Ангелы мертвы.

Сердце Реджины разлетелось на части, а тело, казалось, попало в какую-то невесомость. Одно дело подозревать что-то и надеяться на лучшее, а другое дело — это слышать, как оживают твои самые худшие страхи и все надежды обращаются в пыль. Подними руки вверх, подставь их ветру и развей пепел по земле. — Твоя душа разъедает саму себя, пытаясь восполнить пустоту, магия Реджины лишь замедляет этот процесс. Боюсь, что я не в силах помочь. Не могу представить что-то сильнее истиной любви, способной заполнить этот разрастающийся вакуум. Если, конечно, любви под силу это сделать… Голд сделал шаг назад, окинул женщин взглядом и исчез, осознавая, что больше в нем не нуждаются. Эмма с какой-то отупелостью слушала Румпеля и слова его доносились, как через телефонный провод, словно между ними были километры, а затем с ее губ сорвался смешок. Один, затем второй и третий, пока это не переросло в истерический хохот, от которого побежали мурашки ужаса по спине. Реджине казалось, что она борется с каким-то подводным течением, или передвигается в масле, пытаясь сделать шаг к Спасительнице. — Эмма, — позвала мадам мэр, полностью выныривая из глубин и хватая ту за плечи, — успокойся, — взмолилась она, встряхивая женщину, что продолжала заливаться смехом. — Мы справимся. — Нет! — Заорала Свон, встречаясь яростным взглядом с подавленными темными глазами. — Хватит. Мне. Врать! — Внезапно в горле запершило, и она закашлялась. — Эмма?! — Все хорошо, — хрипло отозвалась блондинка, отчего новый приступ кашля сотряс ее тело. — Эмма! — Реджина испуганно держалась за сотрясающиеся плечи, словно это могло остановить приступ. Блондинка сильно побледнела под натиском резко нахлынувших ощущений. — Ты в порядке? — Да, — еле выговорила женщина, прикрывая рот рукой, но снова зашлась в жутком кашле. Когда она подняла взгляд, то встретилась с пронизывающим обеспокоенным взглядом, а затем отняла руку ото рта и Реджина в ужасе распахнула глаза. — Эмма, — она в немом шоке продолжала смотреть на Спасительницу перед собой. Свон же, как в замедленной съемке прикоснулась кончиками пальцев к своим губам, затем отвела запястье и в шоке приложила вторую руку ко рту. Она отчаянно затрясла головой, не веря своим глазам. — У тебя кровь, — выдохнула Миллс, сдерживая все порывы убежать как можно дальше. — Нет, — пробормотала Эмма, резко провела тыльной стороной ладони по губам, оставляя жуткую кровавую полосу. — Нет! — Ее голос сорвался. — Оставь меня! Она внезапно со всей силы оттолкнула Реджину от себя, отчего та полетела на пол, чудом не ударяясь головой об столик. Генри в ужасе зажал рот руками, наблюдая за мамами, а затем развернулся и побежал из комнаты. — Генри, стой! — Слишком поздно закричала Реджина и ответом послужил лишь хлопок дверью. А Эмму трясло и тело стала пронзать знакомая боль, которую она не чувствовала и не замечала в течение дня. — Эмма, — Миллс села, протянув руки к женщине, — давай поговорим? Свон снова истерично рассмеялась, делая шаг назад от брюнетки и заходясь в новом приступе кашля, окропляя губы кровью. — Просто поговорим, — Реджина встала на ноги, игнорируя ноющую боль в плече и бедре после падения, — хорошо? — Хватит, — резко и хрипло оборвала блондинка. — Я не хочу слышать ни слова больше о том, что все будет хорошо! — Она вытянула дрожащие руки перед собой, уставилась на них так, будто видела в первый раз, а затем начала с остервенением пытаться стереть кровь, размазывая ее по ладоням. — Иди ко мне, — брюнетка схватила салфетку со стола и начала приближаться к сотрясающей в новом приступе блондинке. — Дай мне умереть! Эмма резко развернулась и попыталась убежать, но Реджина сорвалась с места, обхватила ее за талию, а та стала вырываться, размахивая руками и ногами, как безумная. — Успокойся! — С отчаянием закричала мадам мэр. — Убери свои руки! Отпусти меня! — Она дергалась и рвалась из всех сил, а удары сыпались, подобно граду, но брюнетка терпела, как терпела всю боль в своей жизни, пока плечи Свон не затряслись, только уже не от кашля. — Отпусти! — Нет! — Реджина прижалась к блондинке всем телом, спасаясь от ударов. — Я не оставлю тебя одну, помнишь? Я буду рядом. Эмма протестующе замотала головой, из ее груди вырвался всхлип, а с глаз покатились слезы. И она закричала, взвыла, как воют волки, не от боли, что пронзала тело с каждым ударом сердца, а от отчаяния, захватившего все естество. И этот возглас не был похож ни на что из того, что слышала Миллс ранее, он разрезал воздух, проникая в сознание, продвигая по кровеносной системе к центру, врываясь в сердце раскаленным кинжалом, разрезая и выворачивая наизнанку все чувства. — За что? — Голос Свон надрывался. — За что, Реджина? — Я не знаю, — прошептала Миллс, уткнувшись лицом в шею блондинки. — Почему мы должны страдать? Почему весь Сторибрук живет и не знает боли, а мы должны… — голос сорвался и она замолчала, пытаясь совладать с эмоциями и сдержать першение в горле. Во рту был противный привкус железа из-за крови, а тело в панике дрожало. — Тише-тише, — бормотала брюнетка, прислоняясь к стене, как к единственной опоре, что у нее была и сжимая ребра Эммы так, словно если отпустит, то та осыпется и разлетится, подобно пеплу на ветру. — Почему мы всегда всех защищаем? Где же тот, кто спасет нас? — Свон развернулась в объятиях Реджины, обхватывая ее в ответ. Никогда не задумывались, что падшие ангелы все равно продолжают нести свой свет? Нести свое бремя на поломанных крыльях, обугленных перьях, оставляя после себя цветущие бутоны белоснежных роз. А спасенные человеческие жизни даже не ведают, что за ними следят светлые глаза, и лишь обрывают стебли хрупких цветов, и лепестки летят по ветру, подобно снежинкам в буре ветра. Они летят, танцуют и кружатся, оставаясь лишь жалким эхом падших душ… — У нас есть только мы, — тихо сказала Реджина, продолжая обнимать блондинку за талию, ощущая как та обхватывает ее шею руками и кладет голову на плечо. — Что с нами будет? — Подавленно спросила Эмма. — Я не знаю, — все так же отвечала брюнетка, покрываясь мурашками от дыхания женщины. — Но я все еще мэр, а ты все еще шериф и на нас держится весь Сторибрук. Свон тихо застонала от боли, оседая на пол, отчего Реджина опустилась тоже, кладя руки на лопатки. — Не надо, — просипела Эмма, продолжая борьбу со своими же проблемами и кашлем, — дай мне умереть. — Нет, я не могу, — покачала головой Миллс, сливаясь со Спасительницей в одно целое, задыхаясь от муки и страданий, что чувствовала Свон, принимая и отдавая себя взамен. — Это эгоистично. — Я знаю, но… — Реджина замолчала, не зная, как это объяснить, — но я не смогу без тебя. Мне страшно остаться одной. — Она зажмурилась и набрала в легкие воздуха, собираясь озвучить свои тайны. — Я боюсь за тебя, Эмма, мне кажется, что я еще никогда ни за кого так не переживала, как за тебя. — Реджина посмотрела на скомканную салфетку в ладони, разгладила ее на своих ногах и снова сжала, а затем, словно вспомнив зачем взяла ее, вскинула тревожный взгляд на Свон, встала на колени, нависая над женщиной и аккуратно прикоснувшись к светлому лицу, начала отирать алые пятна, возвращая блондинке прежний облик. — Я боюсь растить Генри одна и боюсь остаться в Сторибруке одна, если ты… если тебя не будет, я боюсь не справиться. И я говорю не только об управлении городом, я хочу сказать, что ты всегда рядом, вне зависимости от того, в каком состоянии находишься или как ты далеко, я просто всегда могу знать, что чтобы не случилось, ты поможешь и поддержишь, даже если я буду отпускать саркастичные комментарии или отталкивать всех вокруг. — Миллс перевела дыхание и продолжила: — Поэтому мне так страшно, ты единственная на кого я могу положиться… и ты всегда была моей опорой. Даже если ты будешь умолять убить тебя, я не сделаю этого, потому что я эгоистка, потому что… просто потому что ты нужна мне. — Она отстранилась, комкая кровавую салфетку в руках и откинула ее куда-то в сторону. — И не важно, что с тобой. Пусть хоть мне придется сидеть возле тебя часами, я буду сидеть. Может, ангелы и мертвы, но мы сами вершим свою судьбу. Может, автор и был, а Робин был моей истиной любовью, но все меняется. Жизнь сама показывает нам, насколько все эфемерно и даже законы магии не в силах этого изменить. В одну секунду мы владеем всем миром, а в следующую все рушится, подобно карточному домику. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием, и Эмма сидела, вжимаясь в Реджину, слушая ее низкий глубокий голос, слушая ее откровения и проникновенные слова и не могла поверить всему услышанному, не могла охватить все то, о чем говорила женщина. Свон молчала и просто слушала, ощущая лишь то, как колотятся их сердца. — Я не заменю Генри тебя, я не заменю Сторибруку Спасителя. Мне даже страшно представить твою, — она шумно выдохнула, не в силах произнести этого слова. Да и что значит смерть? Конец всего сущего, просто конец чьей-то жизни, или смерть — это начало для чего-то нового? — Нет, я так не могу, извини. — Реджина отстранилась, выпутываясь из объятий и прислонилась спиной к стене, закрывая глаза. Эмма не знала, что ответить, да и не нужно это было, она подползла ближе и начала вытирать ручейки слез с щек брюнетки, а та и не заметила, когда начала плакать. — Если тебя не будет рядом, то этот чертов город, действительно, будет пустым. Я проклята на одиночество, — Реджина горько усмехнулась, открыла глаза и посмотрела на Свон: ее волосы светлым облаком обрамляли лицо, а встревоженные серые глаза пристально изучали лицо напротив, она облизнула бледные губы, отчего слезы неконтролируемым потоком хлынули с новой силы из темных глаз. — Королева была права, ты, и в правду, как ангел, — Миллс покачала головой, мягко, но требовательно отняла чужие руки от своего лица и встала. — Если бы не я, то все были бы живы, — она подошла к окну, обнимая саму себя за плечи и устремляя взгляд на сгущающиеся сумерки. — Реджина, не говори так. — Это правда, я ведь даже чуть Генри не обрекла на вечный сон. Если бы не ты, я бы лишилась и его. — Мадам мэр посмотрела на нависшие черные облака и ничуть не удивилась, когда на асфальт и стекло стали падать капли, ломая свои крылья, разбиваясь в дребезги. — Погода так точно отображает внутреннее состояние, не правда ли? Наверное, еще один побочный эффект магии или какого-то проклятия. — Она повернулась к сидящей на полу блондинке, окинула ту взглядом и устало потерла переносицу, вновь возвращаясь к окну и морщась от головной боли. За стеклом бушевала природа, показывая себя во всей красе: сильными порывами ветра, что сгибали ветви деревьев и срывали последние листья, яростным дождем, что перерастал в ливень, смывая все на своем пути и очищая от грязи, и тяжелыми тучами, угрожающе нависшими над городом. — Я бы тоже не смогла позволить тебе умереть, — вдруг сказала Свон, отчего Реджина обернулась, с удивлением изогнув бровь. — Почему? Эмма поднялась на ноги и медленно приблизилась, сердце участило свой ритм, а ладони вспотели, отчего она спрятала их в карманах. — Потому что… Их глаза встретились, и все бури померкли. Эмма заглянула в темные омуты и утонула, как тонут в открытом море, не в силах совладать со стихией. -… ты тоже нужна мне, — и Реджина не знала, почему от этого у нее перехватило дыхание, ведь несколько минут назад говорила то же самое, но эти слова были куда глубже ее собственных. — Знаешь, без меня Генри еще сможет обойтись, с трудом, но сможет, а без тебя нет. — Свон перевела взгляд в окно, созерцая все то, что созерцала Реджина ранее. — Ты его вырастила и воспитала, вложила в него все самое лучшее, что было в тебе. И Сторибрук так же всем обязан тебе, Снежка чуть не слила весь городской бюджет на скворечники, носочки и какао, когда возомнила себя мэром. И еще я бы не стала носить отчеты кому-то другому, а то кто бы заставлял их переделывать по десять раз? — Сказала Эмма, вызывая улыбку на лице брюнетки, которая быстро сменилась грустью, щемящей сердце. — Если бы я могла отмотать время вспять, я бы приложила больше усилий для того, чтобы ты убралась из Сторибрука, может, тогда ты бы была сейчас счастлива. — Хэй, — Свон взяла Реджину за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза, — я счастлива. Глаза Миллс расширились не столько от самого заявления, сколько от жеста, что позволила себе Эмма; ее взгляд упал на руку, держащую ее лицо, а затем на губы и вверх к глазам. — Извини, — блондинка смущенно отстранилась, опуская ресницы, отчего Реджина улыбнулась уголками губ, повторяя жест Свон и встречаясь с ней взглядом. — Тебе не за что извиняться. — Она помолчала, всматриваясь в светлое лицо и внезапно на нее нахлынуло осознание, что Эмма ей беспрекословно верит. Она поняла это по наивному выражению лица, по расширившимся глазам, и по тому, как та следила за каждым жестом, за каждой эмоцией, что проскальзывала по лицу Миллс. Реджина испуганно сделала шаг назад, что тут же отразился удивлением в светлом взгляде. — Что-то не так? — Спросила Эмма, обеспокоенно приподняв брови. — Нет, — брюнетка нахмурилась и резко дернула головой, отчего темные пряди упали на лицо. — Нет, нет, — пробормотала она, ощущая на своих плечах еще больше ответственности, чем ранее. — В этом городе все не так! — С искренней ненавистью воскликнула Реджина и тут же втянула носом воздух, пытаясь успокоиться. — Нужно ввести Снежку в курс дела, — она хотела было приложить пальцы к вискам, но на полпути одернула себя и заправила волосы за уши, стараясь игнорировать ноющую пульсацию в голове. Свон побледнела и замотала головой из стороны в сторону. — Нет. — Что? — Изумленно переспросила мадам мэр. — Я не хочу ничего рассказывать своим родителям, — Эмма закусила нижнюю губу. — Эмма, — Реджина нахмурилась, подбирая слова, — то, что происходит с тобой — это серьёзно. Ты не можешь поступить так с ними, ты не можешь отгородить себя или их от правды. И ты забыла? Генри все слышал. Как долго он станет молчать? И станет ли вообще? Черт, — прошипела она, желая спрятаться от всего мира, избавиться от головной боли, всех проблем и найти сына. — Горькая правда всегда лучше сладкой лжи, и на твои решения не должны влиять ссоры. — Моя ситуация с Мэри Маргарет здесь ни причем. Ты просто не понимаешь какого это постоянно ощущать себя объектом под наблюдением, словно ты сейчас взорвешься. — Серьезно, Свон? — Глаза Реджины недобро полыхнули огнем. — Всю жизнь на меня вешали ярлык «Злая» и ты мне сейчас говоришь, что устала от нескольких дней? Это ты не знаешь, что означает «быть объектом под наблюдением». — Она сократила расстояние, упираясь пальцем Эмме в грудь. — Они любят тебя, а ты хочешь их не отгородить от боли, а причинить ее. Зачем? — Я не хочу причинять никому боль. — Хочешь! Зачем? — Рука Реджины легла на грудь, а глаза впились в светлые. — Я не знаю! Потому что я не такая святая, какой меня видят все! Никто не знает и не понимает какая я на самом деле! Миллс склонила голову на бок, ее взгляд опустился на свою же руку. — У тебя так сердце колотится, — вдруг сказала она, отчего Свон впала в ступор, делая тяжелый вдох. Реджина продолжала стоять, завороженно слушая сердцебиение и ощущая свою былую власть. Ее взгляд помутнел, словно призраки прошлого захватили сознание и стали крутить перед глазами фильмы, где она без жалости и колебаний вырывала сердца, ощущая в сжимающейся кисти, как ничтожна человеческая жизнь, как она рассыпается пеплом, сыпется меж длинных пальцев и летит по ветру. «А ангельские сердца горят ярче всяких огней, костров и фонарей. Они пылают в своем великолепии, сияют беспощадным светом звезд. И мерцание освещает ночь с небес, даруя надежду человеческим душам, рождая в груди таинство мечт, зажигая новой силой веру в людях. Надежда в ночи, бессмертие во тьме, вера во мраке, а ангелы среди людей.» По губам Реджины пробежала мимолетная улыбка, чуть нервная, словно воспоминания причиняли ей боль и удовольствие одновременно. Она вскинула глаза на Эмму, встретилась все с тем же пристальным разглядыванием и невольно закусила губу, отчего взгляд Свон опустился с глаз вниз. — Я… — голос Миллс прозвучал непривычно сипло, она вернула себе самообладание и начала вновь: — Я знаю тебя. И ты не такая плохая, как думаешь. — Правда? — От надежды в голосе Эммы, Реджине захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не быть единственным человеком, способным удержать Свон в этом мире, способным дать поддержку и силы бороться дальше. — Правда. Несмотря на все ошибки, твое бремя все равно нести свет. А мое — быть тьмой. Блондинка нахмурилась от такой формулировки. — Ты не должна считать, что судьба распоряжается твоей жизнью за тебя. — Я так не думаю, но во всем в мире нужен баланс. Я призвана на сторону зла, ты на сторону добра. Я стараюсь измениться и теряю всех. Ты стараешься быть героем и тоже теряешь все. Так есть ли хоть в чем-то смысл? Боюсь, что нет. — Реджина пожала плечами, заправила светлые пряди Эмме за ухо, кинула взгляд в окно и тихо сказала: — На улице буря. И Свон обратилась к окну, всматриваясь в ливень и ручьи на стекле, обдумывая слова Миллс. — Нам стоит волноваться за Генри? — Не думаю, — брюнетка неопределенно дернула плечом. — Как бы ни хотелось верить в обратное, но он вырос. Как думаешь, где он сейчас? — Не знаю. Но у него появилось много друзей. Может, он сейчас с Вайолет… — А может, и нет, — язвительный голос растекся по комнате, подобно яду, заполняя сознание. Реджина вздрогнула и резко обернулась, замечая краем глаза, как взметнулись светлые волосы, повторяя за ней. — Нет, я, конечно, знала, что Свон никудышная мать, но чтобы ты, Реджина? — Глаза Злой Королевы в неком отвращении и разочаровании сощурились. — Знаешь где я нашла Генри? — Она выдержала драматическую паузу. — Он бегал под ливнем в поисках Дэвида. — Женщина скривила губы, делая шаг вперед, указывая изящным пальцем на Свон. — Оттого, что несчастную Спасительницу покромсал Капитан-слабоумие, не значит, что нужно плевать на сына! — Я никогда не плевала на сына, — прошипела Реджина. — О! Ну конечно, — усмехнулась брюнетка, дергая обнаженным плечом. — Это я плевала на Генри. — Где он?! — Там, где он и должен быть, — язвительно ответила Королева, — в своей комнате! Эмма краем глаза заметила, как Реджина облегченно выдохнула, а все внимание озлобленной и худшей версии брюнетки устремилось на Свон. — Просто для интереса, — ее алые губы растянулись в довольной улыбке, предвкушая веселье, — вы ведь знаете, мисс Свон, что доблестный Капитан Крюк, прославившийся своими героическими деяниями готовит корабль, чтобы отбыть в Зачарованный Лес? Лицо Эммы побледнело, а взгляд стал жестким, словно она готовилась убивать. — Нет, — сквозь зубы ответила она. — А еще он обустраивает каюту… для двоих, — Злая Королева многозначительно подмигнула. — Ну что, Ваше Высочество, готовы вернуться в сказку, бегать по лесу, петь песенки и собирать цветочки? — Убирайся пока не поздно. — Оборвала Реджина, концентрируя внимание на себе. Злая Королева красноречиво фыркнула, поправляя прическу, намокшую после ливня. Эмма в который раз смотрела на эту женщину и невольно сравнивала ее со строгой и сдержанной мадам мэр. Она смотрела и не могла понять, что ее больше всего так цепляло или пугало, а может и восхищало: неприкрытая, бушующая ярость, что клубилась вокруг Королевы, подобно грозовому облаку, окутывая ее своими удушающими объятиями; вызывающая раскованность, сквозящую в каждом движении, в каждом открытом дерзком, томном или зловещем взгляде, или улыбка, от которой бежали волны мурашек. Она смотрела и не могла понять, что за эмоции вызывает эта особа, но в одном не было сомнений — она Королева. И все это подчеркивалось экстравагантными нарядами, что с одной стороны удивляли, а с другой покоряли. Свон заскользила взглядом по царственной фигуре, отмечая, что кровавый цвет потрясающе смотрится на женщине, она заскользила взглядом по бедрам, к тонкой талии и вверх, останавливаясь на глубоком декольте с красивой грудью и обнаженными плечами. Взгляд Свон застыл на одной из блестящих капель на коже после дождя, что от вибрации голоса и тяжелого дыхания, заскользила вниз, скатываясь в ложбинку. — О, — пропела Злая Королева, делая шаг к блондинке, отчего та вынырнула из своих мыслей, с ужасом и неловкостью от своих наблюдений, поднимая глаза к таким знакомым горящим темным, — мисс Свон, а вы сильно изменились, — ее губы растянулись в самодовольной улыбке, а голос был приторно сладким. — Что? — Спросила Эмма, испуганно метая взгляд к Реджине. — Дорогая, прошу прощения, — Королева взмахнула рукой, припечатывая лучшую версию себя к стене. Мадам мэр с тихим стоном закрыла глаза, после удара, отчего Королева поморщилась. — Стоит быть нежнее с ней, верно? — Спросила она, взглядом указывая на Реджину, и встречаясь с испуганными глазами Свон. Эмма внезапно сжала руки в кулаки и выставила перед своим лицом, отчего Злая Королева мелодично рассмеялась. — Да брось, у тебя ведь нет магии. — Я и без магии могу дать отпор! — Свон решительно сделала шаг вперед. — Эмма, не надо! — Закричала Реджина дергаясь изо всех сил, пытаясь вырваться из магических оков. — Только посмей тронуть Свон! — Девочки, спокойно, — сказала Королева, явно наслаждаясь всем происходящим. — Никто не пострадает. Она сделала шаг вперед, Эмма внезапно ринулась навстречу, брюнетка изящно увернулась от удара, закатывая глаза, Свон же перешла к новой серии атак, а Королева лишь плавно перемещалась и уворачивалась, пока блондинка не оказалась спиной к стене. Тогда она перехватила руки Спасителя и вжала в стену, отчего та замерла широко раскрыв глаза в ужасе. — Да брось, не так уж и страшно, — промурлыкала женщина, склоняя голову на бок, — у тебя так колотится сердце, — сказала она, повторяя фразу, сказанную Реджиной несколько минут ранее, отчего Эмма выпала в осадок, чуть ли не раскрыв рот, а Королева продолжала заинтересованно стоять, сжимая запястье блондинки и вслушиваться в скачущий ритм. — Ты ведь сюда смотрела? — Она перехватила запястье Свон удобнее и медленно поднесла к своей шее, наблюдая за ошеломляющей растерянностью на лице блондинки, что следила взглядом за тем, куда движутся их руки. И когда тыльная сторона ладони коснулась шеи, то губы Эммы раскрылись и с них слетел шумный выдох. Руки заскользили ниже, а Королева перевела самодовольный взгляд на свою лучшую половину, торжествующе улыбаясь, видя растерянность и тайное любопытство на своем же лице. — Прекрати, — с тихим ужасом взмолилась Свон, отдергивая руку от бархатной кожи. — В самом деле? — Злая Королева запустила руки в волосы, вынимая шпильки, а затем встряхнула длинными волосами, влажными после дождя, и они рассыпались тяжелыми волнами по оголенным плечам. Эмма мало того, что не понимала, что происходит, так еще и не понимала, как на это все реагировать, но что ее пугало, так это то, что ей понравилось. Страх холодной волной окутал сознание и только она собралась оттолкнуть от себя брюнетку, как та сделала шаг назад, чарующе рассмеявшись и исчезла. Реджина с глухим стуком рухнула на пол и Свон пребывая все в том же шоке, посмотрела на Миллс, что поднялась и уставилась на блондинку с нечитаемой маской на лице. Эмма все ждала пока Реджина скажет хоть что-нибудь, хоть как-то покажет свои эмоции и отношение к случившемуся, но та безмолвно сверлила непонятным взглядом светлое лицо и упорно молчала, отчего Свон начала нервничать, а тишина превратилась в неловкую и давящую. — Мам! — В комнату влетел Генри. — С вами все в порядке? Реджина окинула взглядом сухую одежду на сыне и мокрые взъерошенные волосы. — Да, а ты? — Она моментально заключила его в объятия, ощущая лишь теперь, как испугалась за него. — Да, она нашла меня, я сопротивлялся, но в итоге оказался запертый в своей комнате и не мог выбраться. Я испугался за вас! — Глаза Генри метнулись к обескураженной блондинке. — Все хорошо, — слабо улыбнулась Эмма и эта улыбка отразилась душераздирающей болью в глазах мальчика. — Зачем ты убежал? — Реджина отстранилась и требовательно схватила Генри за подбородок, заглядывая в его лицо. — Я подумал, что тебе нужна помощь с… Он запнулся, бросая неловкий взгляд на свою биологическую мать. — Все нормально, — Свон подошла к сыну, стараясь не смотреть на его приемную мать, — со мной все будет в порядке. Надежда, в который раз встрепенувшаяся в груди, тяжким бременем навалилась на Реджину, напоминая о том, что если что-то и можно изменить, то все зависит от нее. — Правда? — Генри поднял голову к брюнетке, встречаясь с ее темными глазами, которые тут же взметнулись к Эмме. — Мы будем бороться, — ответила мадам мэр, продолжая буравить блондинку все тем же непонятным взглядом. А все, что могла сделать Свон — это смотреть в расширившиеся бездонные зрачки и тонуть, утопать и радоваться найти свою погибель в королевских глазах. Таких нечитаемых, таинственных и полных огня, что стали настоящей опорой за эти несколько дней, что стали поддержкой одним лишь своим присутствием. И пока их взгляды находились в завораживающем танце, больше похожим на борьбу, все уходило на дальний план, оставляя лишь Реджину и Эмму. Оставляя их горящие истерзанные сердца освещать бездонную тьму, окружившую их своих мрачным холодом багряного зарева смерти.