужно делать. Пытаясь вслушаться в подробности, я не услышал ничего, что мне следовало бы делать – это напрягало. Поэтому я так и спросил.       – А мне что делать? Девушки перевели на меня взгляд, словно я здесь был лишний, и устало вздохнули. Эклипса подошла ко мне, небрежно взяла за плечи и подвинула в центр комнаты.       – Стой здесь и наслаждайся процессом, – она похлопала меня по плечу и вновь отошла к Мун. Я перестал их слушать, благо, они разговаривали недолго. В итоге Эклипса отошла на равное от нас расстояние и хлопнула в ладоши, привлекая наше внимание.       – Так! Я обязана предупредить вас о возможных побочных эффектах. Во время обращения вы можете ощутить сильные эмоции, причем чужие. То есть вы ими обменяетесь. А еще, может быть, обменяетесь воспоминаниями, – мы напряглись, но оба понадеялись, что это лишь «возможные» побочные эффекты. – И, если ты начнешь колдовать заклинание для убийства бессмертного – я это пойму, – она посмотрела на Мун исподлобья и кивнула.       Все было готово. От волнения я сжал кулаки и выпрямился, ожидая то, чего и не мог себе представить. Я давно смирился со своей участью и теперь передо мной стояла та, которая и обрекла меня на эти мучения. И что удивительно, она не хотела меня убить. По крайней мере сейчас. Она наставила на меня палочку и пропитанным властью голосом начала:

Пусть горечь злобной боли тает,

В прощении душа восстанет. Я мир зову, страданье отпущу, Проклятье с ветром унесу.

      Осколок звезды озарился таким светом, что нам пришлось зажмуриться, но не это было самое ужасное… Жгучая боль раздалась по всему телу, я будто упал в чан с кипящей лавой. Кричать было стыдно несколько мгновений назад, сейчас же мне было все равно – боль была невыносимой. Хотелось содрать с себя кожу, но мои движения были скованы, ноги оторвались от земли. В голове все смешалось. Душа горела так же сильно, как и тело. Боль утраты, разочарование, искренняя любовь, невероятное счастье и многолетняя тоска. Перед глазами пролетела вся жизнь, но не моя. Веселая, свободолюбивая голубоволосая девочка, мечтавшая построить свою жизнь самостоятельно, споткнулась о жестокую реальность. Ее связь с сестрой ослабевала, и она с каждым днем все сильнее отдалялась от всех, кто был ей дорог. Утрата за утратой, трясущиеся руки перед кабинетом, где должны проходить переговоры; животный страх смерти перед битвой с Сопротивлением; жгучее чувство вины за то, что когда-то она не смогла понять и остановить свою родную сестру. Одиночество. Холодная и пустая комната, в которой раньше звенели родные голоса. В конечном итоге даже дочь водила за спиной королевские интриги. Раньше казалось, будто мы совершенно разные и никогда не сможем друг друга понять. Но теперь все изменилось.       Адская боль сменилась умиротворением, тело объяло забытое тепло и неприятное шуршание ткани. Ноги почувствовали землю, но колени подкашивались. Живот стянуло, к горлу подступила рвота, и случилось неизбежное. Пол был испорчен, надеюсь, что не критично.       – Ах, да… Еще один побочный эффект… – замялась Эклипса.       Потерянные ощущения нахлынули волной, я боялся открыть глаза, но руки невольно начали ощупывать свисающую с меня одежду. Тепло – первое, что я почувствовал в этом забытом теле. Я растер горячей рукой испарину на шее и шумно вздохнул, зажмурившись. Заторможенно я стал выпрямляться, расправляя грудь и впуская в легкие кислород. Набравшись смелости, я открыл глаза. Две ошарашенные девушки и Дизейт таращились на меня практически не моргая. Я окинул взглядом сначала руки, потом ноги, не в силах терпеть, я скинул с себя пиджак и рубашку, которые оказались на несколько размеров больше, штаны я старался придерживать. Я провел рукой по груди и животу, потом по лицу. Больше не было этой ужасной длинной зубастой морды, громоздкой шеи и отвратительной чешуи. Я был человеком, но я до сих пор не мог в это поверить.       Эклипса немного пришла в себя и стала осматривать меня с ног до головы оценивающе и удивленно.       – Теперь я понимаю, почему вы так с Илуной волновались насчет этого тела. А ты красавчик. Выглядишь на двадцать пять.       – Мне и было… – я заговорил невольно и на секунду замешкался, испугавшись своего спокойного и мягкого голоса, лишенного звериного рыка, – Кхм… Мне и было двадцать пять, когда меня превратили…       – То есть ты даже не постарел?! Черт, надо и себя разочек в ящерицу превратить, – Эклипса сказала это свободно, но заметив, что никому из нас не смешно, немного кашлянула и осанилась.       – В кристалл себя запихай, лет на триста хватит.       – Так, стоп, я поняла. Та выхватила палочку из рук Мун, магией быстренько очистила пол и наколдовала мне стопку вещей по размеру.       – Иди лучше переоденься, не смущай Дизейта. Тот лишь недоуменно покачал головой, но улыбку скрывать даже и не думал.       Я переоделся довольно быстро, но выходить из комнаты не торопился. Странное чувство закралось где-то под череп, во рту пересохло, от напряжения свело шею. Я знал, что это все значит, но был не готов показывать это кому-либо, да даже себе. Я несколько раз глубоко вздохнул, но это получилось унизительно прерывисто. Сжав челюсть покрепче, я вышел из комнаты. И опять эти взгляды… Только Дизейт, посмотрев на меня лишь пару секунд, отвел взгляд и по-отцовски заулыбался. Я запихнул руки в карманы, чтобы никто не понял, что они чертовски дрожат. Но в этот злосчастный момент Эклипса протянула мне то, чего я сторонился уже около двадцати лет, – зеркало. Я поднял осуждающий взгляд и нахмурился.       – Можешь больше не стараться, с таким личиком выглядеть устрашающим у тебя больше не получится. Я, не отводя взгляд, лишь безучастно помотал головой. Она думала, я пытаюсь ее запугать? Я обычно так делал. Но сейчас я просто боялся посмотреть в отражение, поэтому и не сводил глаз. Хотя я думаю, что она это прекрасно понимала, поэтому держала зеркало так, что там отражался потолок – я заметил это краем глаза. Она не хотела, чтобы о моей слабости узнали все присутствующие и чтобы ее считали неженкой, которая на самом деле лезет из кожи вон, дабы у нас все было хорошо. Я потянулся за зеркалом, но заметив, как у меня трясется рука, быстро выхватил его и направил на себя, однако смотреть в него я не торопился. Но под гнетом чужих взглядов, я все-таки осмелился. Желтые глаза дергались в отражении, черные брови невольно изгибались. Черт, у меня есть брови? Черные, как мои волосы? И губы. Нормальные зубы. И нос. Человеческий нос. Твою мать, у меня всегда были такие густые брови? А щетины нет… Я что, брился перед Днем коронации? Не помню. Подождите, теперь мне нужно еще и бриться?! Я и не думал, что настолько отвык. Во сне все ощущалось совершенно по-другому.       Я вернул зеркало Эклипсе и взглянул на Мун. Она задумчиво разглядывала меня с ног до головы, сжимая пальцы.       – Спасибо, – произнес я одними губами. Та выпрямилась и вздохнула, опустив глаза. Руки ее перестали ерзать, они уверенно сложились в крепкий замок.       – Я выполнила свою часть сделки. Жду того же от тебя. Эклипса бросила на меня подозрительный взгляд, но это было почти незаметно. Что со мной сделали эти женщины? Размяк и распустился. Королева вернулась в замок и сказала, что даст мне времени на подготовку, сколько захочу, но после разговора с Илуной я буду обязан покинуть Мьюни. Я оценил этот жест.       Мы все договорились о том, что меня вновь будут звать Фидо, потому что это злосчастное имя Тоффи ассоциировалось только с этим монстром, который теперь остался в прошлом. Было приятно вернуть все на круги своя. Но по-настоящему нам этого не удалось. И никогда не удастся.

От лица Илуны:

      – Как-то грубо ты их выгнала, – сказал Глоссарик, паря над книгой.       – Заткнись и помоги мне.       Я шерстила всю Книгу заклинаний в поисках способа обратить все вспять, вернуть мне мою человечность. Я сто раз перечитывала все главы Эклипсы, и еще пару раз всю остальную книгу, но я всегда что-то упускала. А этот мелкий синий бородатый гном тараторил все одно и то же!       – Илуна, такого заклинания нет. Превращение в Беглую Пташку необратимо.       – Я все равно что-нибудь найду… Тот лишь закатил глаза и вздохнул.       – Не найдешь. Потому что ничего подобного в этой книге нет. Я подняла на него безумный взгляд и схватила его одной рукой, но он даже не дернулся.       – В книге, значит, нет. Может, ты знаешь?       – Все заклинания создавали прошлые королевы, я только свидетель, я не всезнающая энциклопедия. Я брезгливо отбросила его в сторону, а он лишь оправился и принял изначальное положение. Я задумалась.       – Прошлые королевы, говоришь… Я спрошу у самой Сентии. Не раздумывая я разорвала ткань пространства и времени, как я это делала раньше, и отправилась в далекое прошлое.       Если я правильно помню, то Сентия жила около двух тысяч лет назад. Неудивительно, что все такое… другое. Я очутилась в каком-то лесу, трава под ногами светилась, волшебные бабочки парили вокруг меня, сбрасывая на меня свою пыль, от которой невыносимо хотелось чихать. Как Пташка, я чувствовала, насколько это место было пропитано магией. Такое ощущение, будто можно любой травинку использовать в качестве волшебной палочки. Но надо сосредоточиться. С помощью нехитрого заклинания я сразу определила, где находится Сентия и направилась к ней. Я подлетела к небольшому, но довольно цивилизованному поселению и решила перейти на шаг, спрятав крылья. Я чувствовала, что Пташка близко. Виляя по мощеным улицам, я вышла на площадь, где стояла она, широко расставив руки и рассказывая что-то внимающему народу, но почувствовав что-то спиной, она обернулась. Одним взмахом руки она распустила толпу и направилась ко мне.       Очень короткие белые волосы с двумя длинными прядями, темно-красные глаза и знаки пик на щеках – точно, как описывали ее в книге. Она заговорила со мной, но я не поняла ни слова, поэтому раздраженно взмахнула рукой, чтобы магией избавить нас от языкового барьера. Сентия отшатнулась, испугавшись моих действий, но вскоре поняв, что с ней все в порядке, продолжила говорить.       – Кто ты? Я чувствую – ты не человек, не здешняя. Я удивилась, как она так быстро меня считала, но сразу же поняла, что действительно передо мной стояла первая Беглая Пташка, открытая новому и неизведанному.       – Я… Я не знала, как объяснить. Поэтому решила сэкономить время. Я раскрыла свои огромные крылья и произнесла.       – Пташка из будущего. Появлюсь через тридцать шесть тысяч полных лун. Я спрятала крылья. Сентия широко раскрыла глаза, но назвать ее шокированной я не могла.       – Я знала, что нам еще предстоит постичь всю магию…       – Ты же тоже Пташка! Как превратить себя в человека обратно? Вот как раз этому вопросу она удивилась.       – Никак.       – В смысле?       – Тело наше сливается с потоком вселенной, внедряя каждую частичку нас в него. Посему наша форма неопределенна, а жизнь не поддается объяснению. Вырвать тело из потока невозможно.       Невозможно.

Невозможно.

      Я вернулась ни с чем, Глоссарик это сразу понял.       – Я же говорил.       – Заткнись. Если я не могу исправить это сейчас, я исправлю это в прошлом. Заставлю себя передумать.       Я вновь открыла портал, но попытавшись в него войти, в ушах зазвенело, пространство на миг исказилось и меня отбросило на пару мгновений назад. Не поняв, что произошло, я попробовала снова. И снова. И снова… Но итог был один – меня отбрасывало на несколько мгновений назад. Глоссарик посмотрел на меня совсем иначе: серьезно и устало. Я остановилась.       – Теперь ты готова выслушать, – он выразительно обозначил утверждение, а не вопрос. Он взмахнул рукой и в воздухе появилась книга, небольшая, но довольно толстая с позолоченной фигурной пластиной на обложке. На ней было выгравировано имя – Илуна Баттерфляй. Крылья незримо дернулись, я подняла взгляд на Глоссарика.       – Что это?       – Твоя книга историй. Или книга твоей истории. Или… В общем, из Маа-Тариноита. Я схватила книгу и начала в недоумении листать страницы. Каллиграфический почерк был настолько идеален, что в глазах рябило. Окинув быстрым взглядом несколько страниц, я действительно убедилась, что это книга с моей историей. Но ближе к середине почерк становился вялым и небрежным. Взгляд зацепила одна яркая строчка: «Она стала Беглой Пташкой и решила отомстить Мьюни». Предложение было написано кровью. Глоссарик продолжил.       – Я предложил Эклипсе создать Библиотеку историй. Ей сказал, что это поможет отследить Пташку, Комиссия просто убедилась, что это полезно. Предложил Цербера для охраны Библиотеки и вселил ему мысль о том, что ради крови, в которой он так нуждается, можно разок отступиться от правил и отдать кольцо молодому, амбициозному королю, который будет отдавать до последней капли крови ради ключа от Библиотеки. Я вернул настоящую династию Баттерфляй на престол, которую подменила Высшая Комиссия магии. Внушил Сан цель ее пребывания на троне и испортил ее исполнение, чтобы она отказалась от престола, и ты заняла его. А дальше по мелочи: отговорил Стар рассказывать о тебе Мун, чтобы ты набралась сил, и далее, далее, далее…       – Я не понимаю… – мой голос был слаб и беспомощен. Он же говорил твердо и уверенно.       – Библиотека историй не только записывала всю историю любого живого существа в реальном времени, она ее фиксировало. А как говорит старая народная мудрость: «Что написано пером – не вырубишь топором». Это мог сделать только Мортимер, и он это делал. Однако одну строчку он написал наперед.

Она стала Беглой Пташкой и решила отомстить Мьюни.

В голове отозвались неприятные воспоминания.

Ты изменишь мир, Луна. Ты сможешь вернуть справедливость, которую разрушили мьюниане.

      Мортимер не пытался меня тогда убедить… Он знал, что это произойдет, потому что сам это написал… И все потому, что он так хотел. Существо, что парило сейчас передо мной.       – Подожди, Мортимер мог переписать историю, значит я и подавно смогу, – голос дрожал.       – Вы уничтожили Библиотеку. История перестала фиксироваться примерно через год после Дня коронации. Это процесс очень сложно настроенный, поэтому понадобилось время, чтобы в книгах остановились чернила. Я подумал, что мне этого хватит. А теперь эти книги превратились лишь… в хорошие книги. История же заплелась в тугой узел. Паника сдавила шею, из разбитой груди послышались частые удары. Я отрицала все услышанное, но пазлы складывались слишком четко. Из глубины фонтана послышались приглушенные удары, земля затряслась, по потолку пошли еле заметные трещины. Я не хотела верить во все это.       – Ты… подстроил все, чтобы я стала… Беглой Пташкой? – я сказала сдавленно, почти шепотом. Я всеми силами надеялась, что он очень не смешно шутит и подстроил все факты под себя, но его четкий и уверенный ответ ударил по голове.       – Да.       – ЗАЧЕМ?! – истерика брала верх.       – Чтобы уничтожить себя. Слезы невольно омывали лицо, руки дрожали от злости, глубинные звуки ходили по всему храму.       – ЧТОБЫ ЧТО?!       – Ты не ослышалась, – он был чертовски спокоен, это выводило из себя. Я схватилась за волосы и упала на колени, зажмурившись от боли в груди.       – ПОЧЕМУ Я? ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПОВЕСИЛСЯ, ВЕНЫ НЕ ВСКРЫЛ, НЕ ПОШЕЛ КУПАТЬСЯ С КАМНЕМ НА ШЕЕ?!       – Ровно по той же причине, что и ты. Я бессмертен. Я завизжала так громко, что стекла выбило, и осколки осыпали меня, отскакивая от моей кожи, словно от непробиваемого металла. Туман сгустился над потолком, затрудняя дыхание.       – ТЫ ИСПОРТИЛ МОЮ ЖИЗНЬ! С САМОГО НАЧАЛА ТЫ МАНИПУЛИРОВАЛ МНОЙ И ВСЕМИ ВООБЩЕ, ЧТОБЫ ПРОСТО УМЕРЕТЬ?! ТЫ – ЛЖИВОЕ ПОДОБИЕ СУЩЕСТВА, ЭГОИСТИЧНАЯ МРАЗЬ! В ТЕБЕ НЕТ НИЧЕГО ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО! ТЫ…       Слова потерялись за приступом рыдания, у меня больше не было сил и двинуться. Я рыдала, перебирая руками обломки, которые я невольно создала своей истерикой. Но Глоссарик оставался так же спокоен, как и был. Ему было все равно. Всегда. Он просто равнодушно смотрел на меня.       – Ты закончила? Хорошо. А теперь послушай меня, ведь когда-то тебе придется с этим столкнуться. Я живу здесь уже две тысячи лет. Тысячи самонадеянных королев брали палочку в руки и строили свои порядки, развязывали войны и строили империю. Вся человечность, которую во мне воспитала моя создательница – Сентия – испарилась примерно через триста лет моего существования. Вечная война, смерти, проблемы с палочкой, «Глоссарик, помоги», «Глоссарик помоги»... Сначала я был искренен, я делал то, ради чего был создан – помогать. Я был ни на чьей стороне, чтобы всегда оставаться Глоссариком, а не злодеем или добродетелем. Ты не поверишь, но я устал. Я смотрел на людей и завидовал им, потому что они умирают. А я не мог. И этот цикл повторялся раз за разом, пока не появилась Эклипса и не открыла мне глаза. Она делала, что ей захочется, играла против правил, потому что знала, что этот мир устроен неправильно. И я понял, что мне пора начать свою игру против правил, чтобы наконец обрести покой. Уничтожить меня может только существо, которое сильнее меня – Пташка. То есть ты. Осколки под давлением пальцев превращались в пыль, зубы дрожали от злости. Я уже хотела его убить, но не хотела давать того, чего он так страстно желал.       – А если я… откажусь?       – Я убью всех, кто тебе дорог. Благо, сейчас они все вместе. А запереть меня ты нигде не сможешь. Я все и ничто одновременно. Так что у тебя довольно простой выбор. Он действительно был прост. Но душа разваливалась на части, я перестала ощущать реальность. Все было предначертано и ничего изменить нельзя. Я узница собственной судьбы, которая попала в эту грязную игру. Мое существование было лишь пунктом плана. Он сам сказал, что давно растерял свою человечность… Неужели со мной произойдет то же самое?.. Я всегда буду опасна для этого мира, для вселенной. И я не могу убить себя, точно как он. Но я не буду манипулировать чужими судьбами, чтобы обрести свободу. Я спасу всех от яда моей души.       Я медленно поднялась, в ушах звенело. Без лишних слов я выставила обе руки в сторону Глоссарика и направила всю свою энергию в его сторону. Свет тысячи солнц ослеплял, адский визг разрыва реальности дробил мозг, но я делала то, для чего и была создана. Тело безжизненного магического существа рассыпалось в пыль и развеялось над сожженной Книгой заклинаний.       Пустота пожирала мое сознание, адская боль в груди заставляла вспоминать, что я еще жива. Я чудовище. От одного моего касания раскалывается земля. И это нельзя исправить. Никак. Никогда. Шею дергали судороги. Голову засоряли навязчивые мысли. Голоса убитых кричали где-то внутри. Мою жизнь обрекли на вечное страдание. Я была лишь марионеткой или я могла что-то исправить? Остановиться и подумать о том, что я делаю, вырвать руль и начать заново. Неважно. Сейчас это не имеет значения. Я перестала чувствовать холод от воды, что обвивала мои ноги, остроту осколков, только жжение в груди и резь в правой руке. Защитить остальных – моя цель. И я от нее не отступлюсь.       Часы сжались в секунды, мой взор мутнел, но мягкий басистый голос заставил проснуться. Я взглянула туда, откуда шел этот голос. Нет, я точно сошла с ума. Черные волосы, бережно обвивающие его лицо, струились по человеческой коже; желтые глаза сочувственно очерчивали мой силуэт. Я не чувствовала реальность, Фидо действительно стоял передо мной или мое затуманенное сознание? Но его голос звучал так нежно и бархатно, что я и не понимала, о чем он говорит… Однако Фидо сделал шаг в мою сторону, и я рефлекторно отшатнулась назад. Мое тело боялось навредить ему. Значит, он реален? Или нет?..       – Илуна, ты слышишь меня? Это я, Фидо. У меня получилось… Я думал, это невозможно. Он превратился в человека ради меня? Он давно хотел, но не мог. Что случилось? Или раньше он не хотел?.. Или его сейчас нет передо мной, и я брежу?       – Мы сможем справиться со всеми трудностями вместе… Пошли эти королевства к черту, отправимся на Землю. На Землю? Да, он предлагал… Но я опасна… Здесь меня хотя бы смогут сдерживать магией, но если что-то случится на Земле, никто не будет способен меня остановить. Я не могу. Нет. Я опасна. Почему я не могу это сказать? Сдерживать судороги в шее стало невыносимо тяжело.       – Мы найдем способ контролировать эту магию, ты же у меня большая молодец… Ты преодолела столько трудностей. И с этим справишься, – его голос дрожал. – Не молчи…

Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален?

Он реален? Он реален? Он реален? Он реален?

Он реален? Он реален? Он реален? Он реален? Он реален?

Он реален? Он реален?

Он реален? Он реален? Он реален?

Он реален?

      Почему я не понимаю? Почему я здесь? Почему трупы кричат у меня в голове? Он стоит передо мной или это мое воображение? Почему я так отчетливо слышу его голос?       – Илуна, мы справимся… Умоляю тебя… мы все исправим.       – Я убила около тысячи невинных людей, уничтожила Глоссарика и Книгу заклинаний. Это можно исправить? Это можно исправить? Как он собирался это исправить? Никак? Именно поэтому он смотрит на меня как испуганный щенок? Глаза бегают, брови хмурятся. Он боится? Боится. Меня?       – Это не исправить. Смириться и понять – единственный выход.       – Как ты смирился с моей смертью? Испуганный щенок. Прости меня. Если ты реален, то ты должен меня отпустить. Ты должен был отпустить меня очень давно. Я отравляю твою жизнь вечной скорбью. Умоляю, живи. Живи. Отпусти меня. Губы его дрожали, он думал, ошибки Мун – причина всех проблем. Я причина. Не могу к нему прикоснуться, наверное, он теплый. Как когда-то. Не имею права. Я опасна.       – Я заключил Вечный обет с Мун. Она снимет проклятие и превратит меня в человека, а я… навсегда покину Мьюни. С тобой или без тебя. Таков уговор… Он подходил ближе, я шагала назад. Вечный обет. Я никогда его не увижу. Никогда. Не увижу больше. Я должна снять обет. Его не снять. Или можно? Нет, тогда он будет возле меня, это опасно. Я хочу, чтобы он жил. Он сможет начать жить заново без меня. В безопасности. Прости меня. Я люблю тебя. Люблю тебя больше этой вселенной. Умоляю, уходи отсюда.       – Уходи.       – Илуна…       – Уходи.       – Я без тебя никуда не уйду. Прошу, спаси себя. Я люблю тебя.       – Ты не понимаешь. Все изменилось. Я не люблю тебя. Уходи. Умоляю, прости меня. Эти ужасные судороги невозможно сдерживать. Не вини себя ни в чем, это все моя вина. Не смотри этим мертвым взглядом на меня, я не могу сказать тебе правду.       – Это правда? Нет, это ужасная ложь. Я так хочу, чтобы ты это понял. Нет… Я опасна.       – Да. Уходи.       Безжизненный взгляд Фидо замер на мне еще на несколько длинных минут. Я чувствовала все, что чувствовал он. Я отдалилась от своего тела, чтобы не впасть в истерику от разрывающей внутренности боли. Так было нужно. Мы обещали друг друга спасти, но не смогли. Фидо шагнул назад, еле держась на ногах. И еще раз. И еще. Он уперся спиной в двери и опустил глаза. Он справится. Хриплый неживой голос отразился в моей голове в последний раз.       – Прости меня. За все.       Он ушел.       Я стояла возле двери несколько часов, но он действительно ушел.       Я заперла двери, обвила храм непробиваемым коконом, чтобы ни один луч света не мог проникнуть сюда. Это будет моя клетка. Мое вечное пристанище. Моя личная смерть, мой вечный сон. Самый лучший сон, где все будет хорошо. Я села на пол, скрестила ноги, выпрямила спину и положила руки на колени. Вздохнув, я закрыла глаза. Навсегда.

От лица Фидо:

      Я вернулся в дом, который собирался покинуть. Эклипса и Дизейт вскочили с мест и стали расспрашивать меня о том, как все прошло, но я молча ушел в свою комнату собирать вещи.       – Что случилось? Что с Илуной? Ты куда собрался? – энтузиазм Эклипсы доводил до бешенства. Я пошел в гостиную собрать что–то, что валялось в округе. Эти двое ходили за мной попятам.       – Она отказалась? – Дизейт сказал тихо. Я замер. Глубоко вздохнув, я обернулся к ним и слабо кивнул.       – Но ты же не собираешься все так бросить? – упрекнула меня Эклипса. Надеюсь, мой измученный взгляд говорил сам за себя. Она продолжала давить.       – Да ты ради нее готов был носом землю взрыть.       – И мы тело твое вернули, это же должно было как–то повлиять на нее, – встрял Дизейт.       – Дело не в теле, – я нервно потер шею. – Сейчас все иначе. Она не любит меня.       – Мальчик, и ты ей веришь? – Эклипса была ужасно нервной. – Она же врет.       – Я заключил Вечный обет с Мун. Эти двое замерли, проглотив язык. Эклипса стала нервно щелкать пальцами и всматриваться в пустоту, пока вновь не перевела взгляд на меня.       – Вот дерьмо.       – Ага, – протянул я, больно ухмыльнувшись.       – А о чем именно ты с ней договорился? – спросил Ди.       – Мун превращает меня в человека, а я покидаю это измерение после того, как поговорю с Илуной.       – Вот дерьмо, – он повторил за ней.       – То есть ты уже сейчас попадаешь под условия казни Вечного обета. Прекрасно, – Эклипса грузно уселась на диван и надавила пальцами на виски. – Нашел с чем играться… Противнее Вечного обета может быть только… я не знаю, проклятье на вечную тошноту и бессмертие одновременно, хотя нет… Это будет перенести гораздо легче. О чем ты думал?       – О ком.       – Помогло? – она нервно перевела взгляд на меня. Я молчал. Она протяжно вздохнула, приводя себя в чувства, от ее нервозности не осталось и следа – лишь вязкая печаль окутала ее.       – Я останусь здесь. Если я смогу чем-то помочь Илуне, я это сделаю. Дизейт, скрестив руки на груди, стоял рядом с Эклипсой, и очерчивал глазами половицу.       – Я тоже останусь, – он поднял на меня взгляд. – Прости.       – Я понимаю, не волнуйся, – мой голос прозвучал слишком тихо и вяло.       – Тебе лучше сегодня уйти. Вечный обет может и требует казни, но не прощает неповиновения. Могут начаться странные побочки.       – Например? – я спросил, будто мне не все равно.       – Даже не знаю… – она начала перечислять, рассматривая потолок и водя пальцами по воздуху. – Ты будешь ходить по этой земле с адской болью в ногах, или не сможешь есть здесь, или тебя будут преследовать навязчивые мысли себя убить любым предметом, что ты увидишь… В общем, последствия непредсказуемы. Я же говорю, заклинание ужасно противное.       – М-да, магия – это круто. Все промолчали. Видимо, шутки не спасали положение. Не удивительно. Посидев в тишине несколько минут, я вновь зашевелился, чтобы собрать оставшиеся вещи.       – Не везет мне с отношениями, – сказал я, спиной к двоим.       – Молчал бы, счастливчик. Илуна хотя бы жива, – Дизейт пытался ехидничать, но добрая усмешка все испортила.       – Вот именно, – Эклипса подхватила. Я улыбнулся настолько сдержанно, насколько они позволяли. Теперь я по-настоящему задумался о том, что говорила мне она. Они отпустили свое горе и продолжают жить дальше, позволяя течению нести их вперед, впускают в свою жизнь новых людей, доверяют, любят. А я застрял где-то давно в прошлом, вынашивая скорбь годами. Тишина вновь поглотила наши мысли, но Дизейт вдруг подошел ко мне и мягко обнял, я не сопротивлялся. Как обычно холодные руки легли на моей спине, по-отцовски сжимая в тиски. Я обнял его в ответ.       – Я буду приходить в гости, – он разорвал объятия, положив руки на мои плечи. – Без предупреждения.       – Я тоже, – Эклипса вскочила с места и подошла к нам. – Если тут случится апокалипсис, мы обязательно тебя навестим.       Дизейт заулыбался и закатил глаза, я сдавленно усмехнулся. Вдруг она махнула рукой и прижала нас к себе так крепко, насколько позволяла ее не натруженная хватка. Я обвил руками их двоих, ее кудрявые волосы мягко щекотали предплечье, глаза невольно зажмурились. Не помню, позволяли мы себе такой жест, или мы впервые решили показать, что дороги друг другу. Никаких колкостей, оскорблений, равнодушия, никаких масок. Только в час расставания мы решили открыться. Как знакомо. Время наконец расправиться со своим прошлым. Может, хотя бы Дизейта и Эклипсу мы все-таки смогли сделать счастливыми. А мы начнем новую жизнь. Начнем все сначала.       Если это не конец.