Ангелы мертвы.

Отвратительный сон, терзающий и без того настрадавшееся сознание Эммы, заставлял ее метаться. Она бежала по лесу и бежала босиком, ощущая как в нежную кожу впиваются ветки, колючки, причиняют боль, но возможности остановиться у нее не было. На небе висел огромный диск луны, налитый кровью, излучающий алый свет на лес без листвы, что острыми шпилями раскидистых веток вздымался вверх, умоляя о пощаде, и когда не получал ответа, то, словно ожесточался, становились острее и грубее. И Эмма бежала, а голые ветки беспощадно хлестали по лицу и рукам, которыми она пыталась безуспешно защититься. Сердце стучало с такой скоростью, что отдавалось в каждой клеточке тела, сдавливало горло, отчего тошнило, но она продолжала бежать, ибо ужас погони подстегивал натянутые нервы. Она не знала сколько прошло времени и сколько все это длилось, знала лишь, как горят огнем легкие, а затем, в какой-то миг преследователь ее догнал. Это нечто схватило ее за ворот белого развевающегося платья и дернуло на себя, отчего ткань впилась в нежное горло, причиняя боль, а затем нечто отшвырнуло Эмму куда-то в сторону, да с такой силой, что она полетела горизонтально земле и впечаталась позвоночником в дерево, безжизненно падая вниз, к корням. Жгучая боль разлилась по телу, словно от позвонков начала исходить лава, растекаясь по конечностям. Хриплый стон слетел с губ, веки налились свинцом, став неподъемными, а до ушей, сквозь звон, стал доноситься звук приближающихся шагов. Пересилив себя, Свон с трудом разлепила веки, замечая расплывающуюся темную фигуру. Глаза непроизвольно закрылись, а когда она вновь их открыла, то увидела перед лицом уже лишь обувь, которая стала каким-то месивом и тьма навалилась на сознание. Стало холодно и мокро. Эмма распахнула глаза и увидела себя со стороны. Темная фигура в капюшоне, обхватив ее горло, начала погружать голову Свон под воду, а сама Свон витала где-то сверху, наблюдая, как глаза в ужасе распахиваются, а у нее нет даже возможности дать отпор. Видела, как руки слабо били по темной фигуре, не причиняя никакого урона, видела, как паника застилала серо-зеленые глаза и крик сам собой слетел с уст. Прозрачную гладь озера нарушали неловкие брыкания и пузырьки воздуха, срывающиеся с уст, а затем вдох, легкие наполнились ледяной водой и постепенно блондинка застыла: белокурые волосы ореолом обрамляли белоснежное лицо, губы в шоке приоткрылись, а стеклянный взгляд неподвижно устремился в небо. Эмма парила где-то сверху, пребывая в безмолвном ужасе, а затем темная фигура выпрямилась и медленно обернулась к Свон. Она увидела изящные до боли знакомые руки, которые потянулись к капюшону, легкая интригующая пауза, а затем капюшон слетел и Эмма ахнула. Алые губы Реджины расплылись в торжественной улыбке, а взгляд был таким холодным и мертвым, что все тело блондинки покрылось льдом. Свон в ужасе проснулась, чуть ли не подскочив на кровати, но почувствовала на себе нечто тяжелое. Она посмотрела на сына и ее сердце болезненно сжалось, как только она увидела его лицо, залитое слезами. — Генри? — Мам! — Он в беззвучном рыдании обхватил ее талию, утыкаясь в ребра. А Эмма привычным жестом прикоснулась кончиками пальцев к губам, замечая во рту железный привкус. Приступ раздирающего легкие кашля, сотряс тело, а боль пронзила вены, отчего она застонала. — Что с тобой? — Надрывающийся голос сына, убивал лучше любого яда. — Тише, я в порядке, — она успокаивающе начала гладить его по голове одной рукой, а второй прикрывать губы, содрогаясь в ужасающих приступах боли все вновь и вновь. — Не лги мне, — его просьба сорвалась в завывание и сердце Свон болезненно сжалось. — Генри, — першение в горле отозвалось мучительным хрипящим стоном, а подросток обхватил изящную фигуру так, словно крепкие объятия могли спаси от неминуемой беды. — Молчи, мам, молчи, — слезы неконтролируемым потоком душили Генри. — Мы найдем лекарство. И Эмма заплакала. Беззвучно, как всегда плакала Реджина, чтобы никто ее не слышал и не подозревал о ее слабости. — Лекарства нет. — Нет, — мальчик упрямо замотал головой, его голос перерос в завывание. — Выход есть всегда и мы найдем лекарство. — Генри, его нет! — От восклицания, Эмма содрогнулась в кашле. — Я… — Нет! Не смей говорить это! — Я умираю, Генри! — Отчаяние заполнило комнату, оно давило на плечи тяжким грузом, отзываясь раздирающей болью в теле. — Нет! — Его крик в ее исхудавшие ребра навсегда остался одним из самых худших ее переживаний. Как может мать вынести страдания ребенка? Как вообще можно жить, зная, что твое время на исходе? Как можно улыбаться и делать вид, что все как прежде, когда близкие смотрят на тебя, как на лабораторного кролика, ожидая смерти? И Свон плакала, обхватив тело Генри так, словно это он умирал, а не она, словно это его время было на исходе, а не ее. Реджина застыла в дверях, безмолвно наблюдая за дорогими людьми. Черты лица исказила мука и она закрыла глаза, лишь бы не видеть того, как Генри отчаянно цепляется за жизнь Эммы, а когда открыла их вновь, то встретилась взглядом с умоляющими глазами Свон, говорящими, что еще немного и она не сможет вынести всего этого. Придя в движение, Реджина бесшумно начала приближаться, а когда мягко положила руку на плечо Генри, тот даже не обратил внимания, продолжая рыдать навзрыд. — Генри, — голос брюнетки был неимоверно мягким, а выражение лица абсолютно спокойным, но в душе у нее все разрывалось на части, превращаясь в руины, — пойдем, милый. — Мам! — Невнятно сквозь всхлипывания и рваные вдохни ответил подросток, продолжая утыкаться лицом в обессиленную Эмму, которая не могла ничего изменить и это убивало. Убивала своя беспомощность, как и убивало ожидание смерти. Реджина плотно сжала губы, продолжая изо всех сил сохранять хладнокровие, она требовательно сжала плечо сына и потянула к себе, отчего мальчик безвольно уткнулся в брюнетку, и из той вылетел весь воздух. — Я потерплю, — судорожно прохрипела Свон и зашлась в жутком кашле. Генри замотал головой и тихо взвыл, пытаясь избавиться от душераздирающих звуков. Реджина быстро кивнула Эмме, говоря взглядом, что она быстро, а затем обхватив сына за плечи, повела в его комнату. Она уложила его на кровать, заботливо укрывая одеялом; Генри весь дрожал, у него стучали зубы, а слезы, казалось, не остановятся уже никогда. — Тише, все хорошо, — нежно прошептала женщина, успокаивающе поглаживая сына по голове. — Мам! — Его надрывной голос звучал грубовато и громко. — Обещай, что с ней все будет в порядке! — Обещаю, — тихо ответила Реджина, борясь со слезами, что душили и стояли комом в горле. — Нет! Обещай, что ты сделаешь все, чтобы Эмма жила! — Я сделаю все, чтобы спасти ее, — покорно ответила мадам мэр, а Генри судорожно выдохнул, нервно кивая. — Спокойной ночи, милый, — Реджина прикоснулась к его лбу и принялась чертить узоры, успокаивая и усыпляя. Она бы еще дольше так сидела, если бы по ее натянутым нервам не пронесся мучительный стон Эммы. Брюнетка довольно резко для ее королевского величества вскочила с кровати, даже не поцеловав Генри на ночь и с тревожно стучащим сердцем, кинулась к блондинке в спальню. Свон включила ночник и свесилась головой и грудью с кровати, содрогаясь в мучительном кашле. — Эмма! — Реджина испуганно кинулась к женщине, подхватывая её и помогая прийти в вертикальное положение, управляя, как марионеткой. Все губы и ладони Свон были в крови и она все продолжала кашлять, не в силах остановиться, испытывая ужасную боль, от которой слезы градом катились из глаз. Реджина моментально положила одну руку Эмме на лопатки, обнимая, а вторую протиснула между ними и приложила к груди, ощущая все те же царапины на нежной коже. Она выпустила магию, а тело в ее руках содрогнулось в новом приступе. Не обращая внимания на происходящее, Реджина проникла в самую душу Свон. На ее глаза бесконтрольно навернулись слёзы, а весь кислород покинул легкие. И заполняя собой пустоту в женщине, Миллс казалось, что она начинает отдавать слишком много. Когда она отстранилась, то Эмма со свистом выдохнула, обессиленно рухнув на подушку. — Спасибо, — просипела она. Комната странно дрожала в глазах Реджины, но, будучи нестерпимо упрямой, она проигнорировала сей факт, провела рукой над блондинкой, убирая всю кровь, а затем слабо улыбнулась. — Спокойной ночи, Свон. Но только она встала, как комната завращалась с ужасной скоростью, дверной проем расплылся перед глазами, а ноги стали ватными, отчего она рухнула обратно на кровать, нечаянно навалившись на Эмму. — Реджина?! — Испуганно воскликнула та, сжав руку брюнетки. Мадам мэр красноречиво замычала, пытаясь прийти в себя. Она заморгала, предполагая, что так комната остановится, но потолок продолжал вращаться и брюнетка покорно закрыла глаза. — Все хорошо, — вяло отозвалась женщина. — Реджина! — Только и воскликнула Свон, а затем отодвинулась на соседнюю подушку и подхватив брюнетку под руки, затащила на кровать, руками закидывая королевские ноги на простыни и укрывая их одеялом. — Что ты делаешь? — С наигранным недовольством спросила мадам мэр. — Ты не в состоянии сейчас передвигаться, — хмуро отозвалась Свон, нависла над Реджиной, выключила ночник и легла рядом, повернувшись на бок и наблюдая за профилем Королевы. — Свон, либо спи, либо отвернись, — сказала Миллс, зарываясь в одеяло. — Извини, — тут же прошептала Эмма и покорно закрыла глаза, придвигаясь ближе. — Спокойной ночи. — Сладких, — пробормотала Реджина, все еще пытаясь совладать с головокружением, но быстро сдалась и провалилась в сон.

***

Было ужасно жарко. Так жарко, что становилось липко и противно. А еще было нечем дышать. Реджина распахнула глаза и заморгала, пытаясь сфокусироваться на предмете перед своим носом. Ее лицо находилось возле шеи Эммы и она попыталась вытащить свою ногу из плена ног Свон, поздно замечая, как ту трясет. — Эмма? — Шепотом позвала Реджина, выпутываясь из объятий. Она привстала на локте скидывая с себя одеяло, в поиске прохлады, но казалось, что она оказалась летом в Зачарованном Лесу в самый час пик солнцестояния. Миллс приложила ладонь к раскаленному лбу и тут же отдернула руку. — Эмма! — Она с силой затрясла дрожащую блондинку за плечи, но та лишь застонала и зашлась в кашле. Реджина выругалась и села, прикладывая свои горячие руки к не менее горячей шее женщины и удивляясь тому, что в сравнении со Свон, она холодная. — Черт, Эмма! — Она закричала и вновь затрясла блондинку за плечи. — Ред… — начала было Свон, но застонала, чуть прогибаясь в спине. — Мне так больно. — Прости, — Реджина тут же кинулась к женщине, кладя руки поверх груди, игнорируя интенсивный жар и насквозь мокрую кофту. Эмму вновь затрясло и брюнетка принялась аккуратно рисовать узоры, по чуть-чуть проникая в душу Свон, задыхаясь оттого, как все пылало и жгло. Реджина пыталась привыкнуть к боли, но с каждым разом становилось все хуже, а боль все интенсивнее. Голова начала кружиться и Миллс отстранилась, жадно хватая ртом горячий мерзкий воздух, от которого она еще больше задыхалась. Вскочив на ноги, она, качаясь, кинулась к окну, распахнула и чуть ли не вывалилась в него, пытаясь придти в себя. — Эмма, тебе лучше? — Реджина глубоко дышала, наслаждаясь морозным ветром, обдувающим ее пылающее лицо и вспотевшее тело, все так же, как и вчера, одетое в шелковый халат. И шелк тоже был противным и липким, как и воздух в комнате, а ветер с улицы с трудом прорезал эту патоку, пытаясь насытить кислородом. — Эмма? — Реджина все ждала ответа, но когда его не последовало, она выпрямилась и повернулась к блондинке. Та все так же лежала на кровати, ее нещадно сотрясала дрожь, а кожа лихорадочно покраснела. — Эмма! — Брюнетка нависла над женщиной, прикладывая уже прохладные пальцы к горящей шее, отчего с губ Свон слетел удовлетворенный стон, а Реджина покрылась мурашками, когда раскаленные руки Эммы легли поверх рук брюнетки. — Я думала, что вылечила тебя, — потрясенно пробормотала мадам мэр. — Мне больше не больно, — пробормотала Свон и расплылась к глупой улыбке, а затем ее тело вновь бесконтрольно затряслось и громко застучали зубы. Реджина попыталась отстраниться, но Эмма слабо зацепилась за ее ладони. — Джина, не уходи, — пробормотала блондинка. — Джина? — Брови брюнетки взлетели вверх, а новая улыбка на губах так странно смотрелась на тонких губах, что Миллс не смогла сдержаться и тоже улыбнулась. — Я быстро вернусь. — Заверила женщина, высвободилась из детской хватки Эммы, отчего та разочарованно захныкала, и быстро вышла из комнаты. Она быстро влетела в ванную, присела, доставая аптечку и начала в ней рыться, пока не нашла градусник, а затем вскочила и вновь, чуть ли не бегом, кинулась к Свон. Реджина влетела в комнату и снова нависла над блондинкой. — Эмма, — позвала брюнетка, убирая со лба прилипшие белые пряди, но та так и не отреагировала, тогда Миллс прикоснулась к пылающей шее и добилась полуоткрытых глаз и расфокусированного взгляда, как в бреду. — У тебя такая кожа мягкая, — пролепетала Свон и ее глаза вновь закатились, — нежная-нежная, как лепестки белых роз. — Эмма, ты бредишь, — разочарованно сказала Реджина, вынимая градусник из футляра. — Мы должны померить температуру. Блондинка лишь счастливо улыбнулась и раскинула руки в стороны. — Я ангел… — Ты дура, — выдохнула женщина, залезла на кровать и подняла Свон в вертикальное положение, уселась за ее спиной, затем зажала градусник в подмышке и обхватив горящее тело, зажала рукой Эммы градусник. — Я так температуру мерила Генри, когда тот был маленьким. — Я тоже маленькая, — вяло отозвалась Свон, пытаясь удерживать голову вертикально, но в итоге откинулась и навалилась всем телом на Реджину. — Конечно маленькая, — смирилась мадам мэр, продолжая держать женщину в своих крепких объятиях. — Мне никогда еще не мерили так температуру… Ты такая потрясающая. Королева смутилась и слабо улыбнулась. — Откуда у тебя шрам над губой? — Вдруг спросила Эмма, заметно оживившись. — Оу, — только и ответила брюнетка, пытаясь придумать, как отвести тему. — Он тебе очень идет, — сказала Свон, повернув голову к Реджине, утыкаясь горячим лбом в шею. — Если не хочешь, можешь не рассказывать, я просто хотела сказать, что ты красивая. — Ты бредишь, — с улыбкой ответила Королева, наблюдая, как блондинка пытается поднять руку к лицу брюнетки, но не может и рука падает обратно. — Мне плохо, — сказала Эмма, заметав головой из стороны в сторону. — Тише, — Реджина крепче стиснула женщину, не давая возможности вырваться, а затем все тело вдруг обмякло, став тяжелее. — Эмма? — Позвала брюнетка, пытаясь увидеть светлое лицо за белокурыми волосами, но никакой реакции не последовало, Реджина вынула градусник и выползла из-под блондинки, укладывая голову женщины обратно на подушку, а затем она глянула на шкалу и ее рот невольно раскрылся. Она соскочила с кровати, распахивая окно полностью и покрываясь мурашками от холода, а затем подлетела к блондинке и скинула с той одеяло, откидывая на пол. Эмма вдруг дернулась и раскрыла глаза. — Реджина? — Ее мутный взор застыл на женщине. — Все хорошо, я сейчас вызову скорую. — Нет! — Вдруг вскочила Свон, но покачнулась и рухнула обратно. — Эмма, у тебя температура за 40! — Я боюсь больниц, — глаза блондинки вдруг наполнились слезами и она разрыдалась. — Эмма! — Потрясенно протянула Реджина. — Пожалуйста, не вызывай скорую! — Она вцепилась в халат брюнетки, жалобно роняя слезы, а та застыла, пребывая в полном шоке. — Ты идиотка, Свон! — С жаром ответила Реджина, поднесла пальцы к губам и начала расхаживать по комнате. — Если ты здесь помрешь, во всем буду виновата я! — Я не помру, — умоляла блондинка, — пожалуйста, не бросай меня. — Черт! — Воскликнула мадам мэр, откидывая голову назад, а затем выпрямилась и на лице появилась невозмутимая маска хладнокровия. Она спокойной вышла из комнаты, вновь вошла в ванную, схватила свое полотенце, кинула в раковину и включила воду, проклиная себя и всю семью Прекрасных. Затем кинула туда еще одно полотенце, плохо выжала и вернулась к Эмме, что дрожала и металась по кровати. — Можешь раздеться? — Спросила мадам мэр, на что Свон отрицательно закачала головой. Издав тяжелый выдох, Реджина повесила полотенца в изножье кровати, наклонилась над блондинкой и помогла сесть, а затем обхватила край кофты и потянула вверх, стягивая одежду с покорно поднятых рук. И Эмма вновь обессиленно рухнула обратно. Брюнетка взяла большое полотенце и накрыла обнаженное тело, а затем взяла второе и положила на лоб. Свон удовлетворенно заурчала и задрожала. — Спасибо, — пробормотала Спасительница. Миллс села на пол, прислоняясь спиной к кровати. Холодный ветер пронзал тело и Реджина натянула на себя одеяло. Она сидела так довольно долго, или так ей просто казалось, но абсолютно точно в какой-то момент она выпала из реальности, а когда очнулась, то услышала стучащие от холода зубы Эммы. — Реджина, — слабый дрожащий голос заставил женщину вздрогнуть и подняться с пола, чтобы осознать, как затекли конечности и болела спина. — Как ты? — Спросила Миллс, прикладывая руку ко лбу. — Мне холодно, — еле выговорила Свон через отбивающие ритм зубы. — Будь ты в больнице, тебе бы просто ввели физраствор, а так, — Реджина отняла руку с горячего лба и потрогала полотенце, — страдай дальше. — Ты побудешь со мной? — Конечно, — выдохнула брюнетка, закуталась в одеяло и вновь устроилась на полу, положив голову на край кровати. — Тебе удобно? — Взгляд Эммы вдруг прояснился и четко уставился на Миллс. — Да, — устало отозвалась женщина, наблюдая как веки блондинки тяжело опускаются, а странная улыбка вновь касается губ. Но Реджина так и не сомкнула глаз. Она пыталась, но постоянно вздрагивала и проверяла состояние Свон: прикладывала руку ко лбу, в надежде мерила температуру, которая стабильно держалась до утра, а затем разочарованно опускалась на пол и продолжала наблюдать за беспокойным сном Эммы. В какой-то период та стала задыхаться от кашля, чем сильно напугала Реджину, но магия помогла и все стало как прежде. Свон лихорадило и знобило, а Королева сидела подле, оставаясь на страже своего Спасителя.

***

Убедившись, что Эмма крепко спит и ничто ее не тревожит, Реджина взмахнула рукой, меняя постельное белье, а затем взяла одеяло и накрыла дрожащую блондинку. Она убрала светлую прядь с лица и вышла из комнаты. Чуть пошатываясь от усталости, мадам мэр начала спускаться по лестнице, мечтая о латте, но лишь оказавшись на первом этаже, она поняла, что аромат кофе — не плод ее воображения. Ворвавшись на кухню, она застыла, с удивлением наблюдая за Злой Королевой, разливающий напиток по чашкам. — Мне даже страшно оборачиваться, чтобы посмотреть на тебя, — весело поздоровалась брюнетка, рукой отодвигая подол платья, чтобы обернуться и в ужасе вытаращить глаза. — Все хуже, чем я представляла. Реджина угрюмо провела пальцами под глазами, убирая осыпавшуюся тушь. — Мы так же отвратительно выглядели, когда Генри заболел гриппом, — Королева брезгливо передернула плечами, взяла чашки со стойки и протянула одну своей лучшей версии. — Моя чашка — та, — Реджина поджав губы указала на фарфоровое изящное изделие из которого женщина напротив дразняще сделала глоток, а затем облизала краешек языком. — Можешь забрать, — усмехнулась Злая Королева, а мадам мэр поморщилась, забрала вторую чашку и устало рухнула на стул, нисколько не заботясь об издевках со стороны своей худшей половины. — Так и не сходила к Хопперу? — Заботливо поинтересовалась женщина, отчего Реджина закатила глаза. — Тебе настолько скучно, что делать нечего? Ты можешь просто убраться отсюда? — Раздраженно поинтересовалась Миллс, вперив свой взор в идеальное лицо. — А если я скажу, что придумала, как облегчить твою роль «мать Терезы», то мне все равно убраться? — Театрально надула губки Королева. — В смысле? — Нахмурилась Реджина, ища подвох в словах. — В том смысле, что я знаю, как ты можешь избавлять мисс Свон от боли, не затрагивая свою магию и не падая в обмороки, — заманчиво отозвалась брюнетка, присаживаясь на стол и упираясь одной рукой о поверхность, она сделала глоток кофе. — Кстати, эта чашка и моя тоже. — Если это придумала ты, то я к этому тоже приду. — М-м! — Восторженно промычала Злая Королева, чуть не подавившись напитком. — И когда же ты к этому придешь? Наверное, когда Эмма начнет уже помирать, а твоей магии станет недостаточно, чтобы заполнить ее, — она изобразила двумя пальцами ножницы и сделала вид, будто что-то надрезает, — душу. — И что же ты придумала? — Смирившись со всем происходящим спросила Реджина, поднимая глаза на свою худшую половину. — И слезь со стола. — Вот теперь правильный вопрос, — усмехнулась женщина, грациозно скакивая на пол. — Готова заключить сделку с дьяволом? Вызывающе горящие весельем темные глаза встретились с не менее темными и озлобленными. — И что же ты хочешь? Реджине показалось, что Злая Королева сейчас подобно Румпельштильцсхену захихикает, вскидывая руки в воздух, но в вместо этого, она лишь покачнулась на каблуках и мило улыбнулась, обнажая ряд белоснежных зубов. — Небольшую малость… Мадам мэр застыла, наблюдая за искренним весельем во всем облике самой же себя и неприятный холод заскользил по спине, а все внутри заныло в предчувствии чего-то не хорошего от детского восторга в чертах лица Королевы. А сама Королева снова уселась на стол, сложила ручки на коленях и стала качать ногами, предвкушая что-то явно необычное. — Я хочу, чтобы ты… Реджина закрыла глаза, ожидая своего приговора. — … поцеловала Эмму Свон.