Ангелы мертвы.

«Непоколебимая печать, оставленная на устах избранного дитя, сияет вечным пламенем рубина, слезливо окропляющего лепестки нежнейших губ. Неумолимая непокорность пред судьбой своею. И солнце гасло, а звезды зажигались вновь, луна меняла фазы, сводя с ума дикие волны, отчего отливы обнажали земли, стыдливо пряча их приливом вновь, но Ангелы все так же охраняли священный путь — горящую дорогу болезненных мечтаний, неуловимую, как ртуть. Призрачный рай в конце, столь неподвластный простой душе. И сияла бы всю вечность напролет печать, если бы не поцелуи истинной любви, заставляющие двух творений друг другу принадлежать, сплетая узами на крови.» Эмма не заметила, как поцелуй превратился в объятия, объятия столь крепкие и вместе с тем настолько нежные, что она боялась раскрыть глаз, продолжая прижимать к себе дрожащую женщину, как самое драгоценное и хрупкое, что только доводилось ей держать. Она чувствовала прерывистое дыхание у себя на шее и уже от этого готова была отдать все, что только у нее было, лишь бы Реджина никогда не испытывала страданий. — Прости, прости, прости, — шептала Эмма, даже не осознавая, что лежит на кровати, прижимая к себе брюнетку, пока вместо дыхания не ощутила на шее не то что поцелуй, скорее еле ощутимое прикосновение мягких губ. Ее глаза распахнулись, удивленно уставившись в плечо женщины, находившееся прямо перед носом, а затем Эмма поняла, что было не так. Блондинка крепче прижала к себе Реджину одной рукой, а второй помогла себе сесть на кровати, обретая вертикальное положение, отчего уже брюнетка отпрянула, потрясенно заглядывая в ярко-зеленые глаза. — Эмма? — Ахнула Миллс, прикасаясь кончиками пальцев к персиковым губам напротив нее. — У нас получилось, — прошептала Свон, счастливо расплываясь в улыбке, но вместо ожидаемой ответной улыбки, Реджина соскочила с женщины, испуганно закусывая губу. — Что-то не так? — Недоуменно нахмурилась блондинка. Мадам мэр лишь качнула головой, позволяя волосам непослушно упасть на лицо. — Реджина, — требовательно и настойчиво позвала Эмма, — что не так? Женщина очень долго молчала, собираясь с мыслями, осматривая блондинку, как самое дорогое, что у нее только было, а та сидела напротив, позволяя брюнетке набраться сил для чего-то очень важного, пока наконец алые уста не разомкнулись, с горечью озвучивая то, о чем боялась сказать Миллс уже давно. — Семья — это сложно, Эмма. Я… — Реджина судорожно выдохнула и уставилась в окно, на уже стихающее зарево вдали, — я столько всех потеряла! Я боюсь, боюсь, что если впущу тебя, то не смогу отпустить, понимаешь? А вдруг — это все временный эффект? — Она рассеяно указала рукой на собеседницу. — Ты уже пустила меня. Свон заведомо знала, что частично голая, но когда она откинула одеяло и встала на ноги, ощущая прохладный воздух на обнаженной груди, то оказалась к этому не совсем готова. — Эмма? — Янтарные глаза потрясенно расширились, уставившись на соблазнительные изгибы тела. — Что? — Женщина дернула плечом, гордо вскидывая подборок, она уверенно сделала шаг вперед, избирая тактику нападения, как лучшую защиту. — Тебя что-то смущает? Думаешь, что я убегу? — Новый шаг и Реджина отступила, не в силах разобраться в собственных желаниях и опасениях. — Я не ощущаю себя больше слабой, а раз силы ко мне вернулись, — она загнала брюнетку к стене, нагло не давая ей проходу, уперевшись ладонями по обе стороны от ее головы, — значит, что ты меня любишь, — самодовольно закончила Эмма, не сдерживая игривый блеск в глазах и довольную улыбку. — А знаешь, что это значит еще? — Она придвинулась ближе, не прикасаясь к женщине, но играясь с воображением неприличной близости, а затем склонилась к уху, зарываясь носом в волосы. — Это значит, — с придыханием прошептала она, — что ты меня хочешь точно так же, как я хочу тебя. — Эмма! — Реджина хотела было возмущенно оттолкнуть от себя блондинку, но совершенно не вовремя встретилась с завораживающими зелеными глазами, позволяя той переплести их пальцы в замок, вскидывая руки над головой, чтобы прижать к стене, а затем Эмма вжалась своим телом в тело брюнетки, вызывая одним лишь этим действием некое предвкушение сладострастия. — Продолжай, — покорно выдохнула Миллс, прикрывая глаза в ожидании. — Ты слишком прекрасна, когда повинуешься, — с улыбкой прошептала Эмма прямо в полуоткрывшиеся губы, чтобы следом прильнуть к ним, вступая в пленяющий танец с королевским языком, изучая и адаптируясь, наслаждаясь и подчиняя, создавая некую схватку за власть, заставляя Реджину прогнуться навстречу, отдаваясь полностью во власть поцелуя. Давно затвердевшие соски терлись сквозь рубашку о женщину, будоража воображение, пробуждая желание на дальнейшее. — Эмма, — выдохнула брюнетка, разрывая поцелуй, — что ты со мной творишь? — Она откинула голову, подставляя шею для жарких поцелуев, наслаждаясь мягкими губами, скользящими вместе с языком вдоль пульсирующей венки. — Никогда не была столь податливой? — Самодовольно выдохнула Эмма в ухо, рождая волну мурашек на бархатной коже. — А ты никогда не была такой смелой, — усмехнулась Реджина, беря власть в свои руки, припечатывая Свон к стене, она разомкнула их руки, слишком медленно приближая пальцы к лицу женщины. Их глаза были зачарованно устремлены друг на друга, обещая слишком много сладкого наслаждения и вместе с тем острого наказания. Указательный палец опустился на приоткрывшуюся нижнюю губу, соприкасаясь с языком, оставляющим влажный след на коже, обманчиво заманивая в плен. Эмма легко обхватила палец зубами, продолжая играть языком, показывая грани возможной страсти. Она смотрела в потемневшие глаза, уже не кажущиеся янтарными, словно проверяя на терпение, но вместо ожидаемой бури, на прекрасном лице появилась ухмылка, заинтересованно не отрывая глаз от морской бури изумрудной зелени сероватого шторма. Реджина заскользила пальцами вниз, на шее выпуская коготки, щекотя нервные окончания до появления мурашек, спускаясь ниже, по ложбинке, к впалому животу, сводя мышцы чуть ли не до судороги, а затем она убрала руку, просто продолжая стоять напротив полуобнаженной женщины. Их тяжелое дыхание с шумом вырывалось через полуоткрытые губы, где секунда текла за секундой, обостряя ситуацию, пока внезапно Реджина не накинулась на Эмму, с остервенением впиваясь в ее уста, терзая их зубами и губами. Из груди блондинки вырвался глухой стон, больше похожий на рычание, она вцепилась в рубашку женщины, с силой дергая руками в стороны, наслаждаясь треком ниток и звоном пуговиц на полу. — Вы за это ответите, мисс Свон, — сквозь поцелуи прошипела брюнетка, зарываясь носом в короткие светлые волосы, освобождая себе путь к шее. — Накажите меня, мадам мэр, — усмехнулась Эмма и тут же вскрикнула от ощутимого укуса поверх бешено пульсирующей венки. — Стерва, — выдохнула блондинка и почувствовала давление королевских рук на своих плечах. — На колени, — усмехнулась Реджина, наблюдая за тем, как женщина покорно опускается, а затем с улыбкой задирает голову, выжидающе смотря на свою Королеву, но вместо слов та лишь указала взглядом на свою юбку. Руки Свон легли на колени и медленно заскользили вверх, проникая под ткань одеяния, но в следующее мгновение серо-зеленые глаза удивленно расширились, а губы расцвели в улыбке. Эмма обняла Реджину, расстегивая на ней юбку, чтобы следом стянуть, дожидаясь, пока та переступит через одежду, чтобы удовлетворенно осмотреть женщину снизу вверх. — Мне нравится, — блондинка вернула руки на ноги брюнетки, скользя кончиками пальцев поверх линии чулок, но только она захотела снять их, как Реджина цокнула языком. — Зубами, мисс Свон, — игриво последовал приказ и Эмма усмехнулась, кладя руки на бедра. — Как прикажете, Ваше Величество, — она сжала королевский зад, с весельем подмигивая, а затем ее взгляд опустился на линию чулок и сердце так бешено заколотилось, что Свон на мгновение испугалась, что вот-вот умрет. Она сократила расстояние и оставила на бедре поцелуй, после чего царапнула кожу зубами, хватаясь за резинку и потянула ее вниз, опускаясь к самому полу. Маленькая стопа выскользнула из туфли, позволяя блондинке оголить себя, а затем вернулась обратно. Переметнувшись ко второй ноге, Свон поднялась выше, замирая на уровне талии брюнетки, опуская по бокам руки, кончиками пальцев щекотя кожу под собой. Она оставила легкие поцелуи над косточкой бедра, опускаясь ниже по шелковистой коже, прокладывая дорожку поцелуев к внутренней стороне ноги, будоража своими действиями все нервные окончания, а после она вдруг оставила легкий укус, удовлетворенно наслаждаясь тем, как Реджина ахнула и дернулась от неожиданности, вцепившись в Эмму. — Мисс Свон! — Начала Миллс, но тут же замолчала от сладких рисунков языка, поднимающихся к сокровенному месту. Пока нос блондинки не уперся в кружево нижнего белья, скользя по нему выше, намеренно задевая все чувственные места, желая убедиться насколько возбудилась Реджина. Она чуть отпрянула, настолько, чтобы видеть темные, пронизывающие глаза на себе, а затем прикоснулась указательным пальцем к влажному белью, наблюдая за тем, как рот женщины раскрылся, судорожно выдыхая воздух. Палец поднялся выше, дразняще обводя клитор, а затем он надавил на него и Реджина вцепилась в плечи Эммы, со всей своей силой справляясь с нахлынувшими чувствами. Она вперила свой взор в озорно штормящий океан и низким голосом произнесла: — Чулки, мисс Свон. Блондинка усмехнулась, легко захватывая резинку зубами и потянула ее вниз, обнажая стройную ногу. — Вы довольны, Ваше Величество? — Она села на пол, широко разводя колени, руками опираясь о паркет за своей спиной, с улыбкой склоняя голову вбок. — Весьма, — Реджина скинула туфли, а затем наклонилась, страстно впиваясь в мягкие губы, и Эмма ее обхватила, заставляя сесть себе на бедра, продолжая состязаться с женщиной в поцелуе. Одной рукой она держала талию брюнетки, а второй зарылась в темные волосы, прижимая к себе еще бережнее и крепче. — Какая же ты невыносимая, — прошипела Свон, целуя и кусая все открывающиеся участки соблазнительного тела. — Заткнись, — только и сказала брюнетка, подставляя шею для поцелуев; рука Эммы выскользнула из темных волос, чтобы в следующее мгновение оказаться в более востребованном месте, заставляя все тело женщины содрогнуться в своих руках. Тонкие пальцы проникли под кружево, окунаясь в страсть возбуждения и поднимаясь выше, едва ощутимо скользя по клитору сверху вниз. Уста Реджины неосознанно раскрылись, а руки вцепились в плечи блондинки, буквально заставляя ту продолжать. Нежный укус за мочку уха, чуть более чувствительное прикосновение и вот Эмма ухмыляется от гортанного низкого звука, заполнившего комнату. Пальцы Свон задвигались быстрее подмахивающим бедрам навстречу, с обожанием наблюдая за выражением лица Миллс, за тем, как та кусает губы и тут же их облизывает, мыча что-то нечленораздельное, как она закрывает глаза от приливов наслаждения и как покрывается кожа мурашками от нежных прикосновений. — Нет, — вдруг сказала блондинка и огненные глаза резко распахнулись, с яростью заглядывая в штормящий океан. — Я хочу тебя не так. — Не смей останавливаться, — с угрозой прошипела женщина. — Будешь должна, — усмехнулась Эмма, облизнула свои пальцы и опустила руку Реджине на внутреннюю сторону бедра, находясь нестерпимо близко к отчаянно жаждущему прикосновений месту. — Я знаю, чего ты желаешь, — ее пальчики накрыли лоно, но затем замерли, когда бедра брюнетки поддались на провокацию, двинувшись навстречу, — но ты будешь играть по моим правилам. — Свон, — зарычала Миллс, обхватывая молочную шею тонкими пальцами, — не играй с огнем, — но в ответ смотрели знакомые бесстрашно-сверкающие глаза. — Тебе это нравится, — усмехнулась женщина и проникла в лоно, одновременно накрывая королевские уста своими, испивая срывающийся стон. — Тебе нравится чувствовать себя в моей власти, утрачивать излюбленное чувство контроля, а еще, — Эмма прикусила нижнюю губу брюнетки, захватывая ее в плен, ощущая рваное дыхание на своем лице, представляя, как колотится сердце Реджины, — тебе нравится, что ты не можешь подчинить меня себе, — она повела носом по нежной шее, наслаждаясь излюбленным ароматом парфюма, — но я могу, — и впилась губами в бархатную плоть, оставляя собственнический знак. Реджина чуть дернулась в ее объятии, но несколько чувственных движений пальцами и из груди женщины сорвался низкий стон, а все тело доверчиво прильнуло к блондинке, вверяясь без остатка. — Ненавижу тебя, — прошипела брюнетка и тут же ахнула, кусая губу и прогибаясь в спине, ее сердце бешено колотилось о ребра, а жар от прикосновений и близости разливался по всему телу. — Я хочу тебя попробовать, — продолжала Эмма низким голосом, дополняя движения рукой, разыгрывающимся воображением, — хочу изучить твое невыносимо прекрасное тело кончиком языка, хочу доводить тебя до оргазмов до тех пор, пока ты не будешь лежать передо мной обессиленная, являя собой доказательство моего желания. Воздух вместе со стонами рвано вырывался из груди, а тело извивалось в предвкушении экстаза, пока вдруг на мгновение не замерло и после дрожь его не пронзила. Эмма с улыбкой держала в руках содрогающееся в отголосках оргазма тело Реджины, ощущая, как та ее кусает за плечо, подавляя грудной стон, и пока брюнетка не успела до конца прийти в себя, Свон аккуратно уложила ее на пол, нависая сверху. Она прильнула к губам Реджины, благоговейно наслаждаясь сладостью алых губ. — Ты сводишь меня с ума, — прошептала блондинка, не отрываясь от женщины, вновь чувственно ее целуя, заставляя прогнуться в спине, запуская руку за спину, быстрым движением расстегивая бюстгальтер.  — Я хочу, чтоб ты дрожала от каждого моего прикосновения, чтобы жаждала их так, как ни от кого прежде не вожделела, — блондинка склонилась к шее женщины, опаляя нежную кожу жарким дыханием, заставляя покрыться мурашками, — хочу затронуть все нервные окончания, — ее язык медленно заскользил вниз, вырисовывая незамысловатые узоры, ощущая бешено пульсирующую венку.  — Эмма…  — Тише, милая, — Свон опустилась ниже, минуя яремную ямку, продвигаясь по ложбинке, обводя окружность груди. — Я хочу, чтобы ты вся была лишь моей, — ее губы сомкнулись на соске, с силой втягивая его в рот, едва ли в силах сдерживать собственное возбуждение, она наслаждалась стонами Реджины. Все нервные окончания были так обострены, что каждое прикосновение Эммы сладострастными импульсами разлеталось по телу Реджины, сосредотачиваясь в эрогенных зонах, которые Свон с небрежной легкостью задевала, сводя брюнетку с ума.  — Эмма, — хриплым голосом позвала женщина, — я хочу… Но блондинка не дала ей договорить, она продолжала играть с грудью, всасывая и лаская языком соски, отчего Реджина задыхалась, а Свон чуть ли не до дрожи ловила слишком проникновенные и интимные стоны, предназначавшиеся лишь Спасительнице. Эмма опустилась ниже, легко проводя ногтями по впалому животу, наблюдая как невольно напрягаются мышцы живота, а Миллс закусывает в предвкушении нижнюю губу, пытаясь справиться с бешено колотящимся сердцем. Она приподнялась на локти, с непонятной бурей эмоций заглядывая в глаза блондинке, после чего та уверенным, но плавным жестом раздвинула ноги Реджины и опустилась ниже, оставляя чувственный поцелуй на внутренней стороне бедра. Воздух с шумом вырывался из груди брюнетки, что тяжело вздымалась и опускалась при дыхании, а затем Эмма приникла к центру возбуждения Реджины и та вдруг рухнула на пол, выгибаясь в спине, машинально ища руками во что бы вцепиться. Свон провела языком по лону, обогнула клитор и накрыла его губами, вбирая в рот.  — Эмма! — Реджина думала, что закричала, но из ее рта не вырвалось ни звука, ее тело пронзила дрожь, а Эмма продолжала распалять огненную женщину, желая обжечь язык, желая быть обожженной Реджиной. Ее желание было так импульсивно и живо, что она не могла с этим бороться, Свон впервые за долгое время чувствовала себя сильной, а от этого ее чувства словно возросли многократно, сбивая ее волной, подобной цунами. Она чувствовала жизнь столь остро, что от эмоций Реджины Эмма сходила с ума, ее накрывало страстью брюнетки, она впитывала в себя каждое микроощущение женщины и приумножала его вдвое, ибо Свон хотела Реджину до головокружения, до сумасшествия, она хотела ее всю и полностью, и хотела этого на всю свою жизнь.  — Я так больше не могу! — Проскулила Миллс, изгибаясь в спине и впиваясь ногтями в паркет, ее тело дрожало, а с чувственных губ срывались интимные стоны, — пожалуйста, — она сама не знала о чем молила, но та вдруг перевернула ослабевшее тело женщины, поставив Королеву на колени и вошла в нее пальцами, одновременно кусая за соблазнительный свод шеи и плеча. Реджина хрипло вскрикнула, а затем ее тело в сильной дрожи обмякло, но Эмма продолжала держать содрогающееся в оргазме соблазнительное тело, сокровенно уязвимое в интимный момент. Свон взяла брюнетку на руки, доверчиво прильнувшую к сильным рукам, и поднялась, сокращая наконец расстояние до кровати.  — Эмма, — Реджина хотела было что-то сказать, но блондинка ее заткнула, с наслаждением целуя мягкие губы.  — Замолчи, просто замолчи, — блондинка оседлала бедра женщины, не отрываясь от желанных уст, но стоило ей это сделать, как Миллс внезапно схватила ее за плечи, опрокидывая на кровать возле себя и нависая сверху. — Теперь ты замолчишь, — темные глаза вспыхнули чарующим огнем. Рука Реджины плавно заскользила по обнаженному телу блондинки, нагло скользя между ног, окунаясь по влагу. Эмма задохнулась, а затем часто-часто задышала, пытаясь выровнять дыхание, но королевские пальцы легко вошли в лоно женщины, напрочь разбивая все попытки Свон справиться с чувствами.  — Ты так возбуждена, — промурлыкала Миллс, медленно выскальзывая и снова входя в Эмму, — знаешь, что я тебе скажу? — Темные глаза торжествующе смотрели в широко распахнутые изумрудные. — Это ты будешь желать меня до одури, — Реджина медленно наклонилась и чувственно всосала сосок Эммы в рот, играясь с ним языком. Только Свон выгнулась навстречу, как пальцы Миллс стали со скоростью двигаться, наполняя комнату неприличными звуками секса, под громкие крики блондинки, быстро находя все чувственные места, не давая женщине опомниться, чтобы в итоге увидеть, как та от избытка чувств впивается руками в простыни, изгибаясь в спине, опрокидывая голову назад, предъявляя брюнетке беззащитную шею для поцелуя. — Ты прекрасна, — раздался еле слышный шепот.

***

Кожа Реджины то и дело покрывалась мурашками от пальцев Свон, скользящих по обнаженной шее, плечу, ребрам и к бедру, до одеяла, прикрывающего соблазнительные ноги. — Почему ты никому не рассказывала всю правду о своем прошлом? — Вдруг спросила Эмма, резко прекращая поглаживания. Брюнетка повернулась на спину, заглядывая своими янтарными мерцающими глазами в серо-зеленые. — А зачем? — Она дернула плечом, устремив взор в темное окно, наблюдая уже еле заметное зарево огня в дали. — Сначала мне было обидно, что меня считают злой, а потом я и сама в это поверила. Народ привык к темным временам, что нависли над Королевством, а что может быть проще, чем обвинить в своих бедах правителя? Да и смысл был спорить с толпой, когда я действительно сжигала деревни, убила Короля и множество других людей? Правда не оправдывает моих поступков. — Реджина откинула голову назад, с прищуром смотря на Эмму. — Просто убили бы либо меня, либо я тех, кто хотел убить меня. И я убивала. — Но ты сожалеешь об этом. Это не был вопрос, простая констатация факта, но тем не менее та кивнула головой. — Сожаление не искупает случившегося. — Но это шаг навстречу к искуплению, — Эмма мягко повернула лицо женщины к себе, — и ты давно уже все искупила, — шепотом выдохнула она в чувственные губы, целебно припадая к ним.