Портрет

Морской воздух местами заставлял съёжиться, голубые глаза всматривались в серый горизонт. Солнце всегда выходит только к вечеру и это его устраивало. Гораций ждал удобного времени, чтобы мисс Перегрин, в облике птицы, полетела осматривать территорию. Пока Джейк и Эмма шли на другую сторону палубы и смеялись, никого не замечая. Пока Енох вновь начал оживлять новую марионетку и заперся в своей комнате, Гораций Сомнассон спокойно на время покинет петлю, и никто не заметит его отсутствия. Он всегда появлялся в нужное время. Но в этот раз кое-что произошло. Он посмотрел на часы и пошёл в направлении своей каюты.

***

Ей хотелось посмотреть ещё раз. На этот раз тщательнее всматриваясь, чтобы не бояться, что портрет уйдет из её памяти. Она всю ночь думала об этом. Зачем ему рисовать её? До этого момента она считала, что Гораций способен только презрительно смотреть в её сторону, и все бы ничего, но это задевало. Подружиться со всеми, о Господи, даже с Енохом разделив с ним любовь к марионеткам. Гораций для неё был непреклонен. В свои восемьдесят три и видом на четырнадцать он думал по-взрослому. Давно наскучило ему быть судьей в поединках Хью и Милларда, а нравилось только выходить из петли и дышать воздухом будущего. Даже у Хью перестали блестеть глаза по поводу «на минутку глянуть на космические корабли», но он продолжал выходить из петли в парк аттракционов, ловить удивленные взгляды прохожих, направленные на его костюм прошлого. Один раз Миллард, естественно нагишом, проследил за ним и намеревался доложить мисс Перегрин, но девушка уговорила его молчать. Выдохнув, она встала с кровати и направилась к его комнате. Обычно, в это время он покидает петлю, и именно сейчас, она рада. Девушка оглядывает коридор, влево, вправо — никого. Она на носочках, подобно воришке, походит к двери в его комнату и закрывает глаза. Она волнуется, будто идёт к нему, а не к его блокноту. — Ты меня ищешь? — резко спросил он, заставив её вздрогнуть, открыть глаза и обернуться — он вышел из комнаты Бронвин напротив. — Что? — удивлённо спросила. — С чего ты взял? — неловко улыбнувшись, сказала она. — Мне это приснилось. И я ждал тебя, — выдох. — И вот, ты здесь. — Ждал меня? — переспросила она. — Это только из-за моего вещего сна, — поспешил оправдаться он. — Мне интересно, что ты собираешься искать в моей комнате, — он скрестил руки и ждал ответа. — Я... я... — она смотрела по сторонам, пытаясь отыскать ответ у стен. «Что сказать? Соврать или сказать правду?» — Я хочу увидеть твой рисунок ещё раз, — наконец смело произносит. Гораций в недоумении. Он опускает руки, глаза от смущения. Он думал, что поймал воришку, а оказалось, попался сам. «Она знает», — выдаёт его внутренний голос. Щёки в мгновение заливаются краской. — Ты его видела? — полушепотом спрашивает он. И ни намека на гнев или что-то ещё, он слишком долго злился на неё. — Эмм... да. Очень красиво, я не знала... что ты... — прикусывает губу, когда он поднимает голову, решаясь посмотреть на неё. —...Так хорошо рисуешь, — договаривает она и улыбается. — С-спасиб-о, — еле от смущения и страха выговаривает он и отводит лицо в сторону. Он краснеет ещё больше, оттого что видит, как она рассматривает его до неприличия красные щёки. Впервые ему кажется, что она его презирает. Минуты три они стояли в неловком, для него, и блаженном, для неё, молчании. — Я на самом деле... не... — начал он, привлекая её, уже рассеянное внимание. — Не хотел обидеть тебя, в смысле, если обидел... Гораций не знал, куда деть себя. Этой очной ставки не было в его сне. Если бы Клэр и Бронвин утром не топали около его двери, он бы предвидел это. Хорошо, что сейчас, то время, когда все чем-то заняты и он сможет побледнеть спокойно, отдышавшись у себя в комнате. Но сейчас, он пытается найти слова, чтобы сгладить острые углы неловкого момента. Хотя, он начинает понимать, что всё не так плохо. Она узнала о его симпатии с глазу на глаз, а не в проекции его сна, ведь в любой наскучивший мисс Перегрин момент, она может его попросить. «Обычно, ему снится одежда», — ответил тогда Джейкоб на её вопрос. Было видно, что от дорогих костюмов у Горация сносит крышу, но... «Как можно любит то, что просто подошло по размеру?», — думала она. В последнее время ей очень хотелось узнать, что ему снится. Поэтому: — А что ещё было в твоем сне? — разрывая паутину между ними, интересуется девочка. На секунду она пожалела, что затронула эту тему, когда мальчик посмотрел на неё. Была секунда, когда он не смог бы найти на это ответ, но сейчас он знал, что сказать. — Вот это, — он тянется к ней за неловким поцелуем и целует первым. От неожиданности она не сразу понимает, что он собирается сделать, но неумело отвечает ему. Они в непозволительной близости стоят друг к другу. В сыром и холодном коридоре они могут согреть друг друга. — Какие приятные у тебя сны, — произносит, когда они отстраняются друг от друга и улыбаются. Когда по коридору раздаются шаги, они быстро забегают в его комнату. — Это Оливия, — посмотрев на часы, шепчет он. — Она идет к Еноху, — хлопает дверь где-то в конце коридора, они оба выдыхают и спинами облокачиваются о дверь. Их руки соприкасаются, а пальцы невольно сплетаются. Никто не решается что-либо произнести и у обоих перехватывает дыхание. Отводят глаза друг от друга и касаются пальцами свободной руки губ, и улыбаются. Гораций больше никогда не покинет петлю ни на минуту, потому что ей это не понравится. Ему больше нет смысла сбегать в будущее — там уже не тот спасительный воздух, который был раньше. Никто не узнает, что они будут встречаться по ночам и выходить на палубу, пока все спят. Никто не узнает, что теперь и они нашли общий язык. В прямом смысле. Всему своё время.