Да здравствует пиццерия!

Я читала книгу где-то с час, после чего отложила её на стол. Что странно: как можно было заметить, книгу я взять могу. И она не проходит сквозь предметы. Этому факту я удивлялась не долго, так как услышала за дверью слова: — Коничива, Фредди! - я сразу же нахмурилась, ибо эту фразу нужно говорить днём. Вот же умник, и кто это?... Точно, это же голос... — О, вы из Японии, — ответили ему. Насколько я поняла, первый голос был Майка, а второй, очевидно, Фредди. За день с песнями от Фазбера я могу узнать его голос где угодно. Я подошла к двери и прислушалась, опираясь руками в неё, но лишь прошла сквозь, и то, не полностью — голова и ладони. Я решила послушать и посмотреть именно так — была уверена, что в темноте пиццерии меня не видно. Фредди не шевелился, а Майк стоял около левого коридора. — Нет, из Америки, — буркнул Шмидт, после чего развернулся и пошагал к офису, насвистывая ненавязчивую мелодию. То есть, ничего интересного не произошло? Тяжело вздохнув, я опять полностью зашла на кухню, пока вдруг над ухом не пронеслось громкое «бу!». Я вскрикнула и отскочила в сторону, к столу и как раз вовремя отыскала на нем вилку. Схватив прибор для еды, я направила ее на предполагаемого преступника — иначе какой идиот будет пугать людей? — и победно улыбнулась. Вдруг существо, стоящее передо мной залилось в громком смехе, согнувшись в две погибели на полу. — Э… Эй! Ты, мм, чел, какого йуха ты тут делаешь и кто ты? — спросила я, не опуская «оружия». — Я? — отсмеявшись, переспросил он, а по голосу я могу сказать, что это именно парень. — Зовите меня, — он поднялся и я заметила в его руке шляпу цилиндр, которую он держал так же, как и Фредди на тизере «Фнаф 4», — просто Голден, — он шутливо поклонился, как после выступления. — Прости, после долгих лет одиночества тебе многое покажется забавным и даже смешным! — Возможно, — согласилась я. — Но, просто Голден, можете ли вы показаться даме, вроде меня? — М-да, люди совсем дурные в том мире, дамами себя кличут, — недовольно пробубнил он. — Ладно, — он сделал шаг по направлению к двери. Нажал на ранее не замеченный мною выключатель и кухню осветила одна-единственная лампочка посреди потолка. — Вот он я! — Ё, да ты ж Голден! — Я тебе это же сказал, — раздраженно прошипел золотой мишка с пустыми глазницами. Да, это был именно золотой Фредди, один из моих любимых аниматроников. Я хотела обнять его, но воспоминания о «туманности» от прикосновений отгоняли эту навязчивую идею. Мы помолчали с минуту и я даже не заметила, как Голден начал говорить что-то. Я все тупилась в стену, слыша его слова будто сквозь толщу воды. Очнулась я когда почувствовала жжение в районе плеча. Резко отскочила от обидчика, выставляя вперёд руку. Но, из-за того, что «обожгла» я руку без туманности, выставила вперёд с ею. Передо мною стоял призрак чуть ниже меня самой, с золотистыми кудрями и, что страшней, темнотой заместо глазных яблок, в которых светились два белых огонька. Одет он был в полосатую футболку оранжево-желтых цветов, светлые коричневые шорты и домашние розовые тапочки. На груди и шее у него были кровавые порезы. — Т-ты кто? — почему-то шепотом спросила я. Уголки губ ребёнка потянулись вверх и уже через секунду на его лице сияла широкая улыбка. — Это я, твой лучший друг! Азр… Голден Фредди! — прокричал он. Как я смогла заметить, позади кучерявого развалился именно тот, кем малой назвался. — Правда, я сейчас призрак, — как-то грустно заметил он. Да, призрак. Который обжог мне плечо. И вот, наконец, он взглянул на мою руку, выставленную вперёд. Я повторила за ним и про себя отметила, что эта херь уменьшилась в размерах, но не исчезла. — Так ты…? — удивился призрак. — Ты бы сказала, я б не касался… — Какая я, если не секрет? — поинтересовалась я. Призрак задумался. Возможно ли, что он и сам не знал, что значат сказанные ранее им же слова? Да нет же, иначе зачем он вообще сказал это? Божечки, как много вопросов крутятся в голове, и как мало ответов я сейчас знаю. Тем временем Голден заговорил: — Это что-то вроде фантома, галлюцинации, — пояснил он. — Это, м-м, попаданцы, но, э, они могут взаимодействовать только с основными персами вселенной, то бишь тебя видят лишь главные герои этого мира — антагонисты и протагонисты. А то, что у тебя это, — призрак кивнул на руку, — вина того, кто так неумело доставил твою душонку в этот мир. — Вау, как много ты знаешь, — удивилась я. Такой мелкий, а ума и знаний больше, чем у меня. — А что значат твои последние слова? — Ну, пришла бы ты сюда обычным путём — была б материальным попаданцем, а так… Твоё тело в твоей вселенной, душа — в этой, — призрак обвёл рукой комнату. То есть, дома я сейчас валяюсь без сознания? И придурки, которые Муз, Фантазия и другие, — могут делать что хотят, только теперь без моих жестов «рука-лицо»? Видимо, паника отобразилась на моём лице, ибо Голден сочувственно взглянул на меня, после чего потупил взгляд в пол. Но вдруг в голове назрел один вопрос. Именно его я задала призраку. — Почему от касаний появляется эта… штука? — переспросил кучерявый, вопросительно приподняв бровь. — В этой вселенной ты — очень и очень неустойчивая сущность, и прикосновения — спасибо тому, кто тебя призвал! — «рассеивают» тебя, — объяснил он. «Я вижу» — мысленно ответила я. Наконец додумавшись спрятать руку в карман, я, совершив данное действие, взглянула на призрака ещё раз. Тот, проследив за моим взглядом, — а смотрела я на раны — закатил глаза и удрученно пробормотал следующую фразу: — Пожалуйста, не пялься на меня так, а то ты будто призрака увидела. — Но ты и… — Да, каламбурчики, — кивнул Голден, перебив меня. Я, конечно, не это хотела спросить, но и фразочки «да, каламбурчики» мне вполне достаточно, чтобы понять — неудачные шутки окружили меня плотной стеной; дров в огонь добавляло ещё и то, что мелкий пацан хоть как-то каламбурить умеет, а я — нет. Ладно. Я повалилась на пол и села в позу лотоса, упершись руками в колени, и стала думать о словах Голдена о «неудачном призыве». Так, призыв — это призыв, а это значит, что… Что это значит? А вот ещё вопрос: почему я не прохожу сквозь пол в ад нахрен к Кроули? Призрак, видимо, заметим моё задумчивое лицо, подошёл и кашлянул в кулак, привлекая моё внимание. Я подняла взгляд на него. — Во-первых, не потеряй книгу, — он кивнул на названный предмет, — а во-вторых… хочешь попугать охранника, тем самым помочь Фредди и остальным? Я, сама не зная почему, резко кивнула и злорадно улыбнулась. Почему-то мне понравилась идея Голдена. Но, только я крепко стала на ноги, как снова решила задать вопрос: — А зачем вы убиваете охранников? Призрак, уже приготовившись пройти сквозь стену, за которой был коридор, ведущий к Майку, резко остановился и замер в раздумьях. Возможно, он и сам… Стоп, он должен знать, почему нападает на обычного человека. Должен ведь, так? — Ну, — вырывая меня из раздумий, неуверенно начал призрак, полуобернувшись ко мне, — возможно, это будет наш убийца, так? Ведь… я… нет, мы не помним ни как умерли, ни кто нас убил. — В смысле? — удивилась я. Нет, серьёзно, как можно не помнить того, кто тебя убил?! Голден, задумавшись на секунду, осторожно ответил, будто подбирая нужные слова: — Нам из памяти был стёрт… момент убийства. Но мы не отчаиваемся, да и Мар-Мар нам говорит, что и сама не помнит его, — призрак уставился в пол, странно жестикулируя руками, и даже не моргал. — Были подозрения, что это Скотт, но… как видишь, Телефон мёртв, а мы не успокоились, уйдя на другой свет и… Мне показалось или на глазах призрака выступили слёзы. Я, сама того не понимая, задела больную тему. Было похоже, что Голден говорит через силу. Это чувство наверняка схоже с тем, когда практическую зажившую рану снова раздирают до крови. Я невольно содрогнулась, а призрак тем временем успокоился и взял себя в руки. — Идёшь? Я кивнула и медленно последовала за ним. Мы оказались около правой двери. К счастью для меня, она была закрыта, так что Шмидт, в любом случае, не увидит меня. В конце коридора, там, куда свет лампочки не доставал, я заметила две белые точки. Либо Чика, либо Фредди. Голден же, не обращая внимания на аниматроника, спокойно прошёл сквозь дверь. Я не спешила повторять за ним, опасаясь реакции Майка на то, что я «все ещё не дома». Но слышать-тот могу! Из офиса сначала послышалось знакомое «бу!», только более писклявое, а сразу после — вскрик. — Су… Твою же мать, кролик! — послышался звук закрывания двери. — Только три часа, а галюники опять начались, — фраза была произнесена чуть тише, чем первая, но я прекрасно услышала ее. Стоп, уже три часа ночи?! Время летит слишком быстро. Хотя, вспоминая то, что, пробыв в бухте Фокси около десяти минут, Винсент искал меня около часа, кажется. Винсент… Точно, он же убийца. Но почему-то ведёт себя так, будто мы давние друзья. Это, как минимум, странно. Но ладно, оставлю эту тему и вернусь к Майку. Из кабинета, сразу после крика, послышался знакомый смех. Голден, похоже, считает веселым своё занятие. Но… Зачем тут я? — Чёрт, энергия, — дверь, до этого закрытая, поднялась. Краем глаза я успела заметить, что две точки приблизились. — Ты?! У меня проблемы. Я совсем забыла, что не являюсь невидимой. Шмидт наверняка был уверен, что я сейчас дома, в безопасности, вдали от этой пиццерии. А тут на тебе: стою, как ни в чём не бывало, и глупо улыбаюсь, пытаясь придумать отмазку. Хотя, с какой стати я должна отговариваться? За дверью — белое пространство, так что выйти я не могу. Да и идти мне некуда: Америка — не мой континент. — Д-да, я, — наконец ответила я, прерывая неловкую паузу. — А что такое, Майки? Шмидт с непониманием уставился на меня, будто я спросила что-то элементарное, по типу «два плюс два». Я всё ещё продолжала попытки нормально улыбнуться, которые, увы, успехом не окончились. — Почему ты находишься тут, мелкая? Я опешила от грубости в голосе охранника и десять секунд просто молчала, не предпринимая попыток что-то ответить. Но Майк не переставал выжидающе пилить взглядом дырку в моей голове, что меня слишком смутило. — Предположим, — начала я, делая шаг назад, — что я — одна из галлюцинаций… — я спиной почувствовала стенку и поняла, что медленно прохожу сквозь неё. — Пока, Майки, — я нырнула назад и оказалась на кухне. Сидеть на полу не хотелось, поэтому я быстро подняла свою пятую точку и тело, после чего снова принялась к книге, которую обнаружила посреди комнаты. Из-за стенки послышался ещё один мат, после чего звук закрытия двери. А вот теперь вопрос. Дело в том, что я, ища место для чтения книги, наткнулась на золотого мишку ближе к стенке. А вот призрак, живущий в этом аниматронике, похоже, все ещё пугает бедного Шмидта; будто тот и так не боится из-за чёртового Фокси, чей бег можно слышать даже сюда. А вот и проблема номер два: когда я почти дочитала главу, дверь на кухню медленно отворилась, впуская внутрь жёлтую курицу. Сначала она, кажется, меня не заметила и я с облегчением вздохнула. Вот только этот вздох меня и выдал. Чика резко повернулась ко мне, а я же всем сердцем пожелала провалится сквозь пол и очутиться дома, желательно, или в любом другом месте, только бы не здесь. Не знаю почему, но сейчас, ночью, я побаивалась встречи с аниматрониками. Я уже была готова к нападению Чики, как вдруг со стороны стены, сквозь которую я сюда попала, послышался голосок: — Интересно, а где же ваша «бессмертная» сейчас? — с нескрываемой насмешкой в голосе спросил кто-то. Я перевела взгляд на этого «кого-то» и увидела призрака с кучерявыми волосами. — Оу, приветик, — Чика замялась и с несколько секунд тупо пялилась в пол, пока Голд с прищуром разглядывал её. В конце концов, она всё-таки взяла сковородку в лапу и вышла из помещения, пытаясь не смотреть на призрака, всё ещё стоящего в углу. — Ушла, мой друг, — блондин перевел взгляд на меня. Я сделала шаг вперёд и второй раз облегчённо вздохнула. Голден такой добренький. По закону жанра, в конце именно с ним переспит жена главаря дома. Но это не из той оперы, ибо моя история скучней — всего лишь попала в грёбанную игру-страшилку, после чего оказалась, что попала сюда а-ля призрак-гаптофоб, а теперь вот получаю помощь от призрака убитого мальчика. — Го-олд, — протянула я, привлекая внимание порядком отвлекшегося призрака. Он пялился в камеру, будто та была его главным врагом. — А какое твоё… имя? Этот вопрос я задала неожиданно даже для себя, что уж говорить о маленьком призрачном пареньке, чьё лицо стало ещё серее, чем было до этого. Он развернулся ко мне спиной и стал что-то бубнить. Из этого бубнежа я разобрала лишь пару букв и буквосочетаний: «…не… п… мню. я…». — Ну? — я никогда не была наделена терпением, и этот момент — главное тому доказательство: и минуты не прошло, как я уже перешла в наступления, требуя, возможно, того, о чём Золотой не помнит. — Прости, — голос его прозвучал как-то сухо, тихо, будто он разозлился. — Я… не могу сказать то, чего не знаю. Пока. Он подошёл к аниматронику в виде золотого мишки, коснулся его бантика на шее и растворился, оставив после себя лишь мгновенно исчезнувшую дымку. Голден — который мишка — поднялся с пола и закрыл глаза, намереваясь что-то сделать, но я снова расщедрилась на вопросы: — Почему ты не можешь просто ходить призраком по этой пиццерии? Голден прикрыл глаза и опустил руки, помолчал где-то десять секунд, а после слегка агрессивно ответил: — Слишком много «почему». Но ладно. Это твой последний вопрос, — это прозвучало как угроза, и, скорей всего, таковое значение фраза и имела, но я лишь слегка улыбнулась, внутренне празднуя будущий ответ. Правда, то, что сказал Голд, быстро смыло улыбочку с моего лица: — Я не продержусь долго в этом мире: если буду долго находится вне объекта, к которому привязан, постепенно стану… как ты. Он исчез. Просто испарился. То есть, у всех — и у Голда, и у Фокса, и у Чики, — души привязаны к телам аниматроников? Это звучит и странно, и страшно, и… Чтобы успокоится, я уселась читать книгу. Но мысли о том, что Золотой не помнит своего убийцу, всё не выветривались из моей головы. Что ж, Винсент, жди беды на завтра. Я бы злобно засмеялась, да сохранять тишину было более полезным. Интересно, если меня поймают, то «привяжут» к роботу? Я так и просидела до шести часов, пытаясь читать книгу. Первые полчаса прошли напрасно, ибо в темноте я ничегошеньки не видела. Поэтому, пока Майк закрывался от Фокси, я зашла в офис, намереваясь взять фонарик, но, вспомнив, что всё равно пройду сквозь нужный предмет, забросила это дело и быстро вернулась на кухню. Странно, но свет там уже был включен. Точно, есть же выключатель! В общем, ночь прошла довольно скучно, не считая того, что я кое-что придумала, дабы словить Винсента и передать в руки аниматроникам. Правда, о кое-чём я все же забыла. И это «забыла» сыграло свою роль.